Глава 7. Договор

      День начинался прекрасно. Как минимум потому, что наконец-то начала стихать шумиха из-за дождя. На улицах почти не осталось осколков, погода стояла солнечная и безветренная, так что пережитый ужас начал потихоньку забываться. В прессе, конечно, только и были интервью с учёными, предположения, журналистские расследования, но к единому мнению о причинах и, собственно, происхождении той грозы никто так и не пришёл, поэтому все эти разговоры воспринимались как массовая истерия по поводу очередной теории заговора.       Церковь тоже высказалась. Матушка Сессилия заявила на проповеди, что дождь из стекла — это кара небесная за грехи Живых. Пауль услышал об этом по радио и до сих пор не знал, смеяться ему или биться головой об стол.       Он сидел в своём кабинете, мучаясь от жары. Мундир уже снял и теперь думал, как сделать так, чтобы рубашка на спине не пропитывалась по́том.       Но грело Пауля сегодня не только солнце, но и очередная весточка от Элен.       «Всё самое интересное происходит без меня тчк У меня ещё два экзамена тчк Освобожусь раньше зпт чем планировала тчк Жди недели через две тчк Элен»       Недели через две... Жаль только, что даже когда Элен приедет, он всё равно не сможет устроить её к себе. Ждать ещё год, пока она не доучится, ну, или уговаривать пойти в ОИБ уже сейчас.       Надо было подписать приказ о повышении для двоих сотрудников и разобрать несколько отчётов. Рутинная работа, которой он, честно говоря, заниматься не очень любил. Если бы у него был заместитель, то Пауль с удовольствием возложил бы эти обязанности на него. Но на должность заместителя он изначально хотел поставить Элен, поэтому до сих пор справлялся в одиночку.       Вздохнув, он приготовился отложить телеграмму и взяться за отчёты, но тут в дверь коротко постучали.       — Заходи, Холден! — Пауль мигом отвлёкся.       Адъютант вошёл и выпрямился по стойке смирно идеально, словно на параде. Это значило, что за дверью стоял не кто-то из подчинённых или обычных посетителей.       — Господин Пауль, к Вам госпожа Саманта Джонс. Министр юстиции. Мне?..       — Пригласи её, — спокойно кивнул Пауль, но внутренне очень обрадовался этому визиту.       Уже под конец гражданской войны Саманта Джонс стала едва ли не правой рукой Августа Кауца. В то время Пауль ничего о ней не слышал (ему тогда точно было не до этого), но после, когда она стала министром юстиции, а он занял своё нынешнее место, они быстро нашли общий язык.       — Ну привет, важная шишка, — с широкой улыбкой в кабинет вошла высокая, крепкого телосложения женщина лет тридцати пяти. Она едва-едва заметно припадала на левую ногу (Саманта обмолвилась однажды, что прихрамывает с самого детства), однако это мешало её походке быть твёрдой и уверенной.       — Привет, Саманта, — улыбнулся Пауль, поднявшись, чтобы пожать ей руку. — Кофе?       — Нет, ничего не надо. Я к тебе ненадолго, — она внимательно оглядела кабинет, словно боясь, что их кто-то подслушивает. На ней был тёмно-синий брючный костюм с пиджаком и галстуком. Он очень подходил к цвету её волос — каштановому с оранжевым отливом. — Не хочу здесь светиться.       — С каких пор тебе нельзя у меня светиться? Я вроде ещё не государственный преступник.       — Насчёт этого я к тебе и пришла.       «Арран уже настучал?»       — Что-то случилось? — спросил он слегка заторможенно, едва удержавшись, чтобы не добавить: «Надеюсь, ты пришла не для того, чтобы предупредить меня, что мне надо либо срочно идти к адвокатам, либо бежать, пока не поздно».       — Серпентарцы, — напомнила Саманта. — Казнь послезавтра, и меня очень интересует, будут ли в этот день волнения.       Пауль пока не понимал, к чему она клонит, однако ответил:       — Однозначно будут. До того как случился этот чёртов дождь, заголовки только и были о приговоре. Все считают его слишком жестоким, несмотря на заявления Императора.       — Потому что все его заявления сводятся к тому, что действия серпентарцев и распространение их идей в долгосрочной перспективе могло привести чуть ли не к революции, а значит, они заслужили высшую меру... Бред бредом ведь. Понятно, что никого эти объяснения не убедили. Наоборот, только заставили людей сочувствовать серпентарцам. И в итоге у нас не политические преступники, а великие мученики!       — Ты пыталась говорить с Рико?       Саманта раздражённо махнула рукой:       — Всё без толку! Он меня даже слушать не хочет, поэтому... — она наклонилась через стол, так, чтобы оказаться как можно ближе к Паулю, — я решила действовать по-другому. И мне нужна твоя помощь.       — Если ты хочешь сорвать казнь или помочь им бежать, то я пас.       — Нет-нет, всё в... скажем так, несколько расширенных рамках закона, — женщина подняла уголки губ в лёгкой ухмылке. — Ты ведь знаешь кое-что о протестах, которые будут в день казни?       Пауль неопределённо мотнул головой, всё ещё не до конца понимая, к чему клонит Саманта:       — Как минимум я знаю, что на площади Святой Марии и Старой площади всегда собираются протестующие. Как максимум знаю из своих источников о том, кто собирается выводить туда людей.       — Ну вот и прекрасно, — её улыбка растянулась ещё шире. — То есть ситуация у тебя под контролем?       — Да.       — Ну так ослабь его. В рамках законов и здравого смысла, естественно, — сказала она, но Пауль вопросительно выгнул бровь, так что Саманте пришлось пояснить: — У тебя есть возможность разогнать всех в самом начале и вообще не дать никому собраться. И понятное дело, что на известных площадях послезавтра будет куча твоих людей. Но ты ведь можешь сказать своим информаторам, в каких местах оцеплений не будет. Ну, и не разгонять сразу тех, кто придёт на Старую площадь. У нас ведь всё-таки не запрещено протестное движение и общественные собрания.       — Ты хочешь создать резонанс, — констатировал Пауль.       — Именно. Хочу, чтобы до всех, даже самых ярых сторонников казни, дошло, что приговор был слишком жестоким.       — И что это тебе даст?       — Мои люди готовят законопроект об ограничении судебной власти императора. Я планирую внести его на рассмотрение сразу после казни.       — Хороший ход, — Пауль усмехнулся. Сперва он почувствовал лишь удовлетворение. Рико ведь не хотел никого слушать? Так пусть наглядно убедится, к чему подобное приводит. Да и законопроект более чем нужный, чтобы император не мог единолично распоряжаться чужими жизнями. Но в то же время... Это же Рико. Пауль привык быть для него опорой, а не оппонентом. И он никогда не действовал у него за спиной.       — Тебе что-то не нравится? — спросила Саманта, всё это время внимательно наблюдавшая за реакцией Пауля.       Тот вздрогнул, но поспешил вернуть себе невозмутимый вид и ответить:       — Мне не нравится, что Арран в последнее время слишком пристально следит за моей работой.       — В плане? — Саманта заметно напряглась.       Пауль начал задумиво крутить авторучку. Это успокаивало. И помогало собраться с мыслями.       — На днях он при личной беседе сказал мне, что я недостаточно хорошо обеспечиваю безопасность Рико. И намекнул, что я якобы не случайно повёл Рико в парк накануне того дождя.       — Вот чёрт...       — У него нет никаких доказательств. Да их и не может быть, потому что я правда делаю всё, что от меня зависит, но... Если он прознает, что я, зная о готовящихся протестах, не предпринял все возможные меры...       — Нет-нет-нет, тогда лучше побереги себя. Ты мне нужен здесь, на этой должности, — Саманта похлопала его по плечу и улыбнулась, обнажив большие белые зубы. — Если не выгорит с протестами, то хоть отчёт сделай красивый. Расскажи, как тяжело было поддерживать порядок и, несмотря на то что ничего критичного не произошло, всё едва не закончилось трагедией. Это тоже неплохо поможет делу. А уж если ты лично выступишь с этим отчётом на заседании...       — Уж что-что, а говорить я умею, — ухмылка Пауля была более чем самодовольной. — И сделаю всё от меня зависящее, чтобы твой законопроект приняли.       — Вот и отлично. Приятно иметь с тобой дело, — Саманта подмигнула ему напоследок и направилась к выходу. — До встречи.       — До встречи, — сказал Пауль в ответ и крикнул, когда она открыла дверь: — Холден! Проводи госпожу Саманту. А потом приведи ко мне Катрин.       Ненадолго оставшись в одиночестве, он ещё раз задумался над тем, правильно ли поступает. И не утратит ли доверие Рико, когда тот увидит его в числе тех, кто изначально поддерживал идею Саманты?       «Если бы не Арран, то можно было бы ни о чём не переживать, — подумал Пауль с раздражением. — Но Арран всё время вертится возле Рико, а теперь ещё и усиленно копает под меня... Может, тоже начать искать что-то на него?»       Он откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. Хотелось побиться головой об стенку. Да, именно это, потому что Пауль просто ненавидел участвовать в интригах. Он давно знал их суть, но за три года в дворцовом обществе убедился в ней ещё больше: побеждает не тот, кто прав, а тот, кто умеет лучше льстить, втираться в доверие и приукрашивать действительность. И ещё... Если у кого-то из оппонентов нет компромата на другого, то победит, скорее всего, тот, кто первым поговорит с Императором и расскажет о своих идеях. То есть основная цель теперь: а) помочь Саманте с её законопроектом; б) сразу после заседания, на котором это будет обсуждаться, прийти к Рико раньше, чем Арран. Главное, чтобы Рико не узнал ни о чём раньше времени. На принятие законопроекта его можно будет продавить только в том случае, если общественные волнения станут для него неожиданностью (а пока он настолько уверен в своей правоте, что даже не интересуется обстановкой. Да ему и не до этого сейчас...).       Он ещё раз перечитал телеграмму Элен, и день, кажется, снова начал становиться прекрасным. Пауль подумал и о том, что стоит позвонить ей, но перед этим следовало договориться о времени, а значит, сначала отправить ответную телеграмму. Дело как раз на обеденный перерыв и дополнительный повод прогуляться по городу.       В это время дверь в кабинет вновь открылась, но теперь Холден уже не вошёл первым, чтобы сообщить о посетителе.       — Вызывали, господин Пауль? — Катрин слегка подняла бровь и, не дожидаясь приглашения, подошла к столу.       Пауль поспешно спрятал телеграмму, однако успел заметить, как взгляд Катрин зацепился за неё.       — Да-да, вызывал, — он кивком предложил ей присесть, а затем на секунду задумался, с чего начать разговор и что вообще стоит упоминать, а что нет. Судя по виду, Катрин уже давно пришла в себя после происшествия с сыном. Она брала отгул на несколько дней и сегодня наконец вышла на работу. Наверное, всё-таки стоило проявить заинтересованность, поэтому Пауль спросил: — Как твой сын?       — Уже хорошо. Его отпустили домой, — её лицо озарила тёплая улыбка, но мгновение спустя Катрин поджала губы, вернув себе сдержанное выражение. — Спасибо тебе. И прости за всё, что я тебе наговорила за последние дни. Я теперь иногда бываю слишком упрямой...       — Теперь?..       — Ну, после развода со Стивом. Я всегда была довольно, как сказать... Довольно... — она явно не могла подобрать нужное слово, — твердолобой, в общем. Упрямой, прямолинейной... Ну, ты понял. Стив развил во мне эти качества до максимума. Как я могла не стать грубой, если мне с грудным ребёнком приходилось выискивать его по всем притонам, а иногда и моргам?       И Пауль прекрасно знал, что вечные поиски загулявшего мужа были далеко не единственным, что пришлось пережить Катрин. Где подобные пропажи, там и боль от измен, и ругань, и, скорее всего, рукоприкладство. А если учитывать, что этот Стив, судя по предыдущему разговору, ещё и игрок, то ко всему перечисленному можно добавить также долги, враньё, кражи из дома драгоценностей... Действительно, как тут не огрубеть? Как не утратить веру в людей, если даже от самых близких ты не видишь ничего, кроме предательств?       Внезапно Пауль вспомнил Кэрол — свою Кэрол, которая, в один миг лишившись семьи, денег и статуса, ожесточилась настолько, что просто никого к себе не подпускала, как дикая кошка. Вспомнил, какой нежной она потом начала становиться рядом с ним... Он тут же одёрнул себя и спешно прогнал из головы навязчивые воспоминания, но сам факт...       — Ну, извинились и хватит, — подытожила Катрин с ухмылкой. — Если ты думаешь, что я пришла к тебе только для этого, то глубоко ошибаешься.       Пауль тоже усмехнулся:       — Если ты и все остальные будете ходить ко мне по каждому пустяку по отдельности, то мы скоро прекратим работать. И кстати о работе, раз уж заговорили: что там насчёт восстания? Честно, я уже устал просто читать твои отчёты.       — Попросил бы Холдена их пересказывать, — Катрин всё ещё улыбалась, стряхивая с рукава формы пылинки, однако в её облике что-то ощутимо изменилось. Весёлый блеск в глазах ушёл куда-то вглубь, черты лица заострились, изгиб губ был теперь холодным, в некотором роде даже циничным.       — Ага, чтобы Холден точно сошёл с ума или уволился. Он и так работает, как про́клятый.       Катрин мягко рассмеялась:       — Выпиши ему премию.       — Уже, — улыбнулся Пауль в ответ. — А ты мне лучше скажи, есть ли что-то интересное по восстанию.       — На самом деле, есть, — Катрин вмиг стала серьёзной и собранной. — И меня, если честно, это пугает. Пугает, что они не даются нам в руки.       — Боятся, — спокойно произнёс Пауль.       — Нет, ты не понимаешь: они не просто избегают плена, они бьются до последнего, убивают кучу наших людей и застреливаются, если понимают, что их всё равно возьмут. Не похоже на простую забастовку, да?       Пауль задумчиво кивнул. Действительно, то, что описала Катрин, не было похоже на привычные протесты. Обычно всё ограничивалось либо шествием толпы к Императорскому Дворцу или какому-то другому административному зданию, либо забастовкой. Самым сложным случаем за эти три года была стачка на сталелитейном заводе в пригороде Ашена, когда рабочие перебили всю фабричную администрацию. В остальном же всё обычно заканчивалось бескровно, потому что Рико приказывал сразу начинать переговоры.       — Такое ощущение, что это не мирные жители собрались, пусть даже под чьим-то давлением, а хорошо подготовленные солдаты... — сказал Пауль скорее самому себе, чем Катрин. — А насчёт их, ну, предводителя ничего не известно?       — Наши люди его ни разу не видели. Его зовут Логан Ларсон, но это нам ничего пока не даёт: имя нигде раньше не светилось. Да и звучит оно, честно говоря, как придуманный псевдоним. Уж больно звучное.       Катрин убрала за ухо несколько непослушных прядей, и Пауль почему-то зацепился взглядом за этот жест. У неё были очень красивые волосы. Длинные, ухоженные, слегка волнистые иссиня-чёрные пряди струились по её плечам и отливали блеском в солнечных лучах. И пахло от них, наверное, волшебно...       — Так что нам теперь делать? — видимо, Катрин спрашивала об этом уже не один раз, потому что, когда Пауль наконец очнулся, она уже слегка повысила тон.       — Да-да... — спохватился он, но, столкнувшись взглядом с Катрин, снова замолчал. В её глазах ему почудилась едва заметная усмешка. — Нам... Нужно посоветоваться с Рико. Если это действительно военный переворот, а не просто восстание, то нам надо кардинально менять тактику.