Глава 12

Октябрь. Ноябрь. Декабрь. Январь. ‎ ‎Дни в Форксе слились в одну бесконечную, серую, дождливую ленту. Время не лечило — оно просто наслаивалось сверху, как пыль на заброшенных вещах. Школьные коридоры казались чересчур просторными без Калленов. Каждый раз, проходя мимо их пустого столика в столовой или глядя на пустую парковку, где раньше стояли серебристый Вольво и мощный джип, я чувствовала, как в груди проворачивается ржавый нож. ‎ ‎Белла превратилась в тень. Она ходила на уроки, ела, отвечала Чарли, но её глаза были мертвыми. Она напоминала сломанную куклу, у которой внутри вытряхнули весь наполнитель. Ночами я часто оставалась у неё, и это было самым страшным: она кричала во сне. Громко, надрывно, так, будто её заживо сжигали. Я прибегала из соседней комнаты, трясла её за плечи, и она просыпалась с расширенными зрачками, не понимая, где находится. ‎ ‎Я была не лучше. Я всё еще носила серебряный кулон Джаспера под свитером, и он казался ледяным клеймом на моей коже. Каждое утро я просыпалась с надеждой почувствовать его «волну» спокойствия, но натыкалась лишь на холодную пустоту. ‎ ‎— Мы так больше не можем, Белла, — сказала я однажды утром, глядя, как она ковыряет вилкой остывшую яичницу. — Мы тонем. Обе. ‎ ‎Белла даже не подняла головы. Её волосы тускло свисали вдоль лица. ‎ ‎— Я в порядке, Ханна. ‎ ‎— Нет, ты не в порядке. И я не в порядке. Мы похожи на двух привидений, которые забыли, что им пора на кладбище. ‎ ‎Я резко встала, грохнув стулом по линолеуму. В моей голове созрел план. Безумный, отчаянный, но это было лучше, чем медленное гниение в этой комнате. Я вспомнила про те два старых, ржавых мотоцикла, которые Белла нашла и привезла к себе в гараж. Это был повод. ‎ ‎— Собирайся, — я схватила её за руку. — Мы едем в Ла Пуш. ‎ ‎— Зачем? — Белла наконец посмотрела на меня с легким недоумением. ‎ ‎— К Джейкобу Блэку. Помнишь его? Сын Билли. Он мастер на все руки. Мы отвезем ему те куски металлолома из твоего гаража. Нам нужно что-то, что заставит нас двигаться. Нам нужен адреналин, Белла. Иначе мы просто перестанем существовать. ‎ ‎Через час мы уже ехали по извилистой дороге в сторону резервации. Старый пикап тяжело подпрыгивал на ухабах, а в кузове гремели ржавые остовы мотоциклов. Воздух здесь менялся — он становился более соленым, пахнущим океаном и мокрым деревом. ‎ ‎Ла Пуш встретил нас хмурым прибоем и криками чаек. Когда мы подъехали к маленькому красному домику Блэков, на крыльцо вышел Джейкоб. Он изменился — стал выше, шире в плечах, а его улыбка была такой теплой, что на мгновение мне показалось, будто я подошла к костру в ледяную ночь. ‎ ‎— Белла? Ханна? — он спрыгнул с крыльца, его глаза сияли искренней радостью. — Ничего себе! Я уже и не надеялся вас увидеть. ‎ ‎Я вышла из машины, чувствуя, как холодный ветер с океана треплет мои волосы. ‎ ‎— Привет, Джейк. Нам нужна твоя помощь. Говорят, ты можешь оживить даже то, что давно должно было сгнить. ‎ ‎Джейкоб подошел к кузову, заглянул внутрь и присвистнул. ‎ ‎— Ого... Ну, это будет непросто. Но я люблю вызовы. ‎ ‎Белла вышла из машины медленно, как будто каждое движение стоило ей огромных усилий. Но когда Джейкоб подошел к ней и просто, по-дружески обнял, я увидела, как её плечи впервые за долгое время расслабились. Его тепло было живым. Оно не было тем совершенным, мраморным холодом Калленов, оно было настоящим, человеческим. ‎ ‎— Рад тебя видеть, Беллс, — тихо сказал он. ‎ ‎— Я тоже, Джейк, — ответила она, и в её голосе, к моему удивлению, промелькнула слабая искра жизни. ‎ ‎Мы пошли в гараж Джейкоба. Там пахло маслом, бензином и старым железом. Это был мир, в котором не было места вампирам, вечности и невыносимой боли потери. Здесь была работа рук, смех Джейка и надежда на то, что если можно починить груду ржавого железа, то, возможно, можно починить и нас. ‎ ‎— Значит, план такой, — Джейкоб с энтузиазмом разложил инструменты. — Мы разберем их до винтика, почистим, заменим детали... И, Ханна, предупреждаю: будет грязно. ‎ ‎— Грязь — это именно то, что нам нужно, — я усмехнулась, закатывая рукава кофты. — Хоть что-то реальное в этом призрачном мире. ‎ ‎В тот вечер, слушая, как Джейк болтает о всякой чепухе, я впервые за несколько месяцев поймала себя на мысли, что не думаю о Джаспере каждую секунду. ‎ ‎Следующие недели превратились в ритуал. Сразу после школы, не задерживаясь ни на секунду, мы с Беллой запрыгивали в мой пикап и мчались в Ла Пуш. Граница резервации стала для нас невидимым щитом: казалось, что ледяная тень Калленов не может пересечь черту Квилетов. ‎ ‎Гараж Джейкоба стал нашим вторым домом. Там всегда было тепло — не только от старого обогревателя, но и от самого Джейка. Он работал в одной футболке, несмотря на холод снаружи, и от него буквально исходил жар. ‎ ‎— Так, дамы, сегодня у нас по плану тормозная система, — объявил Джейкоб, вытирая перепачканные мазутом руки о не менее грязную тряпку. — Ханна, ты держишь ключ, Белла, ты... эм, ты просто старайся не уронить на себя мотоцикл. ‎ ‎Белла слабо усмехнулась. Это была не та яркая улыбка, которую она дарила Эдварду, но это было лучше, чем та маска из гипса, которую она носила в Форксе. Она усердно терла какую-то деталь наждачной бумагой, закусив губу. Я видела, что она вкладывает в это занятие всю свою ярость, всю свою тоску. ‎ ‎— Ты слишком серьезно к этому относишься, Беллс, — подмигнул ей Джейк. — Это же просто кусок железа, а не космический корабль. ‎ ‎— Это не просто железо, Джейк, — тихо отозвалась она, не поднимая глаз. — Это... способ не думать. ‎ ‎Джейкоб на мгновение замер, его веселое лицо стало серьезным. Он посмотрел на неё, и в его глазах промелькнуло понимание. Он не знал всей правды о вампирах, но он видел, что мы обе сломлены. ‎ ‎— Эй, — он мягко отобрал у неё деталь. — Давайте сделаем перерыв. Билли заказал пиццу, она скоро остынет. И вообще, Ханна, ты уже полчаса держишь этот болт. Расслабься. ‎ ‎Я разжала пальцы и поняла, что ладонь действительно затекла. ‎ ‎— Прости, Джейк. Задумалась. ‎ ‎Мы уселись на старый диван в углу гаража. Пахло бензином, жареным тестом и влажной землей. ‎ ‎— Расскажите мне, — вдруг сказал Джейкоб, откусывая кусок пиццы. — Почему вы обе выглядите так, будто мир закончился? Я знаю, Каллены уехали... Весь город об этом гудит. Собрались и исчезли за одну ночь, как цирк-шапито. Но неужели они были настолько важны? ‎ ‎Белла вздрогнула, её плечи напряглись. Я почувствовала, как внутри меня снова зашевелилась та самая холодная пустота, которую я так старательно заталкивала поглубже. ‎ ‎— Они были... другими, Джейк, — осторожно начала я, подбирая слова. — Когда они ушли, вместе с ними ушла какая-то часть реальности. Всё стало серым. ‎ ‎— Особенно Эдвард, да? — Джейкоб посмотрел на Беллу. В его голосе не было злости, только странная смесь ревности и сочувствия. — Он всегда казался мне каким-то... неживым. Слишком правильным. Слишком холодным. ‎ ‎— Он не был холодным, — быстро прошептала Белла, и в её глазах на мгновение вспыхнул тот самый опасный огонек. ‎ ‎Я быстро перехватила инициативу: ‎— Суть не в них, Джейк. Суть в том, что мы остались здесь. В Форксе, где ничего не меняется. А ты... ты другой. С тобой тепло. ‎ ‎Джейкоб просиял. Его улыбка была такой широкой и искренней, что мне на секунду стало легче дышать. ‎ ‎— Ну, я всегда к вашим услугам. Если вам нужно отогреться — я здесь. Я ваш личный обогреватель. ‎ ‎Он обнял нас обеих за плечи своими огромными, горячими руками. И в этот момент, в полутемном гараже, под шум дождя, барабанящего по жестяной крыше, я почти поверила, что мы сможем вылечиться. ‎ ‎Дни в Ла Пуш летели быстрее, чем в сером, застывшем Форксе. Гараж Джейкоба стал нашим маленьким островком жизни. Под низкой жестяной крышей всегда было шумно: скрежет ключей, шипение сварки и вечный гул старого радио. ‎ ‎— Ну что, камикадзе, готовы? — Джейкоб смахнул пот со лба, оставляя на щеке черную полосу мазута. ‎ ‎Он отошел в сторону, с гордостью демонстрируя результат наших трудов. Те две груды ржавого металлолома превратились в два хищных, хоть и пошарпанных байка. От них пахло свежей краской, горячим металлом и опасностью. ‎ ‎— Они вообще... не развалятся? — Белла подошла ближе, с опаской касаясь кожаного сиденья. ‎ ‎— Обижаешь, Свон, — Джейк усмехнулся, и его улыбка была теплее любого солнца. — Я перебрал их до последнего винтика. Но помните: тормоза там резкие, а дури в этих моторах больше, чем мозгов у тех, кто на них садится. ‎ ‎Мы выкатили мотоциклы на пустынную, разбитую дорогу у самой кромки леса. Небо над нами было тяжелым, свинцовым, а туман стелился между деревьями, словно живое существо. ‎ ‎— Сначала я, — Белла решительно перекинула ногу через сиденье. ‎ ‎Она нажала на стартер. Мотор взревел — громко, надрывно, заставляя землю вибрировать под ногами. Белла закусила губу, её глаза расширились. Я видела, как она замирает, прислушиваясь к чему-то внутри себя. ‎ ‎— Белла, аккуратнее! — крикнул Джейк, но она уже рванула с места. ‎ ‎Байк под ней вильнул, окутав нас облаком едкого дыма. Она мчалась по прямой, всё быстрее и быстрее. Я видела, как её фигура становится всё меньше, а потом произошло то, ради чего она это делала. Она замерла в седле, глядя куда-то в пустоту перед собой. Я знала: она видит Эдварда. Его призрачный силуэт, умоляющий её остановиться. ‎ ‎— Теперь ты, Ханна, — Джейкоб подтолкнул ко мне второй мотоцикл. Его голос вернул меня в реальность. — Не дай ей убиться одной. ‎ ‎Я села на байк. Ручки руля были холодными, но мотор под моими ногами уже дышал жаром. Я включила передачу и отпустила сцепление. ‎ ‎Рывок! Ветер мгновенно ударил в лицо, выбивая слезы. Деревья по бокам превратились в размытую зеленую стену. Скорость была сумасшедшей. Мир вокруг перестал существовать — была только дорога, вибрация руля и бешеный стук сердца. ‎ ‎«Остановись... Ты слишком хрупкая для этой игры», — тихий, бархатистый голос прозвучал прямо у меня в голове. ‎ ‎Я вскрикнула. Прямо на обочине, среди мелькающих елей, я увидела его. Джаспер. Он стоял, скрестив руки на груди, его золотистые глаза были полны тревоги и той самой мучительной любви, которую он пытался скрыть. Он выглядел таким реальным, что я на секунду отпустила руль, желая дотянуться до него. ‎ ‎— Джаспер! — мой крик захлебнулся ветром. ‎ ‎В ту же секунду байк под Белой впереди вильнул. Она слишком резко нажала на тормоз, не справляясь с управлением. Её вынесло на обочину, и она с грохотом повалилась в траву, едва не влетев в дерево. ‎ ‎Я ударила по тормозам. Мой мотоцикл занесло, заднее колесо пошло юзом по гравию. Я едва удержала равновесие, затормозив в нескольких дюймах от того места, где только что видела призрак Джаспера. ‎ ‎Там никого не было. Только мох и папоротник. ‎ ‎— Белла! — я соскочила с байка и бросилась к ней. ‎ ‎Джейкоб уже был там. Он бежал так быстро, что казался смазанным пятном. Он подхватил Беллу на руки, осматривая её лицо. У неё на лбу наливалась ссадина, а руки были исцарапаны в кровь, но она... она смеялась. ‎ ‎— Ты с ума сошла! Ты чуть не разбилась! — орал Джейк, хотя в его голосе слышался только дикий страх за неё. ‎ ‎— Я видела его, Джейк... — прошептала Белла, прижимаясь к его горячей груди. — Он был там. Он говорил со мной. ‎ ‎Я стояла рядом, тяжело дыша. Мои руки тряслись так, что я не могла сжать кулаки. Я тоже видела его. Мой Майор... он не оставил меня. Он был в моем сознании, в каждой капле адреналина, в каждом рискованном шаге. ‎ ‎— Поехали домой, — хмуро сказал Джейкоб, ведя Беллу к машине. — Хватит с вас приключений на сегодня. ‎ ‎Я оглянулась на пустую дорогу. Туман медленно поглощал следы от шин. Мы искали опасность, чтобы вернуть тех, кто ушел. И мы нашли её. Но вместе с ней мы нашли и нечто другое — осознание того, что они никогда по-настоящему не уходили. Они были внутри нас, в нашей боли и в нашем безумии. ‎ ‎— Я тоже видела его, Джейк, — тихо сказала я, садясь в пикап. ‎ ‎Джейкоб ничего не ответил, лишь крепче сжал руль. Его кожа пылала жаром, пытаясь отогреть нас, двух девушек, которые добровольно выбрали холод призраков вместо человеческого тепла. Глядя на свои дрожащие руки, я поняла: если это единственный способ услышать голос Джаспера, я готова падать с этого мотоцикла снова и снова. ‎ ‎Когда мы уезжали из Ла Пуш, и фары моего пикапа выхватили из темноты знак «Выезд из резервации», я почувствовала, как мороз снова подбирается к сердцу. Кулон Джаспера под моей кофтой снова стал ледяным. ‎ ‎— Мы поедем завтра на поляну? — вдруг спросила Белла, когда мы уже подъезжали к её дому. ‎ ‎Я похолодела. ‎ ‎— На ту самую поляну? Белла, зачем? ‎ ‎— Я хочу проверить... осталось ли там хоть что-то, — её голос был безжизненным. — Я хочу вспомнить. ‎ ‎Я посмотрела на её бледный профиль и поняла: Джейкоб Блэк — наше спасение, но Белла всё еще ищет способ уничтожить себя, лишь бы еще на секунду почувствовать присутствие того, кто её бросил. ‎ ‎— Мы поедем, — вздохнула я. — Но только если ты пообещаешь, что мы вернемся к Джейку сразу после этого. Мне нужно это тепло, Белла. ‎ ‎Поиск поляны занял несколько часов. Лес в окрестностях Форкса был коварным — бесконечные лабиринты из папоротников, поваленных стволов и серого мха. Без Эдварда и его сверхъестественного чутья это место словно не хотело, чтобы его нашли. Оно пряталось. ‎ ‎— Кажется, нам туда, — прошептала Белла, сверяясь с компасом. Её лицо было серым, дыхание — прерывистым. ‎ ‎Мы вышли на открытое пространство. Но это была не та сияющая изумрудная поляна из её рассказов, полная солнца и цветов. Это было мертвое место. ‎ ‎Серая, выцветшая трава, голые коряги и ледяной ветер, который завывал в кронах сосен, окружавших нас кольцом. ‎ ‎Белла замерла в самом центре. Она медленно повернулась вокруг своей оси, и я увидела, как её глаза наполняются слезами. Она искала его. Она ждала, что сейчас он выйдет из тени деревьев, его кожа будет сверкать на солнце, а в глазах будет та самая нежность. ‎ ‎Но тишина была абсолютной. Никто не вышел. ‎ ‎«Уходи... Пообещай мне не делать глупостей», — прозвучал в моей голове призрачный голос Джаспера, и я вздрогнула. Это было всего лишь воспоминание, но оно было таким ярким, что я обернулась. ‎ ‎— Его здесь нет, Белла, — сказала я, чувствуя, как моё собственное сердце сжимается от боли. — Тут никого нет. ‎ ‎— Я просто... я думала, что если приду сюда, то почувствую его, — она обхватила себя руками. — Но здесь пусто. Ханна, здесь еще холоднее, чем в городе. ‎ ‎Внезапно лесная тишина изменилась. Птицы, которые до этого изредка подавали голос, замолкли. Воздух стал густым и тяжелым. Я почувствовала странное покалывание в затылке — первобытный инстинкт, кричащий об опасности. ‎ ‎— Белла... — я сделала шаг к ней, хватая её за руку. — Нам нужно уходить. Сейчас же. ‎ ‎— Что? Почему? — она непонимающе посмотрела на меня, но тут же проследила за моим взглядом. ‎ ‎Из тени деревьев, на противоположной стороне поляны, вышел мужчина. Он двигался слишком плавно, слишком грациозно для человека. Его кожа была бледной, а глаза... они были не золотистыми, как у Калленов. Они горели зловещим, кроваво-красным огнем. ‎ ‎Лоран. Тот самый вампир из ковена Джеймса, который когда-то «предупредил» Калленов. ‎ ‎— Я не ожидал встретить здесь кого-то, — его голос был мягким, как шелк, но от него по спине побежали ледяные мурашки. — Тем более вас двоих. ‎ ‎Белла застыла, её пальцы впились в мою ладонь. ‎— Лоран? Что ты здесь делаешь? ‎ ‎— Виктория прислала меня, — он медленно пошел по кругу, изучая нас, как хищник изучает загнанную добычу. — Она всё еще очень расстроена смертью Джеймса. Она считает, что справедливо будет убить спутницу Джаспера. Глаз за глаз. ‎ ‎Белла загородила меня собой, хотя знала, что против вампира она — просто мешок с кровью. Моя рука непроизвольно сжала кулон Джаспера под одеждой. «Где же ты... почему ты не здесь?» — отчаянно подумала я. ‎ ‎— Но Калленов здесь нет, — продолжал Лоран, и в его глазах вспыхнул голод. — Они бросили вас. Какая ирония... Оставить такое сокровище без присмотра. Я бы убил вас быстро, Белла, Ханна. Виктория будет мучить вас часами, а я... я просто очень хочу пить. ‎ ‎Он пригнулся к земле, его ноздри расширились, впитывая наш запах. Я видела, как его мышцы напряглись для броска. Смерть была всего в нескольких секундах от нас. ‎ ‎И вдруг... низкий, утробный рык разорвал воздух. Он был настолько громким, что земля под ногами задрожала. ‎ ‎Из зарослей, прямо за спиной Лорана, выскочил огромный, размером с лошадь, черный волк. За ним — еще один, пепельно-серый, и третий — рыжевато-коричневый. Это были не волки. Это были монстры из кошмаров, чудовища из легенд Квилетов. ‎ ‎Лоран испуганно отпрянул, его глаза расширились от ужаса. Он явно не ожидал встретить здесь такое. ‎ ‎— Бежим! — закричала я, дергая Беллу за руку. ‎ ‎Мы бросились в лес, не разбирая дороги. Сзади слышались звуки яростной схватки: треск ломающихся деревьев, рычание и визг. Мы бежали, пока легкие не начало жечь огнем, пока ветки не исцарапали нам лица в кровь. ‎ ‎Мы выскочили к пикапу, запрыгнули внутрь и я ударила по газам так, что колеса взвыли на гравии. Только отъехав на несколько миль, я смогла перевести дыхание. Руки Беллы на руле тряслись так сильно, что машина виляла из стороны в сторону. ‎ ‎Я сидела рядом, бледная как смерть, и хватала ртом воздух. ‎ ‎— Что это было, Ханна? — прохрипела подруга. — Что это за волки? ‎ ‎— Я не знаю, — выдохнула я, глядя в зеркало заднего вида на убегающий лес. — Но они убили Лорана. Они спасли нас. ‎ ‎Мы ворвались в дом Беллы, тяжело дыша, с одеждой, перепачканной грязью и хвоей. Чарли не было — он снова уехал на поиски тех самых «медведей», которые терроризировали окрестности. Если бы он только знал, что эти медведи только что спасли нам жизнь. ‎ ‎— Это были не волки, — шептала Белла, расхаживая по комнате. — Они были огромные, Ханна. Слишком большие. ‎Я сидела на кровати, сжимая в руках кружку с остывшим чаем. Мои мысли путались. Я видела их глаза — в них была ярость, но и что-то странно знакомое, почти человеческое. И Лоран... он выглядел так, будто увидел саму смерть. ‎ ‎— Нам нужно найти Джейкоба, — я подняла глаза на Беллу. — Он живет в резервации всю жизнь. Он должен знать эти легенды. ‎ ‎Но Джейкоб изменился. В следующие дни он перестал отвечать на звонки. Он исчез, как когда-то исчез Джаспер, оставив после себя лишь глухую тишину. Когда мы всё же поехали в Ла Пуш, чтобы найти его, на пороге нас встретил не тот длинноволосый улыбчивый парень, а кто-то другой. ‎ ‎Джейк подстригся. На его плече появилась странная татуировка, а его кожа буквально пылала жаром, который ощущался даже на расстоянии. Он смотрел на нас холодно, почти враждебно. ‎ ‎— Уходите, — сказал он, стоя под дождем без куртки. — Белла, Ханна, вам здесь не место. ‎ ‎— Что случилось, Джейк? — Белла сделала шаг к нему, её голос дрожал. — Тебя заставил Сэм? Это из-за этой его «банды»? ‎ ‎— Никто меня не заставлял, — отрезал он. — Я стал тем, кем должен был стать. И это опасно для вас. Понимаете? Опасно! ‎ ‎Я смотрела на него и видела ту же самую муку, которую видела в глазах Джаспера перед уходом. Они все пытались нас «спасти», превращая нашу жизнь в руины. ‎ ‎Дни потянулись еще мрачнее. Белла стала одержима поиском адреналина. Она поняла, что когда её жизнь висит на волоске, она слышит голос Эдварда. Галлюцинация, порожденная горем, или призрачная связь — неважно. Ей нужно было это чувство. ‎ ‎— Ты с ума сошла, — прошептала я, стоя на краю обрыва над бушующим океаном. ‎ ‎Серые волны с грохотом разбивались о скалы далеко внизу. Ветер бил в лицо, мешая дышать. Свинцовое небо Ла Пуш казалось таким низким, что до него можно было дотянуться рукой. ‎ ‎— Я видела, как ребята из резервации прыгали отсюда, — Белла сделала шаг к самому краю. Её волосы безумно развевались на ветру. — Это просто прыжок, Ханна. ‎ ‎— Это самоубийство! — я схватила её за руку. — Белла, посмотри на меня. Эдварда здесь нет. Его нет уже несколько месяцев! Ты не можешь продолжать это делать! ‎ ‎— Он здесь, — она обернулась ко мне, и в её глазах было пугающее сияние. — Когда я рискую, он говорит со мной. Я не могу его потерять снова. ‎ ‎— А как же я?! — закричала я, перекрывая шум прибоя. — Ты думаешь, мне легко? Я каждую ночь вижу Джаспера в тени своей комнаты, я чувствую его холод, но я не бросаюсь со скалы! ‎ ‎Но Белла уже не слушала. Она мягко высвободила руку. ‎ ‎— Прости, Ханна. Мне нужно его услышать. ‎ ‎Она разбежалась и прыгнула. Её фигурка в серой кофте на мгновение зависла в воздухе, а затем исчезла в ревущей бездне океана. ‎ ‎— БЕЛЛА! — мой крик захлебнулся ветром. ‎ ‎Я не раздумывала. Если она погибнет, я никогда себе этого не прощу. И если я останусь одна в этом мире, где нет ни её, ни Джаспера, я сойду с ума. ‎ ‎Я прыгнула следом. ‎ ‎Ледяная вода ударила меня, как бетонная стена. Легкие мгновенно сжались, выталкивая весь воздух. Темнота. Пузырьки воздуха. Огромные волны швыряли меня, как тряпичную куклу, затягивая на глубину. Я пыталась нащупать Беллу, но видела только мутную зеленую взвесь. ‎ ‎И вдруг, в этой ледяной темноте, я увидела его. Джаспер. Он стоял прямо переди мной, под водой, его лицо было идеально четким. Его глаза были полны печали. ‎«Не сдавайся, Ханна... Борись. Ты должна жить», — его голос прозвучал прямо у меня в голове, теплый и бархатистый. ‎ ‎Я рванулась вверх, из последних сил работая руками. Кислород. Мне нужен кислород. ‎ ‎Чьи-то сильные руки подхватили меня и потащили к поверхности. Я вынырнула, судорожно хватая ртом воздух, и увидела Джейкоба. Он держал Беллу одной рукой, а другой подгребал ко мне. Его кожа была невероятно горячей в этой ледяной воде. ‎ ‎Он вытащил нас наберег, на холодный черный песок. Мы лежали, кашляя и выплевывая соленую воду. Джейк навис над нами, его лицо было искажено яростью и страхом. ‎ ‎— Вы совсем идиотки?! — орал он. — О чем вы только думали?! ‎ ‎Белла лежала, глядя в небо, и слабо улыбалась. Она его услышала. ‎ ‎Я же сидела, обхватив себя руками, и меня била крупная дрожь. Я видела Джаспера. Это не была галлюцинация. Это было предостережение. ‎ ‎Когда мы вернулись к дому Беллы, промокшие до нитки и совершенно опустошенные, у порога стояла знакомая черная машина. Мое сердце пропустило удар. ‎ ‎На крыльце стояла фигура, которую мы не ожидали увидеть никогда. Хрупкая, с короткой стрижкой «под эльфа». Элис. ‎ ‎Она смотрела на нас с таким выражением, будто видела привидений. ‎ ‎— Белла? Ханна? — её голос дрожал. — Я видела... я видела, как вы прыгнули. Я думала, вы погибли. ‎ ‎Дом Свонов встретил нас тишиной, которая теперь казалась зловещей. Мы с Беллой, промокшие, дрожащие и пахнущие солью и страхом, стояли в прихожей. Элис застыла посреди гостиной. Её кожа в тусклом свете ламп казалась фарфоровой, а огромные золотистые глаза были полны нечеловеческой тревоги. ‎ ‎— Элис? — выдохнула Белла. Она сделала шаг вперед, оставляя на ковре мокрые следы. — Ты правда здесь? ‎ ‎Элис мгновенно оказалась рядом. Её движения были такими быстрыми, что я едва успела заметить перемещение. Она обхватила лицо Беллы ладонями. Её пальцы были ледяными, как и всегда, но сейчас этот холод принес не ужас, а странное, мучительное облегчение. ‎ ‎— Я видела, как ты прыгнула, — голос Элис звенел, как разбитый хрусталь. — Я видела, как ты упала в воду и не вынырнула. Я приехала сюда, чтобы помочь Чарли... я думала, мне придется устраивать ваши похороны. ‎ ‎— Нас вытащили, Элис, — я подошла ближе, чувствуя, как моё собственное сердце болезненно сжимается. В присутствии Элис отсутствие Джаспера ощущалось как открытая рана. — Джейкоб вытащил нас. ‎ ‎Элис нахмурилась, её брови сошлись на переносице. ‎— Джейкоб? Тот мальчик из резервации? Странно... я его не видела. Мои видения... они словно затянуты туманом, когда дело касается этого места. ‎ ‎Она перевела взгляд на меня, и в её глазах промелькнула искра глубокой печали. ‎— Ханна... мне так жаль. Джаспер... он не хотел, чтобы всё закончилось так. ‎ ‎— Где он? — мой голос сорвался. — Он с вами? Он в Аляске? ‎ ‎Элис отвела взгляд, и это было хуже любого ответа. ‎— Он ушел сам по себе, Ханна. Он не мог простить себе того, что произошло на дне рождения. Он сказал, что пока он не научится контролировать каждую свою клетку, он не имеет права даже смотреть в твою сторону. ‎ ‎Я прислонилась к дверному косяку, чувствуя, как ноги становятся ватными. Он страдал так же, как и я. ‎В этот момент дверь распахнулась, впуская в дом жар. Джейкоб ворвался внутрь, его лицо было искажено яростью. Его кожа буквально дымилась от тепла, сталкиваясь с прохладой дома. ‎ ‎— Что она здесь делает?! — рявкнул он, указывая на Элис. — Белла, отойди от неё! ‎ ‎— Джейк, всё в порядке! — Белла попыталась его успокоить. — Это Элис, она... ‎ ‎— Я знаю, кто она, — прорычал Джейкоб. — Один из них. Кровосос на нашей территории. ‎ ‎Атмосфера в комнате накалилась до предела. Лед против пламени. Элис стояла неподвижно, изящная и смертоносная, а Джейкоб тяжело дышал, и я видела, как его плечи подрагивают. ‎ ‎И тут зазвонил телефон. ‎ ‎Звук был таким резким, что мы все вздрогнули. Джейкоб, оказавшийся ближе всех к аппарату, схватил трубку. ‎ ‎— Алло? — грубо бросил он. — Нет, его здесь нет. Он в лесу... готовит похороны. ‎ ‎Он с грохотом швырнул трубку на рычаг. ‎ ‎— Кто это был? — спросила Белла, побледнев. ‎ ‎— Твой дружок, Каллен, — язвительно ответил Джейк. — Спрашивал Чарли. Я сказал ему правду: Чарли на похоронах. ‎ ‎— Чьих похоронах? — Элис вдруг пошатнулась, её глаза расширились, устремившись в пустоту. Она поймала новое видение. — Гарри Клируотера... Гарри умер от сердечного приступа. ‎ ‎— О боже... — прошептала я. ‎ ‎Элис внезапно схватилась за голову, её лицо исказилось от ужаса. ‎— Нет... нет! Эдвард! Он подумал... он подумал, что это твои похороны, Белла! Джейкоб сказал ему, что Чарли на похоронах, и Эдвард решил, что ты мертва! ‎ ‎В комнате повисла мертвая тишина. ‎ ‎— И что? — не понял Джейкоб. — Он просто расстроится? ‎ ‎— Ты не понимаешь, — Элис посмотрела на него с нескрываемым презрением и болью. — Он поехал к Вольтури. В Италию. Он собирается попросить их убить его. Он не хочет жить в мире, где нет Беллы. ‎ ‎Белла издала звук, похожий на вскрик раненого зверя. Она бросилась к Элис, хватая её за руки. ‎— Мы должны остановить его! Элис, мы можем успеть?! ‎ ‎— У нас есть шанс, если мы вылетим прямо сейчас, — Элис уже была у двери. Её движения стали четкими и целенаправленными. — Ханна, ты остаешься? ‎ ‎Я посмотрела на Беллу — мою единственную подругу, которая была на грани безумия, и на Элис — единственную ниточку, связывающую меня с Джаспером. ‎ ‎— Нет, — я твердо сжала кулаки. — Я еду с вами. Если Эдвард собирается покончить с собой, кто знает, что сделает Джаспер, если узнает об этом. Я не потеряю его снова. ‎ ‎Джейкоб загородил нам путь. ‎ ‎— Белла, не ходи. Это ловушка. Останься со мной! Пожалуйста! ‎ ‎— Прости, Джейк, — Белла посмотрела на него с такой мольбой, что он отступил. — Я должна его спасти. ‎ ‎Дорога до аэропорта превратилась в размытую полосу серого асфальта и капель дождя, бьющих в лобовое стекло. Элис вела машину так, словно законы физики на неё не распространялись. Она не моргала, её руки на руле были неподвижны, а взгляд устремлен куда-то за горизонт — туда, где её видения рисовали кровавый финал в солнечной Италии. ‎ ‎Белла на заднем сиденье была в состоянии транса. Она не плакала, не говорила, она просто сжимала пальцы так сильно, что костяшки побелели. Я сидела рядом, чувствуя, как меня подташнивает от скорости и липкого страха. Под свитером кулон Джаспера казался раскаленным углем. ‎ ‎— Элис, ты видишь его? — мой голос дрожал от вибрации машины. — Ты видишь Эдварда? ‎ ‎— Он уже в аэропорту, — коротко бросила Элис. — Он летит коммерческим рейсом. Он хочет успеть к полудню завтрашнего дня. В Вольтерре завтра праздник Сан-Марко. Город будет залит солнцем и людьми в красных плащах. Идеальное место для... демонстрации. ‎ ‎Мы едва успели на ближайший рейс до Европы. ‎ ‎Самолет гудел, разрезая облака. В салоне царил полумрак, большинство пассажиров спали, не подозревая, что рядом с ними сидят две девушки, чьи жизни рушились на высоте десяти тысяч метров, и существо, способное убить их всех за несколько минут. ‎ ‎Элис сидела неподвижно, уставившись в спинку кресла. ‎ ‎— Элис, — я коснулась её ледяного плеча. — Расскажи мне о Джаспере. Где он на самом деле? ‎ ‎Элис медленно повернула голову. В её глазах была такая древняя печаль, что мне на миг стало не по себе. ‎ ‎— Он на юге. Ближе к местам своего... прошлого. Джаспер всегда чувствовал эмоции других слишком остро, Ханна. Твоя боль после нашего отъезда была для него как физический ожог. Он ушел, потому что думал, что если он будет далеко, тебе станет легче дышать. ‎ ‎— Он идиот, — прошептала я, прислонившись лбом к холодному иллюминатору. — Благородный, самоотверженный идиот. ‎ ‎— Мы все такие, — отозвалась Элис. — Мы слишком сильно любим и слишком сильно боимся за тех, кого любим. Но если мы спасем Эдварда... Джаспер вернется. Семья воссоединится. Он не сможет оставаться в стороне, если Эдвард будет дома. ‎ ‎Белла в этот момент вскрикнула во сне, и мы обе замолчали. Её кошмары следовали за ней даже через океан. ‎ ‎Вольтерра встретила нас ослепительным, почти болезненным солнцем. После вечного полумрака Форкса этот свет казался чужим и враждебным. Город был похож на старинную крепость, высеченную из желтого камня, а его узкие улочки были забиты толпами людей в ярко-красных одеяниях. Праздник Сан-Марко — изгнание вампиров из города. Какая горькая ирония. ‎ ‎Элис вела угнанный желтый «Порше» сквозь толпу, бешено сигналя. ‎ ‎— Нам нужно к часовой башне! — кричала она, перекрывая гул праздника. — Если он выйдет на солнце, когда часы пробьют двенадцать, Вольтури не простят его. Они убьют его на месте за разглашение нашей тайны! ‎ ‎— Сколько осталось?! — Белла почти высунулась из окна, высматривая высокую башню на площади. ‎ ‎— Пять минут! — Элис резко затормозила, когда толпа стала слишком плотной. — Дальше пешком. Белла, ты должна бежать. Только ты можешь его остановить. Тебя он почувствует. Тебя они... возможно, не тронут сразу. ‎ ‎Мы выскочили из машины. Жар бил в лицо, запах ладана и пота смешивался с ароматом цветов. ‎ ‎— Беги, Белла! — закричала я, когда она рванулась вперед, расталкивая людей в красных плащах. ‎ ‎Я пыталась не отставать, но мои человеческие легкие подводили меня. Я видела, как Элис замерла в тени арки — она не могла выйти под прямые лучи солнца, не выдав себя. ‎ ‎Белла бежала по площади, спотыкаясь, сбивая людей, её глаза были прикованы к темному проему ворот под башней. Часы начали свой медленный, тяжелый бой. ‎ ‎Бом... ‎ ‎Я увидела его. Эдвард стоял в тени портала, его рубашка была расстегнута. Он выглядел изможденным, как призрак. Он сделал первый шаг к свету, туда, где солнце должно было превратить его кожу в россыпь бриллиантов. ‎ ‎Бом... ‎ ‎— НЕТ! — крик Беллы утонул в звоне колокола, но она не сдавалась. ‎ ‎Я видела это как в замедленной съемке: она прорвалась сквозь последний ряд людей и буквально влетела в него, толкая обратно в спасительную тень, как раз в тот момент, когда солнечный луч коснулся его стопы. ‎ ‎Они упали на мраморный пол в глубине портала. Я добежала до них, задыхаясь, и остановилась, прислонившись к холодной стене. ‎ ‎Эдвард смотрел на Беллу так, будто он уже умер и попал в рай. Его руки дрожали, когда он касался её лица. ‎ ‎— Ты здесь... — прошептал он. — Мой личный сорт ада... я заслужил это видение. ‎ ‎— Это не видение, идиот! — прорыдала Белла, прижимаясь к нему. — Я жива! Я здесь! ‎ ‎Я хотела улыбнуться, но тут тень в глубине коридора шевельнулась. Из темноты вышли двое. Они были одеты в серые плащи, их лица были неподвижны, а глаза... кроваво-красные, как у Лорана, но в тысячу раз более властные и холодные. ‎ ‎— Пройдемте, — сказал один из них. Его голос был тихим, но от него кровь застыла в жилах. — Аро хочет видеть вас. Всех троих. И человека, пахнущего южным ветром, тоже. ‎ ‎Он посмотрел на меня. Я поняла, что он говорит о запахе Джаспера, который всё еще хранил мой кулон. ‎ ‎Мы пошли вглубь подземелий Вольтерры. Праздник остался снаружи, а впереди нас ждал суд самых древних и опасных существ на земле. Я сжала серебро на груди. «Джаспер, если ты чувствуешь меня... пожалуйста, будь близко». ‎ ‎Мы спускались всё глубже в чрево древнего замка. Стены из холодного камня, казалось, впитывали любые звуки, оставляя лишь эхо наших шагов и бешеное, неритмичное биение двух человеческих сердец — моего и Беллы. ‎ ‎Эдвард шел впереди, его плечи были напряжены, как натянутая тетива. Он прижимал Беллу к себе так сильно, словно боялся, что она растворится в этом полумраке. Элис следовала за нами тенью; её обычно живое лицо превратилось в бесстрастную маску. ‎ ‎Нас вели Феликс и Деметрий — массивные, неподвижные, как скалы, в своих тяжелых серых плащах. От них исходила аура такой первобытной угрозы, что воздух вокруг них казался густым и липким. ‎ ‎Мы миновали богато обставленную приемную, где за столом сидела красивая человеческая девушка — Джанна. Она улыбнулась нам, но в этой улыбке не было тепла, только холодное знание того, что она служит богам, которые рано или поздно её уничтожат. ‎ ‎Тяжелые дубовые двери распахнулись, открывая огромный круглый зал. ‎ ‎В центре, на высоких резных тронах, сидели трое. Они выглядели как ожившие статуи из самого бледного мрамора. В центре — Аро, с длинными черными волосами и лицом настолько тонким, что кожа казалась прозрачной. Справа от него — Кай, чье лицо застыло в выражении вечного презрения. Слева — Марк, выглядевший так, будто он несет на своих плечах груз всех веков этого мира. ‎ ‎— Какое редкое, восхитительное зрелище! — голос Аро прозвучал как шелест шелка. Он поднялся с трона, и его движения были пугающе плавными. — Эдвард, мой дорогой друг, ты всё-таки решил нас навестить. И не один. ‎ ‎Его взгляд метнулся к Белле, а затем — ко мне. Его глаза, цвета переспелой вишни, вспыхнули живым любопытством. ‎ ‎— Ла вельтетта... — прошептал он, подходя ближе. — Столько драмы в одном маленьком городке. Одна — причина смерти, другая — свидетельница... Или не просто свидетельница? ‎ ‎Он протянул свою тонкую, белую руку к Эдварду. ‎— Позволь мне увидеть всё, что произошло. ‎ ‎Эдвард неохотно коснулся руки Аро. Секунды потянулись в полной тишине. Аро закрыл глаза, и на его лице начали сменяться эмоции: удивление, восторг, жадность. ‎ ‎— Поразительно! — воскликнул Аро, отпуская руку Эдварда. — Она непроницаема для твоего дара! Мы должны проверить... Джейн, дорогая? ‎ ‎Из тени вышла маленькая девушка с лицом ангела и взглядом палача. ‎— Боль, — просто сказала она, глядя на Эдварда. ‎ ‎Эдвард рухнул на колени, его лицо исказилось в беззвучном крике. Белла бросилась к нему, закрывая его своим телом. ‎ ‎— Хватит! Пожалуйста, перестаньте! — кричала она. ‎ ‎Джейн перевела взгляд на Беллу. Ничего не произошло. ‎ ‎Аро был в восторге. Он хлопал в ладоши, как ребенок в цирке. Но затем его взгляд переместился на меня. ‎ ‎— А ты... — он подошел ко мне почти вплотную. От него пахло старым пергаментом и сухими цветами. — От тебя исходит такой знакомый аромат. Храбрый майор из Техаса... Джаспер Уитлок. Его талант всегда был предметом моего восхищения. Его способность управлять эмоциями... это искусство. И он позволил человеку подойти так близко? ‎ ‎Аро коснулся моей руки своими ледяными пальцами. Я вздрогнула, почувствовав, как холод проникает под кожу, до самого сердца. Он увидел всё: наши прогулки в лесу, его боль, его уход и то, как я хранила его кулон. ‎ ‎— Какая верность... — Аро вздохнул, его голос стал почти печальным. — Жаль, что такая преданность должна закончиться. Кай считает, что люди, знающие слишком много, — это риск. ‎ ‎Кай подал голос с трона, его слова были короткими и острыми, как ножи: ‎ ‎— Убейте их. И Эдварда тоже. Он не выполнил закон. ‎ ‎— Подождите! — Элис сделала шаг вперед, её голос был властным и чистым. — Я видела её будущее. Она станет одной из нас. ‎ ‎Она протянула руку Аро. Он снова погрузился в видение. Я видела, как его лицо меняется — он увидел Беллу-вампира, сильную и прекрасную. ‎ ‎— Да... — прошептал Аро. — Это будет великое дополнение к нашей семье. Или к вашей. ‎ ‎Он обернулся к нам. ‎ ‎— Идите. Но помните: мы не даем вторых шансов. Белла должна быть обращена. А ты, Ханна... если твой майор не вернется к тебе, возможно, ты найдешь свое место здесь. Твое спокойствие рядом с хищниками — ценный дар. ‎ ‎Нас вывели из зала. Мы шли по бесконечным коридорам к свету, и я чувствовала, как мои колени подгибаются. Мы были живы. Но мы были отмечены Вольтури. ‎ ‎Когда мы вышли на площадь, солнце уже начало клониться к закату. Люди в красном продолжали праздновать, не зная, что под их ногами решались судьбы. ‎ ‎Эдвард обнял Беллу, и в его взгляде была такая невыносимая смесь любви и боли, что я не выдержала и отвернулась. Я сжала кулон в руке так сильно, что края врезались в кожу. ‎ ‎— Он вернется, Ханна, — тихо сказала Элис, подходя ко мне. — После того, что произошло здесь... семья больше не будет прежней. Мы возвращаемся домой. В Форкс. ‎ ‎Я посмотрела на небо Италии. Мы выжили в самом сердце тьмы. И теперь у меня была только одна мысль: найти Джаспера и сказать ему, что никакая безопасность не стоит той пустоты, которую он оставил. ‎ ‎Форкс встретил нас привычным дождем — густым, серым и бесконечным. Но теперь эта серость не казалась унылой; она была родной. После ослепительного золота и кровавого багрянца Вольтерры, мрачные леса Вашингтона казались самым безопасным местом на земле. ‎ ‎Дом Калленов больше не был склепом. Окна сияли теплым светом, а на подъездной дорожке снова стояли знакомые машины. Когда мы подъехали, сердце у меня забилось где-то в горле. Я не знала, увижу ли его там. Элис не говорила ни слова всю дорогу от аэропорта, лишь загадочно улыбалась, глядя в окно. ‎ ‎Мы вошли в дом. Белые простыни были сорваны с мебели, в камине весело трещало пламя, а Эсме уже расставляла на столе вазы с цветами, словно они и не уезжали на эти мучительные месяцы. ‎ ‎— Ханна, дорогая, — Эсме подошла ко мне и нежно обняла. Её прохлада была такой знакомой, такой успокаивающей. — Спасибо, что помогла вернуть их домой. ‎ ‎Я кивнула, но мои глаза лихорадочно искали в комнате одну единственную фигуру. ‎ ‎— Он на террасе, — тихо сказала Элис, проходя мимо меня с какой-то книгой. — Ждет тебя. ‎ ‎Я вышла через стеклянные двери на задний двор. Дождь барабанил по деревянному настилу, а в воздухе стоял густой запах мокрой хвои и озона. Джаспер стоял у самых перил, спиной ко мне. Его золотистые волосы намокли и потемнели, плечи были напряжены. ‎ ‎Я остановилась в нескольких шагах, боясь разрушить этот момент. Тишина между нами была натянута, как струна, готовая вот-вот лопнуть. ‎ ‎— Ты вернулся, — мой голос прозвучал едва слышно. ‎ ‎Джаспер медленно обернулся. Его лицо было изможденным, а глаза... они были теплыми, янтарными, полными такой невыносимой тоски, что у меня перехватило дыхание. В ту же секунду я почувствовала это — его дар. Волна всепоглощающего облегчения, нежности и горького раскаяния накрыла меня, выбивая воздух из легких. Он транслировал всё то, что не мог выразить словами. ‎ ‎— Я не должен был приходить сюда, — его голос был хриплым, как шелест гравия. — Я обещал себе, что не подвергну тебя опасности снова. Но когда Элис позвонила и сказала, что вы в Вольтерре... Ханна, я едва не сошел с ума. ‎ ‎— Твоя идея «спасения» была пыткой, Джаспер, — я сделала шаг к нему, чувствуя, как по щекам текут слезы, смешиваясь с каплями дождя. — Ты думал, что, уходя, ты забираешь опасность? Нет, ты просто забрал у меня жизнь. Я видела тебя в океане, когда прыгнула... ты был моей единственной мыслью. ‎ ‎Джаспер мгновенно оказался рядом. Его холодные руки обхватили моё лицо — осторожно, почти благоговейно. ‎— Прости меня. Я смотрел на тебя и видел хрупкое создание, которое может сломаться от одного моего вздоха. Я забыл, что твоя душа крепче любого гранита. ‎ ‎— Больше не уходи, — я прижалась лбом к его груди, слушая тишину там, где должно было биться сердце. — Никогда. ‎ ‎Джаспер не ответил словами. Он просто притянул меня к себе еще сильнее, зарываясь лицом в мои намокшие волосы. Его тело было твердым, как скала, и холодным, как лед, но для меня в этот момент не было места теплее во всей вселенной. Дождь продолжал неистово колотить по террасе, смывая месяцы боли, одиночества и серого тумана, который окутывал нас обоих. ‎ ‎— Больше никогда, — прошептал он прямо мне в висок, и я почувствовала, как его ледяное дыхание обжигает кожу. — Я клянусь тебе, Ханна. Больше ни одного шага в сторону от тебя. Я думал, что спасаю твою душу, а на деле чуть не погубил свою. ‎ ‎Он отстранился всего на дюйм, чтобы заглянуть мне в глаза. Его янтарный взгляд был пронзительным. Благодаря своему дару он пил мои эмоции, как жаждущий в пустыне — моё облегчение, мою любовь и ту крошечную долю обиды, которая всё еще тлела внутри. И он возвращал мне это стократно: волны спокойствия, такой густой нежности, что кружилась голова, и обещание вечности, которое больше не казалось пугающим. ‎ ‎— Пойдем внутрь, — тихо сказал он, уводя меня с дождя. — Ты вся дрожишь. Твое человеческое тело не так терпимо к штормам, как моё. ‎ ‎Мы вошли в гостиную, где свет ламп казался почти нереальным после сумерек террасы. Семья Калленов была в сборе. Это было странное и прекрасное зрелище: они снова были вместе, но что-то неуловимо изменилось. В воздухе больше не было той беззаботности, что раньше. Визит к Вольтури оставил невидимый след. ‎ ‎Вечерний дождь настойчиво барабанил по панорамным окнам, создавая мерный, почти гипнотический фон для самого напряженного момента в истории этой семьи. В гостиной Калленов пахло озоном, мокрым лесом и тем специфическим холодным ароматом, который всегда сопровождал их присутствие. ‎ ‎Эдвард и Белла стояли в самом центре комнаты. Он — застывший, словно изваяние из белого мрамора, с лицом, полным невыразимой муки. Она — бледная, решительная, с лихорадочным блеском в глазах. ‎ ‎— Мы должны проголосовать, — твердо повторила Белла, обводя взглядом присутствующих. — Вы все знаете решение Аро. Они не оставят нас в покое. ‎ ‎Эдвард вздрогнул, его пальцы судорожно сжались. ‎— Белла, ты не понимаешь, о чем просишь. Это не просто «смена образа жизни». Это потеря души. ‎ ‎— Я понимаю всё, Эдвард, — отрезала она. — Я не хочу потерять тебя. И я не хочу, чтобы из-за моей человечности погибли вы все. ‎ ‎Карлайл сделал шаг вперед. Его золотистые глаза светились мудростью и бесконечной добротой. ‎— Эдвард, время идет. Мы не можем игнорировать угрозу Вольтури. Я голосую «за». Я уже давно считаю Беллу частью нашей семьи, и я сделаю всё, чтобы она была в безопасности. ‎ ‎— Я тоже «за»! — Элис подлетела к Белле, на мгновение озарив комнату своей эльфийской улыбкой. — Я уже видела это, Эдвард. Она будет прекрасна. Мы станем лучшими подругами на веки вечные. ‎ ‎Эмметт довольно ухмыльнулся, скрестив мощные руки на груди. ‎— Конечно, «за». Нам не помешает лишний боец в семье. К тому же, будет весело посмотреть, как ты разнесешь парочку деревьев в первый день. ‎ ‎Розали долго молчала. Она стояла у окна, глядя на темную стену леса. Её красота была безупречной и холодной. ‎— Я голосую «против», — её голос прозвучал как шелест льда. — Не потому, что я тебя не люблю, Белла. А потому, что я бы отдала всё, чтобы снова иметь тот выбор, который сейчас есть у тебя. Ты хочешь убить в себе человека. Я не могу поддержать это. ‎ ‎Наступила очередь Джаспера. Я чувствовала, как его ладонь на моем плече стала тяжелее. Его взгляд был прикован не к Белле, а ко мне. В комнате повисла такая густая тишина, что я слышала собственное сердцебиение. ‎ ‎— Вы забываете об одном, — медленно произнес Джаспер, и его голос, низкий и хриплый, заставил всех обернуться. — В Вольтерре были не только Эдвард и Белла. Там была и Ханна. ‎ ‎Я похолодела. Мой взгляд встретился с его черными, пронзительными глазами, в которых сейчас боролись любовь и холодный расчет солдата. ‎ ‎— Аро видел её, — продолжал Джаспер, делая шаг к центру комнаты и увлекая меня за собой. — Он прочувствовал её преданность. Он почувствовал мой запах на её коже. Для Вольтури Ханна — такой же свидетель и такая же угроза, как и Белла. Если мы обратим только одну, вторая станет их рычагом давления на нас. Они придут за ней. Они не оставят человека, который знает наш секрет и имеет такую власть над моими эмоциями. ‎ ‎Эдвард резко обернулся к брату, его глаза расширились от ужаса и осознания. ‎— Джаспер, ты не можешь... ‎ ‎— Я голосую «за» Беллу, — твердо перебил его Джаспер, и его голос зазвучал с силой, которой я никогда раньше не слышала. — Но я также голосую за то, чтобы Ханна стала одной из нас. ‎ ‎В комнате ахнули. Белла удивленно посмотрела на меня. Я же стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как мир вокруг начинает вращаться. ‎ ‎— Я не потеряю её снова, — Джаспер повернулся ко мне, и его дар накрыл меня волной такой отчаянной, сокрушительной любви, что у меня подкосились ноги. — Я не хочу ждать пятьдесят лет, чтобы увидеть, как ты стареешь и уходишь в землю, пока я остаюсь неизменным. Я не хочу бояться каждого твоего вдоха, каждой царапины. Ты — моя жизнь, Ханна. И я хочу, чтобы эта жизнь была вечной. ‎ ‎— Джаспер... — прошептала я, касаясь его ледяной руки. ‎ ‎— Ханна тоже должна стать вампиром, — повторил он, глядя в глаза Карлайлу. — Это единственный способ сохранить её. Единственный способ защитить её от того, чем я сам являюсь. Если мы даем вечность одной, мы должны дать её и второй. Они обе были в том зале. Они обе отмечены. ‎ ‎Карлайл медленно кивнул, обдумывая слова Джаспера. На его лице отразилось глубокое понимание. ‎— Джаспер прав. Вольтури не делают исключений. Ханна теперь в такой же опасности, как и Белла. ‎ ‎Эдвард закрыл лицо руками, его плечи затряслись от беззвучного смеха, полного отчаяния. ‎— Значит, это наш конец. Мы превращаем всех, кого любим, в таких же монстров, как мы сами. ‎ ‎— Нет, Эдвард, — я сделала шаг вперед, сжимая руку Джаспера. — Мы просто выбираем быть вместе. Всегда. ‎ ‎Белла посмотрела на меня и слабо улыбнулась. В эту секунду между нами возникла связь более крепкая, чем дружба. Мы обе были приговорены к вечности, и мы обе знали, что назад пути нет. ‎ ‎— Две новые сестры за один раз? — Эмметт громко рассмеялся, разбивая напряжение. — Вот это я понимаю — воссоединение семьи! ‎ ‎Джаспер притянул меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы. Я чувствовала его холод, его силу и его бесконечную преданность. Впереди была трансформация, боль и жажда, но, глядя в его золотистые глаза, я понимала: я готова. Я готова перестать дышать, чтобы вечно чувствовать его рядом. ‎ ‎ ‎