Часть 8 — Осторожно, модернизация

      Бесформенные образы сменялись один за другим, погружая меня в кромешную темень всё глубже и глубже в самые потаённые закутки сознания. Там оказалось темно, прохладно и совершенно пусто. Вот только глаза привыкли наконец к мгле, и я наконец понял, что не скитаюсь где-то у себя в голове, а просто лежу на песке. Очертания морского дна с трудом вырисовывались под едва пробивающимся до меня светом — серым, безжизненным и неприветливым. До того, как я уснул, было куда светлее.              Я озадаченно прислушался к памяти: ложился на модернизацию, затем провал в памяти. Прислушался к окружающему эфиру — стая была надо мной, спокойно перекидываясь малозначимыми сообщениями о голоде и лёгком беспокойстве. Эта тревога была какая-то вялая, будто далёкая. Так что я не стал подрываться с места и продолжил думать о себе. Вернее, попытался, потому что помешала Флагман, заметившая моё пробуждение и теперь донимавшая вопросами. Её сигналы были по-механически выверенными, отработанными и касались только моих технических характеристик как корабля, но получались довольно поверхностными, как если бы доходили по остаточной очереди. Это помогло мне отмахнуться от Бури, чтобы ответы на эти вопросы как-нибудь найти сначала для себя.              Пусть отсутствие какого-либо чёткого образа в сновидении, который был в прошлую модернизацию, немного сбивало с толку, но спустя некоторое время я всё-таки точно мог сказать — изменения во мне были и немалые. Я довольно быстро всплыл на поверхность, чтобы осмотреть себя, а визуальная информация уже как-нибудь сама собой преобразуется в прочие сведения. И первые такие уже начали поступать: если раньше для перехода с подводного режима в боевой требовалось примерно минут семь, то сейчас значение было точнее — около шести.              Первым, что я увидел после всплытия, были тяжёлые свинцовые тучи, застлавшие весь небосвод. Сначала я припомнил серое небо во владениях Северной Химе, но что-то кольнуло в груди, и я понял, что этот оттенок совсем другой, не предвещавший нам ничего хорошего.              — Будто Химе что-то хорошее предвещает, — уловила мою тревогу Рассечение и мысленно забурчала, — выбор как меж берегом и тараном.              Я глянул в её сторону. Высокая глубинная после модернизации предстала во всей своей жуткой красе: обвес оглядывал ущелье и меня множеством глаз; зубастые пасти пережёвывали воздух, желая вкусить добычи; длинные, с мой рост, стволы орудий наконец отросли в полном составе, и теперь чуть ли не полностью закрывали человеческое тело со всех сторон. Вместо разбитого и загнанного в угол сплавленного куска железа и плоти предстала настоящая Рассечение — внушающий страх корабль, почти готовый встать в один ряд с линейными. Так, по крайней мере, казалось на первый взгляд, шестым чувством я понимал, что ранг её на самом деле ниже.              — И наш малёк выбрал и берег, и таран сразу, — резанул по мозгам голос Следующей, — о чём ты думала?              — О чём она может думать? У молодняка в голове только вода, — усмехнулась лишённая демона Твёрдость, распластавшись на мелководье.              Я не сразу понял, о чём они. Расшифровал образ — Следующая завела речь о новеньком торпедном крейсере. До моей модернизации она вызвала странные споры. Если аргумент про лишний рот ещё был мне понятен, то про гнев Бездны — нет.              — Был приказ — было исполнение, — как можно ровнее ответил я им.              От Следующей я почувствовал переполняющее раздражение, а от Твёрдости — снисходительно принижающее ехидство. А Флагман всё продолжала запрашивать от меня характеристики, не обращая ни на что внимания. Её настойчивость слишком била по мозгам, поэтому я принялся обследовать себя, раз другие члены стаи перестали приставать.              Для начала просто осмотрел себя. Броня стала немного массивнее, а основное наращивание произошло на горбу. Теперь его и горбом-то сложно назвать было, он начал напоминать большой ранец. По бокам у него шли два длинных, но невысокий нароста. Ближе к верху он расширялся, а в конце образовывал две платформы, на которых расположились, опять же две орудийные башни. Они перекочевали сюда с рук, на которых остались только пулемёты. Теперь главный калибр стал… Нет, не стал, он остался стодвадцатимиллиметровым. И это при том, что визуально он увеличился. Может, тогда порох стал лучше, и взрывы помощнее будут? Тоже нет. Скорострельность увеличилась? Не просто нет — она даже упала примерно до восьми выстрелов в минуту. Что за дела?              Ладно, по крайней мере не придётся наводиться руками: вертеться башни могли почти на все триста шестьдесят, только голова немного мешала. Но всё равно странно — я надеялся на усиление. Даже пулемёты остались такими же, какими были.              Должно же что-то усилиться? На ум почему-то пришло улучшение внутренней радиостанции — будто бы мне теперь можно было связываться с врагами. Так ведь я и до этого мог, в чём заключается усиление? Чтобы не ломать голову, решил перейти к чему-то более явному, что можно хотя бы глазами увидеть. Первым делом обратился к броне, так как её утолщение было заметно глазом. Точный эквивалент толщины я не понял, но она явно стала прочнее — подросла защищённость. Но когда я думал о бронировании, то понял, что у меня заметно подросла живучесть. Чем она отличается от защищённости, я понял не сразу. Вроде бы живучесть отвечает за то, сколько от меня нужно оторвать кусков перед тем, как я полностью стану недееспособным. А второе — за то, чтобы куски не отрывались. Учитывая, как я уже успел схлопотать торпеду, обе характеристики для меня были безумно важны.              Подросло также бронирование лба — обод начал больше походить на каску. На ней, как и на горбу, появились по бокам наросты — видимо, они пытались придать мне какой-то образ — и давали больше пространства под средства обнаружения. Радар стал выше, его сигнал бил на расстояние до двенадцати километров, дальномер — примерно на столько же, и этим ограничивалась дальнобойность моих орудий.              Посмотрел вниз: под металлическим ранцем остались щупальца, но они несколько удлинились и приумножились. Они теперь напоминали не то накидку, не то кусок плаща. Где-то в них спрятался дымогенератор со значительно подросшим объёмом и небольшое углубление для ножа. Он теперь считался полноценно моим. Но это оказались не все нововведения в поясе щупалец: я сосредоточился и обнаружил, что под извивающимся нагромождением скрывалось два странных устройства. Они расположились на верхней части ляжек и чем-то тянулись к горбу. Мне подумалось про торпедные аппараты, но слишком странно они расположились. Задумался, хотел уже как-то извернуться и посмотреть себе под юбку щупалец, но вдруг осенило — это и правда минные аппараты. Просто мины несамоходные. Где-то у меня теперь хранилось тридцать якорных мин с боевой частью в целых двести пятьдесят килограмм.              Цифры, конечно, хорошие, вот только я спустился глазами ещё ниже, к сапогам. Они стали ещё немного больше и, к моему ужасу, двигатели в них особо мощнее не стали. И поэтому весь мой увеличившийся вес снижал максимальную скорость до тридцати пяти узлов. Нет, конечно, для глубинного лёгкого крейсера это была всё ещё отличная скорость, но я надеялся на дальнейшее её увеличение. Но выбора мне не оставили. Кстати, с таким новым видом вооружения я всё ещё считаюсь именно лёгким крейсером? Бездна, кажется, подтвердила, хотя я до сих пор плохо понимал её ранговую систему. Она шла не только вертикально, но и ширилась в стороны, и в одно такое ответвление меня и закинуло. Как минимум это значило, что я не малёк бесправный, а вполне себе важная, пусть и мелкая шишка. Тяжёлые крейсера на меня, разумеется, так и будут смотреть с высока, а вот кто помладше могут и за главного принять без нагоняя Флагмана.              Буря заметила, что я её вспомнил, и обработала полученную информацию. К ней Флагман отнеслась скептично. Не понравились ей стационарные мины, но восприняла она эту обновку по итогу с эмоцией «и так сойдёт». Для неё важнее оказалось моё извилистое продвижение по рангу. Она сразу стала прикидывать, какую можно выставить эскадру со мной во главе. К ней в голову приходили самые разные, порой безумные идеи, и все они откладывались на потом.              Пускай думает что угодно, а я пока тоже о себе подумаю: мне показалось странным, что моё новое вспомогательное вооружение с кучей взрывчатки Флагмана не впечатлило. Призадумался, и вдруг откуда-то от стаи поймал смешок:              — Двести пятьдесят килограмм в боевой части — это уровень хилого эсминца.              Подсказку дала Твёрдость. Она всё лежала на воде и так нечаянно отдрейфовала близко ко мне. Вроде раньше она меня показательно не замечала, а сейчас решила завести разговор.              — Правда? — расстроился я.              — Смысл мне врать? — ехидно улыбнулась глубинная. — Сама посмотришь. Да и подумай, нужно ли тебе больше?              — Больше — лучше. Нет?              — Эх, малёк, подросла, а ума не прибавилось. Ну пораскинь мозгами. Голова у тебя не только для того, чтобы дальномером стрелять, — она уселась и развела руками, — ну вот у меня у одной был демон. Сильный, большой! И где он?              Я пожал плечами. За ходом боя тогда я не особо следил, но наверняка затопили торпедами.              — Больше тело — больше мишень, — кивнула Твёрдость, — а больше взрывчатка… — она замолчала, ожидая от меня продолжение.              — Больше взрыв. Можно подбить врага побольше? — не понял, к чему она клонит.              — Так-то оно да, — рассмеялась глубинная, — но взрыв не только на враге может быть. Сколько я видела крейсеров, у которых погубили свои же непущенные торпеды.              А, вот оно о чём. Прямо сейчас у меня прибавилось несколько тонн взрывчатки, которая удобно расположилась где-то у меня на спине. Одно увесистое попадание — всё это добро рванёт, разорвав мне горб. И это в лучшем случае: в худшем — меня может вообще располовинить!              Под хихикание Твёрдости я передёрнулся. Как-то я о таком сценарии не подумал. Хотя сейчас вспомнилось, что раненую мнимую я пытался добить, подорвав как раз-таки её торпеды. То есть в пылу боя, когда глубинные инстинкты брали верх, я эту простую истину сходу понял и пытался ею воспользоваться.              Точно, мнимая. Интересно, получается, Бездна выдала мне именно такую модернизацию с минами из-за того, как я подбил эту глубинную? Как она сейчас? Я огляделся и увидел нужный корабль у берега: на удивление, у неё полностью восстановились конечности, но вот обвес почти исчез. Сейчас она красовалась облегчённой бронёй с одним торпедным аппаратом и одной башней главного калибра. Съела остальное, скорее всего.              Она услышала мои мысли о её персоне и встрепенулась.              — Бездна ведёт неведомо! — воскликнула она.              С её сообщением пришла также её новая метка. Больше от неё не исходило её ненастоящего имени, данного Химе Севера. Кто-то — вроде бы Следующая с Твёрдостью и Соединённой — дал ей новое имя, одобренное Флагманом. Оно было невероятно сложно для понимания, состояло из нескольких подряд идущих комплексных образов. Если попытаться их описать, то получится целая театральная сценка, в которой мнимая пресмыкается перед Химе, затем уходит от неё, за что её наказывают высшие силы за своеволие, а в конце она, униженная, становится добычей нашей стаи. И про театральность я даже не совсем соврал — наши глубинные и правда хотели сделать имя новенькой своеобразным произведением искусства. Близкого к сатире, правда. Образы умудрялись рифмоваться и лаконично сокращаться, объединяясь в единый, хотя и пёстрый монолит. Сложно! Сокращая и переводя в слова, я получил что-то вроде «Призовая Принцессова Прихлебательница». Если ещё короче — три «При», или просто Трипри. Ну или Призовая.              И теперь наша новая соплеменница с неописуемым восторгом помчалась ко мне. Я уже приготовился уворачиваться, как уже приходилось c Охотницей, но Трипри вовремя затормозила и остановилась совсем рядом.              — Да, нюх меня не подводит! — заявила она, указывая на меня пальцем. — Бездна возвеличивает твой путь. Ты прошла сквозь мины — и получила их!              — Я — сквозь мины? — уточнил я. Мне казалось, что дело было в том, как я обездвижил собеседницу в том бою              — Именно! — закивала она головой. — Химе Торговой Гавани любит расставить в своих владениях чудовищные заграждения. А ты прошла их незамеченной и живой. Такую тебя кто угодно захочет утопить!              Трипри очень неприятно для моего сознания чередовала и совмещала слова на датском с запутанными образами. Вот уж она дурная: даже с мыслесвязью я едва её понимал. Сбоку пристроилась Косая и тоже посылала мне неразборчивые кривые смыслы. Ну, ей простительно — она даже на человека-то едва похожа. А вот вполне развитая Призовая пребывала в каком-то щенячьем восторге, отчего её сигналы смазывались.              — Химе Гавани любит заградителей. Бездна учуяла, что ты могла бы стать её — но ты освободилась, — продолжала пояснять она, чувствуя моё замешательство, — и ты приняла любимую форму Химе, не входя в её стаю. Это сильно! Мощно!              — Ага, как скажешь, — просто кивнул я, чтобы не продолжать слушать её бредни.              — Воистину, Бездна ведёт неведомо! — всё равно продолжала Трипри. — Моё испытание только начинается, и ты проведёшь меня сквозь заграждения судьбы.              — Складно! Красиво! — вдруг поддакнула ей Соединённая. — Наша Буря проведёт сквозь бури!              — И она тоже! Я благодарна Бездне! — воскликнула Трипри.              После чего она переключилась на Соединённую. Вместе они обсуждали переплетения мудрости Бездны, и я не стал им мешать. Они казались мне странными даже по меркам глубинных. Не то чтобы я так уж много их встречал, но та же Кровожадность, пусть и страшненькая порой, но хотя бы понятная. Чего эти с ума сходят, мне ведомо не было.              Но раз отстали, я смог перенаправить внимание на стаю. Оказалось, я модернизировался весьма долго, и жизнь не стояла на месте. После того, как я уснул, все сначала сидели в ущелье, ожидая налёта авиации. Но его почему-то не произошло, хотя Флагман утверждала: из-за того, как мы нашумели, сюда пошлют не одно крыло. Соединённая немного после утверждала, что чувствовала-таки разведчик в небе, но её мысленные передачи точностью не отличались.              В любом случае из укрытия выходить начали не сразу. Буря послала Кровожадность и Охотницу за провизией. Первым делом они выскребли остатки после боя: некоторые затонувшие крейсера и эсминцы. К сожалению, подорванных Рассечением тяжеловесов отыскать не удалось — то ли плохо прошерстили дно, то ли враг успел забрать сам. Так что улова не хватало на прокорм израненной стаи — все лишь слегка притупили голод.              Сейчас и Кровожадность, и Охотница ушли в разведку, надеясь подкараулить мелкие стаи, привлечённые грохотом недавнего боя. На голодный желудок не получится брать штурмом порт, который лежал на далёкой северной оконечности громадного архипелага. А Буря хотела именно захватить его, хотя что-то мне подсказывало — бессмысленная затея. Я прислушался к витающим мыслям Флагмана. Даже она понимала, как опасно идти в атаку, даже не будь мы так потрёпаны.              Клинок, как звали этот порт, обладала обширным авиапарком, хорошими береговыми орудиями и внушительным охранением. Флагман припоминала, что её ударная флотилия насчитывала в лучшие времена до двадцати тяжёлых крейсеров, а вспомогательный флот — тремя тяжёлыми транспортниками. А каждый из них мог заменить чуть ли не десятку обычных, на каких я нападал под командованием Кровожадности. Другими словами, дама на побережье засела крайне опасная. Так просто богатства из её складов не конфисковать.              И именно поэтому Флагман перебирала самые разнообразные стратегии. Они сменялись в её голове с потрясающей скоростью, она мгновенно их оценивала, откидывала или меняла, чтобы потом всё равно перейти к чему-то новому. Чего вожак только не придумывала: нападение с земли, подводная атака, тактика тысячи порезов, банзай-атака. Порой мне казалось, что ей мелькающая вереница образов придумывается ей просто от скуки — столь иногда бредовыми представали идеи. Ну а как иначе назвать план, в котором Охотница брала на себя управление всей стаей и неслась в ближний бой с портом?              И мне очень не нравилось, что во многих её мыслях отчего-то постоянно мелькал именно я. Рассечение с её дальнобойность всё ещё оставалась основной компонентой, но мои мины открывали новые пути. Например, Буря всерьёз рассчитывала взять порт измором, перекрыв все пути к нему заграждениями. Теоретически это осуществимо, вот только что покажет практика? Я сосредоточился на новом виде вооружения. Они представляли собой неровные шарики, мелкие настолько, что в ладонь поместятся с полдесятка. А ширина иных проходов меж островами архипелага достигала нескольких километров. Мои запасов просто не хватит на такие просторы. И это я ещё не говорю о том, что Бездна просто выдала мне мины, не снабдив знаниями об их применении! И никто из наших с ними дела также не имел.              Я напрягся, выискивая у Бездны ответы. На ум приходили спиралевидные заграждения и почему-то донные мины, которых у меня нет. Не очень-то полезно — придётся постигать минную науку методом проб и ошибок. Хотя, конечно, постигать её прямо сейчас особого желания не находилось: больно авантюрными звучали все планы Бури.              Но, к счастью, все они пока что беглым перебором, и окончательный вердикт Флагман вынесет позже, когда вернутся ушедшие на охоту торпедные крейсера. В зависимости от их улова вожак и выберет подходящую стратегию. А пока я был представлен сам себе. От нечего делать я слушал вопящую в эфир Трипри — игнорировать её возгласы всё равно не получалось. А вещала она, на самом деле, об интересом и охотно делилась недоступными стае знаниями: маршруты транспорта на юге, тамошние патрули, планы Химе Севера. И вот последнее заняло внимание многих глубинных.              — Я не просто так гналась за вами, — рассказывала она, — приспешникам Химе приходится смещаться севернее, а мне поручили расчищать путь и защищать транспорт. А всё потому, что Химе теснят из пролива, — здесь все навострили уши, — береговые прут. Они как неживые. Дохнут, как призванные эсминцы целыми валами. Но не останавливаются и плывут вперёд бесчисленной ордой.              В доказательство она пересылала нам образы масштабных побоищ, которые получила из третьих рук, и, судя по их размытости, рук они прошли много. Будучи под Флагманом, Трипри вряд ли могла прямо-таки врать, но, уверен, привирала знатно. Менее интересными от этого её россказни, впрочем, не становились.              — Они и есть неживые! — вскинула руки Соединённая, — проклятые Бездной. Несчастные создания. Они ищут утопления от наших орудий!              — Истина! — взвизгнула Трипри в потустороннем экстазе. — Трупы береговых устлали Ручной Пролив. Но своего они добились. Химе пришлось отходить.              — Но зачем тогда мы враждуем с Химе? — задалась вопросом незнакомая мне крейсер. — Может, нам нужно помогать ей против береговых.              От всей стаи резко полилось осуждение. Хотя некоторые, похоже, разделяли её точку зрения — например Следующая. Да и я, на самом деле, разок встретившись с береговыми, понимал всю их дикость, неестественность и опасность. Объединяться против них казалось логичным решением. Однако Флагман ментально придавила всех и ментально выбила из крейсера глупые мысли. Я уловил её метку — звали глубинную Трепетная, и я с ней шёл в одной колонне ещё в самом первом бою. Её броня была не сильно лучше моей, и то, что мы вообще прошли столько сражений и не померли — чудо. Теперь я, кстати, знал поимённо каждого члена стаи, что, на самом деле, тревожный звоночек — слишком сильно она сократилась.              После неудачного вопроса Трепетной, обсуждения поутихли, и ажиотаж вокруг Трипри спал. Поэтому я решил задать свой — надеюсь, чуть более удачный — вопрос.              — Слушай, ты не раз упоминала Химе Торговой Гавани, — начал я, на что Призовая кивнула, — получается, среди глубинных развита торговля?              — Что? Развита Химе? — нахмурилась глубинная. — Нельзя сказать, что она находится среди других глубинных. Море Пояса изолированно от других. Это гиблое место. Чудо, что ты выжила там. Бездна пощадила тебя! — воскликнула она. — Даже сама Химе Торговой Гавани не любит возвращаться туда, хотя это её владения. Но Химе Севера постоянно сгоняет её с её порта.              — Нет, я вообще не то имею в виду, — закачал головой я, — я говорю про торговлю…              Тут я понял, что сам собой формируется образ конкретной Химе, о которой и решила рассказать Трипри. Поэтому я напрягся и начал строить его с нуля. Попытался вложить смысл бартера и денег. По итогу получилась картина, в которой Химе передаёт транспортный корабль в обмен на клочок суши.              — Какой-то бред. Зачем отдавать что-то врагу, а не союзнику? — удивилась моим посылам Трипри и несколько глубинных, слушавших нашу связь.              — Стая даст всё! Всё для своих, ничто для чужих! — по-своему начала объяснять Соединённая. — Сильным — больше, слабым — меньше.              В общем, понятие торговли им не знакомо. Нет, смысл мены они понимали — обмен ударами, например, или безопасность за служение — но классический бартер они не встречали. Почему тогда я упорно перевожу образ Химе именно как Химе именно Торговой Гавани? Никто из наших ответа не знал, так как для них это слово ассоциировалось исключительно с конкретной глубинной.              Загадка, да и только. Интересно, а связано ли моё происхождение с ней? В конце концов, если я из тех вод, то что-то это должно значить? А может и нет, и я просто копаю не в том направлении? В любом случае сейчас я туда не двинусь — как рассказала Трипри, Химе Севера вляпалась в крупную заварушку, и она как раз перекрывает путь к Торговой Гавани. Лучше сейчас не забивать этим голову и подумать о чём-то более близком.              — Ну ладно, а вот ты ещё говорила, что тебя звали Мнимый флагман третьей… или какой там флотилии, — решил задать другой вопрос я, — мне это ещё званием показалось. Что значит «мнимый флагман»? Мне казалось, флагманство — это какой-то особый статус или силы. У тебя такие были?              — Нет, конечно, — затрясла она головой, — флагман — избранница Бездны. Буря — избранница. Химе Севера — избранница. А мнимый флагман — избранница Химе, сиречь избранницы.              — Погоди, погоди, — притормозил я непонятные объяснения, — наш Флагман и Химе равны по статусу?              — Нет, — насмешливо ответила Следующая.              — Нет, — повторила Трипри, но уточнила, звуча очень участливо и терпеливо: — избранницы Бездны наделены её благодатью и могут общаться напрямую. Остальные могут лишь слышать глас Бездны, если она решит снизойти до недостойных. К рангам это отношения не имеет.              — Хм-м, — я почесал подбородок, — получается, Химе выступала посредником между Бездной и тобой?              — Мысль твоя неточна. Все мы дети Бездны — посредники не нужны. Бездна несёт волю через всех нас. Но к кому-то она более благосклонна, к кому-то менее. И сильная избранница Бездны может призвать её помочь своим недостойным слугам, — поучительно объяснила мне Трипри.              — Нести её волю из рук в руки! — воскликнула в поддержку Соединённая.              Сильно понятнее не стало. Больше походило на сектантские бредни. Да и Трипри звучала как священник какой-то. Впрочем, я прекрасно знал, что Бездна существует, так что относиться к этим бредням нужно со всей серьёзностью. Лишь бы объясняли понятнее. Получается, когда я пытаюсь выведать у Бездны какие-нибудь сведения об этом безумном мире, мне она почти не отвечает именно из-за того, что я для неё не любимчик?              — Именно, — уловила мысли Трипри.              — Но иногда она же всё равно что-то мне говорит, — пожал я плечами.              — Тоже верно. Однако у избранниц общение происходит совсем по-другому.              — Спроси у Бури! Спроси у Бури! — вклинилась перевозбудившаяся Соединённая. — Она знает! Она избранница!              К Флагману приставать с расспросами не особо хотелось, но она нас уже услышала. Вступать в разговор она, впрочем, не желала и ограничилась кинутым в меня тяжёлым образом, после чего снова погрузилась в себя. А я принялся его расшифровывать. Самый простой способ описать общения Флагмана с бездной — назвать его прямым. В моём случае, когда я обращался к Бездне, то на самом деле будто бы находил в потаённых уголках сознания заранее записанные сообщения. В целом, Буря не показала, на мой взгляд, ничего впечатляющего, однако Трипри вместе с Соединённой громко восторгались на весь эфир. От Твёрдости слышались нотки зависти, даже Следующая что-то неразборчиво буркнула.              Пока мы общались, время шло, и по планам Флагмана Кровожадность и Охотница должны были уже вернуться. Паниковать пока что рано: может, просто зашли на пару неудачных циркуляций, задерживаясь. По крайней мере, на это надеялись — потеря торпедных крейсеров слишком сильно ударила бы и по без того битой стае. К счастью, Охотница вскоре всё же показалась в ментальном поле.              — Рядом бой! — заявила она.              Глубинная сразу же с каким-то недовольством — видимо, не нравилось, что она этот бой пропускает — передала отметки на карте. К северу, недалеко от места, где расположился порт, она обозначила довольно обширную область вероятных боевых действий. Даже несколько: пятна на карте собирались в цепочку. И где-то на её границе осталась кровожадность, чтобы выслеживать подранков и просто отставших слабых глубинных.              — Ворвёмся всей стаей? — предложила Охотница, закончив передачу.              — У нас боеспособных дай Бездна половина, — шикнула на неё Следующая, — а если пойдём туда, то и их лишимся. Пусть Кровожадность не рискует и возвращается.              — Нет, надо рисковать, — сказала своё слово Флагман.              — Ты в своём уме? Что сейчас, например, сможет Твёрдость? — Следующая указала на глубинную, лишившуюся демона.              — Радар остался. Этого хватит, — отмахнулась вожак.              Твёрдость наконец поднялась на ноги и красноречиво поводила оставшимся вооружением — какие-то мелкокалиберные автопушки и пулемёты на броне. Без демона она опасность представляла разве что эсминцам. Да и почти у всех остальных что-нибудь да поломалось.              — Я в свалку не пойду! — воскликнула Рассечение. — На меня все попрут! Вы меня не защитите!              — Всем вместе и правда нет смысла идти, — согласила Флагман, — а вот малая группа что-нибудь урвёт.              Вдруг её внимание сосредоточилось на мне, и глубинная подняла из памяти эпизод, когда я шёл за раненой Рассечение. Чёрт, вот же угораздило мне тогда ляпнуть — в тот раз кое-как задачу выполнил, а теперь из-за этого ещё раз хотят поручить самоубийственную миссию!              На этот раз не дали даже морально подготовиться: Флагман тут же мысленно собрала эскадру. В её главе стоял я, в поддержку приставляли Косую и Трепетную. Последнюю причём как наказание за недавнее вольнодумие. Также Охотница временно переходила под моё командование, чему она не противилась. А вот Твёрдость, которую тоже почему-то определили в мой ордер, ошалела.              — Меня — и к мальку в кильватер? — с возмущением спросила она вожака.              — Да. Победа неплохо себя показала, а ты сейчас годишься только как радар. А глаз ей как раз не хватает, — скучающе пояснила Флагман.              Следующая хотела было поддержать Твёрдость, но всё-таки не подобрала аргументов против — без демона сила той не превышала мою. А вот скорость и незаметность были вполне на уровне. Так что пришлось ей подчиниться и послать мне сигнал, мол, «командуй, мелочь». Ну я и принялся — вчетвером мы начали движение широким пеленгом, при этом Твёрдость я поставил впереди. Может, меньше будет дуться, заодно обзора будет больше. Охотница же ждала нас на краю действия мыслесвязи и вся сгорала от нетерпения.              Чтобы добраться до неё, нужно обогнуть огромный остров. Наш перевалочный пункт расположился в небольшой бухте в южной его оконечности, поэтому для начала придётся проплыть немного на юг. После чего двигаться можно правее и сразу на север — тогда где-то часа за три с учётом манёвров мы достигнем небольшого пролива между островами архипелага и, пройдя его на восток, окажемся в самой гуще событий. Другой путь — пройти от места привала ещё дальше на юг, минуя всю ту сушу, параллельно которой мы уходили от преследования. После чего обогнуть выступ слева и двигаться строго на север часа два.              Я выбрал второй маршрут: именно оттуда и явилась Охотница, да и он не казался таким опасным, как добровольный загон себя в узкий пролив. Также в поддержку нам выделили Рассечение, но из-за категоричности её в своём нежелании идти в самое пекло без надёжного прикрытия, Флагман отправила её в самую северную часть бухты. Оттуда Рассечение могла бы дотянуться до кого-нибудь, если мы этого кого-нибудь выманим. Проблема заключалась в том, что примерный радиус мыслесвязи оставался около двадцати километров, и суша мешала послать кого-нибудь между нами выступать в качестве ретранслятора. А достреливать Рассечение могла более, чем на двадцать пять километров, как мы будем её наводить — непонятно. Подумалось послать кого-нибудь вглубь острова, чтобы передавать сигнал, но Флагман почему-то отмела эту идею как совершенно негодную.              В любом случае будет приятно осознавать, что есть кем прикрыть отход. Неплохо было бы заиметь себе в эскадру ещё и Соединённую, которая обеспечила бы противовоздушную защиту, но Рассечение настойчиво требовала оставить её подле основной стаи.              — Давай быстрее, там без нас всех перебьют! — подгоняла меня Охотница.              Когда я уже начал движение, Флагман послала мне несколько отметок на карте: тонкую черту в том проливе и линию пожирнее к югу от заварушки, где-то между разбросанных клочков земли. Это оказались места для постановки заграждений: она хотела проверить в действии мои мины. Как я выйду на обе эти области, не ввязавшись в бой по самые уши, она не знала и отдавала решение такой непростой задачки мне на откуп. А ведь я даже не уверен, хватит ли мне мин закрыть хотя бы один проход.              Где-то спустя полчаса на тридцати узлах мы начали разворачиваться на север, огибая сушу. Здесь не доставала мыслесвязь ни со стороны Охотницы, ни со стороны Флагмана. Наверное, именно поэтому Твёрдость решила заговорить:              — Меньше слушай Бурю, мелочь, — обратилась она ко мне, повернув ко мне корпус, — мы сейчас просто идём на убой.              — Я как-то и не собираюсь на рожон, — пожал я плечами.              — Но ты же сама поняла, что так просто оба места не заминировать, — заметила Трепетная.              — Ну да…              — Вот именно, — кивнула Твёрдость, — просто игнорируй её. Она даже не заметит.              Вспомнилось, как за малейший проступок Кровожадность чуть не придушила охотницу, меня передёрнуло.              — Так это Кровожадность, — махнула рукой глубинная без демона, — Буря не умеет держать всех в узде и пускает всё на самотёк.              — Ну-у, меня она приструнила, — вжала голову в плечи Трепетная.              — Потому что все возмутились, и она не могла оставаться в стороне. Если бы никто не заметил — она бы тоже не заметила.              — Звучит так, что из Кровожадности флагман будет солиднее, чем из Бури, — усмехнулся я.              — Наверное, — вполне серьёзно ответила Твёрдость, — но она не избранница Бездны, а вот Буря — да, как правильно сказала Призовая.              — Я до сих пор не до конца понимаю, в чём избранность выражается, — честно признался я. Пусть Флагман и передала мне какие-то данные, со своей колокольни интерпретировать их я не мог.              — Поймёшь потом, — ответила Твёрдость.              Мне показалось, что она и сама может лишь предполагать. И вообще складывалось ощущение, что она подначивает меня ослушаться Флагмана, сама-то беспрекословно исполнила её приказ. Странная она. Тем временем мы сделали наконец крюк и шли на север, иногда доворачивая чуть-чуть на восток. Совсем скоро с нами вышла на связь Охотница. Она двигалась навстречу и ретранслировала сигнал от стаи, дотягиваясь до неё через землю. Ничего интересного оттуда не шло: все размеренно ждали любого улова, и только Рассечение переживала, что вот-вот на неё налетят торпедоносцы. Охотница продолжила нас подгонять, но ни Косая, ни Твёрдость быстрее двигаться не могли. Я же вспомнил, что главным назначили вообще-то меня, и командовал торпедному крейсеру разворачиваться на север. Охотница без проблем восприняла приказ и заложила циркуляцию.              Теперь она шла километров на десять впереди. В то время как между остальными кораблями ордера я заложил расстояние в полтора километра: так мы оставались достаточно незаметными, но могли бы совместно отреагировать на угрозу с воздуха. Прошло чуть меньше часа, и вскоре мы должны были покинуть общий эфир, но перед этим со мной связалась Рассечение.              — Я начну просматривать твоё направление, если замечу твои дымы, — предупредила она.              Я принял это к сведению, всё-таки дальномер у неё бьёт дальше нашей связи. После чего мы вышли из её радиуса действия. Я немного мандражировал, всё-таки Охотница до этого показывала весьма масштабный бой.              — Да пока вы там копались, они уже друг друга переубивали, — рассмеялась она, — придём уже просто трупы собирать.              Я очень в этом сомневался, остальные глубинные моей эскадры тоже, но не комментировали заявление Охотницы. Только Косая ничего особо не понимала и просто ждала возможности пострелять.              Возможно, она предоставится прямо сейчас: Твёрдость радаром прочувствовала что-то на правом траверзе. Никто при этом в гидрофон ничего не слышал. Мы напряглись, я хотел уже отделиться от ордера, чтобы проверить поближе, но довольно быстро сигнатура пропала. Скорее всего, она зацепила не относящих к миссии вольных глубинных. Корректировать планы мы не стали и продолжили идти вперёд.              Наконец мы стали ощущать Кровожадность, и вместе с этим пошли обширные разведданные. Бой вовсе не прекратился, как об этом говорила Охотница. Но интенсивность немного спала по сравнению с той, которую она сообщала более часа назад. Зона действия разделилась — совсем немного шума Кровожадность фиксировала близко к берегу, а вот к северо-востоку, в открытых водах, сейчас сосредоточились основные силы. При этом они немного распылились: то тут, то там маленькими вспышками на карте отмечались отдельные небольшие группы, ведущие какие-то свои малые задачи. За одной такой Кровожадность пристально следила. Несколько кораблей, которые она воспринимала как лёгкие крейсера, огибали с юга, близко к нам, основную заварушку и жались к суше, пытаясь подобраться к порту. А сейчас они возвращались обратно тем же путём.              Сама Кровожадность нарезала круги возле небольшого островка и хотела пойти на перехват именно этой группы.              — Встреть их у этой точки, — она нарисовала мне маршрут, согласно которому моя эскадра встретит их на выходе в открытые воды.              После чего она двинулась прямо на север в гущу событий. Как я понял, она хотела напасть на врага как раз с севера и пригнать его нам в руки. Довольно рискованный манёвр, но ни сомнение, ни страха я от старшей не чувствовал. Оставалось только выдохнуть, что она не решила махнуться в этом плане ролями.              Пока мы все выходили на нужные позиции, я продолжал анализировать полученные от Кровожадности данные. Она не глядела на малую группу, чтобы не спугнуть, но периодически посматривала на основное действие. Здесь схлестнулись две силы: охранение порта с немалым количеством тяжёлых кораблей и крупная стая, состоящая почему-то лишь из лёгких крейсеров. Кровожадность внимательно наблюдала, но не нашла с той стороны даже эсминцев. Довольно странно — обычно их у любой флотилии много.              Но для нас в любом случае большую опасность представлял порт. Среди его соединений Кровожадность также обнаружила авианосец. Это был довольно кривоватый и малоразвитый, но большой катер с приплюснутым верхом. Рядом с ним ошивался пяток круглых транспортников. Весьма вкусная цель, но прорываться к ней не рискнула бы даже безбашенная Охотница — для этого придётся пройти несколько линий тяжеловесов, отдельные эскадры эсминцев и завесу авиации. Последнюю Кровожадность пока не видела, но где-то она точно летает. В общем, страсти кипели нешуточные, и теперь я полностью понимал задумку Флагмана не идти сюда всей стаей. Если бы мы проявили себя всей толпой, то на нас сосредоточили бы большие силы. А сейчас мы лишь ещё одна точка на карте среди россыпи точно таких же, и никто специально много сил для нашей ликвидации не выделит, даже когда заметит. Неплохо, разве что было бы ещё лучше, не будь я частью этого плана!              Мы весьма быстро дошли до нужной позиции и сбросили скорость. Твёрдость внимательно осматривала небо и сенсорами улавливала где-то вдалеке самолёты. Пока что они к нам не приближались, поэтому проблемой не были. Так что я перевёл всё внимание на Кровожадность, отслеживая её чувства. Та оставалась совершенно спокойна, хотя гидрофон прямо-таки трясся от подводных раскатов вокруг. Но для одинокого корабля вездесущий шум был плюсом — она могла незаметно прокрасться к более крупной и звучной цели незамеченной. Она щупала вражескую эскадру радаром, корректируя курс, и вскоре увидела её напрямую. Это оказалась шестёрка лёгких крейсеров неблагоприятной наружности: мало того, что они сами по себе не были развитыми, кривясь как Косая, так ещё и часть из них схлопотала глубокие раны. Во главе их нестройного ордера стояла ещё один лёгкий крейсер, на этот раз статная и красивая. Полностью неповреждённая, она вертела множеством мелкокалиберных орудий, направляя их в небо. Примечательным для меня оказалось то, что её броня была цвета слоновой кости — примерно такую же я недавно видел, когда меня отправляли на охоту. Разумеется, это разные глубинные, но внешняя схожесть о чём-то да говорила. Да, точно, метка у неё определённо была та же.              Они явно заметили Кровожадность, скорее всего радаром, а не гидрофоном, и сразу же начали обстрел. Торпедный крейсер тут же сменила траекторию движения, уходя ещё дальше вглубь зоны битвы. Это заставило врага двигаться уже в мою сторону. Расстояние между нами стремительно сокращалось.              — Готовься, — послышалось от Кровожадности, — целься в их лидера.              Мой эшелон слегка сократил дистанцию между друг другом, мы направили орудия, но пока не стреляли — хотели подпустить поближе. Кровожадность же в стрельбе себе не отказывала, на зависть Охотнице. Впрочем, она пока мазала: малый калибр врага не останавливал поток снарядов ни на секунду, он заливал всё вокруг быстрой Кровожадности, зачатую разрываясь на её броне. Урона это ей почти не наносило, но прицел сбивало. Прошло минут десять, перед тем как она дала приказ открыть огонь. Мы выстрелили одновременно. На момент меня оглушило — я как-то не подумал, что новые орудия располагались в опасной близости от моих ушей. Однако их прикрывали какие-то отростки от шлема, так что я больше испугался, нежели и правда оглох.              Наш общий залп лёг весьма точно: вражескому лидеру разворотило плечо, обвес, половину головы, ногу и грудь. В эфир пробился отчаянный визг, и чужая эскадра стала рассыпаться, беспорядочно стреляя то в нас, то снова в Кровожадность. Отлично, раз вражеская командующая ранена, надо попробовать переманить её на нашу сторону — для стаи сейчас любой кадр будет полезен. Заодно расскажет что-нибудь.              — Нет, — коротко отрезала Кровожадность.              Следующим точным выстрелом она снесла замедлившемуся лидеру голову. Прочие крейсера начали бросаться наутёк.              — Но почему? — недоумевал я.              — Силы в ней мало, а жрать будет за двоих, — ровно объяснила торпедный крейсер, — кормиться нечем. Лучше сами её сожрём.              Спорить с этими доводами было глупо, поэтому не оставалось ничего, кроме как сосредоточиться на младших крейсерах. Они уже полностью разбили свой ордер, но я отыскал взглядом двоих, кто продолжал идти вместе, криво настреливая в нашу сторону. И стал посылать им сигналы: обрисовал Бурю в буре, огромные просторы и силу, огромный корабль и порядок. И оно подействовало — эти двое перестали стрелять, а цепочкой от них образы передались и остальным. Паникёры прекратили отступление, и я ощутил всех под своим началом.              — Неплохой улов, — облизнулась Охотница.              — Ну ты даёшь, малёк, — присвистнула Твёрдость, — сразу всех захватила.              Мне и самому было приятно — наша малая группа разрослась, и теперь я чувствовал себя поувереннее. Но дела мы ещё не закончили, и поэтому Кровожадность быстро перехватила инициативу в управлении новыми членами стаи. Она послала их пройтись глубинными бомбами, которые у них нашлись, на небольшом участке. На мой вопрос «зачем», Кровожадность пояснила, что кто-нибудь уже может трапезничать на морском дне. Так мы их либо выкурим, ранив, либо добавим еды уже себе. После чего крейсера должны были уйти патрулировать область между нами и крупным источником шума на севере. В то время как мы под их прикрытием должны прочесать дно в поисках останков. То, что они тут должны найтись в большом количестве, никто не сомневался.              Пока остальные готовились, я сослался на приказ Флагмана и пошёл на запад. Именно там мне нужно было установить одно из двух минных заграждений. Твёрдость, конечно, закатила глаза, что я всё-таки решил исполнить глупую просьбу флагмана, но мне и самому было интересно воспользоваться новым видом вооружения.              Гидрофоном я улавливал вибрации от глубинных бомб. Вряд ли это было прямо уж безопасно так шуметь, но Кровожадность явно была опытнее и знала, что лучше так, чем наткнуться на врага под водой. Затем новенькие вышли на маршрут патрулирования, одну из них Кровожадность выделила, чтобы начать буксировку останков лидера, Твёрдость осталась просвечивать местность сенсорами, остальные ушли под воду. Я же вышел на нужный росчерк на ментальной карте.              — О! Тяжёлый крейсер! — послышался восторг от Охотницы, которая прочёсывала дно.              — Проверь севернее, она наверняка от торпеды затонула. Значит, рядом может быть её убийца, — подсказала Трепетная.              — А может, это её глубинная бомба так? Тут не разберёшь…              Я решил не отвлекаться на их рассуждения. Вместо этого обратился к ощущениям на спине — надо было понять, как использовать мины. Щупальца заёрзали, что-то затарахтело снизу ранца, и они подхватили небольшой шарик, выпавший из паза на ноге. Он оказался не просто шариком, к нему присовокупился ещё меньшего размера коробок. Тентакля пораскачивалась и выбросила эту конструкцию в воду. Мина на ней поболталась какое-то время, а потом резко ушла под поверхность. Занимательно. Ещё я только сейчас понял, что мне нужно было продумать, на какой глубине будет происходить установка: тот коробок содержал минреп и сам якорь. Проблема заключалась в том, что я не мог точно определить глубину! Может, метров сто? Не так далеко был небольшой островок, так что, может, пятьдесят? Мда, вот же Бездна порадовала такой модернизацией — одни сложности.              Пока я думал, в эфир громко влезла Твёрдость.              — Кто-то движется к нам.              Я прислушался, но ничего не уловил. А вот радар Твёрдости точно показывал, что к нам приближаются с юга.