Глава 13

Тишина в доме Калленов никогда не была абсолютной. Она состояла из едва слышного гудения ламп, мерного тиканья напольных часов и едва уловимого шороха дождя, который в Форксе казался вечным. Но сегодня эта тишина была другой — плотной, тяжелой, почти осязаемой. Она давила на плечи, заставляя воздух в гостиной казаться густым, как патока. ‎ ‎Мы собрались в большой комнате со стеклянными стенами. Снаружи сумерки уже начали стирать границы между лесом и небом, превращая вековые ели в призрачных великанов. ‎ ‎Я сидела на диване, чувствуя себя слишком хрупкой и «теплой» в этом окружении совершенных мраморных статуй. Джаспер стоял прямо за моей спиной. Он не касался меня, но я кожей чувствовала исходящий от него холод и ту невероятную концентрацию внимания, с которой он следил за каждым движением в комнате. Его ладонь покоилась на спинке дивана в паре сантиметров от моего плеча, и это незримое присутствие было моим единственным якорем. ‎ ‎На журнальном столике лежала кипа газет. Заголовки кричали о Сиэтле: «Загадочные исчезновения», «Волна жестоких убийств», «Бандитские войны или серийный маньяк?». ‎ ‎— Это не бандиты, — голос Эдварда прорезал тишину, как скальпель. Он стоял у окна, скрестив руки на груди. Его взгляд был устремлен в темноту леса. — И не маньяк. По крайней мере, не в человеческом понимании. ‎ ‎Белла, сидевшая в кресле напротив, зябко потянулась к своему стакану с чаем, который уже давно остыл. ‎ ‎— Их слишком много, Эдвард. Если верить газетам, в Сиэтле пропадают десятки людей. ‎ ‎— Армия, — коротко бросил Джаспер. Его голос был хриплым, непривычно резким. — Это армия новорожденных. Кто-то создает их одного за другим, не заботясь о правилах, о секретности... о жизни. ‎ ‎Я обернулась и посмотрела на Джаспера. В его глазах, обычно цвета теплого янтаря, сейчас плескалась тьма. Его черты лица стали острее, а шрамы на руках, казалось, проступили отчетливее. Майор Уитлок просыпался в нем, вытесняя мягкого южанина. ‎ ‎— Виктория, — выдохнула Элис. Она сидела на корточках на широком подоконнике, похожая на маленькую хрупкую птицу. — Мои видения... они стали нечеткими. Она постоянно меняет решения. Она знает, что мы следим. Она играет с нами. ‎ ‎— Она хочет отомстить, — Белла опустила голову, её голос дрожал от вины. — Она считает, что Эдвард убил Джеймса, и теперь она хочет уравнять счет. «Жизнь за жизнь». ‎ ‎В комнате повисла пауза. Я посмотрела на Беллу, чувствуя к ней сочувствие, но в этот момент Эдвард медленно обернулся. Его лицо было бледным, почти прозрачным в сумерках. Он посмотрел сначала на Беллу, а затем его взгляд, полный невыносимой горечи, переместился на меня. ‎ ‎— Мы ошибались, Белла, — тихо произнес Эдвард. — Виктория действительно хочет уравнять счет. Но она была там. Она всё видела из тени. ‎ ‎Джаспер за спиной напрягся так, что я услышала тихий скрип дерева под его рукой. ‎ ‎— Она видела, — продолжал Эдвард, и каждое его слово падало в тишину, как тяжелый камень в колодец. — Она видела, что не я разорвал Джеймса. Она видела, как Джаспер... как он закончил это. С какой эффективностью и холодным расчетом он это сделал. Для неё Джеймс был всем. И тот, кто его убил, стал её личным дьяволом. ‎ ‎Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. ‎ ‎— Эдвард, о чем ты? — мой голос прозвучал чужим и тонким. ‎ ‎Джаспер медленно обошел диван и встал передо мной, загораживая меня от остальной комнаты. Он смотрел на брата, и его глаза были черными от ярости. ‎ ‎— Она сменила цель, Ханна, — сказал Карлайл, подавая голос из тени книжных стеллажей. Он подошел ближе, его лицо было полно глубокой печали. — Виктория считает, что Эдвард лишь привел тебя к Джеймсу, но настоящим убийцей был Джаспер. Она хочет причинить ему ту же боль, которую он причинил ей. ‎ ‎— Ей не нужна Белла, — Элис спрыгнула с подоконника, её движения были резкими, прерывистыми. — Я видела это сегодня утром, но не могла понять... Теперь всё сошлось. Она ведет армию новорожденных не за Беллой. Она ведет их за Ханной. ‎ ‎Джаспер издал низкий, гортанный звук, похожий на рык, который он тут же подавил. Он схватил мою руку, и его ледяные пальцы сжались на моих запястьях. ‎ ‎— Она хочет забрать моё сердце, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Она знает, что я не просто солдат. Она знает, что ты — это всё, что удерживает меня от того, чтобы снова стать чудовищем. Она хочет уничтожить тебя на моих глазах, чтобы я прожил вечность в том же аду, в который я отправил её. ‎ ‎— Но их ведь целая армия! — воскликнула Белла, вскакивая с места. — Из-за мести одному человеку? ‎ ‎— Для неё это не просто месть, Белла, — Эдвард подошел к ней и положил руку на плечо. — Это смысл её существования. Она создала этих монстров только для одной цели: пробить нашу оборону и добраться до Ханны. ‎ ‎Я смотрела на свои руки, которые теперь мелко дрожали. Весь этот ужас в Сиэтле, все эти смерти... всё это было дорогой, которую Виктория выстилала к моей шее. Просто потому, что Джаспер любил меня и защищал свою семью. ‎ ‎— Значит, мы будем сражаться, — голос Розали прозвучал от двери. Она стояла, прислонившись к косяку, её красота была острой, как бритва. — Мы не отдадим её. Ни Ханну, ни Беллу. Если эта рыжая кошка хочет войны, она её получит. ‎ ‎— Это будет не просто война, — Джаспер обернулся к семье, и в его голосе прозвучал Майор Уитлок — стратег, который видел сотни смертей. — Новорожденные дики и неуправляемы. Их в пять раз больше, чем нас. Нам нужны союзники. Нам нужна стратегия. И нам нужно спрятать Ханну так, чтобы ни один след не привел их к ней. ‎ ‎Он снова повернулся ко мне. Его лицо смягчилось всего на мгновение, и я почувствовала волну его любви, смешанной с таким отчаянным страхом за меня, что у меня перехватило дыхание. ‎ ‎— Я не позволю ей коснуться тебя, — прошептал он. — Клянусь тебе. Даже если мне придется снова сжечь весь мир, как я делал это раньше. ‎ ‎Дождь за окном припустил с новой силой, скрывая нас от остального мира. Но мы знали: где-то там, в дыму и крови Сиэтла, Виктория уже отдала приказ. И время для разговоров закончилось. Начиналось время войны. ‎ ‎Дождь не просто шел — он висел в воздухе густой серой взвесью, пропитывая насквозь куртки и превращая лесную подстилку в скользкий ковер из хвои и грязи. Мы стояли на той самой поляне, где когда-то играли в бейсбол, но сегодня атмосфера здесь была пропитана не азартом, а запахом скорой бойни. ‎ ‎Каллены выстроились полукругом. На другом краю поляны, у самой кромки леса, из теней вышли они. Огромные, размером с лошадей, волки. Они двигались бесшумно, их глаза светились разумом и застарелой враждой. ‎ ‎В центре стоял Джаспер. ‎ ‎Я никогда не видела его таким. Его осанка была безупречно прямой, плечи развернуты, а лицо... оно словно окаменело. Это не был мой нежный Джаспер, который шептал мне стихи по ночам. Это был Майор Джаспер Уитлок. Машина войны, от которой исходила такая мощная аура дисциплины и угрозы, что даже оборотни невольно прижали уши. ‎ ‎— Они не знают правил, — голос Джаспера прорезал шум дождя, как стальной клинок. Он говорил негромко, но его слышал каждый. — Новорожденные — это не солдаты в привычном смысле. Это стихийное бедствие. У них нет техники, нет стратегии. Только голод и безумная, первобытная сила. ‎ ‎Он медленно прошелся перед строем, его взгляд на мгновение зацепился за меня. Я стояла рядом с Беллой, чувствуя себя лишней деталью в этом механизме смерти, но Джаспер мгновенно послал мне волну тепла и спокойствия. «Не бойся. Просто смотри», — прозвучало в моих мыслях. ‎ ‎— Эдвард, — Джаспер кивнул брату. — Нападай. Как они. Без раздумий. ‎ ‎Эдвард сорвался с места. Для человеческого глаза это было просто смазанное движение, но Джаспер даже не шелохнулся, пока брат не оказался в паре метров. В последнюю секунду Джаспер ушел в сторону — плавно, почти лениво — и, перехватив инерцию Эдварда, впечатал его в землю. ‎ ‎— Слишком много изящества, Эдвард, — холодно заметил Джаспер. — Новорожденный не будет фехтовать. Он просто вцепится тебе в горло и будет рвать, пока ты не перестанешь шевелиться. ‎ ‎— Эй, Майор! — Эмметт вышел вперед, разминая огромные кулаки. На его лице играла азартная ухмылка. — Дай мне попробовать. Я буду самым тупым и сильным новорожденным, обещаю. ‎ ‎— Давай, Эмметт. Покажи им, как выглядит смерть без мозгов. ‎ ‎Эмметт взревел и бросился на Джаспера. Это было похоже на столкновение двух локомотивов. Звук ударов напоминал пушечные выстрелы. Эмметт пытался задавить Джаспера массой, но тот двигался как ртуть — текучий, неуловимый, он использовал каждый лишний дюйм движения противника против него самого. ‎ ‎Я видела, как завороженно смотрят на это оборотни. Огромный рыжий волк — Джейкоб — подался вперед, его ноздри раздувались. ‎ ‎Джаспер внезапно заломил руку Эмметту и прижал его к земле, его пальцы замерли в миллиметре от шеи брата. ‎ ‎— Никогда не давай им обхватить тебя руками, — Джаспер отпустил Эмметта и повернулся к волкам. — Если они сомкнут руки — вы трупы. Единственный способ победить — это командная работа. Вы отвлекаете, мы наносим удар. И помните... ‎ ‎Он сделал паузу, и его взгляд снова нашел мой. В его глазах промелькнула такая острая, колючая боль, что у меня перехватило дыхание. ‎ ‎— ...они идут за Ханной. Виктория пообещала им её кровь. Для них она — главный приз. А значит, они будут лезть напролом, игнорируя собственные раны. ‎ ‎Джаспер подошел ко мне, игнорируя капли дождя, стекающие по его лицу. Он взял мои руки в свои — холодные, твердые, но такие надежные. ‎ ‎— Ты видишь? — тихо спросил он. — Видишь, как они сражаются? ‎ ‎— Это страшно, Джаспер, — честно ответила я. — Они такие быстрые. ‎ ‎— Я научу их, как защитить тебя, — он прижал мои ладони к своим губам. — В этой битве не будет чести. Будет только результат. Я не позволю ни одному из этих существ вдохнуть твой запах. ‎ ‎— Джаспер, — позвал Карлайл, — волкам нужно понять, как работать в парах. ‎ ‎Джаспер неохотно отпустил мою руку. Его лицо снова превратилось в маску Майора. ‎ ‎— Розали, Элис — встаньте в пары с Квилетами. Мы будем отрабатывать круговую оборону. ‎ ‎Тренировка продолжилась с новой силой. Каллены и волки кружились в смертельном танце, ломая деревья и вспахивая землю. А я стояла под дождем, сжимая кулаки, и понимала: мой Джаспер готов стать самым страшным чудовищем в этом лесу, лишь бы я продолжала дышать. ‎ ‎Звук столкновения тел на поляне напоминал удары тяжелых гранитных плит. Дождь усилился, превращаясь в сплошную стену, но для тех, кто находился в центре круга, стихия не имела значения. ‎ ‎Джаспер стоял в паре метров от огромного серого волка — Сэма. Вожак стаи низко припал к земле, его мышцы под мокрой шерстью перекатывались, как живые канаты. Сэм рычал — звук был таким низким, что я чувствовала его вибрацию подошвами сапог. ‎ ‎— Не жди, когда он прыгнет, Сэм! — выкрикнул Джаспер, его голос звенел сталью. — Если новорожденный в воздухе, у него есть инерция, но у него нет опоры. Это твой шанс сбить его. Но если он приземлится на тебя — ты труп. ‎ ‎Сэм взревел и бросился на Джаспера. Это был рывок такой силы, что за воком взметнулся фонтан грязи. Джаспер не стал уходить в сторону. Он пригнулся, пропуская волка над собой, и в последнее мгновение резко выбросил руку вверх, имитируя удар по незащищенному животу. ‎ ‎Сэм неуклюже приземлился, перекувырнулся и мгновенно вскочил, скаля зубы. ‎ ‎— Плохо! — отрезал Джаспер. Он даже не запыхался. — Ты слишком открыт. Ты думаешь как охотник на оленей, а должен думать как тот, кого загоняют в угол. ‎ ‎— Джаспер, полегче с ними, — Эдвард подошел к нам с Беллой. Его лицо было напряженным. — Твоя уверенность их злит. ‎ ‎Джаспер медленно обернулся. Его взгляд, обычно мягкий, когда он смотрел на меня, сейчас был холодным и пронзительным. ‎ ‎— Злость — это хорошо, Эдвард. Злость заставляет их двигаться быстрее. Новорожденные будут злее. Они будут пахнуть кровью Ханны, и это сведет их с ума. У волков не будет права на вторую попытку. ‎ ‎Я вздрогнула. Упоминание моего имени в контексте «запаха крови» заставило желудок сжаться. Белла коснулась моей руки, пытаясь поддержать, но её пальцы были такими же ледяными, как и мои. ‎ ‎— Эй, Майор! — Эмметт подошел к Джасперу, вытирая лицо от дождя. — Давай покажем им командную работу. Розали, иди сюда! ‎ ‎Розали вышла из тени деревьев, её идеальное лицо было искажено презрением к погоде и к самому факту союза с оборотнями. ‎ ‎— Надеюсь, мне не придется отмывать свои волосы от запаха мокрой псины после этого, — пробормотала она. ‎ ‎— Хватит лирики, Роуз, — Джаспер встал в стойку. — Нападайте вдвоем. Сэм, Пол — смотрите внимательно. Если один из нас отвлекает — второй наносит удар сзади. Только так можно повалить новорожденного, который сильнее вас втрое. ‎ ‎Началась настоящая свалка. Эмметт и Розали работали как единый механизм — агрессивный, быстрый, беспощадный. Джаспер кружил между ними, транслируя на поляну такие волны боевого азарта, что даже мне захотелось схватить что-нибудь тяжелое. ‎ ‎В какой-то момент Джаспер перехватил Эмметта за шею, одновременно уворачиваясь от подсечки Розали. ‎ ‎— Видите?! — крикнул он волкам. — Розали опоздала на полсекунды! В бою это стоило бы Эмметту головы. Еще раз! ‎ ‎Я отошла чуть в сторону, под защиту старого раскидистого кедра. Джаспер мгновенно почувствовал моё перемещение. Он разорвал дистанцию с Эмметтом и оказался рядом со мной так быстро, что я даже не успела моргнуть. ‎ ‎— Тебе страшно, — это не был вопрос. Он взял моё лицо в свои ладони. Несмотря на холод кожи, его прикосновение обожгло. ‎ ‎— Я просто... я не могу привыкнуть к тому, что всё это из-за меня, — прошептала я, глядя в его черные, бездонные глаза. — Из-за того, что случилось на той парковке. ‎ ‎Джаспер прижался своим лбом к моему. Дождь стекал по его щекам, капая мне на куртку. ‎ ‎— Посмотри на них, Ханна, — он кивнул на свою семью и волков, которые снова сошлись в схватке. — Они сражаются за тебя не потому, что обязаны. А потому, что ты — часть этого мира. Моего мира. Виктория думает, что нашла мою слабость, но она ошиблась. Она дала мне цель, ради которой я готов стать дьяволом. ‎ ‎— Я не хочу, чтобы ты становился дьяволом, Джаспер. ‎ ‎— Ради твоего «завтра» я стану кем угодно, — он поцеловал меня в лоб, и на мгновение я почувствовала такую волну любви и непоколебимой решимости, что страх отступил. ‎ ‎— Джаспер! — окликнул его Карлайл. — Джейкоб пришел. Он хочет знать, как мы будем защищать тропу к лагерю Ханны. ‎ ‎Джаспер неохотно отстранился. Его лицо снова превратилось в маску профессионального военного. ‎ ‎— Иду. ‎ ‎Он обернулся к волкам, и его голос зазвучал над поляной, перекрывая гром: ‎ ‎— Слушайте сюда! Виктория не просто пришлет мясо на убой. Она будет использовать их как щит, чтобы пробраться к Ханне. Наша задача — не дать ей даже увидеть горы. Мы будем рвать их на части, пока от этой армии не останется только пепел! ‎ ‎Тренировка возобновилась с новой силой. Я смотрела на Джаспера и видела в нем человека, который прошел через ад и готов вернуться туда снова, лишь бы я продолжала дышать. Впереди была битва, и я знала: Майор Уитлок не знает слова «поражение», когда на кону стоит его жизнь. А его жизнь — это была я. ‎ ‎Спарринг на мгновение затих. Каллены и волки разошлись по краям поляны, давая друг другу короткую передышку. Дождь превратился в монотонный гул, окутывающий лес тяжелым саваном. Джаспер стоял в стороне от остальных, тяжело опершись руками о поваленное дерево. Его рукава были закатаны, и в тусклом свете дня шрамы на его предплечьях — бесчисленные полумесяцы от укусов — казались белесыми змеями на мраморной коже. ‎ ‎Белла, которая до этого тихо стояла рядом со мной под навесом из ветвей, медленно направилась к нему. Она выглядела бледной и непривычно серьезной. Я видела, как она смотрит на его руки — так же, как и я минуту назад. С ужасом и пониманием того, сколько боли стоит за этой безупречной боевой машиной. ‎ ‎— Ты много знаешь о них, — тихо сказала Белла, останавливаясь в паре шагов от него. — О новорожденных. ‎ ‎Джаспер медленно поднял голову. Его взгляд был изможденным, но в нем всё еще горел холодный огонь тактика. ‎ ‎— Я не просто знаю о них, Белла. Я их создавал, — его голос был сухим, как треск сучьев под ногами. — Моё прошлое... оно не такое чистое, как у Карлайла. ‎ ‎Белла не отвела взгляд. ‎ ‎— Эдвард говорил, что ты пришел с Юга. Что там была война. ‎ ‎Джаспер горько усмехнулся и наконец выпрямился, разворачивая плечи. Он посмотрел на поле боя, где Эмметт о чем-то спорил с Полом. ‎ ‎— Войны на Юге — это не то, что вы учили в школе. Воевали не только люди, но и вампиры. Это были бесконечные бойни за территории. Вампиры создавали армии новорожденных, чтобы за одну ночь захватить город, а на следующую — быть уничтоженными другими такими же армиями. Новорожденные в первые месяцы — самые опасные существа на земле. В них еще течет человеческая кровь, их сила в разы превышает нашу. Но они дикие. Ими правит только жажда. ‎ ‎Он замолчал, и его взгляд непроизвольно метнулся ко мне. Я видела, как его челюсти сжались. ‎ ‎— Я был их тренером, — продолжил он, снова обращаясь к Белле. — Я учил их убивать. Я отбирал тех, кто был сильнее, и избавлялся от тех, кто был слаб. Марии — женщине, которая меня обратила, — нужны были солдаты. И я был её лучшим офицером. Я думал, что это единственная жизнь, которая у меня может быть. Пока не встретил Элис. И пока не обрел семью. ‎ ‎Белла сделала шаг ближе, понизив голос: ‎ ‎— И поэтому ты так уверен, что сможешь их остановить? ‎ ‎— Я знаю их инстинкты, — Джаспер сделал глубокий вдох, будто пытаясь уловить запах врага сквозь мили леса. — Новорожденный не думает о защите. Он думает только о том, чтобы добраться до цели. А теперь представь, Белла... Виктория пообещала им Ханну. Она сказала им, что её кровь — самая сладкая. Она ведет их не на войну, она ведет их на пир. ‎ ‎— Но ведь ты убил Джеймса, чтобы спасти её. ‎ ‎Джаспер резко повернулся к ней, и в его взгляде на секунду промелькнула острая, колючая ярость Майора. ‎ ‎— Виктория не ищет логики, Белла. Она ищет симметрии. Она видела, как я разорвал Джеймса. Она чувствовала мою ауру, когда я это делал. Она хочет, чтобы я почувствовал ту же пустоту, которую чувствует она. Она хочет забрать моё искупление. ‎ ‎Он снова посмотрел в мою сторону — я стояла под деревом, кутаясь в куртку. В его взгляде отразилась такая невыносимая смесь любви и раскаяния, что у меня защемило в груди. ‎ ‎— Ханна — это всё лучшее, что во мне осталось, — Джаспер снова заговорил с Беллой, но теперь его голос звучал мягче и печальнее. — Она — мой покой. Если Виктория доберется до неё... Майор Уитлок вернется навсегда. И тогда в этом лесу не останется ничего живого. ‎ ‎Белла коснулась его руки — осторожно, почтительно. ‎ ‎— Мы не позволим этому случиться, Джаспер. Мы все. ‎ ‎— Я знаю, — Джаспер коротко кивнул, его лицо снова превратилось в маску решимости. — Но помни, Белла: когда они придут, не ищи в них человечности. У них её нет. Есть только голод. И мы должны быть голоднее их, если хотим выжить. ‎ ‎Он отвернулся от неё и громко крикнул, привлекая внимание остальных: ‎ ‎— Перерыв окончен! Эдвард, Розали — в круг! Оборотни, теперь вы работаете против двоих. Если вы не научитесь прикрывать друг другу спины, завтра на этой поляне будут лежать ваши головы! ‎ ‎Джаспер снова вернулся в центр событий, и я видела, как каждое его движение наполнено этой новой, страшной целью. Он больше не просто тренировал семью. Он строил крепость вокруг меня. И в каждом его ударе, в каждом жестком приказе была слышна одна и та же клятва: "Не со мной. Не в этот раз". ‎ ‎Дождь усилился, превращая поляну в сумеречное марево. Тренировка возобновилась с новой, яростной силой. Теперь Каллены и волки работали вместе, пытаясь синхронизировать свои абсолютно разные стили боя. ‎ ‎Джейкоб, который до этого оставался в облике огромного рыжего волка, внезапно скрылся в зарослях и через минуту вышел к нам уже в человеческом обличье — босиком, в одних обрезанных шортах. Его кожа буквально дымилась на холоде, а взгляд был прикован к Джасперу. ‎ ‎— Ты слишком напряжен, кровосос, — бросил Джейк, вытирая мокрое лицо. — Твой дар… ты сейчас фонишь так, что у моих парней шерсть дыбом встает. Ты их не тренируешь, ты их запугиваешь. ‎ ‎Джаспер медленно повернулся к нему. Его глаза были почти черными, и на мгновение мне показалось, что он сейчас бросится на Джейкоба. Но он лишь сделал глубокий вдох, сдерживая Майора внутри себя. ‎ ‎— Твои «парни», как ты выразился, должны быть запуганы, — холодным тоном ответил Джаспер. — Потому что новорожденные не будут играть в прятки. Они придут убивать. И если вы будете слишком расслаблены, ваш запах станет единственным, что от вас останется. ‎ ‎Джейкоб фыркнул, подходя ближе к нам с Беллой. Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на сочувствие. ‎ ‎— Значит, план прежний? — спросил Джейк, обращаясь к Джасперу, но не сводя глаз с меня. — Мы тащим её наверх? ‎ ‎— Да, — Джаспер подошел и встал между мной и Джейкобом. — Ты понесешь Ханну. Твой запах — самый сильный и самый… — он поморщился, — отталкивающий для нашего брата. Если ты будешь нести её на руках, её след будет погребен под твоим. Виктория не сможет её выследить. ‎ ‎Я почувствовала, как пальцы Джаспера судорожно сжались, когда он произнес это. Мысль о том, что кто-то другой — тем более оборотень — будет нести меня, явно причиняла ему физическую боль. ‎ ‎— А Белла? — спросила я, глядя на подругу. ‎ ‎— Белла уезжает к маме, — ответил Эдвард, глядя на возлюбленную. ‎ ‎— Я и буду здесь, — Джаспер резко обернулся к лесу, словно уже видел там врага. — Я должен быть здесь. Если я уйду с Ханной, Виктория поймет, что я защищаю её лично, и бросит все силы в горы. Я должен создать иллюзию, что я здесь, на передовой, а Ханна спрятана где-то в другом месте. ‎ ‎— Это риск, Джаспер, — Белла покачала качала головой. — Если она прорвется… ‎ ‎— Она не прорвется, — Джаспер подошел ко мне вплотную. ‎ ‎Он взял мои руки, и на этот раз он не пытался скрыть свои эмоции. Через его дар на меня обрушилась лавина — не спокойствия, нет. Это была горькая, обжигающая решимость. ‎ ‎— Послушай меня, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Когда вы будете там, наверху… ты не должна думать обо мне. Ты должна думать только о том, как остаться в живых. Сет и Джейкоб будут рядом. Эдвард будет охранять периметр. ‎ ‎— А ты? — я сжала его ладони. — Как я могу не думать о тебе, когда ты будешь в самом центре этого кошмара? ‎ ‎Джаспер горько улыбнулся, и в этой улыбке было больше Майора Уитлока, чем моего Джаспера. ‎ ‎— Я буду делать то, для чего был рожден, Ханна. Я буду уничтожать монстров. И каждая голова, которую я оторву, будет моим обещанием тебе. Обещанием того, что мы вернемся домой. ‎ ‎— Эй, Майор! — крикнул Эмметт с другого конца поляны. — Хватит прощаться, у нас тут Пол и Джаред никак не поймут, как работать в паре с Розали! ‎ ‎Джаспер в последний раз прижал мои руки к своим губам. ‎ ‎— Мне пора. ‎ ‎Он развернулся и мгновенно исчез, превратившись в смазанную тень. Через секунду на поляне снова раздался грохот столкновения и рычание волков. ‎ ‎Я смотрела на него — на то, как он двигался, как отдавал команды, как его холодная красота превращалась в смертоносное оружие. В ту минуту я поняла одну вещь: Виктория хотела отомстить Джасперу, забрав его любовь. Но она не учла, что именно эта любовь сделала его неуязвимым. Он больше не боялся за свою жизнь. Он сражался за мою. И это делало его самым опасным существом в этом лесу. ‎ ‎Тренировочная площадка выглядела так, будто по ней прошелся торнадо: вырванные с корнем кусты, глубокие борозды в раскисшей земле и поваленная ель, которую Эмметт использовал как снаряд. Дождь перешел в ледяную крупу, которая покалывала лицо, напоминая о том, что в горах нас ждет настоящий буран. ‎ ‎Джаспер стоял в центре этого хаоса. Его кожа, обычно бледная, сейчас казалась почти прозрачной, а темные круги под глазами стали еще отчетливее. Он тяжело дышал, но не от усталости, а от сдерживаемой внутри бури. ‎ ‎— Всё, на сегодня хватит! — голос Карлайла разнесся над поляной. — Нам нужно отдохнуть и подготовиться к переходу. ‎ ‎Волки, один за другим, скрылись в лесу, чтобы вернуться в человеческое обличье. Джаспер медленно направился ко мне. С каждым его шагом я чувствовала, как воздух вокруг становится всё более наэлектризованным. Его дар больше не успокаивал — он вибрировал от предчувствия крови. ‎ ‎— Ты видел это? — спросила я, когда он остановился рядом. — Ты видел, как они работают? Они... они справятся? ‎ ‎Джаспер молча взял моё лицо в свои ладони. Его пальцы были такими холодными, что я невольно вздрогнула, но не отстранилась. ‎ ‎— Они справятся, Ханна. Потому что у них нет другого выбора, — его голос был тихим, вибрирующим от напряжения. — Но я хочу, чтобы ты поняла одну вещь. Когда начнется бой, здесь не будет места для сомнений. Те, кто придут, не будут просить пощады. И я не собираюсь её давать. ‎ ‎В этот момент к нам подошел Джейкоб. Он уже натянул футболку, но от него всё еще исходил жар, заметный даже в этом ледяном тумане. ‎ ‎— Эй, Хейл, — Джейк скрестил руки на груди, глядя на Джаспера с вызовом. — Ты уверен, что твой «гениальный» план со сбиванием следа сработает? ‎ ‎Джаспер медленно повернул голову к Джейкобу. В его взгляде промелькнуло нечто такое, что заставило даже самоуверенного волка напрячься. ‎ ‎— Твой запах — самая омерзительная вещь, которую я когда-либо чувствовал, Блэк, — процедил Джаспер. — И именно поэтому он спасет ей жизнь. Для новорожденного вампира запах оборотня — это стена из гари и гнили. Он перекроет аромат Ханны. Виктория будет кружить вокруг гор, пытаясь найти её след, в то время как мы будем методично уничтожать её армию здесь, внизу. ‎ ‎— А если она не пойдет за армией? — подала голос Белла, подходя к нам вместе с Эдвардом. — Если она сразу отправится в горы? ‎ ‎— Для этого там буду я, — Эдвард положил руку на плечо Беллы. — И Сет. Мы почувствуем её приближение за мили. ‎ ‎Джаспер снова перевел взгляд на меня. Его ладони соскользнули с моего лица на плечи, и он притянул меня к себе, игнорируя присутствие остальных. ‎ ‎— Ханна, слушай меня внимательно, — прошептал он мне в самое ухо. — Когда Джейкоб возьмет тебя на руки... не сопротивляйся. Закрой глаза. Постарайся думать о чем угодно, только не о том, что происходит на этой поляне. Я буду чувствовать тебя. Каждую секунду. Моя связь с твоими эмоциями — это то, что поможет мне выжить здесь. Если ты будешь в ужасе, я потеряю контроль. Если ты будешь верить в меня... я буду непобедим. ‎ ‎Я прижалась к его груди, слушая тишину там, где должно было быть сердцебиение. ‎ ‎— Я верю тебе, Джаспер. Больше, чем самой себе. ‎ ‎— Майор? — позвал его Эмметт, который уже собирался уходить. — Нам нужно обсудить позиции на рассвете. ‎ ‎Джаспер неохотно отстранился. В его глазах на мгновение промелькнула тень того самого измученного солдата с Юга, который видел слишком много смертей. Но он быстро скрыл это за маской решимости. ‎ ‎— Идите в дом, — сказал он, обращаясь к нам. — Собирайтесь. Карлайл даст вам медикаменты и теплую одежду. Завтра, когда взойдет солнце, нас уже не будет рядом. ‎ ‎Он развернулся и пошел к Эмметту и Карлайлу. Я смотрела ему в спину, и сердце обливалось кровью. Его походка была хищной, уверенной — походка человека, который идет на свою последнюю битву. ‎ ‎— Он вернется, Ханна, — тихо сказал Джейкоб, становясь рядом со мной. — Такой, как он... такие не умирают просто так. Слишком много злости в этом парне. И слишком много любви к тебе. ‎ ‎Я посмотрела на Джейка и слабо улыбнулась. ‎ ‎— Надеюсь, ты прав, Джейкоб. Потому что если он не вернется, от меня тоже ничего не останется. ‎ ‎Мы направились к дому, а позади нас, на растерзанной поляне, Джаспер Уитлок продолжал чертить на земле план грядущего сражения. ‎ ‎Белла уехала во Флориду, там ей безопаснее. Последние часы перед рассветом в доме Калленов всегда были самыми тихими, но сегодня тишина была наэлектризована, как воздух перед ударом молнии. В гостиной горела всего одна лампа, отбрасывая длинные, дрожащие тени на белые стены. ‎ ‎Я стояла у окна, наблюдая, как ледяная крупа сменяется тяжелыми хлопьями снега. В горах уже должна была начаться настоящая буря. ‎ ‎— Ты готова? — тихий голос Джаспера раздался прямо над моим ухом. ‎ ‎Я не слышала, как он подошел. Он никогда не топал, он просто... материализовался рядом. Я обернулась и наткнулась на его взгляд. Его глаза были почти черными, зрачки расширились, поглотив радужку. Он был на пределе. ‎ ‎— Настолько, насколько это возможно, — я попыталась улыбнуться, но губы дрожали. — Джаспер, твои руки... они ледяные. Даже для тебя. ‎ ‎Он медленно опустил взгляд на свои ладони, которыми сжимал мои плечи. ‎ ‎— Это не холод, Ханна. Это жажда. Но не та, о которой ты думаешь. Это жажда закончить всё это. Раз и навсегда. ‎ ‎В комнату вошел Джейкоб. Он выглядел вызывающе — босоногий, в одних тонких штанах, его кожа буквально излучала пар. Он остановился в дверном проеме, скрестив руки на груди. Запах оборотня мгновенно заполнил пространство — резкий, мускусный, животный. ‎ ‎Джаспер заметно напрягся. Его верхняя губа чуть дернулась, обнажая край клыка. Я почувствовала, как волна его инстинктивного отвращения к «псам» столкнулась с его же железной волей. ‎ ‎— Пора, — коротко бросил Джейкоб. — Если хотим добраться до пика до того, как метель станет непроходимой, выходить надо сейчас. ‎ ‎Джаспер не ответил. Он повернул меня к себе, игнорируя присутствие Блэка. Его ладони скользнули по моим рукам вниз, переплетая свои пальцы с моими. ‎ ‎‎— Послушай меня внимательно, — прошептал он, и его голос вибрировал от скрытой мощи. — Когда он возьмет тебя... не смотри назад. Не пытайся почувствовать меня через дар. Я закрою свои эмоции, чтобы нне отвлекать тебя своим страхом. ‎ ‎— Джаспер, — я вцепилась в его рубашку. — Обещай мне. Обещай, что ты не полезешь на рожон. Виктория будет искать именно тебя. Она будет выманивать тебя из строя. ‎ ‎— Она найдет только свою смерть, — отрезал он. — Я не буду сражаться как джентльмен, Ханна. Я буду сражаться так, как меня учила Мария. Грязно, быстро и безжалостно. Это единственный способ вернуться к тебе. ‎ ‎Джейкоб подошел ближе, его тяжелые шаги гулко отдавали в полу. ‎— Давай уже, Майор. Расставания — это не твое. ‎ ‎Джаспер медленно, словно преодолевая сопротивление невидимой стены, отпустил мои руки. Он сделал шаг назад, уступая место Джейкобу. Я видела, как ходят желваки на его скулах. ‎ ‎Джейкоб подошел ко мне. Он был огромным, горячим, как печка. ‎— Готова к самому вонючему такси в своей жизни? — он попытался пошутить, но его глаза были серьезными. ‎ ‎— Постараюсь не ворчать, — ответила я, глядя на Джаспера. ‎ ‎Джейкоб легко, словно я ничего не весила, подхватил меня на руки. Контраст был оглушительным. После ледяного спокойствия Джаспера, жар Джейкоба казался почти обжигающим. Я невольно прижалась к его плечу, прячась от сквозняка. ‎ ‎Я увидела, как в глазах Джаспера вспыхнуло чистое, первобытное пламя. Он смотрел, как другой мужчина — другое существо — уносит его пару. Но Майор внутри него подавил это чувство. ‎ ‎— Иди, — приказал он. ‎ ‎Джейкоб кивнул и, не теряя времени, выпрыгнул в открытое окно, приземляясь на землю с кошачьей грацией. Он тут же сорвался на бег, и мир вокруг превратился в смазанную серую полосу. ‎ ‎Я обернулась через плечо. Джаспер стоял на крыльце, неподвижный, как изваяние из белого мрамора. На него падал снег, но он не таял на его коже. С каждым метром, на который Джейкоб уносил меня в лес, я чувствовала, как незримая нить, связывающая нас, натягивается до предела. ‎ ‎— Эй, полегче, — пропыхтел Джейк, перепрыгивая через поваленное дерево. — Ты так вцепилась в мою куртку, что скоро дыру протрешь. ‎ ‎— Прости, — прошептала я, утыкаясь носом в его плечо. — Просто... мне страшно, Джейк. Не за себя. За него. ‎ ‎— Не переживай за кровососа, — Джейкоб прибавил скорости. — Он старый солдат. А у старых солдат есть одна привычка — они всегда возвращаются, чтобы проверить, хорошо ли начищены их сапоги. К тому же, у него есть ты. За такое «завтра» даже я бы перегрыз глотку целой армии. ‎ ‎Мы углублялись в лес, поднимаясь всё выше к заснеженным вершинам. Запах Джаспера постепенно выветривался, сменяясь запахом хвои и мокрой шерсти Джейкоба. Но где-то глубоко внутри я всё еще чувствовала то самое сверхъестественное спокойствие, которое он подарил мне на прощание. ‎ ‎Битва была неизбежна. ‎ Снег на вершине пика не просто падал — он хлестал по лицу, жаля кожу мелкими ледяными иглами. Ветер завывал в расщелинах скал, напоминая стон раненого зверя. Мы стояли на небольшой скалистой площадке, скрытой от основного ветра выступом горы. ‎ ‎Эдвард замер у самого края обрыва. Его фигура, неподвижная и бледная, почти сливалась с белесым маревом метели. Сет в облике волка устроился неподалеку, его бока мерно вздымались, а чуткие уши постоянно подергивались. Джейкоб, только что опустивший меня на землю, тяжело дышал, его кожа буквально светилась жаром в этом ледяном аду. ‎ ‎— Как думаешь, битва уже началась? — мой голос прозвучал слабо, его почти мгновенно поглотил ветер. Я смотрела вдаль, туда, где за пеленой облаков скрывалась та самая поляна. ‎ ‎— Да, началась, Ханна, — тихо ответил Эдвард. Он не оборачивался, его взгляд был устремлен в пустоту. — Я слышу их. Это… это хаос. Новорожденные не умеют мыслить слаженно. В их головах только крик и жажда. ‎ ‎Я подошла к нему, обхватив себя руками. ‎— А Джаспер? Ты слышишь его? ‎ ‎Эдвард медленно повернул голову. В его золотистых глазах отразилась такая концентрация, что мне стало не по себе. ‎— Я слышу Майора. Его мысли — единственное, что вносит порядок в эту бойню. Он как холодный стальной стержень посреди пожара. Он ведет их, Ханна. Карлайл, Эсме, Эмметт… они все полагаются на его инстинкты. ‎ ‎Я закрыла глаза, и перед внутренним взором мгновенно вспыхнула та самая парковка в Фениксе. Запах зеркальной пыли, крови и смерти. Я помнила, как Джеймс смотрел на меня — как на редкий трофей, который он собирался сломать медленно и с наслаждением. И я помнила Джаспера в ту секунду. Он не просто спасал меня. Он превратился в ураган. ‎— Виктория не простила этого, — прошептала я. ‎ ‎— Она не может простить, — подтвердил Эдвард, возвращаясь к созерцанию невидимого боя. — Для неё это не просто потеря. Это зеркало. Ты — жизнь Джаспера, как Джеймс был её жизнью. Она использует этого парня, Райли Бирса, чтобы добраться до тебя. ‎ ‎— Райли? — я нахмурилась. — Тот парень из Сиэтла, о котором писали в газетах? ‎ ‎— Да. Он — её инструмент, — Эдвард горько усмехнулся. — Она нашла его, когда он был на грани смерти, дала ему бессмертие и наполнила его голову ложью. Райли верит, что она любит его. Он верит, что они создают новую империю. Но на самом деле он — просто пушечное мясо. Виктория держит его на поводке, используя его преданность, чтобы он управлял остальными новорожденными. ‎ ‎— Он не знает, что он — приманка? — спросила Белла, которая до этого молча сидела на поваленном дереве. ‎ ‎— Нет. Он думает, что он — главный. Но его мысли полны только её голоса. Виктория научила его ненавидеть нас, но особенно — Джаспера. Она рассказала ему искаженную историю о «жестоком Майоре», который убил её единственную любовь без причины. ‎ ‎Джейкоб, стоявший рядом, глухо рыкнул. ‎— Какая разница, во что верит этот сосунок? Если он высунет нос к этой площадке, я перекушу ему хребет раньше, чем он успеет извиниться. ‎ ‎— Райли ведет их на поляну, — продолжал Эдвард, игнорируя Джейка. — Но Виктория… она не с ними. Элис не видит её в гуще боя. Это значит, что она всё-таки пытается обойти заслон. Она знает, что Джаспер будет там, где больше всего врагов. Она надеется, что он отвлечется. ‎ ‎Я почувствовала, как по спине пробежал холод, не имеющий отношения к метели. ‎— Она хочет, чтобы он почувствовал тот момент, когда он поймет, что не успел. ‎ ‎— Именно, — Эдвард наконец отошел от края и подошел ко мне. Он положил свои холодные ладони мне на плечи. — Но она недооценила его, Ханна. Джаспер не просто стратег. Он чувствует твой страх даже через эти мили. И этот страх делает его не уязвимым, а беспощадным. ‎ ‎Внезапно Сет вскочил на лапы. Его шерсть встала дыбом, а из горла вырвалось низкое, вибрирующее рычание. Эдвард мгновенно напрягся, его взгляд метнулся к тропе, ведущей вверх по склону. ‎ ‎— Они близко? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает колотиться в горле. ‎ ‎— Виктория близко, — ответил Эдвард, и его голос стал таким же твердым, как у Джаспера на поляне. — Она всё-таки рискнула. Райли ведет её сюда. Она почувствовала след. Запах Джейкоба не обманул её, он лишь разозлил. ‎ ‎Я сжала кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Мой Джаспер был там, внизу, разрывая на части армию монстров ради меня. А здесь, на вершине мира, женщина, потерявшая всё, шла за моей головой. ‎ ‎— Спрячься в палатку, Ханна, — приказал Эдвард. — Джейкоб, приготовиться. ‎ ‎Я посмотрела на него в последний раз перед тем, как зайти в укрытие. ‎— Эдвард… если ты услышишь Джаспера… скажи ему, что я не боюсь. Пусть он сделает то, что должен. ‎ ‎Эдвард коротко кивнул. В лесу внизу раздался треск ломающихся веток, который не смог заглушить даже ветер. Охота началась. Но Виктория еще не знала, что на этой горе её ждет не беспомощная жертва, а ловушка, которую Майор Уитлок расставил задолго до того, как выпал этот снег. ‎ ‎Снежная мгла на мгновение расступилась, и на краю скалистого уступа возникла фигура. Райли Бирс выглядел как оживший кошмар: его светлые волосы слиплись от пота и подтаявшего снега, а глаза горели ярко-алым, болезненным светом. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, а ноздри трепетали, жадно впитывая запах человеческой крови. Моей крови. ‎ ‎Следом за ним, бесшумно и плавно, словно кошка, из леса вышла Виктория. Её огненно-рыжие волосы пылали на фоне белого безмолвия, а в глазах застыло безумие, которое копилось долгие месяцы. ‎ ‎— Вот мы и на месте, Райли, — прошелестел её голос, перекрывая вой ветра. Это был звук шелка, скользящего по льду. — Ты чувствуешь её? Ту, ради которой великий Майор готов пожертвовать всем? ‎ ‎Эдвард сделал шаг вперед, закрывая собой вход в палатку, где я замерла, вцепившись пальцами в холодную ткань. Сет припал к земле, его рычание стало почти ультразвуковым, а Джейкоб, стоявший по другую сторону, напрягся, готовый к прыжку. ‎ ‎— Она лжет тебе, Райли, — громко произнес Эдвард. Его голос был спокойным, но в нем слышалась сталь. — Ты думаешь, что ты особенный. Думаешь, что она создала эту армию для вас двоих. Но посмотри на неё. ‎ ‎Райли на секунду замешкался, бросив быстрый, затравленный взгляд на Викторию. ‎ ‎— Не слушай его! — выкрикнула она, и её лицо исказилось в хищном оскале. — Он хочет сбить тебя с толку! Помни, что они сделали с Джеймсом! Помни, как тот блондин со шрамами смеялся, когда разрывал его на части! ‎ ‎— Джаспер не смеялся, — мой голос прозвучал неожиданно твердо, когда я вышла из тени палатки. Я видела, как Эдвард предостерегающе вскинул руку, но я не могла молчать. — Он защищал свою семью. Он защищал меня. А Джеймс... Джеймс был просто убийцей, который встретил того, кто сильнее его. ‎ ‎Виктория перевела взгляд на меня, и я почувствовала, как по позвоночнику пробежала волна ледяного ужаса. В этом взгляде не было ничего человеческого. ‎ ‎— Один за одного, — прошипела она. — Твой Майор вырвал моё сердце. Теперь я вырву его у него. Райли, убей волка и того, кто читает мысли. Девчонка — моя. ‎ ‎— Райли, остановись! — Эдвард пытался пробиться сквозь туман в голове парня. — Ты для неё — просто щит! Ты думаешь, она обратила тебя из любви? В Сиэтле тысячи таких же, как ты. Она бросила их умирать на поляне, пока сама прячется за твоей спиной. Если ты умрешь сейчас, она даже не обернется! ‎ ‎Райли закричал — это был звук боли и смятения. Он бросился вперед, на Эдварда, но Джейкоб перехватил его в воздухе. Огромный рыжий волк и новорожденный вампир превратились в один мечущийся клубок ярости, покатившись по заснеженному склону. ‎ ‎Виктория не стала ждать. Она прыгнула. ‎ ‎В ту же секунду я почувствовала резкий, обжигающий толчок в груди. Это не была физическая боль. Это был он. Через мили леса, сквозь шум битвы внизу, Джаспер коснулся моего сознания. Я почувствовала его ярость — холодную, расчетливую, абсолютную. ‎ ‎«Я здесь, Ханна. Борись», — эхом отозвалось в голове. ‎ ‎Сет преградил Виктории путь, клацнув зубами в сантиметре от её горла. Она извернулась с невероятной грацией, ударив волка наотмашь, и Сет отлетел в сторону, врезавшись в дерево. ‎ ‎— Эдвард! — крикнула я. ‎ ‎Эдвард уже был рядом с ней. Начался смертельный танец. Виктория была быстрее любого вампира, которого я когда-либо видела. Она не сражалась — она убегала, нападала и снова исчезала, стремясь прорваться ко мне. ‎ ‎— Она хочет заставить Джаспера почувствовать, как рвется нить! — выкрикнул Эдвард, уворачиваясь от очередного удара. — Она знает, что он чувствует каждое твоё движение! ‎ ‎Я схватила тяжелый камень, лежавший у входа в палатку. Руки дрожали, но внутри горел огонь, подаренный Джаспером. Я не была беспомощной жертвой. Я была парой Майора Уитлока. ‎ ‎— Хочешь симметрии, Виктория? — я шагнула вперед, выходя на открытое пространство. — Хочешь знать, что чувствовал Джеймс перед концом? Он боялся. Он боялся Джаспера так же, как ты боишься его сейчас! ‎ ‎Виктория замерла. Её рыжие волосы метались на ветру, как языки пламени. Она посмотрела вниз, на долину, где её армия погибала под руководством Джаспера, а затем снова наменя. ‎ ‎— Я убью тебя быстро, — пообещала она, приседая для решающего прыжка. — Чтобы он почувствовал холод прежде, чем успеет добежать. ‎ ‎Но в этот момент Эдвард снова преградил ей путь, а Сет, пошатываясь, поднялся на лапы. Битва на вершине пика входила в свою самую кровавую фазу. А внизу, на поляне, Джаспер Уитлок разорвал очередного новорожденного, чувствуя, как его сердце на горе бьется всё быстрее, и это придавало ему силы, способные сокрушить саму смерть. ‎ ‎Воздух на вершине горы зазвенел от напряжения, когда Виктория и Эдвард столкнулись. Звук их ударов напоминал скрежет литосферных плит или треск разрываемого мрамора. Виктория двигалась хаотично, яростно, её движения были пропитаны отчаянием существа, которому нечего терять. ‎ ‎— Ты не сможешь вечно закрывать её собой, Эдвард! — прошипела она, отскакивая на верхушку обледенелого валуна. — Ты слышишь его? Слышишь, как Майор сходит с ума там, внизу? Его крик в твоей голове, должно быть, оглушителен! ‎ ‎Эдвард не отвечал. Его лицо было бледной маской предельной концентрации. Он тяжело дышал — не от усталости, а от ментального усилия, пытаясь предугадать следующий выпад рыжей бестии. ‎ ‎— Райли! — взвизгнула Виктория, не оборачиваясь. ‎ ‎Из-за края обрыва, весь в снегу, вынырнул Райли. Он был избит, его левое плечо висело под неестественным углом после схватки с Джейкобом, но в глазах всё ещё горело безумное обожание. Он бросился на Сета, который преграждал путь к палатке. ‎ ‎— Оставь его, Райли! — Эдвард попытался перехватить парня. — Она просто использует тебя! Посмотри на её мысли! В них нет твоего имени, там только образ Джеймса! ‎ ‎— Ложь! — Райли взревел, и в этом крике было столько боли, что я невольно зажмурилась. — Она любит меня! Мы будем вместе навсегда! ‎ ‎— «Навсегда» для неё закончилось в ту секунду, как был убит Джеймс! — выкрикнула я, выходя из-под защиты скалы. Холодный ветер ударил в грудь, но я стояла твердо. — Ты для неё — просто щит от Джаспера! Она боится его, Райли! Боится того, кто сделал её вдовой! ‎ ‎Виктория резко повернула голову ко мне. В её глазах вспыхнуло такое неприкрытое, первобытное пламя ненависти, что воздух вокруг, казалось, начал плавиться. ‎ ‎— Ты… — выдохнула она. — Ты — его слабость. Его единственная трещина в броне. ‎ ‎И в этот миг я почувствовала это. ‎ ‎Резкая, ледяная волна спокойствия, такая мощная, что моё бешено колотящееся сердце внезапно замедлило ритм. Это был не мой страх. Это был Джаспер. Там, внизу, он почувствовал, что Виктория подобралась слишком близко. Через наши узы он ударил своим даром, как тараном, пытаясь усмирить мою панику, чтобы я могла соображать. ‎ ‎«Ханна, влево!» — голос Джаспера прозвучал в моей голове так четко, будто он стоял за спиной. ‎ ‎Я инстинктивно нырнула в сторону, и в ту же секунду рыжая тень пронеслась там, где я стояла мгновение назад. Виктория врезалась в скалу, оставляя в граните глубокие борозды от когтей. ‎ ‎— Он помогает тебе даже оттуда? — Виктория зарычала, её лицо исказилось. — Какая трогательная преданность. Жаль, что он не увидит, как я сломаю твою шею. ‎ ‎— Он увидит, как ты сгоришь, — Эдвард снова прыгнул на неё, вцепляясь ей в волосы. ‎ ‎Сет в это время прижал Райли к земле. Огромный волк и новорожденный вампир сплелись в клубок, зубы против когтей. Сет тяжело хрипел — Райли был невероятно силен, даже раненый. ‎ ‎— Райли, помоги мне! — закричала Виктория, пытаясь сбросить Эдварда. ‎ ‎Парень, разрываясь между приказом своей «королевы» и челюстями волка, издал нечеловеческий вопль. В его голове, должно быть, сейчас рушился весь мир, который Виктория так заботливо выстраивала из лжи. ‎ ‎— Ты чувствуешь это, Виктория? — Эдвард прижал её к камням, его пальцы сомкнулись на её горле. — Джаспер уже закончил на поляне. Он идет сюда. Он бежит быстрее ветра, и его ярость — это последнее, что ты узнаешь в этой жизни. Ты хотела мести? Ты её получила. Ты заставила Майора Уитлока снова захотеть убивать. ‎ ‎Виктория забилась под ним, её глаза метались. Она поняла, что время вышло. Армия новорожденных, которую она собирала месяцами, была стерта с лица земли человеком, которого она ненавидела больше всех на свете. И этот человек был уже близко. ‎ ‎Я смотрела на неё — на женщину, которая когда-то любила так сильно, что эта любовь превратилась в яд. И мне не было её жаль. Потому что из-за её «любви» мой Джаспер снова должен был стать палачом. ‎ ‎— Джаспер… — прошептала я, глядя вниз на заснеженный склон. ‎ ‎Где-то там, среди сосен, мелькнула серая тень. Быстрее, чем может уловить глаз. Невероятная, холодная мощь приближалась к вершине. Охотник возвращался, чтобы забрать то, что принадлежит ему. ‎ ‎Треск ломающихся деревьев внизу стал оглушительным. Это не был шум ветра или лавина. Это был звук существа, которое разрывало саму материю леса, чтобы добраться до вершины. ‎ ‎Виктория замерла на вершине валуна, её ноздри трепетали. Она тоже это почувствовала. Запах смерти, идущий снизу, был настолько густым, что Райли, скуля, отполз от Сета. ‎ ‎— Он здесь, — выдохнул Эдвард, и в его голосе прозвучало облегчение, смешанное с опаской. — Он закончил. ‎ ‎И в этот миг из белой мглы метели, буквально пробив стену снега, на площадку вылетел Джаспер. ‎ ‎Он не остановился, не принял картинную позу. В одно смазанное движение он преодолел расстояние до Виктории. Звук их столкновения был похож на взрыв. Джаспер врезался в неё всем телом, сбивая с валуна, и они покатились по обледенелой породе. ‎ ‎— Джаспер! — крикнула я, делая шаг вперед. ‎ ‎Он мгновенно вскочил на ноги, преграждая путь между мной и Викторией. Он выглядел пугающе. Его рубашка была разорвана, на коже виднелись следы когтей, а глаза... они были не просто черными. Они были бездонными колодцами ярости. От него исходила такая волна холода и подавляющей воли, что Райли задрожал, вжимаясь в скалу. ‎ ‎— Ты... — прошипела Виктория, поднимаясь с земли. Её лицо было искажено гримасой боли, одно плечо было вывернуто. — Убийца! Ты забрал его у меня! Ты разорвал его, как тряпичную куклу! ‎ ‎Джаспер медленно сокращал дистанцию. Его движения были текучими, как у хищника, который уже загнал добычу. ‎ ‎— Я сделал то, что должен был, чтобы защитить свою семью, — голос Джаспера был тихим, вибрирующим от сдерживаемой мощи. — А теперь я сделаю то же самое, чтобы защитить свою пару. Ты совершила ошибку, Виктория. Тебе следовало бежать на другой край света. ‎ ‎— Райли! Помоги мне! — взвизгнула она, пятясь к краю обрыва. ‎ ‎Но Райли больше не слушал. Он смотрел на Джаспера с первобытным ужасом. Майор Уитлок транслировал такую волну безнадежности и неминуемой гибели, что воля новорожденного была сломлена окончательно. ‎ ‎— Он тебе не поможет, — отрезал Эдвард, подходя к Райли сбоку. — Его жизнь для тебя ничего не стоила. И теперь он это знает. ‎ ‎Сет издал короткий, торжествующий рык и одним мощным броском повалил Райли на снег, окончательно выключая его из игры. ‎ ‎Виктория осталась одна. Она огляделась — Эдвард слева, Джаспер впереди, Сет и Джейкоб закрывали пути отхода. ‎ ‎— Ты хочешь симметрии? — Джаспер остановился в трех шагах от неё. — Ты хотела, чтобы я видел её смерть. Но вместо этого ты увидишь конец своей мести. ‎ ‎Виктория закричала — это был нечеловеческий звук, полный отчаяния и ненависти. Она прыгнула, целясь Джасперу в горло, надеясь забрать его с собой. ‎ ‎Всё произошло в считанные секунды. Джаспер перехватил её в воздухе. Я услышала жуткий хруст — это кости вампира ломались под пальцами Майора. Он не просто сражался, он разбирал её на части с хирургической точностью, которую отточил за десятилетия войн на Юге. ‎ ‎— За Ханну, — прошептал он, и это были последние слова, которые услышала Виктория. ‎ ‎Одним резким движением он оторвал ей голову. Тело Виктории безжизненно рухнуло на снег. ‎ ‎Тишина накрыла вершину горы. Только ветер продолжал выть, заметая следы бойни. Джаспер стоял над останками своего врага, его плечи тяжело вздымались. Он медленно обернулся ко мне. ‎ ‎В ту же секунду всё его боевое неистовство исчезло. Чернота в глазах начала отступать, сменяясь мучительной тревогой. Он мгновенно оказался рядом со мной, его ледяные руки обхватили моё лицо. ‎ ‎— Ханна... ты цела? Она коснулась тебя? Скажи мне! — его голос дрожал, в нем не осталось ничего от Майора. ‎ ‎— Я в порядке, Джаспер, — я прижалась к его ладоням, чувствуя, как по щекам текут слезы облегчения. — Я в порядке. Ты успел. ‎ ‎Он притянул меня к себе, пряча лицо в моих волосах. Я чувствовала, как его всё еще мелко дрожит. Дар Джаспера хлынул на меня — на этот раз это была чистая, неразбавленная любовь и облегчение такой силы, что у меня подкосились ноги. ‎ ‎— Нам нужно развести костер, — негромко сказал Эдвард, подходя к нам. Он посмотрел на Джаспера с глубоким уважением. — Нужно закончить это. ‎ ‎Джаспер нехотя отпустил меня, но продолжал держать за руку. ‎— Иди к Джейкобу, Ханна. Отойди подальше. ‎ ‎Я смотрела, как они стаскивают остатки Виктории и Райли в одну кучу. Эдвард чиркнул зажигалкой, и фиолетовое пламя жадно вгрызлось в тела вампиров, выбрасывая в небо столб густого, едкого дыма. ‎ ‎Война была окончена. ‎ ‎Дым от костра на вершине горы еще не успел рассеяться, когда Эдвард внезапно замер, его голова резко дернулась в сторону леса. ‎ ‎— Они здесь, — коротко бросил он. — И они не одни. ‎ ‎Джаспер среагировал мгновенно. Он подхватил меня на руки, и мир превратился в смазанную полосу снега и сосен. Мы спускались с горы с невероятной скоростью — туда, на поляну, где остальная семья уже заканчивала зачистку. Я прижалась к его груди, чувствуя, как его тело снова напряглось, превращаясь в натянутую струну. Майор не ушел, он просто затаился. ‎ ‎Когда мы достигли поляны, запах гари стал невыносимым. Огромные кучи пепла дымились повсюду. Каллены стояли плотной группой, израненные, но живые. Волки уже скрылись в тени деревьев — их присутствие не должно было быть раскрыто. ‎ ‎Джаспер опустил меня на землю, но не отпустил мою руку, задвигая меня себе за спину. ‎ ‎Из тумана, медленно и торжественно, вышли четыре фигуры в длинных серых плащах с глубокими капюшонами. Они двигались синхронно, с пугающим изяществом хищников, которые знают, что им нет равных. ‎ ‎Вольтури. ‎ ‎В центре шла маленькая, почти детская фигура. Джейн. Её бледное лицо казалось фарфоровым, а алые глаза светились холодным любопытством. За ней следовали Феликс, Деметрий и Алек. ‎ ‎— Как мило, — голос Джейн прозвучал высоким колокольчиком, разрезая тишину. — Вы справились без нас. Почти. ‎ ‎Она обвела взглядом поляну, заваленную пеплом, и её взгляд остановился на Джаспере. ‎ ‎— Майор Уитлок, — Джейн едва заметно наклонила голову. — Прошло много времени с тех пор, как наши пути пересекались на Юге. Аро будет в восторге, узнав, что вы не утратили своих навыков. Уничтожить такую армию... впечатляюще. ‎ ‎Джаспер не шелохнулся. Я чувствовала, как от него исходит волна ледяного спокойствия — он блокировал эмоции семьи, чтобы Джейн не могла ими манипулировать. ‎ ‎— Мы защищали свой дом, Джейн, — холодно ответил Карлайл, делая шаг вперед. — Где вы были? Битва шла несколько часов. ‎ ‎— Мы были заняты другими делами, Карлайл, — Джейн улыбнулась, и эта улыбка была страшнее любого рыка. — Мы следили за тем, чтобы хаос из Сиэтла не распространился дальше. Похоже, Виктория была весьма... целеустремленной. ‎ ‎Её взгляд переместился на меня. Я застыла, чувствуя, как под этим алым взором кровь стынет в жилах. Джаспер тут же перекрыл мне обзор своим плечом. ‎ ‎— А это кто? — Джейн прищурилась. — У человека очень знакомый запах. Ах, да... та самая Ханна. Пара Майора. Виктория была так одержима ею, что даже мы в Италии слышали этот крик мести. ‎ ‎— Она под нашей защитой, — отчеканил Джаспер. Его голос был низким, в нем слышался рокот надвигающегося шторма. ‎ ‎— Она всё еще человек, — в голосе Джейн прозвучала опасная нотка. — Аро не любит, когда наши секреты хранятся в хрупких сосудах. Где вторая? Белла Свон? ‎ ‎— Белла уехала к матери, во Флориду, — спокойно ответил Эдвард, читая мысли Джейн. ‎ ‎Джейн разочарованно вздохнула. ‎ ‎— Как скучно. Одна пара сбежала, другая... прячется за спинами ветеранов. ‎ ‎Она снова посмотрела на меня из-за плеча Джаспера. ‎ ‎— Ты знаешь, что он сделал, Ханна? Он ведь палач. Тысячи новорожденных пали от его рук. Он не тот герой, которым кажется. ‎ ‎— Я знаю, кто он, — я нашла в себе силы заговорить, хотя голос дрожал. — Он мой защитник. И он сделал то, что не смогли сделать вы — он навел порядок, пока вы ждали в тени, чтобы забрать лавры. ‎ ‎Феликс за спиной Джейн издал низкий звук, похожий на смешок, но Джейн лишь сузила глаза. ‎ ‎— Какая дерзкая, — прошептала она. — Больно. ‎ ‎Джаспер мгновенно напрягся, готовясь принять удар на себя, но Эдвард успел перехватить её взгляд. ‎ ‎— Не здесь, Джейн. Мы соблюли закон. Армия уничтожена. Виктория мертва. Райли Бирс мертв. У вас нет причин для конфликта. ‎ ‎Джейн медленно расслабилась. Она понимала, что Каллены сейчас на пике своей силы, подстегнутые адреналином битвы, и рядом с ними — Джаспер, чья репутация на Юге заставляла даже старейшин Вольтури относиться к нему с осторожностью. ‎ ‎— Срок подходит к концу, Карлайл, — сказала она, разворачиваясь. — Аро ждет пополнения в вашей семье. Или Ханна и Белла станут одними из нас, или их кровь украсит этот снег. Мы не будем приходить дважды. ‎ ‎— Мы помним об уговоре, — ответил Карлайл. ‎ ‎Джейн бросила последний взгляд на Джаспера. ‎ ‎— До встречи, Майор. Надеюсь, в следующий раз ты будешь более... разговорчив. ‎ ‎Вольтури исчезли так же внезапно, как и появились, растворившись в лесной чаще. ‎ ‎Только когда их запах окончательно выветрился, Джаспер обернулся ко мне. Он обхватил моё лицо руками, и я увидела в его глазах такую бездну страха, которую не смогла вызвать даже целая армия новорожденных. ‎ ‎— Она хотела причинить тебе боль, — прошептал он, прижимаясь своим лбом к моему. — Я чувствовал это. Если бы она хоть слово произнесла... я бы разорвал её прямо здесь. ‎ ‎— Всё хорошо, Джаспер, — я обняла его за талию, чувствуя, как его сердцебиение (вернее, его отсутствие) успокаивает меня. — Они ушли. Мы победили. ‎ ‎— Это только начало, — Джаспер посмотрел на свою семью, собиравшуюся вокруг. — Они придут за ответом. Но сегодня... сегодня ты в безопасности. ‎ ‎Эдвард подошел к нам, его лицо было мрачным. ‎ ‎— Нам нужно уходить. Волки скоро вернутся, чтобы убедиться, что всё чисто. ‎ ‎Джаспер кивнул и снова подхватил меня на руки. Мы покидали поляну, оставляя позади пепел и смерть. Виктория получила своё — она сгорела так же, как и её возлюбленный. Но цена этой победы висела над нами тяжелым грузом. Джаспер спас мой мир, но теперь он знал: чтобы удержать меня в нем, ему придется рано или поздно сделать выбор. ‎ ‎Но глядя в его золотистые глаза, я знала — какой бы выбор он ни сделал, я буду рядом. Ведь Майор Уитлок никогда не проигрывает. ‎ ‎Прошло три дня с момента битвы на заснеженном пике. Форкс по-прежнему был укрыт тяжелыми, лилово-серыми тучами, а бесконечный дождь, казалось, пытался смыть саму память о том, что произошло в лесу. ‎ ‎Я сидела на широком подоконнике в гостиной Калленов, подтянув колени к подбородку. Джаспер был рядом — он не отходил от меня ни на шаг, его присутствие ощущалось как плотный кокон тепла и безопасности. Он читал какую-то старую книгу, но я видела, что его взгляд не двигается по строчкам. Он прислушивался к звукам снаружи. ‎ ‎Тишину дома прорезал знакомый, натруженный рокот мотора. Старый оранжевый пикап Беллы медленно въехал на гравийную дорожку. ‎ ‎— Она вернулась, — негромко сказал Эдвард, появляясь в дверном проеме. В его голосе слышалось облегчение, смешанное с тревогой. ‎ ‎Джаспер закрыл книгу и посмотрел на меня. ‎— Иди к ней, Ханна. Ей нужно увидеть, что ты в порядке. ‎ ‎Я спустилась вниз как раз в тот момент, когда Белла вбежала в дом. Она выглядела измотанной: волосы спутались от ветра, в глазах — лихорадочный блеск. Она бросила сумку прямо у порога и, проигнорировав Эдварда, который уже тянулся к ней, бросилась ко мне. ‎ ‎— Ханна! — она обняла меня так крепко, что у меня перехватило дыхание. — О боже, Эдвард рассказал мне по телефону... только часть... ‎ ‎— Всё хорошо, Белла, — я похлопала её по спине, чувствуя, как она дрожит. — Мы живы. Всё закончилось. ‎ ‎Она отстранилась, хватая меня за плечи и лихорадочно осматривая моё лицо, словно искала раны. ‎— Виктория... она хотела отомстить за Джеймса, — прошептала она, и её голос надломился. — Почему... почему она выбрала тебя? ‎ ‎Я отвела взгляд, чувствуя, как за спиной возникла холодная, непоколебимая тень Джаспера. ‎ ‎— Потому что я был тем, кто убил его, Белла, — голос Джаспера прозвучал мягко, но в нем всё еще слышались отголоски Майора. Он подошел и положил руку мне на талию, собственническим жестом притягивая к себе. — Виктории не нужна была «добыча». Ей нужна была симметрия. Она хотела забрать у меня то же самое, что я забрал у неё. Моё сердце. ‎ ‎Белла посмотрела на Джаспера, и в её глазах отразилось глубокое осознание. Она видела его шрамы, видела его темные глаза и понимала, какую цену он заплатил за эту победу. ‎ ‎— Мне так жаль, — Белла снова повернулась ко мне, её лицо было бледным. — Я уехала, думая, что так будет безопаснее для всех... А в итоге ты оказалась на передовой. Эдвард сказал, что она была на горе. Что она была в нескольких метрах от тебя. ‎ ‎— Она была близко, — я сглотнула ком в горле, вспоминая рыжие волосы Виктории и её безумный взгляд. — Но Эдвард и Сет... они не дали ей подойти. А потом пришел Джаспер. ‎ ‎Белла опустилась на диван, закрыв лицо руками. ‎ ‎— Райли Бирс... Я видела его фото в списках пропавших. Он был почти моим ровесником. Она просто использовала его, да? Сделала монстром и выбросила? ‎ ‎— Он был для неё ничем, — подтвердил Эдвард, садясь рядом с ней. — Всего лишь инструментом, чтобы отвлечь Джаспера. Она наполнила его голову ложью о любви, которой никогда не существовало. ‎ ‎— А Вольтури? Джейн была там? ‎ ‎Я кивнула, чувствуя, как по коже пробегает холодок при воспоминании об алых глазах маленькой блондинки. ‎ ‎— Они пришли, когда всё уже закончилось. Джейн... она не была рада нашему спасению. Она дала понять, что время уходит. Либо мы станем одними из них, либо... ‎ ‎— Либо они убьют нас, — закончила Белла. Она посмотрела на меня долгим, понимающим взглядом. Теперь мы были связаны не только дружбой, но и общим приговором. — Значит, пути назад нет. ‎ ‎— Пути назад никогда не было, — Джаспер коснулся губами моего виска, и я почувствовала, как волна его уверенности окутывает меня. — Мы не позволим им диктовать условия. Но сейчас... сейчас важно только то, что семья в сборе. ‎ ‎Белла подошла ко мне и взяла меня за руку. Её ладонь была теплой и влажной — такой человеческой на фоне ледяного совершенства дома. ‎ ‎— Спасибо, Ханна. За то, что была сильной. Я не знаю, как бы я справилась, если бы... если бы Джаспер не успел. ‎ ‎— Он всегда успевает, Белла, — улыбнулась я, глядя на своего вампира. — Он Майор. ‎ ‎В ту ночь мы долго сидели в гостиной. Белла рассказывала о Флориде, пытаясь вернуть в нашу жизнь хоть каплю нормальности, а Джаспер сидел в тени, не сводя с меня глаз. ‎ ‎Ближе к полуночи Карлайл мягко прервал поток Беллы: ‎ ‎— Уже поздно, девочки. Ханне нужно отдохнуть. А вам, наверное, стоит обдумать, что делать дальше. ‎ ‎Джаспер тут же поднялся. Он повернулся ко мне, и в его золотистых глазах читался невысказанный вопрос, который я уже знала наизусть: «Как ты себя чувствуешь?». ‎ ‎— Я отвезу Ханну, — сказал он, его голос был низким, едва слышным. ‎ ‎— Я могу сама, — Белла поднялась. — Мне всё равно нужно домой. ‎ ‎— Нет, — Джаспер бросил на неё короткий, отрывистый взгляд. — Я отвезу её. ‎ ‎В его тоне не было и тени обсуждения. Никто не стал возражать. Каллены понимали, что после всего пережитого Джаспер не отпустит меня ни на секунду. И я понимала это. Мне было спокойно с ним. ‎ ‎Мы вышли в ночь. Дождь стих, но воздух был густым от влаги и запаха хвои. Джаспер открыл дверь машины, дождался, пока я сяду, и только потом занял место водителя. Его движения были грациозными, почти бесшумными. ‎ ‎Поездка до моего дома заняла всего несколько минут. В свете фар дом выглядел темным и спящим. Мама сегодня осталась у своей новой подруги — коллеги. ‎ ‎Джаспер заглушил мотор. Внутри машины повисла тишина, нарушаемая только моим дыханием. Он повернулся ко мне, и в полумраке его глаза казались особенно глубокими. ‎ ‎— Ты уверена, что хочешь остаться одна? — его голос был обеспокоенным. — Я могу подождать снаружи. Или… ‎ ‎Я наклонилась и поцеловала его в губы. Его холодные губы были на вкус как дождь и обещание. ‎ ‎— Я хочу, чтобы ты пошел со мной, — прошептала я, чувствуя, как внутри меня разгорается тихий огонек желания. — Хотя бы на полчаса. ‎ ‎Он смотрел на меня так, словно пытался прочесть каждую мысль. Я знала, что он боялся. Боялся своей силы, своей природы, того, как легко он мог причинить мне боль, даже не желая того. Особенно после того, что произошло на поляне. ‎ ‎— Ханна, — его голос был надломленным. — Я не… я не могу сейчас. Я слишком… сосредоточен. Мои инстинкты… ‎ ‎— Я не боюсь тебя, Джаспер, — я положила свою ладонь на его щеку. Его кожа была прохладной, как мрамор. — Я доверяю тебе больше, чем кому-либо на свете. Пожалуйста. ‎ ‎В его глазах промелькнула борьба. Желание, которое он так долго сдерживал, столкнулось с его вечным страхом навредить мне. И желание победило. ‎ ‎Он вышел из машины, обошел её, открыл мою дверь и, взяв меня за руку, повел к дому. Его шаги были неслышны. Мы вошли в дом. ‎ ‎Я прошла в свою комнату. Джаспер следовал за мной тенью. Я включила приглушенный свет ночника, и комната наполнилась мягким, желтоватым светом. ‎ ‎Он замер у порога, не решаясь войти полностью. Его глаза горели золотом в полумраке. ‎ ‎— Ты уверена? — прошептал он, и в этом вопросе было столько беспокойства, столько сдержанности, что мое сердце сжалось. ‎ ‎Я подошла к нему, положила руки на его плечи и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его. Мои губы были теплыми, его — холодными. Контраст был электрическим. ‎ ‎— Никогда не была так уверена, Джаспер, — прошептала я, отстраняясь. — После того, что мы пережили... Я хочу жить. И я хочу жить с тобой. Полностью. ‎ ‎Он обхватил моё лицо своими ледяными ладонями, и я почувствовала, как он весь дрожит. Его глаза закрылись на мгновение, когда он делал усилие, чтобы успокоить свои инстинкты, чтобы не превратиться в хищника. ‎ ‎Затем он поцеловал меня. Нежно, осторожно, но с такой глубиной, что у меня закружилась голова. Его губы скользили по моим, исследуя каждый миллиметр. Его руки опустились на мою талию, притягивая меня к себе. Я чувствовала его невероятную силу, его жесткое тело, и это только усиливало моё собственное желание. ‎ ‎Он поднял меня на руки, легко, словно я была перышком, и медленно понес к кровати. Его прикосновения были невесомыми, но я чувствовала каждую клеточку его тела, прижатую к моему. Он осторожно опустил меня на постель, не разрывая поцелуя. ‎ ‎Я почувствовала, как его холодное тело нависает надо мной. Его губы скользили по моей шее, оставляя за собой след прохлады и легкого покалывания. Я задержала дыхание, чувствуя, как его желание нарастает, и оно было настолько сильным, что я почти видела его. ‎ ‎— Если я причиню тебе боль… — прошептал он, отстраняясь на мгновение, его голос был хриплым, наполненным мукой. ‎ ‎— Ты не причинишь, — я взяла его лицо в свои ладони. — Доверься мне, Джаспер. ‎ ‎Джаспер склонился надо мной, и мир вокруг нас исчез, оставив лишь нас двоих в тишине комнаты, освещенной призрачным светом ночника. Его поцелуи были трепетными, словно он боялся, что это наша первая и последняя ночь. В них читались и страсть, и нежность, и отголоски той битвы, которую он только что пережил, сражаясь за меня. ‎ ‎Он стал смелее, его холодные пальцы, привыкшие к оружию и к боли, теперь невесомо скользили по моей коже, расстегивая пуговицы моей кофты. С каждым щелчком пуговицы, с каждым сантиметром обнажающейся кожи, воздух между нами становился всё более плотным, заряженным электричеством. Когда кофта, наконец, расстегнулась до конца, он слегка отстранился, его взгляд, обычно такой теплый, сейчас горел золотым огнем, исследуя меня. ‎ ‎Под кофтой был только мой лифчик. Я почувствовала, как краска заливает мои щеки, и, прикусив губу, посмотрела прямо в его глаза. В этом взгляде было всё: моя неуверенность, моя страсть, мое доверие. ‎ ‎— Ханна… ты великолепна, — прошептал он, и его голос прозвучал так, словно он впервые видел это чудо. Его взгляд скользил по моим плечам, по ключицам, задерживаясь там, где кожа казалась особенно нежной. Это был взгляд не хищника, а человека, который нашел сокровище, которое берег всю свою жизнь. ‎ ‎Я медленно, стараясь не спугнуть этот момент, сняла кофту. Ветер, просачивающийся сквозь щели в окне, коснулся моей кожи, и я невольно дрогнула. Но холод был ничем по сравнению с жаром, который исходил от взгляда Джаспера. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела отражение своего восхищения. Он был прекрасен в своей вампирской утонченности, в своих шрамах, которые говорили о его прошлом, и в той нежности, которую он дарил мне сейчас. ‎ ‎— Ты тоже, — ответила я, и мой голос дрогнул от эмоций. — Ты… ты мой герой. ‎ ‎Он улыбнулся — той редкой, искренней улыбкой, которая всегда таяла во мне. Затем он снова склонился, но теперь уже не просто целовать, а обжигать. Его губы коснулись моей ключицы, оставляя след прохлады, который тут же сменился жгучим жаром. Я почувствовала, как его тело напрягается, и впервые осознала всю ту силу, которую он сдерживал ради меня. И эта сдержанность делала его еще более желанным. ‎ ‎Его руки скользнули к застежке моего лифчика. Я почувствовала, как он замешкался на мгновение, словно опасаясь моей реакции. Но я лишь приоткрыла губы, подавая знак, что готова. Когда ткань отделилась, и воздух коснулся моей кожи, его взгляд стал еще более голодным. ‎ ‎— Ты… ты прекрасна, — прошептал он, и это было не просто повторение слов. Это было признание, которое он впитывал каждой своей вампирской клеткой. ‎ ‎Он стал целовать мою шею, спускаясь ниже, к ложбине между грудей. Каждый его поцелуй был как маленькая молния, пробегающая по телу. Я чувствовала, как мои пальцы сами собой впиваются в его плечи, в его жесткие, но такие нежные волосы. Мир сузился до звука его дыхания, до ощущения его губ на моей коже, до его запаха, который окутывал меня, как самый теплый плед. ‎ ‎— Ты моя, Ханна, — прошептал он, поднимая голову и глядя мне прямо в глаза. — Навсегда. ‎ ‎Его ладони, холодные и твердые, как полированный мрамор, скользили вниз, пока не обхватили мои бедра поверх грубой ткани джинсов. Джаспер замер, и я почувствовала, как по комнате пронеслась невидимая волна его сомнения — его дар работал на полную мощность, считывая моё возбуждение, смешанное с трепетом. Он поднял на меня взгляд, и в глубине его потемневших, почти черных глаз застыл немой вопрос. ‎ ‎В этом взгляде была вся его натура: вековая вежливость южанина и бесконечный страх монстра, который боится сломать хрупкую человеческую жизнь. ‎ ‎Я лишь едва заметно кивнула, не сводя с него глаз, и это безмолвное «да» подействовало на него как приказ. Его пальцы коснулись металлической пуговицы, и звук расстегивающейся молнии в тишине комнаты показался мне оглушительным, как выстрел. Джаспер не торопился. Он действовал с той же хирургической точностью, с которой сражался на поляне, но теперь его движения были наполнены не смертью, а обожанием. ‎ ‎Он медленно стянул джинсы вниз, и я почувствовала прохладный воздух на своих ногах. Джаспер не переставал рассматривать меня — его взгляд был тяжелым, почти осязаемым, он словно впитывал в себя каждый миллиметр моей кожи, каждую родинку, каждый изгиб. Для него, существа из камня и вечности, я была чем-то невероятным — живой, теплой, пульсирующей жизнью. ‎ ‎Когда джинсы упали на пол, я осталась перед ним в одних трусах. В комнате стало так тихо, что я начала слышать собственное сердце — оно колотилось где-то в самом горле, быстро и неритмично. ‎ ‎Джаспер опустился на колени передо мной. Он не прикасался ко мне, просто смотрел, и в этом было что-то глубоко интимное, почти сакральное. Его дыхание — ледяное, неподвижное — замерло. Я видела, как ходят желваки на его скулах, как он борется с собой, чтобы не сжать пальцы слишком сильно, чтобы не забыться в этом моменте. ‎ ‎— Ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна, — прошептал он, и его голос надломился, став похожим на хруст ломающегося льда. — Вся эта хрупкость... вся эта чистота. Ханна, я боюсь даже дышать рядом с тобой. ‎ ‎Я протянула руку и запустила пальцы в его медовые волосы, слегка потянув на себя, заставляя его подняться. ‎ ‎— Не бойся, Джаспер, — выдохнула я, чувствуя, как жар моего тела встречается с его холодом. — Я здесь. Я твоя. И я не сломаюсь. ‎ ‎Он поднялся, его лицо оказалось в считанных сантиметрах от моего. Я видела каждую крошечную деталь его совершенного лица, каждую золотистую искорку в его глазах, которые теперь смотрели на меня с такой неприкрытой жаждой и нежностью, что у меня подкосились ноги. ‎ ‎Он обхватил мою талию, и на этот раз его хватка была чуть более уверенной. Я почувствовала, как по моей коже пробежали мурашки — не от холода, а от осознания того, что сейчас между нами не останется больше никаких преград, кроме его одежды. ‎ ‎— Сними футболку, Джаспер, — мой голос прозвучал неожиданно твёрдо, словно приказ, сорвавшийся с губ. В нём не было страха, только решимость, которая, казалось, исходила от самой битвы, пережитой нами. ‎ ‎Он поднял на меня взгляд, золотые глаза расширились, и в них промелькнула смесь удивления и чего-то более глубокого — может быть, восторга от моей внезапной смелости. Без единого слова, словно повинуясь немой команде, он начал расстёгивать свою футболку. Движения были неторопливыми, уверенными, но в них чувствовалась некоторая напряженность, будто он знал, что каждое обнаженное сантиметр его кожи будет моим следующим шагом. ‎ ‎Когда футболка упала на пол, я невольно замерла. Его тело было точёным, словно высеченным из мрамора, с лёгкой бледностью, присущей вампирам, но при этом ощущалось мощное, скрытое напряжение мышц. Шрамы, которые я видела на его руках, теперь проступали на торсе — свидетельства прошлых битв, которые делали его только более притягательным. ‎ ‎Я сделала шаг вперёд, и теперь уже я первой взяла инициативу. Не желая ждать, пока он снова начнет сомневаться, я притянула его к себе и, толкнув, повалила на спину на мягкий ковёр. Он не сопротивлялся, скорее, был удивлён моей решительностью. Его золотистые глаза блестели, когда он смотрел на меня снизу вверх, и я видела в них смесь предвкушения и осторожности. ‎ ‎Мои пальцы скользнули к его джинсам, стремясь расстегнуть молнию, но Джаспер мягко, но настойчиво остановил мои руки. ‎ ‎— Ты уверена? — его голос был низким, хриплым, и в нём звучала такая искренность, что я замерла, прежде чем продолжить. — Серьёзно, Ханна. Если ты не уверена… ‎ ‎Я наклонилась к его уху, чувствуя, как его дыхание, ледяное и терпкое, касается моей кожи. ‎ ‎— Как никогда, — прошептала я, и мои слова были наполнены всем, что я чувствовала к нему — всей страстью, всем доверием, всем желанием. — Совершенно уверена. ‎ ‎Наконец, с трудом, я справилась с молнией на его чёртовых джинсах. Ткань была плотной, словно броня, и каждый миллиметр, который я отвоёвывала, казался победой. Когда молния поддалась, я осторожно приспустила их, и вместе с ними — его нижнее белье. ‎ ‎Прохладный воздух комнаты коснулся моей кожи, и я замерла, чувствуя, как мое собственное тело откликается на это прикосновение. Джаспер лежал подо мной, совершенно неподвижный, но его тело напряглось, словно натянутая тетива. В его золотых глазах, которые теперь смотрели на меня с такой смесью нежности и запретного желания, я видела, как он борется с собой, как сдерживает свою вампирскую природу. ‎ ‎Я протянула руку, и мои пальцы коснулись его плоти. Она была гладкой, прохладной, но под этой прохладой чувствовалась скрытая сила. Я начала вести рукой, изучая его, пробуя на вкус. Его тело дрогнуло, и из его груди вырвался тихий, сдавленный стон. Это был звук, который пронзил меня насквозь. Услышав его, я не могла сдержать лёгкую, торжествующую усмешку. ‎ ‎Я смотрела на него, на его глаза, в которых отражался мой образ, и чувствовала, как силы возвращаются ко мне. Он так долго был сильным, так долго сдерживался. Теперь пришла моя очередь. ‎ ‎Я взяла его в рот. Сразу, без колебаний, глубоко, чувствуя, как его тело напрягается под моими губами. Это было новое для меня, и я боялась сделать что-то не так, но его реакция заглушила все мои сомнения. Его пальцы, которые до этого сдерживали меня, теперь легли на мою голову, но не останавливали. Они были там, как опоры. ‎ ‎Он застонал снова, на этот раз громче, и его пальцы слегка сжали мои плечи. Я почувствовала, как его дыхание стало прерывистым. В этом стоне было всё: боль, наслаждение, признание моего права прикоснуться к нему, к его запретному, но такому желанному телу. ‎ ‎Джаспер внезапно перехватил мои запястья. Его хватка была бережной, но непреклонной, как стальной обруч, обтянутый бархатом. Он тяжело дышал — если это можно было назвать дыханием для того, чьи легкие не нуждались в воздухе. Это был звук сокрушительного самообладания. ‎ ‎— Хватит, — прохрипел он, и его голос вибрировал от переполнявшего его наслаждения. — Если мы продолжим так... я потеряю контроль. А я обещал тебе, что этого не случится. ‎ ‎Одним плавным, неуловимым движением он перевернул меня, и я снова оказалась на спине, утопая в мягких простынях. Джаспер навис сверху, его золотистые глаза потемнели до цвета густого меда в сумерках. Он смотрел на меня так, словно я была единственным источником света во всей вселенной. ‎ ‎Его рука, холодная и идеально гладкая, скользнула вниз, по моему животу, вызывая волну мурашек. Я невольно выгнулась навстречу его прикосновению. Когда его пальцы коснулись моей самой сокровенной влаги, я вскрикнула. Контраст был оглушительным: мой жар и его ледяная, мраморная кожа. Это было похоже на то, как если бы в раскаленный металл бросили кусок льда — всё внутри меня зашипело и запульсировало. ‎ ‎— Ты такая теплая, Ханна... — прошептал он, и в его голосе было столько благоговения, что у меня перехватило дыхание. — Твоё сердце... оно бьется так быстро. Я слышу его. Оно звучит как марш. ‎ ‎Он вошел в меня сначала одним пальцем. Ощущение было невероятным — обжигающий холод, который мгновенно превращался в острое наслаждение. Я прикусила губу, чтобы не закричать, но Джаспер лишь качнул головой. ‎ ‎— Не сдерживайся, — выдохнул он мне в самые губы. — Я чувствую всё, что чувствуешь ты. Твоё удовольствие... оно пьянит сильнее крови. ‎ ‎Он медленно ввел второй палец, расширяя меня, подготавливая к чему-то большему. Я почувствовала, как внутри всё натягивается, как струна. Его движения были ритмичными, уверенными, он словно изучал моё тело, запоминал его реакции, каждую дрожь и каждый вздох. Его дар в этот момент работал в обратную сторону: он не успокаивал меня, а наоборот, усиливал каждое ощущение, превращая его в концентрированный экстаз. ‎ ‎Я вцепилась пальцами в его плечи, кожа которых казалась твердой, как скала. Моя голова откинулась назад, и я зажмурилась, полностью отдаваясь его власти. ‎ ‎— Посмотри на меня, — попросил он, и его голос был полон нежности. ‎ ‎Я открыла глаза и утонула в его взгляде. В нем не было больше Майора, не было солдата или убийцы. Был только Джаспер — мой Джаспер, который любил меня больше жизни и который сейчас, в этой темной комнате, отдавал мне всего себя, каждую крупицу своей вечности. ‎ ‎— Ещё... — прошептала я, едва узнавая собственный голос. — Пожалуйста, Джаспер. ‎ ‎Он улыбнулся — торжествующе и в то же время невероятно мягко — и склонился к моему уху, обжигая его своим ледяным дыханием. ‎ ‎— Как пожелаешь, любовь моя. Мы никуда не торопимся. У нас впереди вся ночь. ‎ ‎Пальцы Джаспера покинули меня, оставив после себя лишь влажное тепло и пульсирующее желание. Когда его плоть коснулась входа, я невольно задержала дыхание. ‎ ‎— Посмотри на меня, — прошептал он, и когда наши взгляды встретились, он задал главный вопрос: — Ты готова? ‎ ‎Мой утвердительный кивок стал сигналом. Джаспер вошел одним плавным, но решительным движением. Я вскрикнула, запрокинув голову назад — ощущение полноты было настолько непривычным и мощным, что на глазах выступили слезы. Два пальца, которыми он ласкал меня до этого, казались лишь бледной тенью того, что я чувствовала сейчас. ‎ ‎Он застыл, тяжело дыша мне в шею, сдерживая собственный порыв. Я чувствовала, как напряжены его мышцы, как он борется с желанием сорваться на быстрый темп. Когда он начал двигаться — медленно, вкрадчиво, сантиметр за сантиметром — я поняла, что он делает это ради меня. Он хотел, чтобы я привыкла к его ритму, чтобы каждый его толчок приносил не шок, а чистое, концентрированное удовольствие. ‎ ‎Эта ночь была только нашей — моей и Джаспера. ‎ ‎— Я люблю тебя, Ханна, — прошептал он, отстраняясь на мгновение, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд был полон такой нежности и обожания, что у меня перехватило дыхание. — Люблю так, как никогда не думал, что можно любить. ‎ ‎— И я тебя, Джаспер, — ответила я, касаясь его щеки. — Больше всего на свете. ‎ ‎Он снова притянул меня к себе, и мы погрузились друг в друга. Это было не просто слияние тел. Это было слияние душ, прошедших через огонь и лед, через боль и отчаяние, но нашедших друг в друге свой вечный покой. Ночь была полна шепота, стонов и признаний — тех, что рождаются только в тишине, когда весь мир замирает, а существуют лишь двое, нашедшие друг друга. ‎ ‎