Часть 9. Наказание

На следующий день Гермиона проводит почти весь день в Хогсмиде, бродя по улочкам, рассматривая витрины, вдыхая запах свежей выпечки и пряностей, ощущая праздничную суету и мерцающие гирлянды. Она наслаждается рождественской атмосферой, позволяя себе на время забыть о заботах и напряжении в замке. Под вечер она возвращается в Хогвартс, усталая, но с лёгкой улыбкой на лице. В своей спальне она принимает душ, оборачивается махровым полотенцем и садится на край кровати, наслаждаясь минутой спокойствия. И вдруг в тишине раздаётся низкий, тяжёлый голос: — Я тебя заждался. Гермиона резко оборачивается, сердце начинает биться быстрее, встречая взгляд Драко, расслабленно сидящего на дальней кровати. — Что ты тут делаешь? — возмущённо спрашивает Гермиона, крепче обхватывая полотенце, словно оно может защитить её от неожиданного вторжения. Драко внимательно следит за её движением, глаза холодные и сосредоточенные. Он поднимается с кровати и подходит чуть ближе, но выдерживая дистанцию. Его голос звучит спокойно, но твёрдо: — Надо поговорить. Каждое слово будто отбрасывает тень на уют комнаты, и Гермиона ощущает смесь раздражения и тревоги, не отводя взгляда от Малфоя. — Нам не о чём говорить, Малфой. Просто… Убирайся отсюда, — твердо произносит Гермиона, сжимая полотенце. Драко не спешит подчиняться, взгляд его задерживается на аккуратно разложенном сборнике редких книг. Он прищуривается и с лёгкой насмешкой спрашивает: — Я угадал с подарком? Гермиона моргает, встретив его взгляд: — Так это от тебя? Он слегка кивает, холодно, но с едва заметной мягкой искрой в глазах. — Кто ещё способен достать этот редкий экземпляр? — говорит он, голос его окрашен лёгкой долей превосходства, будто напоминая, что подобное под силу лишь немногим. — Я не стану благодарить тебя за это, — упрямо произносит Гермиона. — И не надо, — пожимает плечами Малфой. — Давай просто поговорим. Гермиона тяжело вздыхает, скрещивая руки на груди. Она была жутко зла на него. Даже обижена. То, что он сделал... Она была уверена, что не сможет простить его. Но теперь, глядя на него, слыша спокойный ритм его дыхания, сомнения тихо прокрадываются внутрь — может быть, всё не так однозначно, как она думала. — Я поступил как идиот, я знаю, — начинает Драко после непродолжительной паузы. — Я приревновал тебя к Роско. Я хотел разъебать ему голову о стену, клянусь. Но я не жалею о сказанном. Я жалею о том, что сказанное задело тебя и втянуло в цепочку не самых приятных событий. Я не хотел тебя унизить или оскорбить на глазах у всех, я просто... Был зол и был сломлен. Я не хотел даже представлять, как этот ублюдок обнимает тебя или целует, не говоря уже о чём-то большем. — Ты не имел права так реагировать. Между мной и тобой никогда ничего не было, Драко, — говорит Гермиона. — Мы просто... Развлекались. — Так ты это называешь? — хмыкает он, меняясь в лице. Кажется, она успевает увидеть на нём обиду. — И кого ты пытаешься обмануть? Если мы не ходили с тобой за ручку на виду у всех, это не значит, что у нас не было ничего серьёзного. — Это был просто секс, — настаивает на своём Грейнджер. — Просто секс, Драко, но ты вдруг решил включить ревность и всё испортил. — Просто секс, говоришь? — Драко хмыкает и подходит ближе, неожиданно обхватывая её подбородок и поднимая её голову так, чтобы она посмотрела ему в глаза. — И ты совсем ничего не чувствовала, кроме желания переспать со мной или Тео? — продолжает он, пристально вглядываясь в его глаза. — Совсем ничего, — врёт Гермиона, смотря на него своим упрямым медовым взглядом. — Какая же ты лгунья, Грейнджер, — усмехается Малфой. — Мне даже не надо залезать в твою голову, чтобы понять, что ты врёшь. Грейнджер поджимает губы и выдыхает, чувствуя, как её уверенность в собственных словах медленно даёт трещину. Чувства к Тео и Драко больше невозможно запирать или прятать — они слишком яркие, слишком насыщенные, слишком властные, чтобы подчиниться её воле. Глаза Драко медленно скользят по её лицу, задерживаясь на каждом изгибе, будто запоминая. Гермиона чувствует лёгкое покалывание на губах — тонкое, но настойчивое, словно сами губы жаждут, чтобы он коснулся их, чтобы этот поцелуй наконец случился. Но Гермиона решает играть по другим правилам. — Поцелуй меня, — тихо просит она, и слова звучат почти как выдох. Малфой мгновенно откликается, его рука ложится ей на талию, и он тянется к её губам, но в последний момент Гермиона упирается ладонями в его грудь. Она качает головой, в её глазах вспыхивает что-то упрямое и дерзкое. — Не в эти губы, Малфой, — её голос низкий, почти шёпот, и в нём слышится вызов. Его взгляд мгновенно темнеет, заостряется, и в воздухе между ними сгущается опасное, почти осязаемое напряжение. Гермиона едва заметно улыбается и делает шаг назад, касаясь махрового полотенца на своём теле. Не отрывая взгляда от его холодно-серых глаз, Гермиона медленно опускает руку к краю полотенца. Движение почти ленивое, но в нём есть что-то намеренное, как в жесте шахматиста, убирающего последнюю фигуру перед победным ходом. Ткань мягко соскальзывает с её тела, шурша по коже, и падает к ногам бесшумным облаком. Она остаётся перед ним — обнажённая, уязвимая и в то же время дерзкая, будто бросает вызов его самоконтролю. Тёплый свет из каминного огня ласкает изгибы её тела, подчеркивая мягкость линий и тонкую грацию. Она стоит прямо, не прячась, не прикрываясь — её дыхание ровное, но в глазах горит опасная смесь решимости и чего-то первобытного. Взгляд Малфоя цепляется за неё, медленно скользя сверху вниз, и на его лице появляется едва заметная, опасная улыбка. Между ними натягивается невидимая нить, и воздух словно густеет от напряжения, готового прорваться любым движением. Гермиона поворачивается, словно давая ему время рассмотреть каждое своё движение, и медленно идёт к своей кровати. Её шаги тихи, но в них чувствуется напряжение — как в кошке, которая знает, что за ней наблюдают. Она откидывает покрывало, и холодный воздух спальни на мгновение обнимает её нагую кожу, вызывая лёгкую дрожь. Сердце бьётся чуть быстрее, чем ей хотелось бы, и волнение тёплой волной поднимается от груди к шее. Ложась на постель, она вытягивается на спине, ощущая, как мягкие простыни ласкают кожу. Подушка принимает её голову, но глаза не отрываются от Драко — в них читается вызов, смешанный с чем-то более хрупким, чем она готова признать. Гермиона зазывно раздвигает ноги и серый взгляд Малфоя устремляется прямо туда, а его челюсть крепко сжимается. Парень теряет остатки самообладания, когда движется к ней. Он забирается на кровать и смотрит на неё, ощущая, как член болезненно пульсирует в штанах, мечтая оказаться внутри неё. Но он решает отложить это. Решает выполнить её просьбу. Почти приказ, который сорвался с её губ так соблазнительно. Малфой нервничает, но быстро прячет свою неуверенность за непроницаемой маской, оставляя поцелуй на ноге девушки. Никогда раньше он делал этого. Он только видел, как это делает Нотт, но не знал всех тонкостей. Оставляя дорожку из поцелуев на внутренней стороне бедра девушки, Малфой устраивается между её разведённых ног и смотрит на неё, встречая её сверкающий взгляд. Полный решимости, он наклоняется ещё ниже и едва касается носом её клитора, чувствуя, как она тихонько дёргается от этого невинного прикосновения. Это подстёгивает его и он оставляет поцелуй. Сначала осторожный, потом более глубокий, втягивая её так, будто правда целует. Гермиона тихо стонет и это придаёт ему уверенности. Он подключает язык, описывая круги на нежной коже, собирая уже просочившуюся влагу и осознавая, что Тео действительно был прав. Она сладкая. Вкус её смазки возбуждает его и он сам почти стонет, когда ласкает её решительнее и быстрее, наслаждаясь её тихими, но соблазнительными стонами. Гермиона запрокидывает голову и запускает пальцы в его волосы, сжимая их и направляя туда, где его тёплый язык ощущается приятнее всего. Помогая ему взять нужный ритм, от которого сыпятся искры из глаз и вылетают хриплые стоны. Гермиона сбивчиво дышит, когда он подключает пальцы, проникая в неё сразу двумя и вынуждая её закатить глаза от удовольствия. Она не выпускает его волосы из своей руки, заставляя его лизать ещё яростнее. Ещё сильнее. Почти наказывая, но не осознавая, что ему дико нравилось доставлять ей удовольствие. Наконец-то самому, а не через Нотта. — Ох, Драко... — она прерывисто стонет его имя и член Малфоя дёргается от напряжения, возбуждая его так сильно, почти до дрожи. — Быстрее, — требует Гермиона и он подчиняется, вбиваясь в неё пальцами ещё быстрее и двигая языком по её клитору и всасывая его, вознося девушку к наивысшей точке удовольствия. Её пальцы вцепляются в простыни, тело выгибается, а в глазах вспыхивает ослепительный свет. Внутри разливается волна тепла, накрывающая её целиком — от кончиков пальцев до макушки. Она тихо вскрикивает и он пальцами ощущает, как стенки её влагалища сокращаются. — Да! Драко, — её голос дрожит, срывается, а в следующее мгновение её охватывает дрожь — мелкая, как у листа, качающегося на ветру. В этом сладком, ярком ослеплении, она замирает, позволяя ощущению утихнуть, пока сердце всё ещё бьётся так, будто бежало наперегонки с бурей. Драко не отводит от неё взгляда ни на секунду. В его серых глазах — не холод, а нечто иное: глубокое, завораживающее восхищение, смешанное с жадной жаждой запомнить каждый её стон, каждое движение. Он словно читает её дыхание, улавливая ритм, с которым дрожит её тело. Каждый вздох, каждый судорожный изгиб спины отзывается в нём глухим откликом. Его взгляд скользит по её лицу, задерживаясь на румяных щеках, полуоткрытых губах, и он почти слышит, как её сердце бьётся в унисон с его собственным. В этот миг она для него — не просто Гермиона Грейнджер, а произведение искусства, редкое и недосягаемое, и он, чёрт возьми, понимает, что зря не сделал этого раньше. А ещё он, определённо, не остановится на одном только оргазме. Он намерен дарить ей эту эйфорию столько, сколько она позволит, пока не устанет кончать и не сорвёт голос, выкрикивая его имя. Однако уже после второго оргазма Гермиона хватает его за волосы, отстраняя от себя. Тяжело дыша, она говорит тихое: — Уходи. — Я сделал что-то не так? — хмурится Малфой, смотря на неё с нескрываемым волнением. — Я всё ещё злюсь на тебя, Малфой, — поясняет Гермиона и натягивает на себя одеяло, прикрывая голое тело. — Так что ты уйдёшь сейчас, возбуждённый и неудовлетворённый. А я лягу спать, потому что два оргазма подряд очень расслабили меня. — Ты серьёзно? — с разочарованием в голосе спрашивает Малфой. — Вполне, — кивает девушка и указывает на дверь. — Доброй ночи. — Ты очень коварная, Грейнджер, — фыркает Драко, но всё же поднимается с постели, кидая на неё осуждающий взгляд. — Приходи сюда завтра в это же время, — предлагает Гермиона уже сонным голосом. — И Тео захвати. — Он уехал, — коротко отвечает Малфой. — К себе в поместье. Гермиона вдруг приподнимается на локтях и смотрит на него, прищуриваясь. — А ты не хочешь навестить его? — хитро улыбается Грейнджер. — Со мной.

***

На следующий день воздух в Хогсмиде хрустально чист, пахнет дымком из каминов и свежей выпечкой. Гермиона идёт рядом с Драко, руки в карманах тёплого пальто, и пытается не думать о том, что было ночью. Он, как всегда, держится уверенно, чуть замедляя шаг, чтобы подстроиться под её темп. Они сворачивают в сторону тихого переулка, и через мгновение мир вокруг исчезает — их окутывает ощущение сжатого пространства, а потом резкий хлопок, и под ногами уже не заснеженная мостовая Хогсмида, а мягкий гравий дорожки. Перед ними — поместье Нотта. Оно кажется частью зимней сказки: светлый камень стен отливает золотисто в свете низкого солнца, витражи играют сотнями оттенков, а высокие башни увиты вечнозелёным плющом. Вместо мрачной торжественности, как в Мэноре, здесь — ощущение тепла и старинного уюта. Из окон льётся мягкий свет, а где-то на крыше виднеется дымок, обещающий горящий камин внутри. Сад вокруг ухожен даже зимой: дорожки аккуратно расчищены, по краям стоят каменные статуи, окутанные лёгким инеем, а старые фонари мерцают магическим золотым огнём, освещая путь к высоким дубовым дверям с выгравированным гербом семьи Нотт. Гермиона ловит себя на мысли, что это место не похоже на логово интриг, а скорее на дом, в котором хранят воспоминания и истории поколений. Гермиона замедляет шаг, взгляд скользит по величественным стенам поместья. — А Нотт точно в доме один? — тихо спрашивает она, будто опасаясь услышать лишнее. Драко бросает на неё короткий взгляд, в котором мелькает лёгкая усмешка. — В доме только он и домовики, — отвечает он уверенно. — Его отец пропал без вести после войны, а мать сейчас за границей. Слова Малфоя будто растворяются в прохладном воздухе, но внутри Гермионы что-то напрягается. Дом, такой красивый и полный тепла, вдруг кажется чуть более загадочным — и от этого её волнение только растёт. Драко открывает массивную дверь, и они ступают в просторный зал поместья. — Добрый день, мистер Малфой, — слышится приветственный голос старого домовика. Он склоняет голову, когда Малфой ловко знакомит его с Гермионой. Домовик кивает, глаза его блестят любопытством, но вежливо сохраняет дистанцию. В этот момент из соседней комнаты выходит Тео. Торс его обнажён, в одной руке бокал с виски. — Мне это снится, или вы оба правда здесь? — спрашивает он, поднимая бровь и обводя взглядом Гермиону и Драко одновременно. Гермиона чувствует лёгкое смущение, а Драко лишь слегка улыбается, не отводя взгляда от Тео. Атмосфера становится одновременно напряжённой и необычайно живой. Драко поднимает бровь и слегка насмешливо упрекает: — Ты уже накидался? Ещё даже не вечер. — Когда мне это мешало? — спокойно отвечает Тео, не отводя взгляда от Гермионы. Он снова переводит взгляд на неё, глаза сверкают хитростью: — Так у нас временное перемирие? Гермиона чуть усмехается, ощущая лёгкий азарт: — Планирую преподать Малфою урок, — отвечает она, стараясь сохранять спокойствие, но в её голосе звучит вызов. Драко сжимает губы в едва заметной улыбке, явно заинтригованный. Тео ведёт их в просторную гостиную с высокими окнами, через которые мягко льётся дневной свет. Он сам берёт бутылку виски и разливает по бокалам. Гермиона вежливо отказывается, покачав головой, и ставит бокал на столик. Драко без промедления поднимает бокал к губам, делая большой глоток, а Тео наблюдает за ним с лёгкой улыбкой. В это время домовики тихо суетятся на кухне, готовя ужин для всех, наполняя комнату ароматами свежих блюд. Гермиона усаживается в кресло, наблюдая за происходящим, стараясь не обращать внимания на парней, но ощущая лёгкое волнение от того, что они снова вместе. — Ну и какой там «урок», Грейнджер? — интересуется Тео, глядя на Гермиону. Она медленно поднимает глаза, улыбаясь хитрой, почти игривой улыбкой: — Я хочу, чтобы ты трахнул меня на его глазах. Глаза Тео загораются любопытством и лёгким азартом. Драко тихо фыркает, недовольно скрестив руки, но Гермиона продолжает улыбаться, прекрасно понимая, как вызывает этим их внимание и интерес. — Сегодня Малфой будет просто наблюдателем, и не сможет присоединиться к нам. Он сможет только смотреть. Драко щурится, словно, пытаясь разгадать её намерения. — Но я не заставляю. Если тебе не хочется, ты можешь просто уйти, — пожимает плечами Гермиона, не отрывая взгляда от сверкающих глаз Драко. После короткой паузы он медленно отвечает, голос ровный, но с лёгкой искрой интереса: — Ты хочешь, чтобы я смотрел? Хорошо. Он осушает бокал с виски, а Гермиона ощущает, как напряжение между ними усиливается, игра взглядов становится почти осязаемой... Гермиона медленно поднимает бровь, почти улыбаясь, и вдруг встаёт и приближается к Тео, позволяя Малфою наблюдать. В её движениях есть грация и осознанность — каждый жест, каждый поворот головы будто рассчитан, чтобы задерживать взгляд Драко. Тео, чувствуя это, слегка наклоняется к ней, глаза блестят от ожидания, но не решается сделать первый шаг, поддаваясь игре. Драко же сидит неподвижно, словно скульптура, но взгляд его пронзает её: он изучает её лицо, её плечи, каждое движение, оценивая, ощущая, как его собственное дыхание становится тяжелее, когда она проводит руками по голому торсу Нотта. Гермиона ощущает лёгкую дрожь в теле, но продолжает уверенно вести игру, позволяя себе слегка приподняться на носочках к Тео, почти касаясь его, а затем целуя. Грейнджер чувствует, как тепло Тео проходит сквозь неё при их поцелуе. Он мягкий, почти робкий сначала, но постепенно становится требовательным: губы осторожно давят на её, следуя за каждым движением её языка, слегка прижимая её к себе. Она отвечает тем же: нежно, но уверенно, проводя руками по его спине и плечам, словно направляя его, показывая, где ему можно быть смелее. В поцелуе слышится смешение сладости и притяжения, их дыхание становится учащённым, но они не спешат, позволяя себе растянуть мгновение, наслаждаясь тесной близостью и напряжением, которое висит между ними. Глаза Гермионы приоткрыты, и в них видно одновременно игривость и решительность. Тео, чувствуя её уверенность, слегка усиливает давление, но остаётся внимательным к её реакциям, словно пытаясь разгадать, нравится ли ей. Поцелуй постепенно превращается в мягкую игру доминирования и доверия, где каждый из них ведёт и поддаётся одновременно, наслаждаясь моментом. Малфой молчит, но в его позе, жестах и почти незаметных покалываниях губ чувствуется скрытое восхищение и зависть одновременно. Его дыхание ровное, но взгляд словно прожигает пространство между ними, отмечая каждый поцелуй, каждое касание. Гермиона ощущает это — чувствует, как Драко наблюдает, и это добавляет к их игре особую искру: поцелуй становится чуть смелее, движения — чуть увереннее, а в воздухе висит сладкое напряжение между всеми тремя. Тео тоже замечает взгляд Малфоя, но это лишь подстёгивает его осторожность и возбуждение одновременно, усиливая магнетизм момента. Каждое движение, каждый жест теперь не только про них двоих, но и про то, что наблюдает Драко — тонкая игра эмоций, притяжения и ревности. Нотт тяжело дышит, когда губы Гермионы опускаются на его шею, очерчивают ключицы и медленно опускаются к груди и торсу. Малфой крепче сжимает бокал с виски в руке, когда Гермиона опускается перед Ноттом на колени. Он впивается взглядом в друга, который выглядит чуть растерянным, с ещё красными после долгого поцелуя губами. — А как же ужин? — спрашивает Тео, опуская глаза на Гермиону, которая уже решительно расстегивает его брюки. — Подождёт, — спокойно отвечает Грейнджер и одним взмахом палочки запирает двери в гостиную, снова возвращаясь к его члену, который выпрыгивает из трусов, демонстрируя своё твёрдое возбуждение. Грейнджер касается его гладкой головки, облизывая её и вбирая в рот, пока её рука плавно скользит по длине. Драко не отводит взгляда от происходящего. Ему прекрасно видно с его места, с каким удовольствием она сосёт член Нотта, закрывая глаза от наслаждения и тихо постанывая. Дыхание Нотта сбивается и он хватает её за волосы, глубже проникая в её тёплый и такой приятный ротик. Гермиона давится и Драко ловит взглядом нить слюны, что течёт по её подбородку и капает на пол. Член в его штанах дёргается, выдавая его истинное состояние. — Блять, — тихо фыркает Малфой, заставляя себя отвернуться. Но он не может. Или не хочет. — Глубже, — просит Нотт. Почти умоляет, крепче сжимая волосы гриффиндорки. И она тут же поддаётся, беря его глубже и позволяя ему упираться в горло. По его спине проходит электрический разряд и он тихо шипит, быстро выходя из её рта и поднимая на ноги. Его рот тут же накрывает её губы в дерзком и глубоком поцелуе. Совсем несвойственном Нотту. Потом он толкает её к креслу и одним взмахом валяющейся на диване палочки избавляет Грейнджер от одежды. Она чуть ёжится, ощущая холод на обнажённой коже, но впрочем тут же расслабляется, когда тёплые руки Нотта обнимают её сзади, даря теплоту. Его руки скользят по её талии, обхватывают мягкую грудь, играясь с сосками, а потом его пальцы скользят между её ног, тут же натыкаясь на тёплую и вязкую влагу. Она уже была готова для него. С помощью магии он удлиняет ножки у кресла, чтобы им было удобнее и Гермиона залезает на него, поворачиваясь к Нотту задом и прогибаясь в пояснице. Малфой шумно сглатывает, когда член Нотта врывается в её лоно, вызывая в ней судорожный стон. С его ракурса видно и лицо Гермионы и то, как член Нотта входит в неё, набирая бешеный темп внутри неё. Такой горячей и мокрой... Рука Малфоя тянется к члену и он поправляет его, улавливая хитрый взгляд Грейнджер. Вот же сука. — Да, Тео, — стонет Грейнджер и закусывает губу, поддаваясь бёдрами ему навстречу. — Быстрее. Нотт обхватывает её бёдра и ускоряется, погружаясь в неё полностью и продолжая двигаться в ней, такой мокрой и горячей. Драко чувствует, как по позвоночнику течёт капелька пота, а член уже причиняет такую боль, что он практически не может терпеть. Он едва сдерживает себя от желания вскочить с места, оттолкнуть Нотта и трахнуть Грейнджер так сильно, чтобы она умоляла его остановиться. Но он продолжает сидеть. Продолжает смотреть, как его друг трахает ту, которую он сам безумно хочет. Он следит за руками Нотта, которые плавно скользят по талии девушки и обхватывают её округлую грудь, сжимая в своих ладонях. — Твою мать, — тихо фыркает Малфой и допивает виски из своего бокала, на несколько секунд отворачиваясь. Но даже это не помогает, потому что он продолжает слышать сладкие стоны Грейнджер, на которые его член так остро реагирует, становясь уже каменным. Нотт и Грейнджер вдруг меняют позу и теперь девушка спиной ложится на кресло, разводя перед брюнетом ноги. Тео дарит ей пошлую улыбку и обхватывает свой член, проводя им по её влажным складкам и клитору. Играясь. Возбуждая. Заставляя её дрожать. Драко крепче сжимает челюсть, когда Нотт снова входит в неё, обхватывая её ноги так сильно, что на нежной коже остаются следы. Гермиона громко стонет и её внимание полностью направлено на Нотта. Словно она забыла, что они тут не вдвоем. Словно она забыла, что Малфой смотрит. Тео вдруг протягивает руку и касается её щеки, нежно поглаживая раскрасневшуюся кожу, а затем не совсем бережно погружая большой палец в её рот. Девушка с готовностью принимает его палец и посасывает его, не отводя своего похотливого взгляда от голубых глаз брюнета. — Да вы, блять, издеваетесь, — не выдерживает Драко, привлекая к себе внимание этой парочки. — Ты плохо себя вёл, Малфой, — сбивчиво произносит Гермиона. — И раз ты не умеешь извиняться, то тебе придётся искупать вину другими способами. — Ты хочешь чёртовых извинений, Грейнджер? — голос Малфоя звучит неожиданно мягко, лишённый обычной колкости. — Ладно, чёрт возьми… Прости меня. Я вёл себя как последний идиот. Прости. Пожалуйста. Гермиона прищуривается, не сводя взгляда с Тео, будто проверяя слова Драко на искренность. — Ты говоришь это только потому, что хочешь, чтобы я позволила тебе присоединиться, — тихо произносит она, и в её голосе слышится упрёк. Она закусывает губу, когда пальцы Тео начинают играть с её клитором. — Нет, чёрт, нет, — резко отвечает Малфой и качает головой. Его взгляд становится твёрдым, почти отчаянным. — Я говорю это, потому что… Хочу, чтобы ты простила меня по-настоящему. Чтобы это перестало стоять между нами. — Хм, любопытно, — неожиданно вмешивается Тео, поворачиваясь к Драко и разглядывая друга. — По правде говоря, он даже передо мной ни разу не извинялся. Никогда. Я вообще не слышал, чтобы Малфой хоть кому-то говорил «прости». Гермиона резко поворачивает голову к Драко, замечая, как тот отворачивается, будто не желает выдать лишнего. А Тео, заметив её реакцию, добавляет с чуть насмешливой мягкостью: — Так что, Грейнджер, похоже, ты особенная. — Хватит болтать, Нотт, — фыркает Малфой, кидая укоризненный взгляд на Тео. — Займись делом. — Хочешь, чтобы я продолжил трахать её? — усмехается Тео, внезапно замедляя движения, намеренно дразня обоих. Гермиона тихо стонет и закусывает губу, её руки цепляются за подлокотники, а бёдра начинают сами двигаться навстречу ему. Она сама насаживается на его член, дрожа всем телом, глаза прикрываются, и дыхание становится неровным. — Да, — произносит Драко мрачным, почти хриплым голосом, его взгляд прожигает их. — Заставь её кончить. Я хочу это видеть. С этими словами Нотт сжимает талию Гермионы сильнее и резко входит в неё глубже, вызывая из её груди сорвавшийся стон. Она выгибается, ощущая, что контроль ускользает, а вместе с ним и остатки её сдержанности. Драко не отрывает взгляда — его глаза темнеют, будто в них загорается опасный огонь. Он сидит неподвижно, но каждое движение Тео и каждый стон Гермионы будто прожигает его изнутри. — Громче, Грейнджер, — почти рычит Малфой, видя, как она теряется в ощущениях. — Я хочу слышать, как ты стонешь, когда кончаешь. Тео усмехается краем губ и ускоряется, двигаясь так резко и точно, что Гермиона едва удерживает себя в сознании. Он сжимает её бедра, направляя, заставляя насаживаться сильнее, глубже. — Слышала его? — шепчет Нотт, оставляя лёгкий удар ладонью на её ягодице. — Он хочет, чтобы ты кончила для нас обоих. Дай ему это, Гермиона. Она задыхается, почти кричит, её тело дрожит от жара и нарастающего удовольствия. Каждое движение Тео усиливается взглядом Драко — тяжёлым, требовательным, прожигающим. И это доводит её до предела. Её тело дрожит всё сильнее, дыхание рвётся на короткие, прерывистые вдохи. Она вцепляется в бёдра Тео, пальцы скользят по его влажной коже, оставляя едва заметные следы. Каждый толчок становится мучительно сладким, каждая секунда — бесконечно растянутой. И вот — вспышка. Гермиона громко вскрикивает, голова запрокидывается назад, волосы слипаются от влаги на висках. Всё её тело сотрясает дрожь, волны удовольствия накатывают одна за другой, будто электрические разряды пробегают по венам. Она почти теряет связь с реальностью, отдаваясь целиком этому бурному, раскаляющему ощущению. Тео держит её крепко, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг него. Его взгляд прикован к её лицу — он улыбается, но в этой улыбке только восхищение и желание. Он кончает следом, изливаясь в её пульсирующую плоть. А Драко... Он неподвижен. Только глаза выдают то, что творится внутри. Они тёмные, горящие, жадные. Он смотрит, как будто пожирает её взглядом, и этот взгляд обжигает сильнее любого прикосновения. В нём нет ревности — только невыносимая жажда, едва сдерживаемая ярость от того, что он не может присоединиться. — Вот так, — хрипло произносит Тео, неотрывно наблюдая за девушкой. — Хорошая девочка. Гермиона всё ещё дрожит, тяжело переводя дыхание, её тело постепенно расслабляется в руках Тео. Но напряжение в комнате остаётся вязким, густым, почти осязаемым. Драко резко встаёт. Его шаги тяжёлые, уверенные, как у хищника, который слишком долго ждал. Он приближается к креслу, и взгляд его неотрывно прикован к Гермионе — к её раскрасневшемуся лицу, влажной коже, дрожащим губам. Тео усмехается, но не двигается с места. Не позволяет другу занять своё. — Ты достаточно поиздевалась надо мной, Грейнджер, — низко произносит Драко, наклоняясь ближе к Гермионе. Его дыхание обжигает её шею, а пальцы жёстко, но осторожно обхватывают её подбородок, заставляя встретить его взгляд. — Ты заставляешь меня сходить с ума, — шепчет он прежде, чем резко впиться в её губы. Целует так жадно, будто восполняя всё то время, когда ему приходилось сдерживаться. Гермиона отвечает не сразу — но потом её губы поддаются, и она чувствует, как яростная энергия Малфоя накрывает её с головой. Она отстраняется на мгновение, глубоко вздыхая, чувствуя, как дрожь ещё держится в теле, а сердце бешено стучит. Драко смотрит на неё, чуть смягчая взгляд, и на лице появляется редкая, почти робкая улыбка. — Ты такая коварная, Грейнджер, — тихо говорит он, — Коварная, но... Невероятная. В комнате становится тихо, уютно, а за окном мягко падает снег — и на этот раз ей хочется верить, что всё будет именно так: они будут вместе, без необходимости делать сложный выбор.