Часть 12. Раскол

Холодный январский ветер треплет волосы Гермионы, пока она стоит у поля для квиддича. Солнце только поднимается из-за горизонта, отбрасывая длинные тени на траву. Наконец она замечает его — Драко выходит из раздевалки, его форма слегка влажная от пота, а щеки раскраснелись после тренировки. Он замечает её и останавливается, удивлённо поднимая брови. — Грейнджер? Что ты тут делаешь? — его голос звучит настороженно. Гермиона долго смотрит на него, подмечая каждую деталь: капельки пота на виске, чуть розоватые после тренировки щёки, взъерошенные волосы. Она видит, как он пытается скрыть своё беспокойство. Собрав все силы, она наконец решается задать вопрос, который не даёт ей покоя: — Когда ты собирался сказать мне, что женишься на Гринграсс? Лицо Драко мгновенно меняется. Его глаза темнеют, а губы сжимаются в тонкую линию. Он отступает на шаг, словно она ударила его. — Откуда ты узнала? — его голос звучит глухо, почти безэмоционально. Гермиона чувствует, как внутри всё сжимается от боли и разочарования. Она ожидала любой реакции, но только не этой. — Неважно, — отвечает она, стараясь сохранить самообладание. — Важно то, что я знаю. И теперь хочу услышать это от тебя. Несколько мгновений они стоят в молчании, глядя друг другу в глаза. Зимнее утро медленно вступает в свои права над полем для квиддича. Первые лучи рассвета пробиваются сквозь морозный воздух, превращая снежинки в крошечные бриллианты, кружащиеся в воздухе. Морозный воздух пронизан особым зимним спокойствием, которое контрастирует с бурей эмоций, бушующей внутри Драко. Драко устало проводит рукой по волосам, его голос звучит глухо и отстранённо: — Тебе Тео сказал, — это не вопрос, а утверждение. Гермиона не моргает, её взгляд пронзительно-острый, она ждёт объяснений. — Я хотел сказать, но не знал как, — продолжает Драко. — Понимаешь, это всё довольно сложно… — Довольно сложно? — Гермиона резко обрывает его. — Ты обязан был сообщить об этом! Это не просто какая-то там ерунда. Её голос дрожит от гнева и обиды, но она старается держать себя в руках. Драко вздыхает, его плечи опускаются: — Грейнджер, успокойся. Давай поговорим потом. — Потом? — Гермиона делает шаг вперёд, её глаза сверкают. — Нет, Малфой, мы поговорим сейчас. Ты думал, я не узнаю? Планировал делать делать вид, что ничего не происходит? Она делает паузу, пытаясь собраться с мыслями: — Я хочу знать всё прямо сейчас. Когда состоится свадьба? Драко отворачивается, его лицо каменеет: — Летом. — И что ты планировал? — голос Гермионы дрожит от гнева. — Ты планировал трахаться со мной и готовиться к свадьбе с Асторией? А что потом, Малфой? Ты хочешь, чтобы я была твоей любовницей? Её слова бьют точно в цель. Драко переводит на неё тяжёлый, пронизывающий взгляд. — Я говорю тебе ещё раз: успокойся, — произносит он сквозь зубы. — Этот ебучий брак — просто фиктивная церемония, которая нужна, чтобы моя мать отвязалась от меня. Так понятнее? Гермиона замирает, её дыхание становится прерывистым. Она не знает, верить ему или нет. В его глазах читается такая усталость, что на мгновение ей становится жаль его. — Фиктивный? — переспрашивает она тихо. — А дети…? Лицо Драко темнеет, словно грозовая туча. Его челюсти сжимаются, а в глазах появляется боль, которую он пытается скрыть. Гермиона кивает, чувствуя, как внутри всё сжимается от горечи и разочарования. Ей становится физически больно от мысли о такой судьбе для него. — Ты не можешь согласиться на это, — произносит она с болью в голосе. — Жить с девушкой, которую не любишь, и заводить с ней детей… Это неправильно. Но Драко резко перебивает её, его голос звучит жёстко и решительно: — У меня нет выбора, Грейнджер. Ты не понимаешь, насколько всё это серьёзно. Моя мать… Она не отступит. Он отворачивается, словно не в силах больше смотреть ей в глаза. Гермиона чувствует, как слёзы подступают к глазам. Она знала, что мир чистокровных волшебников жесток, но никогда не думала, что он может быть настолько бессердечным. — Ты должен попытаться сделать хоть что-то, — настаивает Гермиона, её голос дрожит от волнения. — Должен же быть выход… Но Драко резко обрывает её, его голос звучит глухо и безнадёжно: — Ты думаешь, я, блять, не пытался? Я пытался, Грейнджер. Я сделал всё, что мог. У меня нет выбора. Я должен на ней жениться, и мы оба понимаем, что я не буду ей верен. Всё, что от меня требуется — это… Трахать её в определённые дни, пока она не забеременеет. Его слова звучат как приговор, как холодное признание неизбежного. Гермиона чувствует, как земля уходит из-под ног. Она не может принять эту реальность, не может смириться с тем, что человек, которой ей дорог, обречён на такую судьбу. — Но это неправильно, — шепчет она, делая шаг к нему. — Это... — Хватит, Грейнджер, — резко обрывает он её, его голос звучит твёрдо и холодно. — Просто оставь меня в покое. Давай не сейчас. Не дожидаясь ответа, Драко разворачивается и уходит, его тяжёлые шаги хрустят по снегу в утренней тишине. Он движется быстро, почти бежит, словно пытаясь убежать не только от неё, но и от собственных мыслей, от правды, которую не хочет признавать. Гермиона остаётся одна. Ветер треплет её волосы, солнце окончательно поднялось над горизонтом, залив пространство своей мягкой теплотой. Она стоит неподвижно, чувствуя, как внутри всё разрывается от боли и отчаяния. Слезы наконец прорываются наружу, стекая по щекам. Она пытается сделать шаг, но ноги словно приросли к земле. Всё, во что она верила, все её надежды рушатся прямо сейчас, оставляя после себя лишь пустоту и горечь. Она поднимает руку, чтобы вытереть слёзы, но они продолжают течь, словно бесконечный дождь. В этот момент Гермиона понимает, что их отношения с Драко изменились навсегда, и она не знает, сможет ли когда-нибудь принять эту новую реальность...

***

Дверь спальни с грохотом распахивается, ударяясь о стену. Драко Малфой врывается внутрь, его лицо искажено от ярости. Его глаза мгновенно находят Нотта, который только недавно проснулся. — Какого чёрта ты, блять, не умеешь держать язык за зубами? — рычит Драко, его голос сочится ядом. Нотт потирает глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на взбешённом друге. — О чём ты? — спрашивает он, всё ещё сонный и непонимающий. Драко делает шаг вперёд, его ноздри раздуваются от гнева. — Ты знаешь, о чём я, — шипит он. — Это ведь ты сказал Грейнджер про Асторию. В комнате повисает тяжёлое молчание. Нотт медленно садится на кровати, его лицо становится серьёзным. — Она хотела знать, — наконец произносит он, глядя прямо в глаза Драко. — Я хотел рассказать ей сам! — взрывается Драко, его голос эхом отскакивает от стен. Нотт вздыхает и откидывает одеяло в сторону. — Но не рассказал, — тихо отвечает он. — А она имела право знать. В воздухе повисает напряжение, такое плотное, что его, кажется, можно потрогать. Драко сжимает и разжимает кулаки, борясь с желанием что-нибудь разбить. — Это не твоё дело, Нотт, — сквозь зубы произносит он. — Это касается только меня и Грейнджер. Нотт лишь молча кивает, понимая, что спорить бесполезно. Но в его глазах читается нечто большее, чем просто согласие — там есть понимание и сочувствие, которые Драко сейчас меньше всего хочет видеть. Тео вздыхает и наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени. — Я знаю, что не должен был этого делать, — признаёт он спокойным тоном. — Но ты сам не думал, что у Гермионы могут быть вопросы? Астория вечно крутится возле тебя, и вы выглядите как счастливая парочка. Лицо Драко искажается от гнева. Он делает шаг к Нотту, его голос становится низким и угрожающим. — Какая, нахрен, парочка? — выплёвывает он. — Я её на дух не переношу. Нотт поднимает руки в примирительном жесте, но в его глазах читается понимание. — А по тебе и не скажешь, — замечает он осторожно. — Лучше заткнись, Тео, — цедит Драко сквозь зубы. — Я и так на грани. Нотт поднимает обе руки вверх, показывая, что сдаётся. — Молчу, молчу, — произносит он примирительно. — Просто пытаюсь помочь. В комнате снова повисает тяжёлое молчание. Драко отворачивается к окну, его плечи напряжены, а кулаки сжаты. Нотт остаётся сидеть на постели, понимая, что сейчас лучше не давить на друга. Мысли Драко крутятся вокруг одной и той же темы, словно заевшая пластинка. Сама идея женитьбы на Астории кажется ему абсурдной, нереальной, словно дурной сон, от которого никак не удаётся проснуться. Ещё в прошлом году он услышал об этом плане, но тогда отмахнулся, посчитав очередной глупой затеей Нарциссы. Теперь же всё стало слишком реальным. Дата помолвки назначена, приглашения разосланы, родители с нетерпением ждут церемонии. Астория буквально светится от счастья, строит планы, выбирает платье, обсуждает детали торжества с матерью. А он… Он просто хочет, чтобы всё это оказалось дурацкой шуткой. Драко сжимает кулаки, чувствуя, как внутри нарастает глухая ярость. Почему никто не спросил его мнения? Почему его жизнь решили за него? Он ведь ясно дал понять, что не испытывает к Астории ничего, кроме раздражения. Но кому интересно его мнение? Мысль о предстоящей свадьбе отравляет его существование. Он видит перед глазами счастливые лица родителей Астории, их предвкушающие улыбки, и это бесит его ещё больше. Они думают, что знают лучше, что это правильный шаг, выгодное решение. Но они не понимают одного — он не хочет этого. В голове мелькают воспоминания о Грейнджер, о том, как всё могло бы быть, если бы он не родился в семье чистокровных волшебников. Но теперь уже поздно. Судьба, кажется, решила сыграть с ним злую шутку, связав его с человеком, которого он не любит. Драко отворачивается к окну, глядя на падающий снег. И только мысль о том, что ещё не всё потеряно, теплится где-то глубоко внутри, словно слабый огонёк в темноте.

***

Драко выходит из душа, переодевается в форму и направляется на завтрак в одиночестве. Его шаги решительны и целеустремлённы — сегодня он твёрдо намерен получить хотя бы немного личного пространства. Но его планы рушатся, когда из-за поворота появляется Астория. Её лицо светится привычной улыбкой, а сама она, не стесняясь, пытается прижаться к нему. — Доброе утро, — щебечет она, пытаясь поймать его взгляд. Терпение Драко лопается. Он резко останавливается, глядя на неё сверху вниз. — Слушай, тебе не надоело ещё бегать за мной? — его голос звучит холодно и отстранённо. Астория замирает, её глаза наполняются искренним непониманием. — В чём дело, Драко? — спрашивает она, хлопая ресницами. Малфой глубоко вздыхает, пытаясь сдержать нарастающую ярость. — Ты можешь оставить меня в покое? — его голос становится жёстче. — Мне и так предстоит жениться на тебе и видеть тебя каждый грёбаный день. Можешь хотя бы сейчас избавить меня от своего общества? В его словах столько горечи и раздражения, что Астория отступает на шаг, впервые за всё время их знакомства не находя, что ответить. — Драко! — наконец пытается вразумить его Астория, упирая руки в бока. Её голос дрожит от обиды и возмущения. — Ты не имеешь права так разговаривать со мной! Я… Малфой издаёт короткий, циничный смешок, перебивая её на полуслове. — Что, пожалуешься папочке? — его губы кривятся в язвительной усмешке. — Отменишь свадьбу? Буду только рад, кстати. Не давая ей возможности ответить, не дожидаясь, пока она подберёт слова для возражения, он резко разворачивается и направляется к большому залу. Его шаги эхом отскакивают от стен, а спина напряжена как струна. Астория остаётся стоять в коридоре, ошеломлённая его грубостью. Её руки всё ещё упираются в бока, а в глазах стоят слёзы обиды. Она смотрит вслед уходящему Драко, не в силах поверить в то, что их отношения дошли до такого. Драко с раздражением наблюдает, как Астория усаживается за стол буквально в метре от него. Её поведение кажется ему совершенно нездоровым — даже его откровенная грубость не смогла отпугнуть девушку. «У неё точно проблемы с головой», — думает он, закатывая глаза. Он демонстративно отворачивается и берёт в руки вилку, делая вид, что полностью поглощён завтраком. Но краем глаза замечает, как она украдкой поглядывает на него, как нервно теребит край салфетки. В этот момент рядом с ним опускается Тео, его присутствие немного успокаивает Драко. Нотт бросает на друга понимающий взгляд и едва заметно кивает. — Ну и как тебе удаётся сохранять такое спокойствие? — тихо спрашивает Тео, не скрывая сарказма в голосе. Драко лишь пожимает плечами, беря чашку с кофе. — Она просто не понимает намёков, — отвечает он с лёгкой усмешкой. — Может, стоит быть более прямолинейным? Драко уже тысячу раз пожалел о том дне, когда позволил матери втянуть себя в эту помолвку. Астория, кажется, единственная, кто искренне верит в их счастливое будущее, и это только усугубляет ситуацию. Он снова бросает взгляд на девушку, которая продолжает делать вид, будто не замечает его холодности. «Безумие какое-то», — думает он, отводя глаза и сосредотачиваясь на еде. Но неприятное чувство, что эта ситуация никогда не разрешится сама собой, не покидает его. В этот момент всё внимание Драко приковано к входу в зал. Там появляется она — Гермиона. Идёт уверенно, не глядя по сторонам, словно весь мир для неё не существует. А он… Он не может оторвать от неё глаз. Каждая черта её лица, каждый жест — всё фиксируется его взглядом. Гермиона проходит мимо, даже не подозревая о том, как пристально он следит за ней. Драко впитывает каждую деталь: то, как лежат её волосы, как двигается её фигура, как она держит спину. Он словно заворожён, не в силах отвести взгляд. Внезапно под столом его колено сталкивается с коленом Тео. Нотт толкает его и тихо произносит: — Ты пялишься. И это слишком очевидно. Драко фыркает, но внутри он знает — Тео прав. Он не может отрицать очевидное. Его взгляд всё ещё прикован к Гермионе, даже когда она садится за свой стол и начинает разговор с кем-то из друзей. Он пытается отвести глаза, но не может. Её присутствие словно магнитом притягивает его взгляд. И только когда Тео снова толкает его и поднимает бровь, Драко с трудом отводит глаза, но образ Гермионы остаётся перед его внутренним взором.

***

После уроков Драко торопливо шагает по коридору, высматривая Гермиону среди толпы учеников. Наконец замечает её — она сворачивает за угол, и он спешит за ней. — Грейнджер, подожди! — окликает он, догоняя её. Она останавливается и поворачивается к нему. В её глазах читается настороженность. — Давай поговорим? — Я пыталась с тобой поговорить, — тихо произносит она. — Прости, — выдыхает Драко, чувствуя, как внутри всё сжимается от вины. Гермиона вздыхает, и её взгляд становится почти болезненным. — Драко, — начинает она, но он перебивает: — Нет, правда, прости. Я должен был… Второй раз произнося извинения, он замечает, как её брови слегка приподнимаются. Это настораживает её, и он понимает почему. — Драко! Можно с тобой поговорить? — их разговор прерывает появление Астории. Она появляется словно из ниоткуда, бесцеремонно подходит ближе и касается руки Драко. — Я занят, — резко обрывает он, не отрывая взгляда от Гермионы. Астория переводит взгляд на Гермиону, её глаза сужаются, но затем её губы натягиваются в искусственной улыбке. — Я подожду тебя в гостиной, — произносит она с притворной любезностью, но в её голосе слышна сталь. Гермиона отступает на шаг, чувствуя себя лишней. Драко сжимает челюсти, борясь с желанием послать Асторию куда подальше, но вместо этого лишь коротко кивает. Когда Астория наконец уходит, оставляя их наедине, Драко устало потирает переносицу и издаёт короткий, тяжёлый вздох. — Поверь мне, Грейнджер, — начинает он, глядя куда-то в сторону, — Я вовсе не рад, что она теперь крутится возле меня. Гермиона скрещивает руки на груди, её взгляд становится острым и проницательным. — А она, кажется, уже примеряет на себя роль твоей жены, — замечает она с лёгкой иронией в голосе. Драко раздражённо отмахивает рукой. — Перестань, — произносит он, но в его голосе слышится усталость, а не злость. — Ты же знаешь, что всё не так просто. Несколько секунд они молчат, глядя друг на друга. В воздухе витает невысказанное напряжение, которое, кажется, можно потрогать руками. Гермиона вдруг делает шаг ближе, её голос становится мягче: — Может, пора что-то изменить? Но Драко лишь качает головой, отворачиваясь. Он знает, что она права, но страх перед последствиями держит его крепче любых цепей. — Не всё в нашей жизни зависит от нас, — тихо произносит он, и в этих словах слышится столько боли и безысходности, что Гермиона невольно вздрагивает. Гермиона смотрит ему прямо в глаза, и в её взгляде читается твёрдость решения. — Я не хочу становиться между тобой и твоей невестой, — произносит она ровным голосом. — Пусть ваш брак и фиктивный, но это не меняет сути. Я не хочу проблем, Драко. Малфой делает шаг к ней, пытаясь найти нужные слова, чтобы переубедить, но всё тщетно. Гермиона стоит на своём, и её решимость ощущается почти физически. — Ты хочешь сказать, — медленно произносит он, — Что теперь между нами всё… кончено? Гермиона коротко вздыхает, и этот вздох полон невысказанной боли. — Да, Драко, — отвечает она, глядя ему прямо в глаза. — И не смей меня винить в том, что я не хочу становиться частью всей этой запутанной истории. — Ты говорила, что не хочешь выбирать между мной и Ноттом. Что теперь? Ты выберешь его, да? — голос Драко звучит напряжённо, почти угрожающе. Грейнджер смотрит на него недолго, прежде чем ответить. В её глазах читается усталость и решительность. — Я не знаю, Драко, — признаётся она. — Что ты хочешь от меня услышать? Ты хочешь, чтобы всё осталось как прежде, но при этом собираешься строить семью с другой девушкой. Это… Абсурд. Малфой сжимает челюсти, его пальцы непроизвольно стискиваются в кулаки. — Просто скажи мне, Грейнджер, — настаивает он. — Ты собираешься продолжать отношения с Ноттом? Гермиона вдруг вспыхивает от гнева, её глаза мечут молнии. — Да, собираюсь! — резко отвечает она. — И что с того? Ты сам выбрал свой путь, Драко. Теперь не удивляйся, что я выбираю свой. Она разворачивается, готовая уйти, но останавливается, когда он кидает ей в спину: — Знаешь что? Может, это и к лучшему. По крайней мере, теперь всё стало предельно ясно. Она наконец уходит, оставляя его одного. Её шаги эхом отдаются в пустом коридоре, а Драко остаётся стоять, чувствуя, как внутри что-то надламывается. Он протягивает руку, словно хочет её остановить, но понимает — уже слишком поздно. Воздух вокруг него кажется густым и тяжёлым, а в голове стучит только одна мысль: «Неужели всё действительно кончено?» Драко резко входит в комнату, его шаги звучат глухо и раздражённо. Он сразу обращается к Тео, не скрывая сарказма в голосе: — Ты победил, Нотт, теперь она полностью твоя. Тео поднимает голову от книги, его лицо выражает искреннее недоумение: — О чём ты вообще? Драко хмыкает, его голос пропитан горечью: — Я о Грейнджер. Она сказала, что собирается продолжать отношения с тобой, несмотря на то, что в нашей троице произошёл раскол. Тео всё ещё не понимает: — Ничего не понимаю… Драко закатывает глаза, его раздражение достигает пика: — Что ты блять не понимаешь, Нотт? Я женюсь на Астории, теперь я противен для неё, так что она выбрала тебя. Поздравляю, — бросает он с издёвкой. Не дожидаясь ответа, Драко разворачивается и выходит из комнаты. Его взгляд сразу находит Асторию, которая ждёт его на диване в гостиной, нервно перебирая складки школьной юбки. — Пойдём, — коротко бросает он, не глядя на неё. Астория мгновенно вскакивает, её лицо озаряется надеждой: — Куда? — Ты же хотела поговорить, — отвечает он, его голос звучит холодно и отстранённо. Драко кивает в сторону её спальни, и Астория, заметив это движение, мгновенно оживляется. Её лицо озаряется надеждой, и она, не раздумывая, направляется к двери своей спальни. Комната по-прежнему пуста — не все соседки успели вернуться после занятий, что играет им на руку. Драко следует за ней, плотно закрывает дверь и накладывает запирающие чары. Воздух в комнате словно наэлектризован от напряжения. Он делает шаг к Астории, и в его движениях нет ни капли нежности. Ярость бурлит внутри него, когда он грубо хватает её за подбородок, заставляя поднять лицо. Его губы впиваются в её рот жёстким, почти жестоким поцелуем. Он терзает её губы, словно пытаясь выплеснуть всю свою злость и разочарование. Астория отвечает на поцелуй, не понимая истинной причины такой внезапной агрессии. Она принимает это за проявление страсти, за шаг к сближению, но Драко думает лишь о том, как бы поскорее закончить этот фарс. Его руки сжимают её плечи с такой силой, что наверняка останутся следы, но ему всё равно. В его голове крутятся мысли о другой — о той, которая сейчас, возможно, находится с Тео, о той, чьё имя он не смеет произнести вслух. Драко резко разворачивает Асторию к себе спиной. Его движения резки и расчётливы. Одним быстрым взмахом палочки он лишает её одежды, и она вздрагивает от неожиданности, но не успевает ничего сказать. В его действиях нет ни капли нежности или желания. Только холодная решимость и подавляющая ярость. Он толкает её к кровати, и она послушно наклоняется, упираясь руками в мягкую поверхность. Пока он справляется с ремнём и ширинкой, в его голове всё ещё звучит голос Гермионы, её последние слова, которые отдаются эхом отдаётся в сознании. Гнев, копившийся внутри, ищет выход, и сейчас он готов выплеснуться в этом бессмысленном акте. Драко вынимает член и сразу же входит в Асторию, которая сдавленно стонет, не сопротивляясь его напору. Он крепче обхватывает её бёдра и толкается ещё дальше, осознавая, что её стоны его раздражают. Драко подходит ближе и накрывает её рот ладонью, ускоряясь в ней. Его дыхание становится тяжёлым, но в нём нет страсти — только злость и отчаяние. Он больше не думает об Астории, её стонах, её желаниях. Всё, что он видит перед собой, — это образ другой девушки, её глаза, полные решимости и боли. Каждый его жест пропитан ненавистью к ситуации, в которую он попал, к собственным решениям, к тому, как всё обернулось. Но сейчас это не имеет значения. Сейчас есть только способ выпустить пар, пусть даже таким извращённым способом. Астория сдавленно стонет ему в ладонь, покорно принимая его, нисколько не сопротивляясь. Её податливость только сильнее раздражает его, доводя до исступления. «Такая послушная, — с отвращением думает Драко, — Готова угодить, сделать всё, что я захочу. Мерзость». Её готовность подчиняться лишь усиливает его внутреннюю борьбу. Каждое её движение, каждый вздох кажутся ему фальшивыми, наигранными. Он понимает, что использует Асторию, как и она его, но от этого осознания становится только хуже. Его движения становятся всё более резкими, почти жестокими, словно он пытается причинить боль не ей, а самому себе. Но даже физическая боль не может заглушить ту агонию, что творится у него внутри. Оргазм приходит резко, но не приносит ни облегчения, ни удовлетворения. Только ещё большую горечь и отвращение к самому себе. Драко резко отстраняется от Астории, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. От отвращения к самому себе и к ситуации, в которой оказался. Его руки дрожат, когда он натягивает штаны. Он не может избавиться от ощущения грязи, которая, кажется, въелась в кожу. Астория что-то шепчет, но он не слышит её. В ушах шумит, перед глазами — пелена. Единственное, чего он хочет сейчас — смыть с себя всё это, очиститься от прикосновения чужого тела, от собственного предательства. Не говоря ни слова, Драко уходит прочь из комнаты, оставляя Асторию одну. Он бежит в ванную, словно одержимый, и включает воду на полную мощность. Горячие струи ударяют по коже, но он не чувствует температуры. Только жгучее желание отмыться, избавиться от всего, что произошло. Мысль о Гермионе не покидает его. О том, как низко он пал, используя одну девушку, чтобы забыть о другой. И нет ни сил, ни желания остановиться. Только бесконечное чувство вины и омерзения к самому себе...