Глава 5: Лояльность

*** ***

      Утро пришло слишком рано. Драко положил подушку на голову, пытаясь спрятаться от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь окно, и перекатился на живот, надеясь выкрасть себе хотя бы ещё час покоя. Измождённость последних нескольких недель давила на него тяжёлым грузом. Даже мысль просто пошевелить мизинцем казалась невыполнимой задачей.       Два года… два года скрупулёзно выстроенного, устойчивого режима сна — всё полетело к чертям после одной единственной ночи, когда он и Гермиона наконец-то доверили маленького Волди заботе Нарциссы и Люциуса, лишь чтобы вырваться на свидание. Его мать уверяла, что малыш Волди просто перевозбудился, потому что слишком радовался, что проведёт ночь у них, и не мог спать дольше часа. Драко же был уверен: вся эта «бессонница» объясняется тем, что ночевал он в своём бывшем штабе.       Топот крошечных ножек в коридоре заставил Драко насторожиться. Он приподнялся с тихим стоном, а Гермиона, не просыпаясь, нахмурилась и пробормотала что-то невнятное:       — Твоя очередь.       — Уже утро, дорогая, — откликнулся он, убирая с её лица спутанные от сна пряди.       — Тогда ещё пять минуточек, — мечтательно выдохнула она.       Драко улыбнулся, но тут же напрягся, едва услышал, как на кухне что-то волокут по полу, а вслед за этим раздался звон металла. Он вскочил с кровати, стараясь не разбудить жену, и бросился в коридор.       — Что это у тебя, дружок? — мягко спросил он, аккуратно вынимая тесак из пухлой ладошки Волан-де-Морта и убирая его обратно в ящик, вслушиваясь в щелчок защитного замка, который тут же надёжно захлопнулся.       Маленький Волди приложил пальцы к губам, показывая жестом слово «есть», как учила его Гермиона. Драко не мог отрицать: жестовый язык оказался невероятно полезным. Учитывая, что их сын всё ещё не говорил, хотя чаще и пользовался жестами ради шалостей и мелких хитростей, нежели для настоящего общения.       — Ах, ну конечно, — произнёс Драко успокаивающим голосом. — Уверен, ты просто проголодался и совсем не собирался подходить ко мне с тесаком, пока я спал. — Он похлопал малыша по гладкой серой макушке. — Ну, попытка засчитана.       Волан-де-Морт ловко соскользнул со стула, и его пухлые ножки весело зашлёпали по кафелю, когда он босиком промчался по коридору и столкнулся с Гермионой, врезавшись прямо ей в бёдра. Её удивлённое «уф» тут же сменилось нежным воркованием и утренними приветствиями, когда она вошла на кухню, покачивая сына на бедре.       — Я подумала, что мы можем приготовить блинчики, — сказала она, ласково поглаживая спину малыша круговыми движениями, пока он, сонный, прятал лицо в изгибе её шеи.       Гермиона осторожно усадила его на столешницу, и малыш, не теряя ни минуты, подтянулся к плите, пока она рыскала в шкафчиках в поисках мисок и муки. Драко тем временем достал молоко и яйца, а потом нырнул в кладовку за сковородкой. Когда он обернулся, Гермиона уже надевала на Волан-де-морта детский поварской колпак и фартук с цветочками в тон своему собственному.       Глубокий вдох сорвался с его губ.       — До невозможности мило, дорогая.       Драко поставил сковороду на плиту и поцеловал Гермиону в висок, едва заметив краем глаза, как покрасневшие глазки малыша подозрительно сузились. Деревянная ложка звякнула о чугунную решётку, и Гермиона плавно выскользнула из его объятий, чтобы поспешить к сыну и скорректировать его поведение.       — Нет, солнышко, так нашими инструментами пользоваться нельзя. Лучше подержи миску, пока я насыплю муку.       Волан-де-Морт раздражённо зашипел и не спеша придвинул миску по гранитной столешнице, так чтобы она оказалась между его ножек. Усмехаясь, он принялся грызть рукоятку ложки, пока Гермиона стояла к нему спиной.       С лёгкой улыбкой Драко подошёл к столу и потянулся к фруктовой вазе за лимоном, чтобы выжать из него немного сока, пока Гермиона с Волан-де-Мортом перемешивали сухие ингредиенты.       — Можешь подержать вот так? — сказала Гермиона, вкладывая металлический венчик в его цепкую ладошку. — Перемешивай аккуратно, медленно, чтобы не пролить… Мо-лооо-дец!       Драко достал небольшой нож из ящика с детской блокировкой, аккуратно снова защёлкнул замок и разрезал лимон пополам.       Громкий чих сбил Живоглота с его места на барной стойке, и Драко обернулся на шум — лицо Волан-де-Морт оказалось густо покрыто белоснежным порошком.       — Он правда только что…?       Гермиона поспешно отвернулась, прикрыв рот ладонью, чтобы скрыть выражение лица. На её фартуке оказалось больше муки, чем осталось в миске. Позади неё Волди недовольно хмурился. Маска из муки сплошь закрывала серую кожу, и только алые глаза и щелевидные ноздри проступали сквозь этот толстый слой.       К счастью, Гермиона быстро взяла себя в руки и поднесла полотенце к лицу Волди, пока тот не заметил, что Драко тихо смеётся.       — Глупыш, — давай-ка я вытру тебе но… ноздри.       Волан-де-Морт продолжал барабанить деревянной ложкой по чугунной решётке плиты, явно строя планы мести двум нелепым существам, что взяли его под своё крыло.       — Мы же не станем использовать это тесто, правда? — осторожно спросил Драко.       Гермиона посмотрела на него с идеальной невозмутимостью.       — Мы ведь его выкинем… да?       — Ну, это же такая трата… — пожала она плечами. — Мы и так обмениваемся микробами каждый день. Я вот вчера видела, как он прокашлялся тебе прямо в рот, а ты позволил ему есть с твоей вилки и пить из твоего стакана…       Почему-то, когда Волан-де-Морт чихал ему в глаза, это вызывало совершенно иные ощущения, чем если намеренно съесть что-то, во что уже кто-то чихнул. Это как разница между теми, кто случайно мочится в бассейн, и теми, кто делает это нарочно.       Гермиона закатила глаза.       И вот, спустя двадцать минут, Драко посыпал свои «чих-панкейки» сахарной пудрой и поливал их лимонным соком, старательно не задумываясь о том, насколько невысокими стали его стандарты с появлением младенца в их жизни — и одновременно чувствуя себя слишком уставшим, чтобы это хоть сколько-нибудь его тревожило.

***

      Приглушённые звуки мытья посуды и наполненное лёгкой фальшью пение Гермионы под радио обычно помогали Драко расслабиться. Её упрямое желание делать всё по-маггловски всегда вызывало у него одновременно и удивление, и улыбку. Но сейчас всё его внимание было приковано совсем к другому.       Разбросанные игрушки и перевёрнутые, наполовину полные поильники даже не удостоились второго взгляда. Сейчас он был вовлечён в безмолвную битву воли с крохотным ужасом, устроившимся прямо посреди ковра в гостиной. Уже несколько недель они пытались отучить малыша от пустышек, но сколько бы их ни прятали, новые всё равно каким-то образом появлялись. Утро шло вполне успешно — ни одной истерики по поводу соски, пока минут пять назад…       Драко вошёл в гостиную с новой картонной книжкой, которую Гермиона попросила для продуктивных занятий с сыном, и застыл. Маленький Волди восседал на троне из вязаных пледов и с непередаваемым блаженством тянул в рот ярко-жёлтую пустышку.       — Где ты, чёрт возьми, её раздобыл?       Несколько секунд Драко просто молча смотрел на маленького Лорда, затем покачал головой и повторил вопрос уже спокойнее, используя жестовый язык. Хотя он прекрасно понимал: ребёнок и так уловил весь накал произнесённых вслух слов. Волди фыркнул и, несмотря на то что сидел на полу, взглянул на Драко с таким видом, будто уж точно не считает себя ниже его.       — Моя, — показал он, прижав сжатый кулачок к груди, — и с прежним шумом продолжил лупить деталями головоломки по бизи-борду.       Драко тяжело вздохнул, шагнул вперёд и опустился на колени напротив сына. Смотреть в эти алые бусинки всегда было немного не по себе, но, встав перед ним на колени, Драко вдруг испытал вспышку дежавю. Сколько раз в прошлой жизни он уже стоял на коленях перед этим красноглазым мерзавцем? Только сейчас он был вдвое больше, и мысль о том, что при необходимости мог бы запросто вышвырнуть этого мелкого монстра в окно, слегка его согревала.       Правда, Гермиона бы его кастрировала, случись такое по-настоящему, но сама мысль всё равно оставалась неожиданно утешающей.       — Слушай, дружище, тебе больше нельзя с ними играть. Это вредно для зубов, — показал Драко жестами, обдумывая, как бы отобрать пустышку у малыша и при этом не лишиться пальцев.       В ответ Волди изобразил крайне неприличный жест, мгновенно перекувырнулся и начал уползать прочь.       — Вот это уже ни в какие ворота, — пробормотал Драко. — Ладно, серьёзно, тебе с ней нельзя.       Он нагнулся, схватил малыша за пухленькую лодыжку и аккуратно потянул назад. В ответ разъярённые кулачки замахали в воздухе, но Драко, перекатив Волди на спину, умудрился прижать обе крошечные ручки одной рукой и второй ловко вытащил злосчастную пустышку из рта ворчащего младенца.       Волди поднялся, торжествующе держа склизкую добычу в воздухе, и посмотрел вниз — прямо в лицо, полное праведной ярости. Волди вскинул голову, посмотрел ему прямо в глаза и отстучал жестами:       — Ты. Мудак. Задница. Сука.       А затем малыш снова перекатился на живот, сел и демонстративно отвернулся от Драко. — Вот уж действительно грубо, — буркнул Драко.       Из кухни прекратился шум воды, Гермиона должна была вот-вот войти в гостиную. Быстро схватив пульт, он включил телевизор, где его встретило до абсурда дружелюбное общение героев «Волшебной Карусели». Глядя на блеклые цвета и кукольную анимацию, Драко невольно задался вопросом: неужели маггловские дети и правда находят удовольствие в такой бессмыслице?       — Вычеркни этот ужас из своего гороскопа, — произнёс пёс-кукла улитке-кукле.       Занятный, право слово, диалог для детской передачи. Драко обернулся: Волди сидел, разинув рот, полностью загипнотизированный экраном.       — Ну и кто теперь «мудак-задница-сука», а? — ухмыльнулся Драко, тут же обернувшись и встретившись взглядом с явно шокированной Гермионой.       — Драко! Он же ребёнок! — возмущённо воскликнула она и немедленно начала хлопать его по плечам и груди влажным кухонным полотенцем, которым только что вытирала руки.       После пары особенно метких шлёпков она, словно ураган, промчалась мимо и подхватила Волди на руки. Тот, конечно, завыл от расстройства, ведь его оторвали от программы, но быстро притих, когда Гермиона развернула его так, чтобы он мог продолжать смотреть телевизор.       — Он первый начал, — пробурчал Драко.       Волди, уютно устроившись у мамы на руках, не отрываясь от экрана, из-за её спины демонстративно показал Драко средний палец.

***

      Джеймс, Альбус и Волан-де-Морт нахмурились в унисон, пока Виктуар командирским тоном разыгрывала с ними сцену из «Златовласки и трёх медведей». Драко спрятал ухмылку в чашке чая, наблюдая, как золотистые кудри парика ложатся на голову младенца Волди.       Злато-Волдик.       Драко фыркнул, и чай попал не в то горло. Он закашлялся, одновременно хохоча, а когда приступ прошёл, столкнулся взглядом со своим маленьким гремлином. Волди уже сверлил его суженными от подозрения глазами, Маленькие красные зрачки сверкали так, словно он и впрямь читал мысли Драко.       Впрочем, кто знает, может, так оно и было.       — Нет, Волди! — захныкала Виктуар. — Ты должен съесть кашу! — и неожиданно всунула ему в рот пластиковую ложку. Лоб Волдеморта недовольно сморщился, он стиснул ложку зубами, а крошечный кулачок сжал лежащий рядом пластиковый нож.       Драко щёлкнул пальцами и строго покачал головой. Волди тяжело вздохнул, отпустил нож и раздражённо откинул кудрявую чёлку парика, лезущую в глаза.       — Ну, как продвигается… поиск сокровищ? — спросил Поттер, возвращая Драко к взрослому разговору.       — М-м? — рассеянно переспросила Гермиона, с мечтательной улыбкой наблюдая за играющими детьми.       — Поиск сокровищ? — повторил Поттер, чуть настойчивее.       — А, ну… идёт, — ответила Гермиона, ёрзая на стуле и делая глоток чая.       — Правда? — с едва заметной усмешкой уточнила Джинни, в её голосе проскользнул скепсис. — Я начинаю беспокоиться, что вы теряете фокус. Прошло уже два года, а он до сих пор едва ползает.       Она поправила ерзающую у неё на коленях Лили.       — Ну, не то чтобы мы точно знали, что ищем, — вмешался Драко, заметив, как у Гермионы на лбу проступила упрямая морщинка — верный признак самозащиты. — Мы ведь не были посвящены во все его похождения и список «драгоценностей» за годы поисков.       Поттер тяжело вздохнул, откинувшись на спинку кресла.       — Я просто боюсь за вас. Вдруг вы слишком к нему привыкли… слишком привязались.       — Мы знаем, в чём наша миссия, — жёстко отрезала Гермиона. — Вот. — Она залезла в карман и вложила Поттеру в ладонь шестигранный кубик. — Один из них. Не сомневайся в нашей преданности Ордену.       Глаза Драко расширились при виде предмета. Воздух стал тяжёлым и вязким от напряжения, насыщенным печалью и гневом, которыми, казалось, светился этот крошечный фрагмент души Волан-де-Морта. До этого момента он и не знал, что Гермиона уже нашла один из них. Её пальцы чуть задержались на кубике, прежде чем отпустить его в протянутую ладонь Поттера. Она тяжело сглотнула. Драко приобнял её за плечи и притянул ближе к себе. Обсудят это позже.       Поттер кивнул, внимательно разглядывая кубик, а потом убрал его во внутренний карман рубашки.       — Как я и сказал, мы просто волнуемся за вас. Он ведь не… обычный       В этот момент Драко почувствовал, как кто-то тянет его за штанину. Опустив взгляд, он увидел Волди, держащего парик в руках. Тот поднял ручки, замахал ладошками. Гермиона сразу подхватила его и устроила к ним на колени. Малыш крутил головой то к Поттеру, то к Гермионе, сжимая губы в упрямую складку. В это время Лили вывернулась из маминых рук и подбежала к дивану, протянув свою пачку фруктовых снеков. Лицо Волди озарилось, он взял один, тут же сунул в рот и, жуя, радостно захлопал в ладоши.       — Не переживайте за нас. Дома он ведёт себя вполне спокойно, — сказала Гермиона. — Правда, теперь он ест исключительно эти фруктовые жевательные штучки. — Она с улыбкой посмотрела на Лили, которая продолжала делиться с Волди угощением. — А что мы говорим, когда кто-то делится, Волди?       Он приложил пальцы к подбородку и, как его учили, провёл рукой вперёд:       — Спасибо.       Лили радостно пискнула и тут же предложила ещё одну конфетку.       — Мы волнуемся, что он убьёт вас, — заявила Джинни напрямик, глухо стукнув чашкой по столу.       Голова Гермионы резко дёрнулась назад от удивления:       — Не говори глупостей, Джин. На самом деле он очень милый ребёнок, если узнать его поближе…       — Ты сама рассказывала, что он бросил тостер в ванну, пока ты там была! — яростно прошипела Джинни, бросив на подругу укоризненный взгляд.       Гермиона только отмахнулась, нежно поглаживая лысую макушку своего маленького гремлина:       — Он и понятия не имеет, что такое электричество. В Малфой-мэноре электричество появилось чуть ли не недавно. К тому же, тостер даже не был подключён. Он просто игрался. А совсем недавно он подарил мне чудесный букет цветов из нашего сада.       Она снова взглянула на упрямо нахмуренное лицо Волди, а затем перевела взгляд на Поттеров.       — Это была отличная возможность поговорить о ядовитых растениях и безопасности. Так что вы, правда, можете за нас не волноваться.       Джинни уставилась на Гермиону, несколько раз моргнув в недоумении, не веря своим ушам.       — Он совсем другой человек… вернее, ребёнок, — мягко продолжила Гермиона. — Нет смысла носить в себе прошлую обиду. Пора отпустить её.       — Он ведь охотится за мной по дому, когда мы с Джинни его нянчим, Гермиона, — с недоверием вмешался Поттер. — Это… жутко. Я готовлю обед, оборачиваюсь — а он стоит в дверях и смотрит на меня. Как маньяк.       — У него просто такое лицо. Он и за нами по пятам ходит. Даже в туалет один не пройти, — слабо оправдывался Драко, поправляя на малыше рубашку, чтобы прикрыть его круглый животик.       Волди зевнул и потянулся, уронив голову на плечо Гермионы.       — Ну что ж, кажется, у нас время дневного сна, Поттеры, — поспешил завершить разговор Драко, поднимаясь и подхватывая сына на руки. — У нас строгий режим, так что скоро снова увидимся.       Он мягко похлопал малышку Лили по голове, и его семья отправилась к камину. Вспышка зелёного пламени, и вот они снова в своей гостиной. Волди уже дремал у него на плече. После быстрой смены подгузника и укладывания ребёнка в кроватку, Драко вернулся в гостиную и застал Гермиону, сидящую на диване. Она вцепилась пальцами в волосы, голова была у коленей.       — Эй, — тихо позвал он, опускаясь перед ней на колени и беря её лицо в ладони. Когда Гермиона подняла глаза, в них стояли слёзы. — Что случилось?       — Мне кажется, я совершила самое страшное предательство в своей жизни, отдав это Гарри, — прошептала она дрожащим голосом.       Драко только кивнул, смахивая слезу с её щеки.       — Я не знал, что оно у тебя. Когда ты его…?       Гермиона осторожно высвободилась из его рук и вытерла лицо ладонью.       — Несколько недель назад. Авроры нашли один заброшенный притон Пожирателей, вроде бы это был бар и игорный дом. Я поехала проверить. И почувствовала его. Оно просто лежало на столе, будто кто-то бросил его после партии в кости. Я наложила чары на свои карманы, чтобы вы с ним этого не ощущали. Просто… пока не разберусь, как правильно поступить. С тех пор я носила его с собой повсюду.       В груди Драко что-то болезненно сжалось: от осознания того, как трудно далось это Гермионе, и оттого, что она не смогла довериться ему сразу.       — Почему ты не сказала мне? — прошептал он, еле сдерживая дрожь в голосе.              Она покачала головой и неуверенно пожала плечами:       — Иногда… я всё ещё не знаю, как ты ко всему этому относишься.       Она обвела рукой гостиную: разбросанные детские книги и игрушки, забытый грязный подгузник, свёрнутый у стола. Он проследил за её взглядом: высокий стульчик в углу, маленькие резиновые сапожки у двери, оставленные там после недавней прогулке под дождём, небрежно прислонённый к полке рисунок восковыми карандашами. Он обнял Гермиону, опускаясь с ней на пол, и прижал крепче к себе, пока она всхлипывала, спрятав лицо в его джемпере.       — Я целиком и полностью с тобой, Гермиона, — прошептал он, уткнувшись носом в её волосы. — Что бы ни случилось, я всегда на твоей стороне.

***

      Они почувствовали это в ту же секунду, как это произошло.       За окном уже стемнело, в лунном свете кружились первые пушистые снежинки. Драко нарезал куриное филе для ужина Волди, пока где-то за его спиной Гермиона, напевая себе под нос, готовила их фирменную деревенскую запеканку.       Волди сидел на полу, сжимая в кулачке деревянную ложку, и с грохотом колотил по перевёрнутой кастрюле между пухлых ножек. К этому шуму Драко давно привык, он стал простым фоном, неотъемлемой частью их новой жизни.       Странным стала тишина.       Последний удар по кастрюле, стук дерева о плитку, и вдруг тишина. Только негромкое пение Гермионы.       Драко обернулся через плечо и увидел, как Волан-де-Морт застыл, широко раскрытыми глазами уставившись в никуда, прижав маленькие пальцы к груди. Их взгляды встретились, и тут воздух будто разрезало, как лист бумаги острым лезвием. Гермиона застыла на полпути к духовке, и резко перевела взгляд с Драко на Волди.       Глаза Волан-де-Морта дрогнули и закрылись. Он тяжело упал назад, прямо на плитку, крошечные ручки и ножки задергались судорожно. Из-под рубашки вырвался чёрный дымок и растаял в воздухе.       — Нет… — выдохнула Гермиона, рухнула на колени и крепко прижала его к себе. Из её горла вырывались сдавленные всхлипы, она раскачивала Волди, шепча что-то неразборчивое.       Драко выронил нож, забыв обо всём, бросился на пол напротив. Осторожно взял малыша у Гермионы, уложил Волди себе на колени и стал мять ему грудку, в отчаянии стараясь запустить дыхание.       — Давай, малыш… — прошептал он.       Волди не двигался. Слёзы застилали Драко глаза, он тёр грудь с новой силой.       И вдруг вдох. Волан-де-Морт резко вдохнул, глаза распахнулись. Он посмотрел на Драко, его лицо сморщилось, нижняя губа задрожала, и он разразился пронзительным, чистым детским плачем, уткнувшись лицом в грудь Драко.       — Есть ещё. Это был не последний, — выдохнул Драко, поднимая глаза на Гермиону. Она обмякла, опустилась рядом и крепко обняла их обоих, рыдая от облегчения.       Щёки Драко были мокрыми. Сердце, доселе сжатое в спазме страха, наконец позволило себе расслабиться. Он крепче обнял жену и сына.       Свою семью.       Когда плач затих, и Волди уткнулся носом в его шею, Гермиона медленно подняла голову. Их взгляды встретились над головой ребёнка — твёрдый, решительный взгляд.       Волан-де-Морт всегда вызывал у Драко глухую, почти животную ярость. В подростковом возрасте эта ярость жаждала возмездия — уничтожить Тёмного Лорда, избавиться от этой тьмы, нависшей над его жизнью.       Но теперь они с Гермионой, с красными от слёз глазами, заключили молчаливое соглашение: никогда больше. Теперь эта ярость станет их щитом, такой же бездонной и тёмной, как сама ночь. И если кто-то хоть пальцем тронет их ребёнка, Волан-де-Морта… этот мир узнает, на что они способны.