Глава 6

Миссис Дэвис отпустила меня позже, чем обычно, увлеченная моими, как она выразилась, «необычными» познаниями в области климатологии. Брошюра об олимпиаде по географии теперь валялась в глубине рюкзака, погребенная под учебниками и забытой баночкой йогурта. Меня занимали мысли совсем другого рода. На фоне кирпичной кладки школы, старая красная развалюха, моей подруги, выглядела особенно жалко. Сама Белла, как обычно, поджидала меня, уткнувшись в свой плеер. Но ее взгляд, будто магнитом, притягивала группа Калленов-Хейлов, расположившаяся у дальней парковки. Рядом с Элис и Джаспером стоял Он. Эдвард. Его красота была не просто поразительной, она была… потусторонней. Каждая линия его лица, каждый изгиб тела был совершенством, от которого хотелось отвернуться в страхе. В нем было что-то пугающе холодное, хищное, что-то, что заставляло внутренности сжиматься в тугой комок. Тот самый Эдвард, который на их первой встрече выказал такое явное… неприятие. Внезапно мир вокруг меня будто утонул в смоле. Все движения замедлились, звуки приглушились. Я словно оказалась под водой, в густой, тягучей толще времени. Фургон Тайлера. Этот ржавый, ревущий зверь из стали летел прямо на Беллу. Его шины взвизгнули, срываясь в юз, а в глазах Тайлера читался неприкрытый ужас. Белла замерла, как кролик перед фарами, ее лицо исказилось в беззвучном крике. Мое сердце колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица. Я должна была что-то сделать, крикнуть, толкнуть ее, что угодно! Но ноги словно вросли в землю, а разум парализовало ужасом. Как это могло произойти? Как Белла могла оказаться в такой опасности? И тогда он возник. Эдвард. Словно сотканный из теней и звездной пыли, он появился между Беллой и несущимся фургоном. Как? Это было невозможно! Он двигался с такой скоростью, что человеческий глаз не мог зафиксировать. Одна его рука вытянулась вперед, коснувшись капота, и чудовищный фургон, казалось, встретился с невидимой стеной. «Как… он… там… оказался?» – этот вопрос пронзил меня, как осколок льда, но он тут же утонул в нахлынувшем облегчении. Сейчас не время для вопросов, не время для логики. Важно было, что Белла жива. Я побежала к ней, проталкиваясь сквозь зарождающуюся толпу. Голоса сливались в неразборчивый гул, в воздухе пахло жженой резиной и страхом. — Белла! – мой голос сорвался, превратившись в сиплый шепот. Когда я, наконец, добралась до нее, я бросилась в ее объятия, сжимая так сильно, словно хотела вдохнуть в нее жизнь, которой она едва не лишилась. Она ответила на объятие, но ее тело дрожало, как осенний лист. Ее руки были ледяными, а взгляд… пуст. Она была в глубоком шоке, словно душа покинула ее тело. Кто-то в толпе суетливо твердил о скорой помощи. Медленно отстранившись, я посмотрела на Беллу, но мой взгляд неумолимо потянулся к Калленам. Они уже садились в серебристый Volvo, готовые уехать. И тогда я увидела его. Джаспера. Его взгляд был прикован ко мне, пристальный, пронзительный. В нем читались боль, напряжение и… что-то еще. Что-то, чего я не могла понять. Это был взгляд, который проникал сквозь кожу, касаясь самой души. Наши взгляды встретились на мгновение, достаточное для того, чтобы я почувствовала, как по телу пробегает ледяной озноб. И тогда, словно обжегшись, Джаспер резко отвернулся. Он нырнул в машину, и Volvo устремился прочь, оставляя меня одну наедине с роем вопросов и необъяснимой тревогой. Что все это значит? Что скрывают Каллены? И почему взгляд Джаспера заставил мое сердце забиться так неистово? Ответы, словно призраки, танцевали на границе моего сознания, ускользая, дразня и пугая одновременно.

***

Голос Чарли, хриплый от переживаний, резанул по моему оглушенному разуму. Он обращался к Белле, но в каждом слове звучало еще и невысказанное обвинение в мой адрес. Ведь именно я должна была уберечь ее, а вместо этого… Я видела, как Тайлер пытается встать, как по его лицу растекается гримаса боли, и во мне поднималось странное чувство вины. Он тоже пострадал, пусть и по своей вине. Не было смысла оставаться там, среди обломков металла и перепуганных взглядов. Белла нуждалась во мне, и я это знала. Поэтому, когда она, все еще дрожащая и неестественно бледная, тихо попросила меня поехать с ней в больницу, я не колебалась ни секунды. Больница – это последнее место, где я хотела бы оказаться, с ее резким запахом антисептика и безликими стенами, но оставаться одной Белла не могла. Ей нужна была опора, пусть даже такая ненадежная, как я. В приемной царил хаос. Медсестры с безумным блеском в глазах носились между пациентами, крики боли смешивались с приглушенным бормотанием телевизора. Нас провели в отдельную, крошечную палату, где Белле предстояло пройти осмотр. Чарли, как настоящий, пусть и немного неуклюжий, герой, бегал вокруг нее, словно курица-наседка, предлагая воду, поправляя одеяло, задавая одни и те же вопросы снова и снова. Его забота была трогательной, но одновременно и давящей. И тут дверь палаты тихонько приоткрылась, впуская в нее поток свежего, хоть и больничного, воздуха. В комнату вошел он. Доктор Каллен. Его присутствие мгновенно изменило атмосферу. Он был высок и статен, облачен в белоснежный халат, который, казалось, сиял в тусклом свете ламп. Мое внимание невольно приковалось к его лицу. Оно было таким же безупречно красивым, как у всех Калленов, но с налетом зрелости и… мудрости? Как люди могут быть настолько идеальными? Его золотистые глаза, которые я так отчетливо видела на школьной парковке, сейчас излучали профессиональное спокойствие, но в их глубине проскальзывало что-то еще – едва уловимый оттенок заботы, предназначенный, очевидно, для Беллы. Он подошел к кровати, его движения были плавными и уверенными, словно отточенные веками. Он задал Белле несколько вопросов о самочувствии, его голос был низким и успокаивающим, словно теплое одеяло, окутывающее в холодную ночь. Он аккуратно осмотрел ее, проверяя реакцию зрачков на свет, прощупывая конечности в поисках возможных переломов. Его руки, как я заметила, были прохладными, даже ледяными на ощупь, но прикосновения – удивительно бережными и нежными. Они успокаивали, как ледяной компресс при головной боли. Закончив краткий, но, очевидно, тщательный осмотр, доктор Каллен обернулся к Чарли и кивнул, словно вынося окончательный вердикт. — С ней все в порядке, Чарли. Серьезных травм нет, только сильный эмоциональный шок. Ей просто нужен отдых. Я выпишу ей мягкое успокоительное, чтобы она смогла спокойно уснуть. Его слова прозвучали как приговор – не приговор к беде, а скорее, к временному забвению. Белла должна была погрузиться в сон, чтобы пережить этот кошмар. Доктор Каллен, словно сотканный из воздуха и теней, так же внезапно, как и появился, покинул палату, оставив нас с облегчением и смутным чувством тревоги. Его присутствие было мимолетным, как сон, но ощущение от его прикосновений и от его взгляда останется со мной надолго. Белла, повинуясь его совету, начала постепенно успокаиваться, ее дыхание становилось ровнее, а глаза медленно закрывались. Она погружалась в темноту, унося с собой свои страхи и кошмары. А я оставалась на страже, вглядываясь в ее бледное лицо и пытаясь понять, что же на самом деле произошло на школьной парковке, и какую роль во всем этом сыграл Эдвард Каллен. Когда все формальности были улажены, и Белла казалась немного более собранной, мы медленно двинулись по бесконечным, гулким коридорам больницы, направляясь к спасительному выходу. Унылые стены цвета топленого молока давили на меня, словно хотели впитать остатки моей энергии. И тут, у самого поворота, Белла замерла, словно наткнувшись на невидимую стену. Ее взгляд приковался к небольшой группе людей, собравшихся у двери кабинета главного врача. Это были… Каллены. Эдвард, как всегда, возвышался над ними своим неземным великолепием, словно мраморная статуя, случайно попавшая в мир смертных. А рядом с ним стояла Розали. Розали… Мое сердце предательски забилось быстрее, как глупая птица, попавшая в клетку. Я не могла отвести от нее глаз. Даже в этой напряженной атмосфере, когда вокруг царили тревога и суета, она выглядела абсолютно безупречно. Ее красота всегда меня ошеломляла, словно удар молнии. Еще на редких совместных уроках, когда я случайно ловила ее холодный, отстраненный взгляд, или просто видела ее идеальный силуэт, я невольно замирала, сраженная ее совершенством. Она была словно античная богиня, сошедшая с полотна, воплощение холодного, недостижимого идеала. Ее светлые волосы ниспадали на плечи идеальными волнами, словно выточенными из слоновой кости, а ее глаза, цвета замерзшего льда, казались равнодушными ко всему происходящему вокруг. Белла, будто решив, что именно сейчас подходящий момент для откровений, отделилась от меня и направилась прямо к Эдварду. Я почувствовала легкий укол зависти – к ее смелости, к ее уверенности, к ее способности без колебаний идти к тому, чего она хочет. Меня же, наоборот, непреодолимо тянуло в другую сторону, в тень, подальше от света его неземной красоты и холодного совершенства Розали. В тот момент, когда Белла приблизилась к Эдварду, во мне возникла острая, почти невыносимая потребность вырваться из этого душного, пропахшего лекарствами коридора. Мне нужен был свежий воздух, простор, чтобы вдохнуть полной грудью и попытаться осмыслить все произошедшее. Не раздумывая, я поспешила к выходу, оставив Беллу наедине с ее загадочным спасителем. Выбравшись на улицу, я жадно вдохнула прохладный, влажный воздух, стараясь заполнить им легкие до предела. Прислонившись спиной к холодной стене больницы, я закрыла глаза, позволяя ветру трепать мои волосы. Это был момент передышки, тихий островок спокойствия посреди бушующего океана эмоций. Но спокойствие было недолгим. Мой взгляд, словно против моей воли, скользнул по парковке, где стояла их машина – серебристый Volvo, эффектно выделяющийся на фоне обычных, приземленных автомобилей. В нем была какая-то нереальная красота, что-то, что привлекало и отталкивало одновременно. И я знала, что не смогу просто так уйти, не разгадав тайну этой загадочной семьи, которая так внезапно ворвалась в мою жизнь и в жизнь Беллы. Что-то глубоко внутри меня шептало, что это только начало. И там, за тонированным стеклом, я снова увидела Джаспера. На этот раз его взгляд не был пронзительным и пугающим, как в школьном дворе. Он смотрел на меня… спокойно. Даже умиротворенно. Словно позволяя своим глазам задержаться на мне чуть дольше, чем позволяла приличия. В его золотистых глазах, обычно скрывающих что-то глубоко внутри, я увидела отражение чего-то важного, невысказанного. Словно он хотел мне что-то сказать, объяснить ту немыслимую скорость Эдварда, предупредить о надвигающейся опасности. Но в то же время, в его позе, в напряжении его плеч, читалось колебание. Словно он разрывался между желанием подойти и невидимым барьером, удерживающим его на месте. Я почувствовала себя пойманной в паутину взглядов и недомолвок. Этот странный, напряженный взгляд Джаспера словно пригвоздил меня к асфальту, не давая возможности пошевелиться. Мои ноги, казалось, приросли к земле, а разум отказывался подчиняться. Все мои мысли были сосредоточены на нем, на этой невысказанной тайне, которая так и висела в воздухе. Но осознание необходимости вернуться к Белле, к моей подруге, нуждающейся в поддержке, заставило меня собраться с силами и оторвать взгляд от Джаспера. Это было словно усилие воли, требующее невероятного напряжения. Я чувствовала, как мои щеки пылают, а сердце бешено колотится в груди. Мои ноги, словно деревянные, сами понесли меня в сторону полицейской машины, где, я надеялась, меня ждала Белла, а не лабиринт загадок, окружающих семью Калленов. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы и скрыть смятение. Поездка в машине шерифа Свона была тягостной и тихой. Белла, устроившись на заднем сиденье, старалась утихомирить свои переживания, но я видела, как подрагивают ее губы и как часто она глубоко дышит, словно ей не хватает воздуха. В ее глазах, полных непонимания и страха, отражались тени пережитого кошмара. Наверняка, она думала о произошедшем, о нереальной скорости Эдварда, о его внезапном появлении и о разговоре, которого, возможно, уже не избежать. А может, она уже знала ответ на тот вопрос, который я боялась даже задать вслух? А я молчала, погруженная в свои собственные мысли. В голове крутился образ Джаспера, его умиротворенного и одновременно предостерегающего взгляда. Что он хотел мне сказать? О чем предупредить? И почему я чувствовала такую странную, необъяснимую связь с этой семьей, в которую мы так нежданно-негаданно оказались втянуты? Ответы ускользали, словно призраки, оставляя меня с ощущением нависшей угрозы и смутным предчувствием чего-то неизбежного. Домой я вернулась глубокой ночью. Время словно потеряло свою линейность, растянувшись и искривившись под гнетом пережитых событий. Целый день пронесся перед моими глазами, словно калейдоскоп, полный ярких, пугающих образов. Я смогла лишь скомканно рассказать маме о произошедшем – что-то про внезапную аварию, испуг, но, разумеется, ни слова о сверхъестественной силе Эдварда. Мама, обеспокоенная, но, видимо, привыкшая к моему таланту попадать в нелепые и опасные ситуации, лишь участливо кивнула и настояла, чтобы я немедленно легла спать. Я послушно последовала ее совету, но сон не приходил. Мозг отказывался выключаться, зациклившись на бесконечном повторении одних и тех же кадров. Лицо Беллы, искаженное ужасом, несущийся на нее фургон, словно железный монстр, молниеносное появление Эдварда, его нечеловеческая сила… Все это казалось нереальным, словно эпизод из дурного сна. И, конечно, Джаспер. Его взгляд преследовал меня, словно тень. Что значил тот обрывочный сон, который я увидела на днях, словно обрывок чужой жизни? И почему Джаспер сегодня смотрел на меня так странно, дважды? Первый раз – напряженно, настороженно, словно видел призрака, а второй – спокойно, почти умиротворенно, словно хотел мне что-то сказать, но не решался подобрать нужные слова. Что он скрывает? Почему меня так тянет к нему? Почему его взгляд заставляет мое сердце биться быстрее, а в животе порхают бабочки? Стоп. Бабочки? Я мысленно усмехнулась, пытаясь отмахнуться от этой нелепой мысли. Это же абсурд! Но, признаюсь честно, самой себе лгать я не могла. Джаспер Хейл меня заинтересовал. Очень сильно. Я, чёрт возьми, не могу врать себе – он мне очень даже понравился, со всей своей странностью и загадочностью. Его привлекательная внешность, эта аура силы и сдержанности, которая исходит от него, словно от древнего воина… Все это притягивало меня, как магнит. Но я же знаю, что с ними что-то не так. Чувствую это каждой клеткой своего тела. Их красота нереальна, их движения слишком плавные, их поведение… нечеловеческое. Доверять им на все сто процентов я пока не могу. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Но расспросить его все же стоит. Нужно понять, что происходит. Не только ради Беллы, но и ради себя самой. Я не могу просто сидеть сложа руки и ждать, когда все разрешится само собой. Мне нужно знать правду, какой бы страшной она ни была. Я должна разобраться в этой запутанной истории. Именно в этот момент, когда мои мысли, словно дикие звери, метались в клетке моего разума, я услышала тихий, но отчетливый треск у окна. Звук был едва уловимым, почти неслышным, но в полной тишине моей комнаты он прозвучал как выстрел, разорвавший пелену полудремы. Мое тело мгновенно напряглось, словно натянутая струна. Я резко повернулась, пытаясь уловить хоть малейшее движение, хоть какой-то намек на источник этого странного звука. Может, ветка дерева, раскачиваемая ночным ветром, ударилась о стекло? Или это просто плод моего разыгравшегося воображения, подпитанного пережитым стрессом? Сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная в ловушку птица. Каждый звук в доме казался преувеличенно громким, каждое движение тени – угрожающим. Подскочив к окну, я прижалась лицом к холодному, запотевшему стеклу, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной темноте. Но вокруг были только смутные силуэты деревьев, едва различимые в ночной мгле. Их ветви, словно костлявые пальцы, царапали воздух, создавая жутковатые тени на стене моего дома. Ничего. Абсолютно ничего. Только непроницаемая темнота и тихий шепот ветра. Вероятно, я просто слишком утомилась после этого сумасшедшего, нервного дня. Переутомление и разыгравшееся воображение – вполне логичное объяснение. Списав все на усталость и решив не поддаваться паранойе, я осторожно закрыла окно, убедившись, что оно плотно прилегает к раме. Холодное стекло коснулось моих пальцев, оставляя на коже ледяной след. Устало вздохнув, я отступила от окна и, поддавшись наконец накатившей сонливости, погрузилась в царство Морфея, надеясь, что там, во сне, ответы найдутся сами собой, а все страхи рассеются, словно утренний туман. Но даже погрузившись в сон, я чувствовала беспокойство, словно чье-то невидимое присутствие наблюдает за мной. Во сне я видела Джаспера, его золотистые глаза, полные тревоги и молчаливого предупреждения. Он что-то пытался мне сказать, но его слова тонули в тихом шепоте ночи. И я проснулась в холодном поту, с ощущением, что за мной кто-то наблюдает.