Глава 8

Дни после того вечера в ресторане, когда Эдвард подвёз Беллу до дома, а между нами с Джаспером словно выросла стена из ледяного воздуха, превратили мою подругу в совершенно другого человека. Белла все следующие дни словно приклеилась к Эдварду, неразрывно, точно два магнита, наконец-то нашедшие друг друга. Она буквально вросла в его тень, сияя какой-то новой, внутренней, только ей присущей красотой, распустившейся под его взглядом. ‎ ‎Кстати о Джаспере. Его тень, холодная и беспокойная, постоянно маячила на периферии моего зрения. Я ловила его взгляды – тяжёлые, наполненные невысказанными словами, словно он собирался подойти, объясниться за ту нашу нелепую ссору, что на самом деле была больше похожа на недоразумение, чем на настоящую вражду. Я видела это по его глазам, которые метались между мной и невидимым барьером, что, казалось, вырос между нами. Что-то останавливало его, возможно, гордость, возможно, страх обжечься снова, или та нежная, хрупкая осторожность, с которой он всегда относился ко мне. Он словно стоял на пороге, готовый постучать, но его рука замирала в воздухе, не решаясь. ‎ ‎Белла, полностью поглощенная своим счастьем, проводила в школе время, словно в другом измерении. Их тихие разговоры с Калленом, украденные взгляды – всё это было настолько реально, настолько осязаемо для неё, что мне иногда казалось, будто я наблюдаю за чужой, почти волшебной жизнью. Поэтому моим верным спутником, единственным якорем в этом ускользающем мире, стала Анжела. ‎ ‎Сегодня Белла сидела в столовой, вдвоём с Эдвардом, вдалеке от нас, словно в своём собственном, невесомом коконе, обмениваясь полувзглядами и тихими улыбками, которые говорили красноречивее любых слов. Столовая гудела, как растревоженный улей: звон вилок, гомон голосов, запах жареной картошки и кетчупа. Я сидела, рассеянно ковыряя вилкой в своей тарелке с недоеденной пастой, мой взгляд бесцельно блуждал по залу, но на самом деле я была далеко-далеко отсюда, запертая в лабиринте собственных мыслей. ‎ ‎— Ханна, что-то случилось? — голос Анжелы, мягкий, но настойчивый, прорезал мой транс, словно солнечный луч сквозь плотную ткань облаков. ‎ ‎Я вздрогнула, будто вынырнув из глубоких вод. Её слова показались мне сначала чужими, потом я узнала в них беспокойство. Не сразу осознав, что меня зовут, я моргнула, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли. ‎ ‎— Всё в порядке, просто задумалась, — ответила я, и мой голос прозвучал удивительно ровно, хотя внутри всё сжималось от невысказанного. ‎ ‎— Ты что-то часто начала так задумываться, — подметила Анжела, поправляя тонкую оправу своих очков, её взгляд был проницательным, как всегда. В её словах не было упрёка, только искреннее волнение. ‎ ‎После последнего звонка, который прозвучал как освобождающий клич, я направилась к школьной парковке. Увидев Беллу, я направилась к ней. Она стояла у своей машиной, а рядом, как тёмная скала, возвышался Эдвард. Белла выглядела абсолютно счастливой, её лицо светилось какой-то неземной, почти ослепительной радостью. Губы растянуты в широкой, искренней улыбке, глаза сияли, а вокруг неё, казалось, витало невидимое облако весеннего цветения. Она была воплощением восторга. ‎ ‎Эдвард, как всегда, излучал невозмутимость, но даже в его обычно бесстрастном взгляде читалось нечто вроде гордости и нежной привязанности. Когда я подошла ближе, Белла оторвалась от его взгляда, и её улыбка расширилась ещё больше, приветствуя меня. ‎ ‎Чуть ли не в тот же миг, как я сделала шаг к Белль, Эдвард, с присущей ему грацией, попрощался с ней. Его голос прозвучал как шелест осенних листьев, тихий, но чёткий. Он бросил в мою сторону быстрый, вежливый взгляд, почти неуловимую улыбку и пожелание хорошего вечера, после чего легко, словно призрак, скользнул в сторону своих братьев и сестёр, которые уже ждали его, образуя свою неразрывную, блестящую группу. Он исчез так быстро, что я едва успела заметить его удаляющуюся фигуру, поглощенную толпой школьников. ‎ ‎И снова. Этот взгляд. Я поймала его краем глаза – взгляд Джаспера. Он был где-то там, среди других Калленов, но его глаза, полные какой-то невысказанной тоски и тревоги, были прикованы ко мне. Это было похоже на невидимую нить, натянутую между нами, которая вибрировала от его молчаливых вопросов. Но я не стала зацикливаться. Просто сделала глубокий вдох, стараясь прогнать эту тяжесть, и поспешила забраться в машину Беллы, опустившись на переднее сиденье. Старая машина, потрепанная, но такая родная, тут же ожила под рукой Беллы, заурчав двигателем. Она резко рванула с места, оставляя позади школьный двор, суету и все эти невысказанные взгляды, направляясь в сторону нашей улицы. ‎ ‎Мы ехали в молчании, которое, казалось, звенело от невидимого напряжения. Воздух в салоне стал густым, пропитанным моими невысказанными мыслями и, возможно, её собственными. Белла, всегда чуткая к настроению, наконец-то решила нарушить эту тишину. Её взгляд метнулся ко мне, полный чего-то нового – взволнованного предвкушения, смешанного с лёгким беспокойством. ‎ ‎— Эдвард позвал меня к себе, — сказала она, и в её голосе звучали нотки неприкрытого восторга, словно она делилась каким-то невероятным секретом. — Хочет познакомить меня со своей семьёй. ‎ ‎Мои глаза невольно расширились. Это был огромный, по-настоящему огромный шаг. Я знала, что семья Калленов – это что-то вроде священного круга для них. Если Эдвард готов представить Беллу своим, значит, он действительно относится к ней очень серьёзно. Это был не просто флирт, не мимолетное увлечение. Это было что-то глубокое, что-то, что вело их обоих к неизведанным берегам. И судя по её сияющему лицу, она была готова плыть туда до самого конца. ‎ ‎— Вау, — только и смогла выдавить я. — Это… это же здорово, Белла! Похоже, Эдварду и вправду очень сильно с тобой понравилось. ‎ ‎Она улыбнулась, её щеки залил нежный румянец, и на мгновение мне показалось, что она стала ещё красивее. ‎ ‎Но тут её взгляд, полный сочувствия, скользнул на меня. ‎ ‎— А как у вас с Джаспером? Вы ещё не помирились? ‎ ‎Этот вопрос ударил меня, как холодная волна. Я почувствовала, как мои плечи невольно напряглись. Вся эта маска безразличия, которую я пыталась держать, дала трещину. ‎ ‎— Нет, — ответила я, отворачиваясь к окну, где мимо проносились знакомые деревья и дома. Мой голос был тихим, почти неразличимым, словно я боялась, что слова, произнесённые вслух, сделают всё это ещё более реальным, ещё более болезненным. Я не хотела вдаваться в подробности, не хотела объяснять, как его взгляд преследует меня, как его молчание давит. Просто «нет» было единственным честным и достаточно кратким ответом. ‎ ‎Белла вздохнула, и я почувствовала, как её взгляд задержался на мне. Она, наверное, видела мою растерянность, мою нерешительность. Она ведь знала меня всю жизнь. ‎ ‎— Я думала, что между вами что-то есть. ‎ ‎Я лишь пожала плечами, продолжая смотреть в окно. Что-то было, да. Что-то, что треснуло и теперь висело в воздухе, словно осколки стекла. Я не знала, можно ли это склеить, и стоит ли. ‎ ‎— Не знаю, Белла, — прошептала я. — Иногда… иногда всё просто идёт не по плану. И я не уверена, что делать. Он… он даже не пытается со мной поговорить. ‎ ‎Тишина снова наполнила машину, но на этот раз она была другой. Не напряжённой, а скорее задумчивой. Белла, погружённая в свои собственные мысли о Калленах и новом мире, который перед ней открывался, похоже, тоже не знала, что мне ответить. ‎ ‎Суббота прошла под знаком книжной магии. Я заперлась в своей комнате, словно отшельник, вцепившись в новую книгу, купленную в Порт-Анджелесе. Страницы, исписанные знакомыми, но в то же время волнующими словами, поглотили меня целиком. Мир за окном, с его туманным утром и серым днём, перестал существовать. Я путешествовала по чужим землям, переживала чужие страсти, и моя собственная реальность отошла на второй план, растворившись в приключениях героев. ‎ ‎Под вечер, когда солнце уже начало клониться к закату, а тени удлинились, я почувствовала, как урчит мой желудок. Словно вернувшись из долгого путешествия, я спустилась на кухню. Мама, как всегда, была на работе, оставив мне ужин – что-то простое, домашнее, но такое вкусное после целого дня, проведённого в полном отрыве от быта. Я съела всё, что было, запивая чай, и снова почувствовала себя частью этого мира, мира, где едят, спят и, иногда, ждут гостей. ‎ ‎Но именно в тот момент, когда я уже собиралась вернуться к своему книжному уединению, раздался стук в дверь. Резкий, неожиданный. Я удивилась. Кого я могла ждать? Я никого не ждала. В этом и заключалась вся прелесть моего субботнего самозаточения. ‎ ‎Подойдя к двери, я осторожно приоткрыла её. За ней стояла Белла. Её лицо, обычно такое безмятежное, сейчас было озабочено, а в глазах плескалось что-то, что заставило меня насторожиться. ‎ ‎— Белла, ты меня напугала! — выдохнула я, невольно отступив назад. ‎ ‎— Прости, Ханна, — её голос прозвучал серьёзно, без обычной лёгкости. — Я хотела с тобой поговорить. Очень серьёзно. ‎ ‎Её тон не оставлял сомнений. Это было не просто дружеское "привет, как дела". Это было что-то, что требовало внимания. ‎ ‎— Ну, проходи, — сказала я, отступая ещё на шаг, давая ей дорогу. — Раз такой серьёзный разговор. ‎ ‎Белла тут же вошла, словно уже знала, куда идти. Её движения были решительными, но в них чувствовалась какая-то внутренняя дрожь. ‎ ‎— Пойдём ко мне в комнату, — я тут же, не колеблясь, предложила. Не хотелось обсуждать что-то важное на пороге или на кухне, где вечно кто-то мог появиться. Моя комната – вот место для секретов и серьёзных разговоров. ‎ ‎Я уже поднималась по лестнице, и Белла шла за мной по пятам. Шаги её были чуть тяжелее моих, и я чувствовала, как напряжение, которое она принесла с собой, разливается по дому, словно невидимые чернила. Её серьёзность была заразительной, и я уже предчувствовала, что сегодняшний вечер не будет таким спокойным, как прошлая ночь, проведённая в объятиях книжных историй. Что-то назревало, и, кажется, это касалось не только меня. ‎ ‎Мы закрыли за собой дверь моей комнаты, погрузив её в приглушенный свет настольной лампы и запахи старых книг. Сели на кровать, и я сразу же почувствовала, что с Беллой происходит что-то необычное. Её обычная лёгкость, её беззаботная энергия куда-то испарились. Она сидела, сцепив руки на коленях, и её пальцы нервно теребили край её джинсов. В её глазах, обычно таких открытых и ясных, плескалось что-то новое – страх, растерянность, словно она сама не до конца верила в то, что собиралась сказать. ‎ ‎— В общем, тут такое дело, — начала она, её голос звучал глухо, будто она говорила через плотную преграду. — Даже не знаю, с чего начать… — Она сделала паузу, глубоко вдохнула, и её взгляд на мгновение встретился с моим. В нём читалось сомнение, но потом она решительно кивнула. — Я считаю, что должна рассказать тебе об этом. Ты ведь моя подруга, Ханна. Ты заслуживаешь знать. ‎ ‎Она говорила медленно, тщательно подбирая слова, и я, чувствуя, что происходит что-то важное, просто слушала, не перебивая, не задавая вопросов. Я видела, как тяжело ей даётся каждое слово, как будто она вытаскивает их из самых глубин своей души. ‎ ‎— Короче… — выдохнула она, и тут же, словно испугавшись собственного выдоха, закрыла глаза, её лицо напряглось. — Каллены… Каллены вампиры. ‎ ‎Тишина, которая повисла в воздухе после её слов, казалась плотной, осязаемой. Я моргнула, пытаясь уложить эту информацию в голове. Вампиры? Каллены? Джаспер? Это было настолько далеко от моей реальности, настолько абсурдно, что я даже не сразу смогла понять, что она сказала. ‎ ‎— Чего? — вырвалось у меня, совершенно непроизвольно. Это был скорее возглас удивления, чем вопрос. Я даже не успела осознать, что услышала. ‎ ‎Белла быстро открыла глаза и посмотрела на меня. В них было столько мольбы, столько желания, чтобы я её поняла, чтобы я ей поверила. ‎ ‎— Я понимаю, для тебя это неожиданность, — сказала она, пытаясь успокоить меня, хотя, кажется, прежде всего, успокаивала себя. — Но это правда. Я знаю, это звучит как из какого-то фильма или книги. Но это так. ‎ ‎Она говорила, и я чувствовала, как мой мозг отчаянно пытается отфильтровать эту информацию, отнести её к категории фантастики, к тем самым книгам, которые я так любила. Но в глазах Беллы, в её дрожащем голосе, в её необычайной серьёзности не было ничего выдуманного. Была лишь пугающая, леденящая кровь правда, которая только начинала просачиваться в мою реальность, словно холодок, пробегающий по спине. Вампиры. В Форксе. И Белла, моя лучшая подруга, знает об этом. Мир, который я знала, начал стремительно рушиться, уступая место чему-то совершенно новому, пугающему и, возможно, такому же волнующему, как и истории на страницах моих книг. ‎ ‎— И ещё, — продолжила Белла, её голос стал немного тише, словно она боялась, что каждое новое слово может стать последней каплей, которая переполнит чашу моего терпения. — Я постараюсь объяснить всё как можно понятнее, чтобы не напугать тебя ещё больше. ‎ ‎Я моргнула. Если честно, после того, как она выдала про вампиров, меня уже мало что могло удивить. Мой мозг, кажется, застрял в режиме «шоковое молчание», и теперь слова Беллы звучали как продолжение какого-то очень странного, сюрреалистического фильма. ‎ ‎— Слушаю, — сказала я, нервно сглотнув. Горло пересохло, как будто я только что пробежала марафон. ‎ ‎— Они пригласили нас с тобой завтра на бейсбол, — выдохнула Белла, и в её голосе промелькнуло что-то вроде робкой надежды. Уже не так нервно, как раньше. ‎ ‎Бейсбол? Каллены? И… нас? Меня тоже? В голове промелькнула какая-то абсурдная мысль, что, возможно, вампиры играют в бейсбол, как в каком-нибудь старом фильме, но я тут же отбросила её. ‎ ‎— Нас? — переспросила я, чувствуя, как удивление снова захлёстывает меня. — Белла, ты, может, что-то путаешь? Они пригласили тебя, это понятно. Но я-то тут причём? Мы же почти не знакомы. ‎ ‎Я действительно мало общалась с семьёй Калленов. Мы обычно обменивались короткими, вежливыми приветствиями, когда случайно сталкивались в коридоре или на парковке. Особенно с Элис. Она всегда улыбалась, говорила что-то вроде «Привет, Ханна», а я, смущённо улыбнувшись в ответ, лишь тихо отвечала: «Привет». Не более. ‎ ‎— Элис сказала, чтобы ты тоже пришла, — пояснила Белла, и вот тут моё удивление достигло новой вершины. Элис? Она, эта яркая, миниатюрная девушка с такими проницательными глазами? Это было совершенно неожиданно. ‎ ‎— Элис? — переспросила я, чувствуя, как мои брови взлетают к линии роста волос. — Но… почему? Мы же… ‎ ‎— Она сказала, что будет здорово, если ты придёшь, — добавила Белла, её тон стал более убедительным, и в глазах появился знакомый блеск. — А ещё… — она замялась, её взгляд метнулся куда-то в сторону, — Джаспер тоже был бы рад тебя видеть, я уверена. ‎ ‎Джаспер? Услышать его имя в этом контексте было подобно удару. Он? Рад меня видеть? Может быть, это шанс? Шанс наконец-то поговорить с ним, прояснить всё, что произошло между нами. Может быть, это возможность помириться. Я не знала. Мысли метались в голове, словно стая испуганных птиц. ‎ ‎— Джаспер тоже? — переспросила я, чувствуя, как к щекам приливает краска. Это было слишком. Слишком много совпадений, слишком много неожиданных поворотов. ‎ ‎— Да, — подтвердила Белла, наблюдая за моей реакцией. — Элис сказала, что это будет весело. И что там будет… ну, кое-что особенное. Что-то, что им нравится делать. ‎ ‎Я не знала, что думать. С одной стороны, страх перед неизвестным, перед этой вампирской компанией и их загадочными играми. С другой – желание разобраться в отношениях с Джаспером, найти ответы, которые так мучительно крутились в моей голове. А ещё, какая-то часть меня, та самая, которая любила приключения и тайны, начинала чувствовать, что это может быть… интересно. По-своему, страшно, но интересно. ‎ ‎— Я не знаю, Белла, — сказала я, наконец, и мой голос прозвучал глухо, но искренне. — Это всё так… неожиданно. Вампиры, бейсбол, Джаспер… Я просто… ‎ ‎— Я понимаю, — мягко сказала Белла. — Но Элис уверена, что это будет важно. И для тебя тоже. А если там будет Джаспер… может, вы сможете поговорить. ‎ ‎Моё сердце забилось чаще. Поговорить с Джаспером. Это звучало так… соблазнительно. Так желанно. ‎ ‎— Хорошо, — я снова сглотнула, чувствуя, как волна смелости, смешанной с тревогой, поднимается во мне. — Я пойду. Но ты мне всё объяснишь. Про всё. ‎ ‎Белла улыбнулась, и на этот раз её улыбка была по-настоящему тёплой и ободряющей. ‎ ‎— Обязательно. Завтра будет… необычный день, Ханна. Очень необычный.