Глава 6: Предательство

*** ***

      Шестигранный кубик, расколотый пополам, лежал на столе Поттера. Черные, обожжённые края зловеще обрамляли каждую половинку.       Драко вертел в руках бокал с виски, не сводя глаз с объекта.       — Это было совсем непросто, — проговорил Поттер, устроившись рядом. — Такие вещи никогда не бывают простыми. Даже после того, как избавляешься… всё равно ощущаешь. Чертовски явно. Я отнес его в Министерство, чтобы уничтожить. Не смог сделать это в доме… из-за Джинни и детей.       Бокал в руках Драко едва не треснул от напряжённого сжатия. В памяти вновь всплыл образ его жены, прижимающей к себе их лихорадящего сына на диване, когда он уходил, был выжжен в его памяти. Звон в ушах от хриплых, сбившихся вдохов Волди до сих пор не проходил.       — Рад, что у тебя получилось, — без особых эмоций произнёс Драко. Он сделал глоток, зашипев сквозь зубы от жгучего вкуса, и откинулся на спинку кресла.       — Я просто рад, что Гермиона отдала его, — продолжил Поттер. — Мы действительно переживали за неё, знаешь ли. Найти крестражи и скрывать его, пока мы это делаем, всегда было нашей целью. А когда она держала его при себе… я боялся, что она теряет этот фокус.       Поттер поднялся и аккуратно убрал сломанный кубик в ящик стола.       — Именно поэтому я здесь, — тихо сказал Драко.       — А я-то думал, ты заявился исключительно ради удовольствия пообщаться со мной, — усмехнулся Поттер, скрещивая руки на груди.       Драко с усилием натянул на лицо усмешку, глуша медленно закипающую внутри злость.       — Не в этот раз, увы, — спокойно ответил он. — Мы с Гермионой всё обсудили и решили, что пришло время закончить отпуск. Мы хотим вернуться к работе в Министерство.       Бровь Поттера удивлённо взлетела вверх.       — Вот как?       Драко опустил взгляд в свой бокал, наблюдая за льдинкой, кружащейся в янтарной жидкости, когда он покачал стакан.       — Да. Мы поняли, что ты был прав. Наступил момент снова сосредоточиться на миссии. — он поднял глаза, виновато пожал плечами. — Министерство уже в основном восстановлено. Гермиона хочет вновь заняться своими исследованиями, а я планирую присоединиться к аврорам и, заодно, помогать ей с наводками. Если, конечно, ты примешь меня в команду.       Поттер оттолкнулся от стола, не размыкая рук на груди, шагнул ближе и опустился на стул рядом с Драко.       — Вы двое были одними из лучших, кто был в Ордене. Конечно, я всегда рад видеть вас в своей команде.       Из коридора донёсся детский плач, и Поттер на мгновение замер, прислушиваясь. Не дождавшись продолжения, он вновь заговорил:       — А что вы будете делать с ним, пока работаете? Я бы мог уговорить Джинни помочь…       Драко сразу поднял руку, прерывая его:       — Не стоит волноваться, у нас всё распланировано. Время от времени встретиться поиграть — одно, но пользоваться твоим гостеприимством постоянно мы не можем. К тому же… он тебя всё же немного пугает.       Поттер смущенно поморщился.       — Ну, может быть. Но если что, мы всегда готовы помочь.       Уголки губ Драко слегка приподнялись.       — Не беспокойся. Поттеры официально освобождены от роли нянь.       В коридоре вновь раздался плач, теперь громче. Поттер тяжело вздохнул и поднялся с места:       — Родительские обязанности, увы, не дают отсрочек. Сейчас его успокою и вернусь.       Драко быстро допил виски и тоже встал:       — Мне тоже пора. Гермиона одна с ним дома.       Поттер кивнул, открыл дверь, но задержался на пороге и обернулся:       — Думаю, мне понадобится около недели, чтобы уладить ваши назначения и организацию отделов. Что скажешь о выходе на работу через понедельник?       — Прекрасно. Спасибо.       Плач в коридоре усилился, превращаясь почти в вой.       — Иди, Поттер. Я сам выйду.       Поттер поспешил по коридору, оставив дверь слегка приоткрытой. Драко прислушался, где-то щёлкнула дверь спальни, и он быстро перешёл к делу.       Он подскочил к столу, крепко сжимая в руке незаметно выскользнувшую из рукава палочку. Открыл ящик, вытащил обе половинки кости и прошептал:       — Gemino.       Он подменил настоящий крестраж на копию, подлинник сунул в карман. В ящик положил незаметную капсулу, после чего юркнул под стол.       Быстрое крепящее заклинание, и капсула надёжно закрепилась под столешницей. Драко прижал палец к её центру, и раздался хрусткий треск. Натянув рубашку на нос, Драко активировал заклинание стазиса, чтобы запах остался как можно дольше.       Мелко, может быть. По-детски. Но ради сына Малфой был готов опуститься куда ниже, чем позволяли гордость и статус.

***

      Следующим утром он сидел в роскошном кресле с высокой спинкой и подлокотниками в кабинете отца, наблюдая за Гермионой: она мерно покачивала на руках всё ещё бледного и лихорадящего Волди. Взад-вперёд мерила комнату мелкими шагами, и с каждым этим кругом тревога сильнее сжимала грудь Драко. Уже три ночи прошли с тех пор, как была уничтожена часть души Волан-де-Морта, а симптомы всё не отступали.       Наконец, в комнату вошёл Люциус, а сразу за ним Нарцисса, которая тут же поспешила к Гермионе, с доброй улыбкой протягивая руки, чтобы взять внука.       — О, бедняжка, — прошептала мать, прижимая малыша к себе и заботливо укутывая его одеяльцем до самого подбородка. — Он ужасно выглядит… Когда это началось?       — Три ночи назад, когда… — начала Гермиона, но запнулась, не в силах закончить. Вина за то, что она отдала крестраж, так и не отпускала, несмотря на бесчисленные уверения Драко, что виновата не она.       Драко перевёл взгляд на Люциуса, который уже занял своё место за массивным письменным столом.       — Они уничтожили крестраж, — спокойно проговорил он. — И с тех пор он в таком состоянии.       Люциус застыл.       — Кто посмел причинить боль моей маленькой звезде? — низко и угрожающе прошептал он.       Драко только закатил глаза:       — А ты как думаешь? Собственно, именно поэтому мы здесь.       Брови Нарциссы удивлённо приподнялись.       — Мы с Драко возвращаемся к работе, чтобы подобное не повторилось. Но нам нужен кто-то, кто будет присматривать за ним днём. Все, кто знает, что он у нас, считают нас безумцами. Считают, что мы слишком к нему привязались. Но посмотрите на него! — Гермиона нежно посмотрела на малыша, наклонив голову, и провела пальцем по его щеке. — Как тут не привязаться?       — Как тут не привязаться, — с тёплой улыбкой повторила Нарцисса.       — Полагаю, твоя прежняя неприязнь к нему сошла на нет? — обратился Люциус к Драко.       Тот кивнул.       — Я многое пересмотрел.       Драко сглотнул, пытаясь справиться с комом в горле. Всё могло бы быть иначе, если бы он не был так упрям, если бы сразу разглядел в нём то, что увидела Гермиона…       — За последнее время я к нему очень прикипел. Как мы и говорили, нам нужен кто-то, кому мы могли бы доверить его, пока работаем. Кому ещё мы можем поручить его благополучие, кроме вас двоих? Так что… как вы смотрите на роль его постоянных нянек?       Нарцисса с радостью всплеснула руками:       — О, мы были бы счастливы! У нас так давно не было младенца в доме, правда, Люциус?       Отец улыбнулся, потом лицо его стало серьёзным и собранным:       — Мы защитим его ценою собственной жизни. Никто не посмеет навредить нашему внуку.       Драко как будто сбросил с плеч тяжёлый груз, и напряжение, сковывавшее грудь, отступило.       — Замечательно. Спасибо вам. Конечно, придётся включить его в охранные родовые чары для дополнительной защиты.       Люциус с энтузиазмом закивал.       — Разумеется, разумеется. Дорогая, дай мне его. — он протянул руки, слегка согнув пальцы, весь во внимании.       Нарцисса осторожно передала Волди Люциусу. Тот посмотрел вниз, на бледное личико внука, и сунул малышу палец в рот.       — О, Люциус, это совсем не гигиенично, — начала было Гермиона, но тут же умолкла, увидев, как Волди зашевелился и уцепился крошечными пальчиками за запястье деда. Его челюсти вдруг задвигались.       Люциус вздрогнул.       — Зубки у него прорезались весьма острые. Плоть слуги, — пробормотал он. — Это должно немного облегчить его состояние. Помнится, в своё время Хвост тоже пускал кровь всякий раз, когда Поттер разрушал крестраж во время войны.       И действительно, когда Люциус вынул изо рта младенца слегка покусанный палец, у Волди появился румянец. Его дыхание выровнялось, и он тут же провалился в глубокий сон прямо на руках у деда.       — Вот и всё, гораздо лучше. Лучше сделать это, пока он спит. Драко, принеси папку с документами поместья из шкафа.       Малфой, всё ещё пребывая в лёгком шоке от произошедшего, поспешил к шкафу, вытащил пухлую папку с пожелтевшими пергаментами и положил её перед отцом. Люциус начал быстро перелистывать страницы, пока не нашёл нужную.       — Теперь нам нужно проколоть ему палец, чтобы получить каплю крови. Затем каждый из нас сделает то же самое — это будет нашим согласием на его включение в охранные чары. После этого произнесём: Sanguis Meus. Подержи его руку, Драко.       Он потянулся через стол, осторожно высвободил маленькую ладошку Волди из пелёнки, расправил миниатюрные пальчики. Люциус достал нож для писем и лёгким движением проколол указательный палец ребёнка. Малыш вздрогнул, тихонько заскулил, но сразу прижался к деду и успокоился. Драко осторожно приложил его палец к отмеченному месту на пергаменте.       Когда он убрал руку, крошечный кулачок малыша обхватил его палец, и сердце Драко болезненно сжалось от переполняющей нежности.       Затем они с Люциусом и Нарциссой поочерёдно прокололи свои пальцы и оставили отпечатки на пергаменте. После чего все вместе, словно завершая ритуал, разом произнесли:       — Sanguis Meus.       Кровь моя.       Магические защитные чары дрогнули, и Драко почувствовал, как мягкой волной семейная магия приняла его сына. Гермиона подошла, обняла его за талию, между ними промелькнуло облегчение — теперь Вольди был под настоящей защитой в стенах их дома.       Люциус с сияющей улыбкой посмотрел на младенца в своих руках.       — Добро пожаловать в семью, официально, Волан-де-Морт Малфой.       — Грейнджер-Малфой, — одновременно поправили его Драко и Гермиона.

***

      Драко в семьдесят третий раз за неделю оттирал зелёный воск со стены.       — Ты уверена, что в этих волшебных ластика и правда нет никакой магии? — с сомнением спросил он.       Он бы поклялся, что тут не обошлось без волшебства. Ничто не справлялось с восковыми мелками или маркерами на пористых поверхностях так, как эти маленькие губки. Даже чистящие чары помогали едва ли наполовину так хорошо.       — Мгм? Да, Драко, я покупаю их в обычном супермаркете. В маггловском супермаркете, — с лёгкой усмешкой закатила глаза Гермиона. Она всегда так делала, когда считала, что он задаёт глупые вопросы.       Белая меламиновая губка стёрла последние следы змея с черепом, нарисованных на стене у двери в комнату Волан-де-Морта. Снова.       — Я думал, что мы уже собрали все зелёные мелки, — заметил он.       — Он всё равно где-то их находит, — пожала плечами Гермиона. — У Поттеров, у твоих родителей… Это просто фаза, — добавила она, положив тёплую ладонь ему на плечо. — Он не понимает, почему это делает. Наверняка это какое-то подсознательное влечение к символу, когда видит его на… — Она скользнула взглядом вниз, к его закатанному рукаву.       К его предплечью. Ей и не нужно было озвучивать это вслух.       — Ты его отец, он равняется на тебя, — мягко сказала она.       Драко усмехнулся, а Гермиона добавила:       — Всё гораздо проще, чем кажется.       Он поднёс свою руку к её и благодарно сжал её пальцы:       — Пойдём его забирать?       — Да, пожалуйста. Пока твой отец не научил его новым ругательствам.       — Думаю, он…       — Он может и не произносить их вслух, но я вижу это по глазам. Я знаю, что он о них думает, — перебила Гермиона.       Они вышли из зелёного пламени камина в просторный вестибюль поместья, ожидая увидеть родителей и Волди, играющего где-то поблизости. Но комната оказалась пуста.       — Привет! — окликнула Гермиона. — Мы пришли!       Они неторопливо прошли по коридорам, но нигде не было ни малейшего признака ни родителей, ни ребёнка. Драко уже давно перестал опасаться, что Волди в младенческой форме однажды вернётся к своим злобным привычкам. Но обычно родители встречали их у входа, особенно по вечерам, когда заранее знали, что к ним придут.       Наконец, где-то в восточном крыле Драко уловил приглушённые голоса. Завернув за угол, они увидели на стене напротив кабинета отца мерцающее синевато-белое свечение — работал телевизор.       Странно.       Отец никогда не сидел в кабинете, когда присматривал за внуком. Оба родителя старались проводить с этм маленьким вредителем, как можно больше времени. Особенно Люциус, который с гордостью носил малыша по дому, словно самого последнего Малфоя. И всё-таки, приближаясь, Драко отчётливо узнал звук того самого плоского телевизора, который они преподнесли на шестидесятилетие.       — Отец, а где мама и Вол…?       На широком кожаном кресле "Честерфилд" сидел его отец с высоким бокалом красного вина в руке. Рядом, развалившись прямо на подлокотнике, уютно устроился Волди. С экрана низким голосом вопрошал покрытый татуировками Мори Пович:       — Вы — отец.       Густой низкий смех Люциуса слился с сиплым смешком Волди.       — Только посмотри на этого ребёнка! Неужели он правда думал…       Драко даже не успел толком осознать вспышку раздражения, ведь его самого в детстве ни разу не пускали в кабинет отца, а уж тем более не приглашали на просмотр телевизора, даже когда он подарил тот самый чёртов Sony, и речи не было, как Гермиона уже ворвалась в комнату и незамедлительно принялась действовать.       — Люциус, что вы творите? Это же совершенно неподходящее зрелище для ребёнка! — она уже почти схватила пульт, но вдруг остановилась, нахмурилась, посмотрев сначала на Волди, а потом ловко вытащила из его пухлой ручки поильник от Blues Clues. Малыш тут же недовольно заскулил и потянулся обратно за своим стаканчиком. Гермиона поднесла носик поильника к носу и ахнула:       — Это что, вино?!       Люциус отпил ещё из бокала, его веки затрепетали, словно только тонкая пелена сдерживала его от классического закапывания глаз при виде столь «прогрессивных» манер воспитания.       — Успокойся, это всего лишь…       Драко тут же подхватил волну негодования жены:       — Вы серьёзно? Отец! Ребёнку нельзя алкоголь, ему всего…       Люциус перевёл на них взгляд, его лицо приобрело странный синеватый оттенок от мерцания телевизора, и в нём отражалось полное недоумение.       — Ребёнок? — фыркнул он, — Он старше меня! К тому же, — он вскинул подбородок, — Это всего лишь портвейн.       Он аккуратно поставил свой бокал на кофейный столик. В этот момент Волди ловко выбрался из-под его руки, соскользнул с дивана, пытался встать на ноги и тут же громко икнул. Малыш понёсся к поильнику, но споткнулся, потерял равновесие и пролил портвейн на старинный персидский ковер… и с размаху врезался головой в низкий чайный столик из тикового дерева с жутким звуком.       Трое взрослых застыли в полном шоке, глядя на безвольную серую фигуру ребёнка на полу. Первым пришёл в себя Люциус, его взгляд медленно скользнул к Драко, затем к Гермионе.       У Драко сердце ухнуло куда-то в живот.       Гермиона никогда ему не простит. Про свидания с женой можно забыть, как и о редких мгновениях уединения. Его родители были далеки от идеала, но хотя бы на роль нянь вполне подходят. Или… подходили. Теперь всё — работа подождёт, придётся самому оставаться с Волди на целые дни, навечно. Он бросил взгляд на Гермиону, её глаза были совершенно расширены, рот удивлённо приоткрыт.       И вдруг… она зааплодировала.       С громким «Ю-ху!» Гермиона восторженно поддержала малыша, а следом к аплодисментам подключился и Люциус, бросая на Драко скептические и удивлённые взгляды. Драко, после лёгкого толчка локтем, тоже начал хлопать в ладоши — вместе с семьёй они с энтузиазмом встретили этот… необычный «подвиг» Волди.       — Отличная попытка, дружище! — поддержала Гермиона, протягивая руки к маленькому Лорду, который с трудом удерживался на ногах, пьяный и растрёпанный, вновь завалился на пол.       Волди упёрся ладошками в ковёр и попытался вновь подняться, хотя его голова казалась слишком тяжёлой для шеи. Гермиона тут же подхватила малыша, не дав снова рухнуть, и, прижимая лысую макушку малыша к груди, подняла взгляд на Люциуса и тихо, но ядовито прошипела через весь диван:       — Вы его напоили?!       — Прости, — Люциус сразу замахал руками в жесте полной капитуляции. — Я не думал, что это так подействует, я ведь добавлял портвейн в поильник Драко всё время…       — Ты что?!       — …и максимум, что бы бывало: он просто рано засыпал на диване, — примирительно заметил Люциус, поморщившись. — Был бы признателен, если бы ты не рассказывала об этом Нарциссе.       — Мерлин мой, — прошептала Гермиона, зажимая переносицу пальцами. — Так вот почему ты всегда засыпаешь после бокала…       — Эй! — возмутился Драко.       Гермиона покачала головой и выскочила за дверь, Волди безвольно болтался у неё на руках, словно тряпичная кукла. На пороге она резко обернулась и метнула последний испепеляющий взгляд в сторону Люциуса:       — Только вода в его поильнике! — отчеканила она и, громко застучав каблуками по полу, скрылась за дверью.       Когда в камине вспыхнул зелёный свет, Драко тяжело вздохнул и нагнулся, чтобы поднять опрокинутый поильник, но следы кроваво-красного портвейна уже впитались в пушистый ковёр.       Он взглянул на отца, усмехнулся и наклонил поильник в его сторону:       — Ну что ж, спасибо, — буркнул Драко, засунул носик себе в рот и досушил последние капли.       Люциус чокнулся с ним своим бокалом, весело прищурился и сделал глоток:       — Спокойной ночи, сын. Уверен, этот мальчик завтра с утра почувствует себя… просто великолепно.