Глава 14

Ну что ж, привет, мой бедный, заброшенный дневник. Кажется, я не открывала тебя целую вечность, но честное слово — в Форксе время течет либо слишком медленно, либо со скоростью пули, когда ты влюблена. ‎ ‎За это время произошло столько всего, что я даже не знаю, с какой страницы начинать. Но, пожалуй, выдам главный шок недели: моя мама и Чарли. Да-да, Чарли Свон, отец Беллы. Они ВМЕСТЕ. ‎ ‎Если бы мне сказали об этом пару месяцев назад, я бы, наверное, подавилась какао. Это звучит как завязка какого-то странного семейного ситкома. Причем узнала я об этом совершенно случайно — знаешь, тот самый неловкий момент, когда заходишь на кухню и видишь взгляды, которые явно не предназначены для посторонних глаз. И вот тогда до меня дошло... ‎ ‎Боже, как мы с Беллой это проспали? ‎ ‎Хотя, кого я обманываю? Ответ лежит на поверхности. Мы обе были слишком заняты «своими делами». Белла окончательно и бесповоротно превратилась в тень Эдварда, а я... а я просто утонула в Джаспере. ‎ ‎Знаешь, дневник, иногда мне кажется, что я живу в каком-то другом измерении. Пока Чарли и мама, оказывается, вовсю ходили на свидания и пили кофе в забегаловке, я пыталась не сойти с ума от того, как Джаспер на меня смотрит. Когда он рядом, всё остальное — шум дождя за окном, школьные сплетни, даже странный роман наших родителей — уходит на десятый план. ‎ ‎Джаспер... он чувствует меня так, как никто другой. Иногда мне даже не нужно ничего говорить, он просто подходит, берет меня за руку, и это его фирменное спокойствие окутывает меня, как теплое одеяло. Я так сильно увлеклась тем, как он аккуратно заправляет мне прядь волос за ухо или как в его глазах вспыхивают золотистые искры, что совершенно не замечала перемен дома. ‎ ‎Белла — моя лучшая подруга, мы всегда делились всем, но сейчас мы обе в одинаковом положении: две девчонки, потерявшие голову от братьев Каллен. Мы смеялись над тем, как это странно, но теперь всё стало ещё безумнее. Если Чарли и мама продолжат в том же духе, мы с Беллой станем... кем? Сводными сестрами? ‎ ‎Представляю лицо Джаспера, когда он «почувствует» мою волну паники по этому поводу. Он наверняка просто улыбнется этой своей едва заметной, понимающей улыбкой и скажет, что всё будет хорошо. ‎ ‎Дневник, если ты сейчас задымишься от моих эмоций — я не удивлюсь. Потому что вторая новость просто выбила почву у меня из-под ног. ‎ ‎Эдвард сделал Белле предложение. ‎ ‎Всё, официально: мир сошел с ума. Моей лучшей подруге всего восемнадцать! В нормальной жизни мы бы сейчас выбирали колледж, спорили о выпускных платьях или планировали, как сбежим на каникулы к океану. Но «нормальная жизнь» — это явно не про Форкс. Белла Свон выходит замуж. Моя голова отказывается это переваривать, хотя сердце понимает: у них просто нет другого выхода. ‎ ‎Тень Вольтури висит над нами, как грозовая туча, которая никогда не рассеется. Эти «правители» из Италии были предельно ясны: наше время тикает. Нам дали срок на обращение, и этот чертов счетчик в моей голове отсчитывает секунды каждый раз, когда я смотрю на свои руки. Свадьба для них — это не просто романтика и клятвы у алтаря, это их способ ускорить неизбежное, их прыжок в вечность. ‎ ‎Я смотрела на Беллу, когда она мне это рассказывала, и видела в её глазах смесь абсолютного счастья и затаенного ужаса. Мы с ней связаны теперь не только секретами, но и этой общей судьбой. Мы обе стоим на краю обрыва, только она уже решилась прыгнуть, надев фату. ‎ ‎Когда я вернулась домой после этого разговора, меня так трясло, что я едва не выронила ключи. Джаспер ждал меня, как всегда — тихая, надежная тень в углу моей комнаты. Он даже не шелохнулся, но я почувствовала, как по комнате разлилась волна густого, теплого спокойствия. Он просто «выпил» мою панику, не оставив от неё и следа. ‎ ‎Он подошел ко мне, и я уткнулась лбом в его грудь, чувствуя его ледяную кожу. Джаспер ничего не спрашивал. Ему не нужно. Он чувствует каждый мой нервный тик, каждый всплеск страха перед тем, что нас ждет. Иногда мне кажется, что он видит в моей голове этот обратный отсчет, установленный Вольтури. ‎ ‎— Она согласилась, Джаспер, — прошептала я. ‎ ‎Он только крепче прижал меня к себе, и я услышала его тихий, бархатный голос: «Я знаю, Ханна. Я всё чувствую». ‎ ‎В его глазах в такие моменты появляется какая-то древняя, невыносимая нежность. Я знаю, что он думает о том же. О том, что наше время «человечности» тает. Что скоро и нам придется сделать этот выбор, от которого нет пути назад. Эдвард и Белла просто первыми переступили эту черту. ‎ ‎Боже, Белла — невеста... Значит, мне придется быть подружкой невесты? Организовывать девичник, пока Вольтури точат на нас зубы в Италии? Если это не ирония судьбы, то я не знаю, что это. ‎ ‎Дневник, придержи свою обложку, потому что если свадьба Беллы — это шок, то следующая новость — это просто какой-то тектонический сдвиг. Я до сих пор пытаюсь осознать, не приснилось ли мне это под влиянием способностей Джаспера. ‎ ‎Мы поладили с Розали. ‎ ‎Нет, ты не ослышался. Розали Хейл — «Ледяная королева», женщина, которая выглядит так, будто сошла с обложки самого дорогого журнала в мире, чтобы лично сообщить тебе, что ты недостаточно хороша для этой планеты. Раньше у нас не было войны, но холод от неё исходил такой, что я невольно куталась в свитер, едва она входила в комнату. Она была как прекрасная статуя: идеальная и недосягаемая. ‎ ‎Но сегодня всё изменилось. Я даже не поняла, как мы оказались вдвоем на террасе их дома. Сначала это было обычное неловкое молчание, но потом... слова просто полились. И это был не светский треп о косметике или быстрых машинах. Это был разговор по душам. Настоящий. ‎ ‎Она рассказала мне всё. Рассказала, как её обратили, и, боже, дневник... я едва сдерживала слезы. В её истории столько боли и несправедливости, что мне стало стыдно за свои мысли о её «высокомерии». Теперь я понимаю, что этот холод — просто её броня. Её способ защитить ту хрупкую девушку, которой она была когда-то. Она говорила о своей человеческой жизни, о том, чего её лишили, и как она нашла спасение в Эмметте. Когда она рассказывала о нём, её лицо преобразилось — оно стало таким мягким и живым, что у меня перехватило дыхание. Эмметт для неё — это не просто муж, это её личный свет в бесконечной ночи. ‎ ‎Я сидела, боясь пошевелиться, просто слушая её голос, который звучал как печальная музыка. Мы просидели так целую вечность, и в конце... Розали меня обняла. ‎ ‎О боже, дневник! Розали. Меня. Обняла. ‎ ‎Это было странно — её кожа такая же холодная, как у Джаспера, но в этом жесте было столько тепла и принятия, что я чуть не разрыдалась прямо у неё на плече. Кажется, теперь я официально принята в «клуб». Теперь мы не просто случайные знакомые, мы — семья. ‎ ‎Конечно, Джаспер всё это время был где-то неподалеку. Когда я вышла к нему, он стоял, прислонившись к дереву, и на его губах играла та самая едва заметная, гордая улыбка. Он не сказал ни слова, но я почувствовала, как от него исходит волна такого глубокого удовлетворения и радости, что у меня подкосились коленки. Он «слышал» наши эмоции, он знал, что лед тронулся. ‎ ‎Он подошел, молча взял меня за руку и притянул к себе. ‎ ‎— Я горжусь тобой, Ханна, — прошептал он мне в макушку. ‎ ‎И в этот момент мне стало так спокойно. Мама и Чарли, свадьба Беллы, угроза Вольтури — всё это кажется таким далеким, когда Джаспер рядом, а Розали больше не смотрит на меня как на досадную помеху. ‎ ‎Джаспер сейчас на охоте с Эмметтом. В доме пусто и непривычно тихо, и это единственная причина, по которой я могу сидеть и писать всё это, не боясь, что он «считает» мою панику. Потому что, дневник, четвертая новость… она самая жёсткая. Она перечеркивает всё остальное. ‎ ‎Меня тошнит по утрам. И это не нервы из-за Вольтури и не плохая еда. Я чувствую какую-то странную, пугающую перемену внутри себя, от которой волосы встают дыбом. После той ночи с Джаспером. Я еще не делала тест, но кажется я беременна..