Глава 2: Слухи

      Хейзелнат, наверное, с минуту ещё сидела и просто глядела на Шэдоу Милка, после оброненного им обвинения. Когда до неё дошёл смысл его слов, её лицо мгновенно стало похоже на изюм: брови подступили к переносице, образовав чёткие складки; губы поджались так, будто она съела лимон целиком.       — Буду считать, что ты неудачно пошутил, — затем она продолжила на полтона тише: — Как и обычно, собственно.       — Пфф... Хочешь сказать, мои шутки — дерьмо? — уголок его губ дёрнулся в язвительной усмешке.       — Да.       Повисло напряжённое молчание. Честность Хейзел ранила Шэдоу примерно так же, как слова одного бывшего несмышлённого члена драмкружка, которые гласили: «твои сценарии кал собачий, я не буду в этом играть!». Наверное, «очень неочевидно», но этого человека не видели в академии уже третью неделю.       — Тьфу ты! Никакой конструктивности.       — Строить свой юмор на издёвках над другими — не круто. Достаточно конструктивно?       Бирюзовый глаз змея дёрнулся. Он вскочил с трибуны и встал перед девушкой, чтобы казаться внушительнее. Заполонив собой всё её пространство, он наклонился к ней и уже без улыбки сказал:       — Ох... Но все остальные смеются над моими шутками. Может, это что-то не так не с моим юмором, а с тобой?       Хейзелнат совсем не испугалась, так ещё и демонстративно проигнорировала его колкость самым худшим из возможных способов:       — Отойди. Обзор загораживаешь.       А худший он потому, что с начала их диалога она даже ни разу не взглянула на поле... И змей всё это видел.       — АХ ТЫ...!       — Остановись, Шэдоу Милк, — вмешался чей-то ровный голос справа. Там стоял Пюр Ванилла, а позади него — зашуганный парень, которого Шэдоу согнал ещё в самом начале. Многие оглянулись, чтобы поглядеть на надвигающееся зрелище.       Голуболицый в это же время уставился на незваного гостя. В его взгляде злость из-за игнорирования обратилась в жгучую ненависть, губы застыли в насмешливой улыбке на гиенский манер.       — Да ладно, сам президентушка студсовета удостоил меня своим визитом! — сплёл он свои руки вместе, а затем подложил их под подбородок. — Ох... Не может быть! Я сделал что-то не так в этот раз?       Все, кроме Шэдоу, заметили, как Хейзел покрутила у виска за эту смехотворную театральную демонстрацию. Он же был слишком занят своей игрой, продолжив:       — Ой или проблема в том, что когда меня унизили, я решил не хавать молча, как обычно это делает кое-кто? — шут усмехнулся в нос от своей же шутки. Но прошла всего пара секунд, и он уже раздул ноздри, словно разъярённый бык. Ещё секунда — и он окончательно помрачнел. — Брысь, очкарик. Я с ней ещё не закончил.       Затем его глаза упали на дрожащего паренька сзади. Он ничего не сказал, но было очевидно: за донос лидер банды зверей живым не слезет. В эту же секунду мальчишка убежал в страхе, понимая, что сейчас его догонять точно не станут — слишком жаркий спор планируется. Тем более, проход заслонил Ванилла, дабы змей точно не погнался за перепуганным беднягой, а сосредоточился исключительно на нём.       — Я не дам тебе ни с кем закончить, мой друг, — проскользнула едва ли скрытая издёвка в его типичном обращении.       И, признаться честно, Хейзел не ожидала увидеть его с такой стороны. Его всепрощающий образ треснул в её глазах, но она пока решила не делать поспешных выводов. Подумав о произошедшем ещё раз, она поняла: Шэдоу, назвав «кое-кого» терпилой, вёл речь о Ванилле. Ошибки быть не может — тогда у святого президента дрогнула губа, чтобы оспорить, но он снова «молча схавал», как бы в подтверждение слов клоуна.       — Что-о-о? «Не дашь мне закончить»? Вау, дай угадаю! Ты пойдёшь плакаться учителям, если я продолжу? — Милк захохотал и драматично свесил голову, — О, нет, они же пожалуются моим родителям и меня лишат карманных денег! Плак-плак, как грустно.       Бровь Пюр Ваниллы еле заметно дёрнулась, когда Шэдоу Милк с изяществом светской дамы смахнул воображаемую слезу.       — Ой, забыл. Не пожалуются, потому что им без разницы на их блохастого «хорошего мальчика» на побегушках. Неважно, насколько сильно полезен он им буд—       — Я вмешаюсь лично, если ты продолжишь запугивать студентов, — вмешался президент, прервав его унизительную тираду. В улыбке Шэдоу проступили зубы.       — Ой-ой, как страшно! Который раз ты уже это говоришь? Десятый? Сто тридцать первый?       У Хейзелнат уже начали вять уши от этого мерзкого разговора. Где-то на фоне окончился матч и места начали освобождаться, а конфликт всё не был намерен завершаться.       — Прекратите! — наконец она влезла. — Извини меня за то, что оскорбила твоё чувство юмора, ладно? Доволен? Я могу идти?       — Что...? И это ты называешь искренними извинениями?! — был возмущён Шэдоу Милк.       — Мне встать на колени?       — Было бы непло... ТО ЕСТЬ — ЛАДНО. Допустим, я принял твои извинения, — шут закрыл глаза и царственно поднял нос. — Однако я не говорил, что ты можешь уйти.       Он подозрительно оборвал фразу ранее как раз в тот момент, когда Ванилла презрительно окинул его взглядом таким, от которого даже у Хейзел заледенело в жилах. «Ага, значит он всё-таки его боится...» — подумала она и оказалась права. Однако не похоже, что Шэдоу когда-нибудь признается в этом.       — Забудь, Хейзелнат, ты можешь идти, — заявил обратное президент, смягчив тон.       Когда она пошевелилась, чтобы встать, зверёныш шагнул впритык, поставив одну ногу на скамью сбоку от неё. Хейзел прокатилась на заднице в противоположную сторону от препятствия, но тот быстро переставил ногу, снова преграждая путь.       — Убери ногу, — тон Пюр Ваниллы не оставлял возражений, но Шэдоу Милк на это лишь бравадно выпятил грудь. Но в следующую же секунду сложился пополам...       ...Ведь по его яйцам прилетел совсем не щадящий удар от Хейзелнат. Она незамедлительно сдвинулась вбок и, в кои-то веки, поднялась с трибуны. Его шипение от боли было наисладчайшим мёдом для её ушей.       — К-какого чёрта...! Ты решила меня кастрировать?! — на лазурном глазу проступила уже настоящая слеза.       — Не решила бы, если бы ты не выставил свои яички напоказ.       Ну да, то его положение действительно было очень уязвимым...       — Хейзелнат, не стоило его ударять... — нерешительно вытянул Ванилла руку. Он на её месте и сам бы вмазал, но список правил академии кричал в нём: «...бить нельзя, оскорблять нельзя...».       Девушка лишь фыркнула на это:       — Беспокоишься о нём? Тогда отведи в медпункт. Я пошла.       Из них троих, только Пюр Ванилла заметил, как задрожали её плечи. Она оставила их и направилась домой.

***

      Закатные лучи озолотили каштановые локоны Хейзел. Обычно аккуратно собранные хвостики теперь казались неухоженными, неряшливыми; растрёпанная чёлка устроила блокаду её глазам. Но она не стала поправлять причёску, ведь её мысли были совсем о другом. Её зубы нервно впились в нижнюю губу, пока она шла и корила себя:       «Вот и на кой чёрт я это сделала? С меня же всю кожу сдерут! Дура я! Ду-ра!»       Она нервно забегала глазами по темнеющим улицам, словно ожидая, что на неё кто-нибудь выскочит. «Мне же хотелось спокойной жизни: тихо смотреть в окна на уроках, забывать про домашку по математике... А теперь как спокойной быть? Лучшее, что может произойти со мной — смерть в том переулке», — её взгляд скользнул по тёмному проходу, на чьих стенах красовалось красное граффити в виде переплетённых перьев.       Всё же она выпрямилась и глубоко вздохнула: «Нет. Я сделала всё правильно. Этот зверёныш сам напросился!»       Проще говоря, гордость в Хейзелнат выиграла. Однако это не помешало ей подумать о том, чтобы отпроситься завтра с уроков.

***

      На следующий день она таки пришла в академию. Не без страха, конечно, но и не без надежды на то, что её сегодня не увезут в сырой подвал, где ей устроят пытки. Сегодня ей стоит избегать столкновений с Шэдоу Милком ещё усерднее.       Однако когда она только подошла к шкафчикам, на неё обратилось множество взглядов. «Не порядок, — подумала она, — обычно на меня не обращают внимания».       Парочка девочек, класса на два младше, чем Хейзел, о чём-то бурно зашептались. Их не смутило, что та, о ком они сплетничали, стояла прямо перед ними с сузившимися от нехорошего предчувствия глазами. Раз они не боятся — то либо бесстыдны, либо стесняются подойти что-то спросить у неё. Наша героиня предположила второе и двинулась в их сторону.       — О чём вы шепчетесь, глядя на меня? — после её слов девочки сразу встали ровно, неловко переглянувшись меж собой.       — Эээ, извините. Вы же Хейзелнат-сэмпай? Это правда, что вы с Милк-сэмпаем встречаетесь? — начала более смелая школьница, ростом меньше своей подруги.       — Нет. С чего вы взяли?       — Вас видели вчера на поле! Все об этом говорят, — подключилась вторая.       «Они хотят сказать, что наш спор тогда выглядел романтично? Тогда, получается, тот удар был высшим проявлением любви?» — негодовала Хейзелнат, прекрасно зная, что никто сцену с яйцами толком то и не видел. Хотя факт оставался фактом: вчера они совсем не любезностями обменивались. «И вообще, довольно странная манера бурно обсуждать чужие отношения. Ладно, если бы я была их одноклассницей. Хотя даже так это стрëмно».       — И-и-и почему вас это так заинтересовало? — решила уточнить Хейзел, совершенно не понимая, как тема отношений с этим шутом, у которого, к тому же, ещё в наличии огромный послужной список бывших, всё ещё способна цеплять людей.       — Эм... Если по секрету... — подошла ближе та, что пониже и полушёпотом продолжила: — ...то мне очень нравится Милк-сэмпай. Я хожу на каждый его спектакль и не могу оторвать глаз, когда вижу его на сцене.       — Оу... Поздравляю. У тебя есть все шансы сойтись с ним, — «просто заговори с Пюр Ваниллой» хотелось добавить ей, но её бы не поняли.       Девочка не уловила, к чему в начале было это «оу», поэтому улыбнулась:       — Спасибо! Я сделаю всё, что в моих силах. Удачи вам!       — Удачи вам, Хейзелнат-сэмпай! — попрощалась другая девчонка, и они обе развернулись, чтобы уйти.       Наша героиня изнеможённо вздохнула, будто весь этот диалог высосал из неё последние силы. А ведь день только начинался.       Она шла дальше по коридору, как услышала чей-то диалог — снова слухи о ней с Шэдоу:       — Который раз у него появляется девушка?       — Не знаю, в этом месяце уже третья.       — Вам не кажется это странным?       — Всякое бывает. Скорее всего, у президента драмкружка просто высокие стандарты. Не сходится — ищет новую. Кто знает: может в этот раз он нашёл «ту самую».       — Да, точно! Он вряд ли будет держать подле себя тех, кто не подходит под описание «идеальный». Не думаю, что у нас в школе есть хоть кто-то, кто был бы ему под стать. — А как же Ванилла? — Он так-то тоже парень...       Как только разговор пошëл не в то русло, Хейзелнат перестала слушать. Сначала она обрадовалась: думала что наконец к этому придурку появились вопросы, а ему в ту же секунду нашли оправдание.       «Видимо только одну меня смущает тот факт что этого гадёныша одновременно успевают и все бояться и все обожать?»

***

      Когда Хейзел вошла в класс, её встретили ревнивый взгляд Кэнди Эпли и заинтересованная улыбка Блэк Сапфира. Остальные были заняты своими делами, а Шэдоу Милк пока ещё не пришёл — что славно.       Она села на своё место, проигнорировав этих двоих, и подготовилась к уроку истории. В этот раз Хейз не увлеклась оконными видами: ведь ей были интереснее дверные. «Вдруг он взял больничный после моего удара? — думала она, рассеянно завивая конец одного из её хвостиков на палец. — Боюсь только, чем больше ущерба я ему в итоге нанесу, тем больше ногтей и зубов у меня вырвут пласкогубцами...»       Дверь в кабинет распахнулась, и кажется, сам воздух в комнате изменился. Нос Хейзел заложило.       Шэдоу Милк был в ужасном настроении.       Они пересеклись взглядами, и он встал на пороге, небрежно прислонившись плечом к косяку — словно ожидал, что виновница вчерашнего инцидента первая обратит на него внимание.       Ещё только вчера он желал еë любви больше всего на свете, но теперь при взгляде на неё в его пахе пробегала фантомная боль. Однако это не помешало ему пялиться на неë своими лазурно-бирюзовыми глазами, в которых — как ни странно — был не гнев, а что-то гораздо-гораздо хуже: ледяное веселье и тёмный расчёт.       Затем он преувеличенно вальяжно потянулся: даже хрустнуло что-то — то ли спина от выгибания, то ли плечевой сустав, когда он высоко поднял руки над головой. А может, и то и другое.       Он нарочито медленно пошёл к своей парте, по пути «ненамеренно» коснувшись низа живота. Зверь жалобно зажмурился, словно хотел этим жестом сказать: «Смотри, у меня всё ещё болит! Возьми ответственность. Почувствуй вину».       Но жалкий трюк не тронул Хейзелнат: она как смотрела на него отрешённо, так и смотрит, ждёт пока он выкинет что-то более честное. Он мог бы завыть в истерике, например, или накричать на неё за вчерашнее. Всякий вариант лучше, чем это напускное безучастие.       Хотя... Если бы он закричал — да даже если бы заплакал, она бы не стала чувствовать вину — только страх последствий. Он заслужил это.       В любом случае, её интерес смотреть на этого чудика быстро пропал. Она отвернулась к окну — теперь наблюдая не за цветением сакуры под ослепляющим солнцем, а за тем, как на небе затягивались тучи. Она предусмотрела это и взяла с собой зонтик, так что никаких проблем с тем, чтобы дойти до дома ненамокшей у неё не будет.       Шэдоу Милк решил взглянуть в окно тоже. Всё же ему было любопытно узнать: что могло заставить Хейзел отвлечься от его прекрасных демонстраций.       И когда он это сделал, его брови упали в задумчивом раздражении — которое девушке не суждено было увидеть.       В класс вошла стройненькая преподавательница, и начался урок.

***

      День, что странно, прошёл как обычно — за исключением объявления новых шёпотков о выдуманной романтике между Хейзелнат и Шэдоу Милком. К слову, второй во всех этих слухах, почему-то решил не подходить к ней сегодня: только кидался колючими, драматичными, иногда убийственными взглядами, портя атмосферу. Быть может, это затишье перед бурей?       Как и ожидалось, полил ливень. Девушка услышала его учащëнное сердцебиение через окна, когда шла по коридору. Ей даже не понадобилось выходить на улицу, чтобы понять: если не поторопиться — всё затопит.       Впрочем, уже под навесом школьной крыши наша героиня раскрыла зонт и готова была уйти, пока не заметила одинокую Вайт Лили, смотрящую на то, как нещадящие капли размывали асфальт. Зонта у неё с собой не было, и Хейзел была совсем не против провести её — уж слишком славная девица эта Лили.       Однако она не успела: Ванилла возник из неоткуда и предложил свой зонт — неспособный оставить бедняжку торчать тут в ожидании окончания дождя. Они ушли вместе. «Ну, ему можно доверять» — заключила Хейзелнат, и какой-то чёрт дёрнул её взглянуть налево.       Там вдалеке стоял скучающий Шэдоу Милк — тоже забывший про зонт. Его яркие глаза поглотил серый унылый двор, от чего казалось: что-то печальное таилось в его образе.       Девушка незамедлительно поддалась вперёд, чтобы не дай Бог не пришлось делиться с ним зонтиком, но он быстро её заметил и сразу оживился.       — Эй, ты серьёзно собираешься оставить ужасно одинокого бедного парня страдать под дождём?       Хейзел ускорила шаг.       — Мне очень-ОЧЕНЬ нужно попасть домой!       У неё поджались губы:       — Под зонтиком хватит места только для одного.       Шэдоу был не в восторге от её ответа. Он крикнул ей вслед:       — Лгать — это вообще-то моя специальность!       Она игнорировала его и торопливо шагала дальше. Он рванул за ней, то и дело неприятно вступая в лужи.       — Да какого чёрта... — Хейзелнат и сама перешла на бег.       — Гр-р-р, постой! Я забуду о случившемся вчера, если ты меня пустишь под зонт.       Она резко затормозила, проскользив по грязному тротуару и удивлённо обернувшись на него. Милк быстро юркнул под «передвижное убежище» — мокрый, как уличный пёс.       — Серьёзно?       — Да когда это я лгал другим, милая? — особенно забавно это было слышать от него после его же слов о том, что «ложь — его специальность».       Однако, вглядевшись в него, она увидела, что Шэдоу Милк был серьёзен.       Ей не очень хотелось помогать этому наглецу, но раз он предложил сделку — которая позволит оставить её мирную жизнь нетронутой — то она согласилась: хотя бы не придётся каждый раз «ходить оглядываться» по пути домой за «тот» случай.       — Пошли. Но только не думай, что моё мнение о тебе изменилось. Ты мне всё ещё противен.       И они вместе пошли к его дому.