Часть 10. Идиллия

Гермиона, Драко и Тео садятся за длинный, щедро накрытый домовиками стол. На белоснежной скатерти дымятся блюда, источая аппетитные запахи, бокалы тонко звенят, когда их наполняют. Гермиона впервые за долгое время чувствует, как напряжение растворяется — она улыбается, слушая шутки Тео, и даже сама рассказывает забавные истории. Драко, обычно сдержанный и холодный, позволяет себе тихий смех, чуть расслабившийся в этой домашней атмосфере. Они едят, обмениваются историями о школе, о том, что их раздражает, вспоминают забавные случаи. В воздухе нет привычной тяжести, нет недосказанности — только лёгкость, редкая, почти хрупкая. И в какой-то момент Гермиона ловит себя на мысли, что сидеть здесь, с двумя слизеринцами по разные стороны от себя, вдруг кажется естественным и даже… Правильным. Тео, откинувшись в кресле и лениво крутя бокал в пальцах, вдруг задерживает взгляд на шее Гермионы. — Я не сразу заметил, что ты его надела, — говорит он с лёгкой улыбкой, чуть кивая в сторону тонкой цепочки. Гермиона машинально касается пальцами изящного кулона. На кончиках её пальцев ощущается лёгкое тепло, исходящее от небольшого кристалла, заключённого в серебряную оправу. Внутри мерцает крошечная руна, будто дышащая золотистым светом. — Это был твой подарок? — тихо спрашивает она, в её голосе сквозит любопытство и лёгкое удивление. Тео мягко кивает. Его улыбка становится чуть серьёзнее. — Это не просто украшение. Там заключена защитная руна, старинная. Она сработает, если тебе будет угрожать опасность. Гермиона опускает взгляд на кристалл, и свет от свечей отражается в его гранях. — Это… Чудесный подарок, Тео. Спасибо тебе. Она поднимает глаза на обоих парней, и в её взгляде на миг мелькает то тепло, которое редко удавалось показать. Но тут же на щёках вспыхивает румянец, и она смущённо опускает глаза в бокал. — Только вот… — она колеблется, но всё же решается произнести, — У меня для вас нет подарков на Рождество. В гостиной повисает лёгкая пауза. Драко хмыкает, качнув головой, и перекидывается быстрым взглядом с Тео, в котором читается что-то ироничное. Тео же чуть наклоняется вперёд, глаза его мягко поблёскивают в свете свечей. — Ты и есть наш главный подарок, Гермиона, — говорит он с неожиданной серьёзностью, в его голосе звучит ровное, спокойное тепло. — То, что ты сидишь здесь, рядом с нами… Это уже значит больше, чем любые вещи. Драко чуть сдержаннее, но тоже кивает, не пытаясь скрыть взгляда, задержавшегося на ней. После ужина Гермиона неторопливо поднимается из-за стола, в руках у неё бокал красного вина. Она проходит по просторной гостиной, позволяя взгляду скользить по высоким полкам с книгами, мягким креслам и тёмным панелям стен. Атмосфера кажется тёплой, но чего-то явно не хватает. Она прищуривается, делает глоток и вдруг произносит вслух, обернувшись к хозяину дома: — Тео, а где ёлка? Тот хмурится, слегка наклоняя голову: — Какая ещё ёлка? — Хоть какая-нибудь! — настаивает Гермиона, разводя руками. Тео удивлённо переглядывается с Драко, а тот едва заметно усмехается, откинувшись на спинку кресла. — У тебя что, нет рождественской ёлки? На лице Гермионы появляется выражение искреннего недоумения — словно мысль о доме без ёлки для неё просто невозможна. Тео делает ещё один глоток из бокала и лениво отвечает, пожимая плечами: — Не вижу смысла. Никогда не считал нужным ставить ёлку. Гермиона вскидывает брови, её возмущение почти ощутимо в воздухе. — Как это — не вижу смысла? — она ставит свой бокал на ближайший столик и упирает руки в бока. — Тео, это Рождество. И в этом доме обязательно должна быть ёлка. Большая и пышная. С игрушками, свечами, гирляндами. И мы украсим её все вместе. Драко тихо усмехается, наблюдая, как в глазах Грейнджер загорается огонёк упрямства. Тео же смотрит на неё, чуть прищурившись, будто не понимает, как из-за какого-то дерева можно так пылко спорить. Но его губы трогает слабая улыбка — он явно наслаждается её настойчивостью. Уже через несколько мгновений Гермиона, не дожидаясь согласия Тео, взмахивает палочкой, и прямо посреди просторной гостиной начинает расти огромная ель — пушистая, величественная, с ветвями, уходящими почти к самому потолку. Комната тут же наполняется свежим хвойным ароматом. Следующим движением она призывает из воздуха большой деревянный ящик, наполненный мерцающими игрушками, гирляндами и звёздами. Поставив его перед собой, она оборачивается к парням, приподняв бровь: — Ну и чего вы расселись? Помогайте! Драко хмыкает, Тео театрально закатывает глаза, но оба вытаскивают палочки. И вот уже втроём они начинают украшать дерево: шары сами взлетают в воздух, располагаясь на ветках, золотые нити гирлянд плавно обвивают ствол, а на верхушке сияет яркая звезда. Тео, наблюдая, как гирлянды уже начинают переливаться мягким светом, внезапно направляет палочку на старый магический патефон в углу гостиной. Тот оживает тихим треском пластинки, и вскоре комнату наполняют мягкие рождественские мелодии, которые будто сами несут атмосферу уюта. Музыка льётся тёплой волной, и Гермиона невольно улыбается, почувствовав, как настроение становится ещё праздничнее. Тео, прихлёбывая виски, уже не может скрыть своего удовольствия и с неожиданной для себя лёгкостью увлекается процессом: запускает в воздух целую стайку золотых снежинок-игрушек, которые сами находят место на ветвях. Драко сдержанно усмехается, но и он увлекается, аккуратно подвешивая тёмно-зелёные и серебряные шары. Гермиона же, смеясь, подправляет их работу, добиваясь идеальной гармонии. А Тео, ворчавший вначале, ловит себя на том, что ёлка действительно была необходима. Когда последняя игрушка занимает своё место и гирлянды вспыхивают мягким золотистым светом, троица отходит в сторону, чтобы полюбоваться результатом. Огромная ель, нарядная и сияющая, будто оживает в центре гостиной, наполняя весь дом тёплым рождественским светом. — Вот. Так-то лучше, — с удовлетворением произносит Гермиона, ставя пустой бокал на каминную полку. Тео, с ленивой ухмылкой, первым опускается прямо на пушистый ковёр перед ёлкой. Он вытягивает ноги и протягивает руку к бокалу с виски. Драко следует его примеру, устроившись рядом, но чуть поодаль — его взгляд всё ещё цепляется за переливы гирлянд, словно он не привык к такому. Гермиона медлит, но потом тоже опускается между ними. Пол мягко пружинит под ковром, и её плечи наконец расслабляются. Они сидят втроём, бок о бок, глядя, как разноцветные огни играют на ветвях, отражаются в стеклянных шарах и отбрасывают тени на стены. В комнате стоит почти нереальная тишина — только тихо потрескивают дрова в камине, а из патефона льётся мелодия, тягучая и уютная. Гермиона внезапно улыбается и говорит: — Расскажите что-нибудь о своём детстве… Самое тёплое воспоминание. Тео и Драко переглядываются. В их взглядах мелькает нечто похожее — нерешительность, лёгкая настороженность, словно сама просьба коснулась чего-то слишком личного. Но в то же время и тянет откликнуться. Тео первым выдыхает, отодвигает бокал в сторону и чуть хмурится, будто вытаскивая из памяти давно забытые картины: — Тёплое… Хм. Наверное, лето у бабушки. Я тогда был совсем маленьким. Она всегда разрешала мне бегать босиком по саду, пока родители ворчали, что я выгляжу «недостаточно достойно», — его губы трогает лёгкая, почти мальчишеская улыбка. — А бабушка постоянно твердила: «Пусть хоть у меня побудет простым ребёнком, а не примерным аристократом, которому даже моргать нужно правильно». Гермиона слушает внимательно, её глаза мягко светятся. Драко чуть откидывается назад, разглядывая огоньки на ёлке, будто ищет в них нужные слова. На мгновение его лицо становится необычно серьёзным. — У меня… — он замолкает, затем продолжает тише, чем обычно, — Наверное, единственное тёплое воспоминание — это как мать на Рождество читала мне сказки перед камином. Отец, конечно, считал это глупостью, но она никогда не отказывалась, пока я сам не перестал просить. — он чуть усмехается, но улыбка выходит горькой. Повисает пауза. Гермиона ощущает, как внутри у неё что-то откликается на их рассказы. Между ними всеми словно возникает тонкая нить — невидимая, но прочная, связывающая их не только страстью и игрой, но и чем-то куда более важным. Гермиона некоторое время молчит, её взгляд блуждает по золотистым огонькам на ёлке, и в уголках глаз рождается тёплая, немного грустная улыбка. Она обнимает колени, подтягивая их ближе к груди, и тихо произносит: — У меня… Наверное, самое тёплое воспоминание — это когда я впервые поняла, что магия существует, — она мягко усмехается. — Я была ещё совсем ребёнком. Родители отправили меня в парк, и там были старые качели, сломанные... Никто не мог на них кататься. А я так сильно захотела, чтобы они заработали… И вдруг они сами собой заскрипели и раскачались. Она на миг закрывает глаза, будто возвращаясь в то мгновение: — Я помню, как ветер ударил в лицо, а в ладонях почувствовалось покалывание. Мне показалось, что весь мир теперь в моих руках. Родители тогда ничего не поняли, конечно, но для меня это было самое настоящее чудо, — её голос становится тише. — И, наверное, впервые я почувствовала себя… Такой могущественной. Тео и Драко смотрят на неё молча. В их глазах нет привычных усмешек, нет холодности или иронии. Только тёплый интерес, мягкость и странная, почти болезненная нежность, которую они оба, возможно, даже не хотят показывать. Тео, лениво откинувшись на ладони, вдруг поднимается с ковра. В руке у него ещё поблёскивает бокал, но он тут же оставляет его на столике и поворачивается к Гермионе. Его голубые глаза сияют, а кудри падают на лоб, когда он чуть наклоняется и протягивает ей ладонь. — Разрешите вас пригласить на танец, — с лёгкой усмешкой говорит он, кивнув в сторону патефона, из которого льётся тихая рождественская мелодия. Гермиона моргает, удивлённо переводя взгляд с протянутой руки на лицо Тео. Щёки её тут же заливает лёгкий румянец, но она, слегка засмеявшись, всё же кладёт свою ладонь в его. — Танцевать? Здесь? — спрашивает она, чувствуя, как сердце чуть ускоряет ритм. — Почему нет? — Тео делает невинный вид. — У нас есть ёлка и музыка. Всё, что нужно для рождественского бала. Он осторожно подтягивает её ближе, кладёт руку ей на талию и начинает неторопливо вести её в такт музыке. Гермиона смеётся, чуть не наступая ему на ногу, и прикрывает рот ладонью: — Я совсем не умею танцевать. — Врёшь, — отвечает Тео и демонстративно вращает её под мелодию, отчего её волосы чуть взлетают и блестят в свете гирлянд. С пола раздаётся характерное фырканье. Драко сидит, скрестив руки на груди, и наблюдает за этой сценой с таким видом, будто ему одновременно смешно и раздражающе приятно. — Вы двое точно не умеете танцевать, — сухо бросает он, но уголки его губ всё же чуть дрожат от улыбки. Гермиона, слегка запыхавшись, смеётся ещё звонче и неожиданно поворачивает голову в сторону Драко: — Не присоединишься к нам? Драко какое-то время остаётся сидеть на ковре, наблюдая, как Гермиона смеётся и кружится в руках Тео. В его взгляде есть и ревнивая тень, и что-то едва заметно мягкое. Наконец он, тяжело вздохнув, поднимается на ноги. — Вы неплохо справляетесь и без меня, — бросает он, но голос звучит не так уж холодно. Гермиона, улыбаясь, тут же протягивает к нему свободную руку. Тео с ухмылкой отпускает её и чуть отступает, позволяя Малфою занять его место. Она оказывается в крепких руках Драко — его пальцы уверенно ложатся на её талию, притягивая ближе, чем это позволял себе Тео. Музыка всё ещё тихо играет, гирлянды переливаются мягким светом, и Гермиона вдруг ловит себя на том, что не может отвести взгляда от его лица. Его серые глаза изучают её внимательно и жадно, а каждое движение кажется точным и выверенным. — Ты ведь притворялась, что не умеешь танцевать? — шепчет он чуть насмешливо, наклоняясь ближе. Щёки Гермионы пылают, но она только смеётся, позволяя ему вести. Через мгновение Тео снова вмешивается — лёгким движением перехватывает её руку, разворачивая её в новом круге. Гермиона смеётся громко, почти звонко, переходя из рук одного в руки другого. Иногда она танцует с Тео — его шаги лёгкие, он подшучивает и нарочно ведёт слишком резко, чтобы вызвать у неё смех. Иногда — с Драко, который держит её крепко и серьёзно, заставляя забывать обо всём вокруг. А иногда они все трое просто кружатся рядом друг с другом, без строгих правил, будто это не танец, а игра. Она то оказывается между ними, то снова переходит из одних рук в другие, и этот странный «танец втроём» становится удивительно милым и интимным. Гермиона чувствует, как внутри неё рождается что-то новое — лёгкость, тепло, радость от того, что именно с ними, именно здесь, под мерцающей ёлкой, она смеётся и кружится, забыв обо всех тяжёлых мыслях. Музыка всё ещё звучит, когда Гермиона, закружившись в очередном круге с Тео, почти налетает на Драко. Он перехватывает её, но делает это слишком резко — и в следующее мгновение они все трое теряют равновесие. Смех срывается с её губ, и вместе с ним — приглушённое ворчание Драко и довольный смешок Тео. Их маленький вихрь обрывается прямо на мягком пушистом ковре перед камином и ёлкой. Гермиона падает первой, а сверху на неё буквально наваливаются двое парней. Она хохочет так искренне, что глаза увлажняются, и пытается выбраться, но Тео нарочно удерживает её, вдавливая плечом в ковёр, а Драко тяжело вздыхает и всё же откидывается в сторону. — Отличный танец, — лениво бросает Малфой, устраиваясь на спине и закидывая одну руку за голову. Его глаза всё ещё блестят — от смеха, от алкоголя, от чего-то большего. Тео вытягивается рядом, по привычке дотянувшись до бокала, оставленного на ковре, и делает маленький глоток. — Согласен, — говорит он с ухмылкой. — Надо будет повторить. Гермиона между ними, тяжело дышит после смеха, и какое-то время просто смотрит вверх. Елочные огоньки мерцают отражением на потолке, огонь в камине потрескивает, и всё вокруг кажется почти сказочным. Она улыбается, тихо и счастливо, чувствуя, как тепло от двух тел по бокам обволакивает её, создавая странное ощущение защищённости и уюта. Впервые за долгое время ей не нужно никуда спешить, ничего доказывать, никого спасать. Есть только этот миг. Только они втроём. Только мягкий свет гирлянд, запах хвои и тихая музыка.

***

Гермиона медленно открывает глаза. Утренний свет едва пробивается сквозь плотно зашторенные окна, оставляя комнату прохладной и затемнённой. Она чувствует лёгкое прикосновение к коже с обеих сторон — Драко и Тео мирно спят, их дыхание ровное и спокойное. Стараясь не разбудить парней, Гермиона осторожно поворачивается и аккуратно перелезает через Тео, ощущая тепло его тела. Сердце бьётся чуть быстрее от этой близости, но она делает всё спокойно, без лишней спешки. Пройдя к ванной, она прикасается к холодной ручке двери, открывает её и входит. Плитка приятно прохладная под ногами, а вода в душе обещает смыть остатки сна и погрузить её в утреннюю свежесть. Она снимает с себя свободную футболку, которую одолжил ей Тео и залезает в ванную, позволяя струям воды обволакивать тело, смывая сон и мысли прошлой ночи. Гермиона медленно выходит из ванной, капли воды ещё блестят на её коже, а волосы слегка мокрые струятся по плечам. Она осторожно оборачивается полотенцем и направляется в спальню. В дверях её встречает взгляд Драко — только проснувшийся, с едва заметной сонной тяжестью, но глазами, которые прожигают всё вокруг. Его взгляд останавливается на ней, и он тихо, почти властно произносит: — Иди сюда. Гермиона улыбается, лёгкая и игривая, делая шаг вперёд. Драко с лёгким движением руки притягивает её за запястье, мягко, но уверенно, возвращая обратно в постель. Она поддаётся, позволяя ему вернуть её в объятия постели, где тепло и близость наполняют пространство вокруг. Драко без промедления обхватывает край полотенца, с лёгким рывком стягивая его с Гермионы. Его глаза жадно скользят по её телу, изучая каждый изгиб, каждую линию, словно пытаясь запомнить всё до мельчайших деталей. Взгляд его горячий и внимательный, а дыхание чуть учащается, отражая сочетание любопытства и страсти, которая витает между ними в комнате. Он вдруг нависает над ней и почти сразу начинает покрывать поцелуями её шею, опускаясь всё ниже и ниже... — Драко, — тихо говорит Гермиона, кидая взгляд на спящего на другом конце кровати Тео. — Помолчи, — отвечает ей Малфой и она ловит губами воздух, когда его губы накрывают её клитор, сначала осторожно, а потом всё интенсивнее посасывая. — Я хотела позвать тебя на завтрак, — шёпотом говорит девушка, сжимая в руках простыни под собой. — Я позавтракаю тобой, — с дразнящей улыбкой отвечает ей Малфой и снова возвращается к делу, разводя её ноги ещё шире и целуя настойчивее, буквально вылизывая каждый миллиметр её уже влажных складок. Гермиона напрягается, прикусывая кулак, чтобы сдержать себя, но напряжение в теле оказывается сильнее — тихий стон вырывается из неё, выдав наружу то, что она пыталась подавить. Сердце бьётся чаще, дыхание сбивается, а ощущение горячего языка Драко накрывает её волной одновременно возбуждения и лёгкой растерянности. Сбоку раздаётся лёгкое копошение, и Гермиона поворачивает голову, встречая растерянный голубой взгляд Тео. Его глаза только начинают проясняться, ещё не полностью понимая происходящее. Но в тот же миг его взгляд натыкается на Драко между её ног, и на лице Тео появляется едва сдерживаемая, игривая улыбка, словно он одновременно поражён и восхищён тем, что видит. Нотту требуется лишь несколько секунд, чтобы окончательно проснуться. Его сознание мгновенно проясняется. Он медленно придвигается ближе, и его рука касается её щеки, мягко скользя по коже, оставляя лёгкое тепло, словно невидимую искру. Его взгляд остаётся прикованным к её лицу, полный тихого восхищения и заботы. Тео накрывает её губы своими, прерывая очередной стон, и медленно втягивает в глубокий, долгий поцелуй, наполненный нежностью и желанием. Его губы движутся синхронно с её дыханием, пока Драко внизу продолжает ласкать её, создавая ощущение полного погружения в их совместную страсть. Гермиона чувствует, что она близка. Она сжимается всем телом, дыхание сбивается, а сердце стучит как сумасшедшее. Волны удовольствия накатывают на неё одна за другой, переплетаясь с дрожью и мелкими судорогами мышц. Её тело издаёт невольные крики, руки инстинктивно цепляются за плечи Тео, а спина выгибается, будто пытаясь ускользнуть в это яркое, всепоглощающее ощущение. Каждый вдох и движение Драко только усиливают бурю в ней, пока наконец она не растворяется в сладкой, почти болезненной эйфории, ощущая, как вся напряжённость тела исчезает, оставляя лишь пустоту и лёгкое послевкусие блаженства. Драко отстраняется от неё и кивает Тео, который снова понимает его без слов. Нотт ложится на спину и притягивает к себе девушку, попутно стягивая с себя бельё. Всё ещё тяжело дыша после оргазма, Гермиона целует губы брюнета, попутно ведя руку к его члену и обхватывая его рукой. — Возьми его в рот, — просит Тео, касаясь её щеки и смотря на неё со странной смесью обожания и страсти. Грейнджер без промедления сползает по кровати ниже и оказывается уже между ног Нотта, уверенно беря в рот его уже вставший член. Тео несдержанно стонет и хватает её за волосы, бережно, но уверенно задавая свой темп. Гермиона ощущает прикосновение сзади — руки Драко мягко обхватывают её бёдра, поглаживая их, а после он оставляет короткий поцелуй на её спине, пока его холодные ладони скользят по ягодицам и она вздрагивает, когда он оставляет лёгкий шлепок на одной из них. — Ты когда-нибудь пробовала анальный секс? — спрашивает Драко, касаясь пальцами её клитора и размазывая влагу по её складкам. — Н-нет, — растерянно произносит Грейнджер, на мгновенье отрываясь от члена Нотта. Она громко охает, когда Малфой вводит в её вагину сразу два пальца. — А хочешь? — задаёт следующий вопрос Малфой, не переставая трахать её пальцами. — Я... Я не знаю, — неуверенно произносит Гермиона, крепче сжимая член Тео в руке. — Можем проверить, понравится ли тебе, — говорит Драко и она ощущает руку Тео на своём подбородке, которая вынуждает её посмотреть на него. — Соглашайся, сладкая, — говорит Нотт, поглаживая её подбородок. — Если тебе не понравится, мы не станем продолжать. Гермиона смотрит в голубые глаза парня и кивает, поворачивая голову так, чтобы видеть лицо Малфоя. Тот тоже кивает и берёт в руки палочку. — Расслабься, — произносит Малфой и накладывает очищающие чары. Гермиона сжимается, ощущая странную вибрацию внутри, а затем и прохладу наколдованной смазки, которая оказывается на её анусе. — Я буду осторожен, — продолжает Драко и она заставляет себя расслабиться, но всё же вздрагивает, когда чувствует его палец на анусе, который аккуратно распределяет смазку и в следующее мгновенье скользит внутрь только на одну фалангу, заставляя Гермиону распахнуть глаза шире от неизведанных ранее ощущений. — Продолжай, — говорит Нотт, снова обхватывая её волосы и толкаясь в её рот. — Представь, как будет охуенно войти в эту узкую дырочку, — говорит Малфой, обращаясь к Тео, который неотрывно наблюдает за тем, как Гермиона старательно берёт в рот его член. — Представь, как будет охуенно, Грейнджер, когда ты почувствуешь в себе сразу два члена, — усмехается Нотт. Гермиона почти не вникает в суть слов. Она слишком сосредоточена на новых ощущениях и слишком напряжена, потому что палец Малфоя уже скользит глубже и она тихо вздыхает, снова отвлекаясь от минета и почти дрожа от ожидания. Какое-то странное ощущение тянет её изнутри, и она не понимает, нравится ей или нет. Малфой продолжает скользить пальцем внутри неё, и вскоре подключает второй палец, аккуратно растягивая её ещё больше. Гермиона напрягается и закрывает глаза, чувствуя, как уже два пальца Малфоя трахают её и ей это... Нравится. Она несдержанно стонет, когда ощущает на своём клиторе тёплые пальцы Драко, который решает усилить наслаждение. В следующее мгновенье Нотт тянет её за руку, притягивая ближе и усаживая на свой член. Пальцы Малфоя куда-то исчезли, и она чувствует странную, тянущую... Пустоту. Но вскоре холодные руки Драко снова возвращаются к её телу и он касается её поясницы, вынуждая наклониться ниже, почти лечь на Нотта. Гермиона делает это, пока член брюнета продолжает скользить в ней, выбивая из неё стоны. В следующую секунду пальцы Драко снова оказываются внутри неё. Гермиона почти кричит, ощущая, что сразу много чувств захлёстывают её. Пальцы Малфоя, трахающие её в задницу... Член Нотта, трахающий её вагину... — Ещё, — сбивчиво дыша, просит Гермиона, прижимаясь грудью к горячей груди Нотта. — Да... Пожалуйста. Быстрее. Парни переглядываются между собой и выполняют просьбу гриффиндорки. Гермиона даже не замечает, что Драко проникает в неё ещё глубже, практически на всю длину пальцев. Она течёт и стонет, теряясь в ощущениях и дрожа от возбуждения. — Какая же ты ненасытная сучка, Грейнджер, — произносит Малфой. — Тебе нравится? — Да, — глухо стонет она. — Ты хочешь, чтобы там оказался мой член? — продолжает Драко, входя так глубоко, что она ощущает, как в глазах начинает темнеть. — Да, — почти умоляет Гермиона. — Я хочу. Пожалуйста. Драко делает ещё пару движений и убирает пальцы, стягивая с себя бельё и пристраиваясь ближе. Гермиона чувствует, что она почти на грани. Член Нотта так глубоко проникает в неё, задевая самые чувствительные места и вынуждая её непрерывно стонать. — Расслабься, Грейнджер, — требует Малфой и она чувствует, как руки Нотта ложатся на её ягодицы, раздвигая их ещё шире перед членом Малфоя. Она ощущает его головку на своём анусе и закусывает губу, когда он медленно входит, давая ей время привыкнуть. — Драко... — тихо стонет Гермиона, ощущая, как он входит ещё глубже, а Драко тихо шипит от непередаваемых ощущений. От того, как внутри туго и тепло. Настолько туго, что он готов кончить в ту же секунду, но едва сдерживает себя. Нотт вдруг втягивает её в поцелуй. Страстный и долгий, требовательный и нежный, пока Драко толкается дальше, растягивая её ещё больше своим членом. Гермиона стонет прямо в губы брюнета, ощущая, как их члены двигаются в ней то в едином ритме, входя практически одновременно, то чуть в разном — сначала член Тео входит в её вагину, в то время как член Драко выходит из её задницы. Затем они меняются и она практически задыхается от ощущений. Волнение, желание, восторг и трепет смешиваются, словно яркие краски на холсте, и она теряется между слизеринцами, едва успевая осознавать, где кончается одно чувство и начинается другое. Сердце бьётся в бешеном ритме, дыхание сбивается, а тело откликается на каждое движение, каждый жест, ощущая одновременно тепло и напряжение, радость и волну почти болезненного наслаждения. — Какая же ты грязная шлюшка, Грейнджер, — произносит Малфой и она вздрагивает, когда его ладонь обрушается на её ягодицу, оставляя красный след. Он входит в неё ещё глубже и Гермиона напрягается, издавая громкий стон из-за болезненного удовольствия от ощущений. Драко тут же сжимает её ягодицу в своей руке и произносит: — Не сопротивляйся. Дай мне почувствовать тебя полностью. Она подчиняется ему и заставляет себя расслабиться, тут же ощущая, как к ней возвращаются приятные импульсы от проникновения. — Вот так. Умница, — хвалит её Драко и хватает её за руки, заводя их за её спину и вынуждая её полностью лечь на Тео. Он скрещивает её руки на пояснице, придерживая одной ладонью, пока другая крепко обхватывает её ягодицу, не сбавляя темпа. — Ты наша, Гермиона. Теперь ты принадлежишь нам, — шепчет Тео и Гермиона перехватывает его голубой взгляд, в котором видит одержимую страсть. — И мы не собираемся делиться, — говорит теперь Драко и крепче стискивает её руки, не позволяя ей освободить их. — Давай, детка, кончи для нас, — произносит Тео чуть громче, ускоряясь в её вагине. — Не сдерживайся. Гермиона громко стонет от разрывающих её на части ощущений. Сильнейший оргазм накрывает её мощной волной в ту же секунду, заставляя содрогнуться всем телом. Её дыхание становится сбивчивым, прерывистым, а тело — безвольным и податливым. Она растворяется в этом ощущении, забывая обо всём на свете и не чувствуя собственных мышц. Сердце громко стучит в ушах, заглушая слова Драко. Грейнджер ощущает горячую волну спермы Тео внутри себя и чувствует, как его губы оставляют поцелуй на её щеке. Следом кончает Драко, который успевает высунуть член и излиться прямо на её ягодицы и поясницу с тихим, гулким стоном. Гермиона ощущает, как прошедшие волны удовольствия заставляют тело дрожать и мелко сотрясаться. Каждое движение, каждое прикосновение Тео или Драко кажется одновременно острым и сладким, её дыхание сбивается, а мысли теряются в сплетении ощущений. Она чувствует, как каждая клетка её тела пульсирует и вибрирует, словно подчиняясь только этой яркой, всепоглощающей волне наслаждения. Сердце бьётся быстрее, а мир вокруг будто растворяется, оставляя лишь её и интенсивное, всепоглощающее ощущение. Она не помнит, как оказывается между слизеринцами. Она лежит лицом к Тео, который оставляет поцелуй на её щеке, в то время как лежавший сзади неё Драко укрывает её одеялом, коротко целуя в плечо. Постепенно волны наслаждения отступают, оставляя после себя чувство приятной истомы и лёгкой дрожи в конечностях. Гермиона медленно закрывает глаза, позволяя себе раствориться в этом мягком послевкусии, и едва заметно улыбается, ощущая спокойствие и внутреннюю гармонию.