«Глава 16» – Крылья Правды

Великолепный коттедж ”Роутвуд„ оказался тем самым уголком, где предстояло вести непростой разговор с матерью. Она находилась в уединении, послав мужа вместе с Ларчем на поиски младшего из рода Аддамс. Темноволосой девице суждено было пережить испытание — слушать монотонную, удручающую речь матери; – Я отправила отца, и Ларча помочь с поисками. – Мортиша изрекла фразу тоном, от которого веяло холодом загробного мира. Дочь находилась по ту сторону внушительного стола; между ними расположилась мисс Уимс. Та то и дело крутила головой, переводя взгляд с матери на дочь, будто стремясь не упустить ни малейшей детали их сдержанной, почти сакральной беседы. – Они не найдут, Пагсли наш ”зомби„ умён – Сохраняя ледяное самообладание, юная Аддамс скрестила руки и ответила матери. Её взгляд на мгновение задержался на мисс Уимс, стоявшей рядом, — это был безмолвный призыв к поддержке, попытка удостовериться, что её слова найдут отклик. – Вам нужно с помощью, ведения отыскать его – Белокурая собеседница, сохраняя ледяную учтивость, поделилась советом с темноволосой девушкой, глядя на бесстрастную мимику юной Аддамс. – Только мама ”голубь„ и она слепа к злонамеренности. А мой экстрасенсорный дар, взял отпуск на неопределенный срок – С насмешливой ноткой в голосе Уэнсдей. Дала своё истолкование, не отрывая цепкого взгляда, от сдержанного выражения лица Ларисы Уимс. Мгновенно развернувшись в сторону женщины с тёмными волосами, мисс Уимс замерла в ожидании — ей требовалось пояснение, способное уравновесить сказанное дочерью; – Поэтому нужно обратиться к другому ”ворону„ в семье – Завершив разговор властным жестом, Лариса ощутила на себе обеспокоенный взор миссис Аддамс — её тёмные, широко распахнутые глаза были прикованы к ней. – К Маме?! – в голосе Мортиши, несмотря на явное изумление, звучала непреклонная твёрдость. – Именно ситуация отчаянная... – С железной твёрдостью в голосе промолвила мисс Уимс, порывисто повернувшись к темноволосой девушке. Уэнсдей не сводила с матери тяжёлого, нахмуренного взгляда. Белокурая женщина пребывала в молчаливом ожидании ответа, от первой наследницы семьи Аддамс. Лариса резко повернула голову в сторону мисс Аддамс, которая, сжав губы от внутреннего напряжения, пронизывала дочь тяжёлым, мрачным взглядом. Мортиша Аддамс спускалась по ступеням, плотно сжав губы. Мрачный узор обоев на стенах словно отражал её внутреннее состояние. Тусклый свет подвесных ламп лишь подчёркивал гнетущую тишину дома. Её взгляд упал на пожилую женщину с серебристыми волосами, бережно державшую в руках изящный фарфоровый бокал. Эстер Фрамп замерла в ожидании, дворецкий вот‑вот должен был поднести ей бокал, наполненный вином, глубокого рубинового оттенка; – Мама, спасибо что приехала так быстро – С изысканной учтивостью обратилась к матери темноволосая дама. Мисс Аддамс, нервно сжимая и разжимая ладони, следила за тем, как Эстер принимает из рук Варикоза бокал вина. Сделав небольшой глоток, та устремила взгляд в сторону своей отчаявшейся дочери. – Зачем кому-то понадобилось, похищать Пагсли. Вы не обижайтесь, но даже трупы будут ценее его – Решительно обратившись к дочери, Эстер с достоинством развела руки в стороны. В интонации женщины явственно звучала едкая насмешка над семейной драмой. Её, мягко выражаясь, ничуть не трогала сложившаяся ситуация. Не сводя глаз с брюнетки, Эстер собралась вновь пригубить рубинового вина из изящного фарфорового бокала — намереваясь вежливо отклонить предложение, — но её оборвал ледяной голос внучки, долетевший из‑за материнского плеча. – Похитителю не нужен выкуп, Пагсли всего лишь пешка. Чтобы отвлечь нас, или переманить нас – В голосе Уэнсдей звучала зимняя стужа, когда она отвечала за мать, не сводя глаз с окаменевшей бабушки, с вином, замершим у её рта. В скрытой от посторонних глаз комнате, служившей Розалинд Роутвуд местом для спиритических сеансов, Эстер расположилась за столом. Её заворожённый взгляд неспешно обводил мрачное пространство, а душа упивалась тяжёлой, таинственной обстановкой; – Оуу, сколько приятных минут здесь прошло. Ах до сих пор помню крики одноклассников, во время занятий одержимости духами, хааа трусишки – С мечтательной полуулыбкой, уносясь мыслями в прошлое, миссис Фрамп вымолвила сквозь лукавое хихиканье. В то же время Мортиша хлопотала над подготовкой к сеансу: размещала свечи на столе и бережно обрабатывала загадочным составом мягкую ткань угольного оттенка. Положив руки на стол, Мортиша сосредоточенно вдыхала и выдыхала, стремясь обрести душевное равновесие. Слева и справа от неё, образовав негласный полукруг, расположились её мрачноватая дочь и пожилая мать — бабушка Фрамп. С явным недоумением на лицах Уэнсдей и Эстер наблюдали за этим ритуалом, пока наконец Мортиша не приоткрыла свои тёмные глаза; – Потребуется физическое контакт – Тихо, почти беззвучно, Мортиша обратилась к ним. Её глаза скользнули от дочери к пожилой матери. Миссис Аддамс замерла в ожидании — её ладони были раскрыты и протянуты вперёд. Но ответное прикосновение оказалось холодным, обе женщины лишь формально прикоснулись к её руке. Уэнсдей демонстративно отвернулась, на её лице застыла гримаса раздражения. – Теперь очистим разум, от всех прошлых обид – С интонацией, от которой веяло холодом загробного мира, произнесла Мортиша, чуть вздёрнув подбородок. Её речь оборвала Эстер — голос её был пронизан ироничной твёрдостью, будто отлит из металла. – Мои прошлые обиды, как вино с возрастом лишь слаще – С лицемерной, вкрадчивой улыбкой на устах произнесла мисс Фрамп. – Мои тоже... – Уэнсдей, не размыкая ресниц и склонив лицо вниз, произнесла с безэмоциональной твёрдостью, дословно повторяя слова бабушки. Взгляд миссис Аддамс скользнул от дочери к матери; губы невольно сжались в сдержанной гримасе. Брови приподнялись — левая чуть выше, — а затем веки вновь сомкнулись. Миссис Фрамп, шумно выдохнув, скопировала её движение; –”Голубь„ и ”Вороны„ здесь вместе парите, крылья как тьма и пронзительный взгляд. К правде дорога откроется нам, сложив усилия отыщим её. – В голосе Мортиши звучала могильная глубь, когда она заговорила. Едва она обратила лицо к потолку, её монолог был прерван ироничным, стальным тембром Эстер. – Я столько ехала чтобы держать руки, в темноте когда это закончится. – С едва скрываемым раздражением приподняв край алых губ, миссис Фрамп произнесла с ледяной насмешкой. Затем она развернулась к Мортише, чьё терпение, судя по всему иссякло. – МАМА! Прошу замолчи, мы должны найти Пагсли... – громко вскрикнув, Мортиша широко раскрыла тёмные глаза. Женщина старалась сохранять твёрдость в голосе, в то время как Уэнсдей, наблюдавшая за этой перепалкой, тайком упивалась царящей атмосферой. Свечи мгновенно угасли, погрузив помещение в кромешную тьму. Женщины застыли на месте, а вокруг воцарилась абсолютная тишина; – Я чувствую... – В голосе Мортиши прозвучала лёгкая загробная нотка — она подняла голову, глядя в потолок. – Я тоже... – Эстер замерла в сидячей позе — в её голосе явственно прозвучало неподдельное удивление. – Ты видишь Уэнсдей? – На одном дыхании, с железной твёрдостью в голосе, миссис Аддамс произнесла слова, не отрывая головы от прежнего положения. Уэнсдей резко откинулась назад, и её тёмные глаза широко раскрылись в немом изумлении. Взгляд застыл на потолке — она почувствовала, как реальность растворяется, уступая место видению. Через мгновение она вновь пришла в себя: голова опустилась, а глаза метнулись вперёд, беспокойно скользя по пространству. Видение перенесло её в сумрачный лес. Она шла вперёд неторопливо, но вдруг уловила звук — ритмичные удары лопаты о землю, будто кто‑то методично закапывал труп. Сквозь плотную завесу тёмного тумана она разглядела огромное дерево, а рядом — двух людей. Девушка назвала юношу по имени, и Уэнсдей мгновенно осознала: это её родители. Они хлопотали над могилой, укладывая в неё фигуру в белом халате. Мысль обожгла её: оба её родителя причастны к смерти Айзека Найта. Резко вырвавшись из видения, она судорожно вздохнула, медленно выпрямляя спину. – Это вы с отцом, закопали Айзека под ”деревом черепов„. Когда учились здесь в школе? Похоже сейчас идеальный момент, облегчить душу мама – на одном дыхании, твёрдо заявила юная Аддамс. Не отрывая тёмного холодного взора глаз, от молчаливой шокированной женщины. Углубившись в те далёкие года, их бурной молодости; Внимая повествованию матери, Уэнсдей выяснила, что Айзек вознамерился исцелить сестру. Он свято верил: его таинственный ”аппарат„ справится с задачей. Чтобы изгнать ”Хайда„ из тела Франсуазы, требовался колоссальный энергетический заряд. Именно ради запуска этого устройства Айзек обратился к своему ближайшему другу. В те годы юный Гомес Аддамс обладал неиссякаемым запасом энергии — подобно Пагсли. Бескорыстный друг всегда был готов прийти на помощь, однако Айзек коварно обманул его. Ему нужна была не просто искра жизни — за спиной сестры он готовился принести в жертву лучшего друга. Предатель даже заблаговременно вырыл могилу под ”деревом черепов„. Когда юная Мортиша обнаружила Гомеса, он был на грани гибели. В отчаянной попытке спасти его она разрушила зловещий ”аппарат„. После взрыва Франсуаза обрела свободу, но Айзек погиб. Эксперимент навсегда лишил Гомеса его необыкновенной силы. Дослушав материнскую исповедь до последней фразы, юная Аддамс задала решающий вопрос: отчего всё было скрыто от посторонних? В ответ женщина раскрыла страшную правду: им угрожал Августос Стоунхерст. Лаборатория оставалась тайной, и любое упоминание о произошедшем могло привести к разоблачению и передаче дела в руки властей. Потому они и предали земле Айзека в могиле, которую тот собственноручно вырыл. С горькой откровенностью миссис Аддамс поведала дочери всю правду. В сознании темноволосой девушки словно завертелись невидимые шестерёнки — она постигла истинный замысел. Пагсли требовался им для повторения чудовищного эксперимента. Надгробие, замеченное ею ранее, оказалось могилой младшего брата. Тут Мортиша обратилась к ней с просьбой временно уехать к бабушке — пока они ведут поиски Пагсли. Пожилая женщина горячо поддержала эту инициативу. Однако девушка не разделяла их мнения: время было безвозвратно упущено. Она твёрдо вознамерилась ответить за грехи, совершённые её родителями. *** Найдя пристанище в лесном домике ”Галпинов„, расположенном неподалёку от лагеря отдыха ”Джерико„, Тайлер выбрался из чащи лишь наполовину одетым. Чтобы прикрыть наготу на случай встречи с туристами, он накинул длинное пальто тёмно‑коричневого оттенка. Юноша добросовестно выполнил задание, порученное дядей Айзеком: оставил обманные следы, избавившись от клоунского костюма в тридцати километрах от места событий. Затем он направил полицию ”Джерико„ по ложному следу — в Берлингтон, якобы в поисках Пагсли, — предварительно сделав анонимный звонок. Возвращаясь в убежище, Тайлер распахнул дверь домика и, едва переступив порог, тут же захлопнул её за собой. Его взору открылась неожиданная картина, у зеркала стояла мать, а сзади её нежно обнимал дядя. Юноша мгновенно ощутил себя лишним в этой сцене. Тем не менее он решил доложить Айзеку о том, что поручение выполнено. Айзек тут же отстранился от сестры, подошёл к племяннику и выразил благодарность, похлопал его по плечу и слегка приобнял; – А сейчас пришло время, разобраться с твоей старой любовью – Найт проговорил с хитрой, почти издевательской улыбкой, неторопливо ведя кудрявого юношу к столу, за которым в оковах сидел младший Аддамс. Не прекращая, он похлопывал юношу по плечу — жест, в котором читалась холодная уверенность. – Как именно? – С наигранной небрежностью Тайлер поинтересовался у дяди, хотя душа содрогалась от напряжения. В потаённых глубинах его существа тёмное начало жаждало в одиночку противостоять Уэнсдей. Но строгий наказ матери во всём повиноваться дяде действовал как незримый запрет, сковывая его волю. – Оу я приготовил для неё, хорошую ловушку – С намёком на тайну в голосе изрёк дядя Айзек. Придвинувшись чуть ближе, он смотрел на племянника сбоку, не разворачивая головы. Широкая, безумная улыбка застыла на его лице, а в глазах полыхало неистовое пламя – Уэнсдей должна за всё ответить – Сдержанно произнёс Тайлер. В глубине души, его человеческая сущность жаждала иного финала — ему хотелось обсудить их так и не сложившиеся отношения. Однако едва ли дядя позволил бы это, для него первостепенной оставалась месть всему роду Аддамсов. В том числе той темноволосой девушке, к которой он по‑прежнему испытывал чувства, но из‑за межсемейной вражды не смел открыть ей своё сердце. – Да, Аддамс не пожертвует членом семьи. Также пешкой, используем эмоциональный слабость, и это шах и мат – С завораживающей интонацией темноволосый юноша с кудрями излагал фрагмент своего замысла собравшимся по обе стороны от него людям. Приблизившись к Пагсли, он впился в него пристальным, почти хищным взглядом. Затем его взор скользнул к сестре, стоявшей рядом с полноватым мальчиком. В голосе звучала нескрываемая безумная страсть. Резко повернувшись к племяннику, чьё лицо оставалось безучастным к происходящему, Айзек отвернулся и устремил взгляд вдаль. Оставив Галпинов с пленником в лесном домике, Айзек направился к сараю — месту, где когда‑то, в дни своего ”пробуждения„, его держали в оковах. Он чётко помнил дорогу. Чувствуя, что Юджин неподалёку, юноша решил подойти незаметно, пока тот возился со своими ”пчёлами„. План был прост, использовать Оттингера как посредника для передачи послания Аддамс. Юджин вздрогнул, резко развернувшись, — и тут же лишился голоса, чья‑то рука зажала ему рот. Перед ним возник темноволосый кудрявый парень. Молодое лицо, резкие черты, пронзительный взгляд — всё кричало: ”Я здесь не просто так!„ Найт, не произнося ни слова, поднял руку в зелёной перчатке. И приложил палец к губам, требуя тишины и внимания. Решив наведаться в приёмную директора, которую в данный момент занимала шериф Сантьяго, — по‑видимому, временно используя её в качестве участка до тех пор, пока не отыщется её брат Пагсли, — женщина получила известие: туристы обнаружили костюм младшего Аддамса в ”Берлингтоне„. Сообщив эту отрадную новость юной Аддамс, темноволосая девушка в ответ лишь бросила шерифу, что та движется по ложному пути. Не обратив внимания на её слова, темнокожая женщина направилась с этой вестью к матери. Оставив Уэнсдей в одиночестве в директорском кабинете — пока девушка вела спор с шерифом, — её духовная наставница с воодушевлением опустилась в директорское кресло. Она предалась сладостным воспоминаниям о тех временах, когда ещё была жива и занимала эту почётную должность. С гордостью она утверждала, что является лучшим директором ”Невермора„ за всю его историю и что ученики будут хранить память о ней даже после её кончины. И это несмотря на Дорта, оказавшегося наихудшим из всех. Лишь Уэнсдей решилась напомнить женщине о её былых промахах: сокрытии гибели Роуэна и появлении ”Хайда„. ”И чем же это лучше?„ — спросила она. Мисс Уимс впервые согласилась с девушкой, хотя и отрицала причастность к тем событиям. Заметив Оттингера, стремительно приближавшегося к ней, темноволосая девушка шагнула ему навстречу. Он рассказал подруге, что к нему наведался ”зомби„ в человеческом обличье и поручил передать ей коробку. Юноша, охваченный тревогой, предупредил: если он проронзит хоть слово, тот явится за ним. Приняв из рук Юджина чёрную коробку, девушка велела ему запереть дверь в комнату общежития и сидеть безмолвно. Юноша, поспешно покинув кабинет, последовал её указаниям. Раскрыв коробку, Уэнсдей швырнула её на пол и извлекла стеклянный шар, наполненный красной жидкостью. Заметив браслет младшего брата, она перевернула его и прочла послание, адресованное ей. Под покровом тёмной луны Уэнсдей незаметно покинула стены ”Невермора„. Ступая по захламлённому корнями и валежником лесному пространству, она двигалась к месту назначенной встречи. Её сопровождал необычный спутник — ”Вещь„, безмолвно скользящий рядом. Целью пути было зловещее ”Дерево Черепов„, у которого когда‑то нашли последнее пристанище останки Айзека Найта — если верить легенде, его похоронили здесь родители юной Аддамс. В руке Уэнсдей крепко сжимала арбалет. Девушка тщательно продумывала ловушку для «зомби»: каждое движение, каждый шаг были выверены. Приблизившись к древнему дереву, она отыскала идеальную позицию для выстрела. Чётко и хладнокровно она отдала ”Вещи„ распоряжения — цель была ясна, поразить ”зомби„ точно в мозг. Оставив помощника на позиции, Уэнсдей бесшумно выдвинулась навстречу врагу. Проскользнув между массивными корнями, она внезапно замерла: перед ней предстала неожиданная картина. Рядом с Айзеком стоял Пагсли. Злодей крепко удерживал юношу, зажав его рот грязной тряпицей, а на шее брата красовалась цепь, не оставлявшая шансов на побег; – Тайлер говорил что ты опасна, теперь я сам вижу на что ты способна – С изощрённой усмешкой на губах произнёс Айзек. Он удерживал Пагсли, который отчаянно сопротивлялся, на прочной цепи, не сводя пристального взгляда с бесстрастного лица темноволосой девушки. Она приблизилась к нему почти вплотную, однако сохраняла осторожную дистанцию. – Верни мне брата, вернись в свою нору и сдохни там. Я знаю что ты сделал, с папой – Юная Аддамс выговорила с явной угрозой в интонации. Её напряжённые, плотно сомкнутые губы и широко раскрытые тёмные глаза свидетельствовали, ни тени сочувствия не было в её душе к этому чудовищу, носящему человеческий облик. – Только погиб, вот я. Из-за него и твоей матери, а твой брат заплатит за их ошибки. Тогда мы будем, в расчете. – раздражённо прошипел Азейк, не отпуская цепи, на которой держался пухлый мальчишка. Вплотную подойдя к юной Аддамс, он резко изменился в лице — улыбка испарилась, обнажив явное недовольство. – Аппарат сломан, ”Уиллоу Хилл„ и ”Башня Яго„ разрушены. Можешь создать новый, только кто-му времени он твое сестре будет не нужен – Темноволосая девушка предельно чётко разъяснила Айзеку суть происходящего. Едва она завершила речь, ”Вещь„ выпустил стрелу из арбалета — но Найт, проявив поразительную реакцию, стремительно вскинул вверх ”зелёную перчатку„, уберегая себя от смертоносного удара в голову. Ходячий ”зомби„ не скрыл восхищения, высоко оценив старания, с которыми тот попытался его уничтожить. Оказалось, пока Уэнсдей отвлекала противника, он, действуя сообща с племянником, сумел захватить ”Вещь„ в плен. Услышав это, юная Аддамс резко повернула голову и заметила юношу, выходящего из её тайного убежища — именно оттуда был произведён выстрел. Пристально вглядевшись, Уэнсдей безошибочно опознала Тайлера Галпина. В руках он бережно держал стеклянную коробку, внутри которой покоилась отрубленная часть правой руки, словно мирно устроившаяся в неволе. Не задерживаясь возле девушки, юноша молча прошёл мимо и остановился рядом с Пагсли; – Только эта рука не твоя, она моя. В ту ночь твои родители прикончили, не всего меня – В голосе Айзека звучала тяжёлая, хрипловатая нота. Неторопливо снимая перчатку, он наблюдал, как песок осыпается с ладони, — а следом предстал жуткий облик отрубленной конечности. Ни на миг он не отвёл глаз от темноволосой девушки. – Мило... – Несмотря на распахнутые в притворном удивлении чёрные глаза, Уэнсдей оставалась бесстрастной. В её сознании стремительно складывалась мозаика фактов: происхождение ”Вещи„ было тщательно замаскировано — родители выдали его за память об ушедшем товарище. – Я очень удивился, заметив свою правую руку в ”Уиллоу Хилл„ отдельно от меня. А ведь Да Винчи не что без правой руки. – Обратившись лицом к стеклянному ящику, Айзек опустился на корточки. С неподдельным восторгом в голосе, он с любопытством разглядывал руку. – Мортиша отрубила, её из-за этого всё вышло из под контроля, и взорвалось. Скачок напряжения видимо руку, и оживил... – Ну, в твоём случае часть приятнее целого – Темноволосая девушка откликнулась на рассказ, Айзека Найта с тонкой, но безошибочно узнаваемой издёвкой. С тихим щелчком открылся ящик: внутри покоилась отсечённая кисть Айзека, которую хранил Тайлер. Внезапно дядя схватил ”Вещь„, с силой отшвырнув стеклянную ёмкость. Уэнсдей рванулась вперёд с быстротой молнии — но Галпин оказался проворнее. В левой руке он сжимал Пагсли, а правой обхватил шею юной Аддамс, не пережимая дыхательные пути — оставляя ей возможность дышать. Айзек тем временем твёрдо удерживал брыкающуюся ”Вещь„. Поднеся отрубленную часть к культе, он точным движением приставил её на место. Опираясь на силу Да Винчи, юноша мысленно извлёк из кармана пальто иглу. Удерживая конечность в воздухе, он принялся методично сшивать разорванные ткани. Уэнсдей, не теряя надежды, изо всех сил пыталась разжать железные пальцы Тайлера. Девушка замерла, широко распахнув чёрные глаза: она наблюдала, как ”Вещь„ воссоединяется со своим ”хозяином„. Когда Айзек завершил работу, он, словно заправский злодей, произнёс ритуальную фразу о своём возвращении. Не желая мириться с поражением, Уэнсдей резко высвободилась из хватки Тайлера и устремилась к ходячему мертвецу, жаждая нанести ответный удар. Айзек, предугадав её рывок, выбросил вперёд правую руку, поймал темноволосую девушку в воздухе и, с лёгкостью вращая, направил её тело к ”Дереву Черепов„— прямо к свежевырытой могиле. С леденящей усмешкой он провозгласил: род Аддамс обречён, и начнёт он именно с неё. Да Винчи ловко изогнул спину девушки назад, укладывая её в горизонтальное положение. Айзек медленно опускал её над могилой. Тем временем ”Хайд„ не выпуская из руки цепь с Пагсли, приближался, жадно предвкушая момент, когда юную Аддамс предадут земле. Уэнсдей метнула в юношу взгляд, полыхающий ненавистью, — без слов обвиняя его в предательстве. Тайлер, скованный незримым запретом, прочёл это в её глазах, но оставался бессилен. Резкий толчок — и Уэнсдей ощутила, как цепкие корни дерева оплетают её тело, лишая всякой подвижности. Не издав ни звука, она приняла неизбежное; лишь тёмные глаза беспокойно метались, пока земля осыпалась сверху, скрывая от неё ночное небо с бледной луной. Тайлер, неотрывно следивший за тем, как земля поглощает тело юной Аддамс, внезапно осознал: он не желал ей такой участи. Покинув ”Дерево Черепов„, он утаил от дяди присутствие ещё одного человека — таинственной «преследовательницы» юной Аддамс. Теперь вся его надежда сосредоточилась на ней. Демилль, скрываясь под покровом невидимости, с леденящим душу ужасом наблюдала за тем, как Уэнсдей предают земле — ещё живую. В пронзительном взгляде Хайда она прочла: он уловил её запах, но по какой‑то причине не выдал дяде, прозванному «зомби». Стремительно бросившись к сараю, где в ночь полнолуния удерживали ”волков„ Агнес приблизилась к клетке, в которой пребывала в состоянии медитации Синклер. С трепетом в голосе она поведала ей во всех деталях о страшной участи, постигшей юную Аддамс, одновременно отворяя дверь клетки. Покинув сарай, девочки устремились к ”Дереву Черепов„. Энид, напрягая слух, различила едва уловимое биение сердца темноволосой девушки, погребённой под толщей земли. Не мешкая, они опустились на колени и принялись отчаянно раскапывать могилу, стремясь как можно скорее высвободить Уэнсдей. Однако ручные усилия оказались тщетны. Энид, приняв взвешенное решение, осознала: без мощи ”альфы‑волка„ здесь не справиться. Даже если обращение лишит её возможности вернуться в человеческий облик, жизнь подруги для неё неизмеримо дороже. Устремив взор к луне, сокрытой за плотными ночными тучами, Энид сомкнула веки, надеясь, что это усилит её связь с лунной энергией. Встав в полный рост, она выпустила острые когти и твёрдо произнесла, что должна стать сильнее. Воздев голову к небесам, девушка начала обращение в волка — её громогласный рык пронзил ночную тишину. Обратившись, она с неистовой силой принялась разрывать землю, выкорчёвывая древесные корни. И вот луна, освободившись из плена облаков, озарила бледное лицо темноволосой девушки, чьи глаза всё ещё были закрыты. Агнес, в голосе которой звучала отчаянная мольба, стала окликать её по имени, умоляя открыть глаза. Энид, даже в волчьем обличье, с трепетным нетерпением ожидала пробуждения подруги. Внезапно Уэнсдей распахнула тёмные глаза и с едва уловимой усмешкой изрекла, что это было самое незабываемое погребение в её жизни. Приподнявшись, юная Аддамс уловила у своего уха знакомое рычание. Обернувшись, она увидела Энид в облике ”альфы‑волка„ и осознала, та совершила это ради её спасения. Волчица, бросив последний взгляд на темноволосую девушку, умчалась в глубь леса. Уэнсдей коротко приказала Демилль незамедлительно следовать за ней. Та, оставив девушку сидеть на земле, ринулась вдогонку за Синклер, принявшей форму ”альфы‑волка„. Темноволосая девушка вдруг различила отчаянные возгласы своих родителей, которые приблизились к ”Дереву Черепов„. В их глазах застыл неподдельный ужас: они увидели свою дочь живой, восседающей в могиле, а рядом — её духовную наставницу, мисс Уимс.