Глава 4: Скреплено, подписано, оттрахано

Рон проснулся с тупым ощущением страха. Накануне вечером он ел индийскую еду навынос на диване и посмотрел серию маггловского сериала «Секретные материалы», прежде чем лечь спать. Перед сном он слышал, как Пэнси возится в своей комнате. Потом ему показалось, что она шмыгает носом. Вероятно, плачет. Это заставило его чувствовать себя виноватым. Он проснулся как обычно, в половине шестого утра и пошел в ванную, стараясь не шуметь. Но войдя туда, он замер. За ночь пространство оказалось забитым до отказа. Флаконы с увлажняющими кремами, волшебными сыворотками, мерцающим мылом — все это толпилось на двойной раковине. В душе стояли три разных вида скраба и волшебный туман, наполнявший воздух ароматами цитруса и свежего льна. Он открыл один из флаконов из чистого любопытства и понюхал — сандаловое дерево. Шикарно. На этикетке говорилось «шампунь для блеска», поэтому им он и воспользовался. Ему даже захотелось попробовать одну из ее грязевых масок для кожи вокруг глаз, стоявшую на столешнице, но он передумал. После горячего душа он вытерся полотенцем, натянул чистые трусы и пошел на кухню, чтобы насыпать себе миску хлопьев и выпить один из тех странных протеиновых коктейлей, которые подсунула ему Джинни. Он планировал быть на работе к шести, чтобы закончить немного пораньше и сходить в спортзал Министерства. Он услышал как открылась дверь и раздались легкие шаги. Рон выглянул в коридор как раз вовремя, чтобы увидеть, как защелкнулась дверь в ванную. Он быстро юркнул обратно в комнату, чтобы накинуть на себя одежду. Какого Мерлина она проснулась так рано? Выходя обратно с протеиновым коктейлем в руках, он столкнулся с ней, когда она выходила из ванной. Вместо пижамы на ней были обтягивающие черные леггинсы и спортивный бюстгальтер на тонких бретелях. Волосы собраны в гладкий пучок. Под мышкой она держала скатанный коврик, живот обнажен — натянутая кожа и крошечный шрам возле бедра. Рон слишком долго смотрел на нее, прежде чем попытался сделать вид, что вовсе не пялится. — Ты рано. — В шесть у меня Йогалатес. Она определенно заметила, что он пялится. — Йогалатес? — произнес он так, словно это было название какого-то экзотического фрукта. — Тренировка такая, — Пэнси отвернулась, явно не в настроении объяснять. Она выглядела стройной, подтянутой, конечно, но все еще очень худой. Он перевел взгляд на коктейль в своей руке. — Ты ничего не ела, — заметил он. — Как ты собираешься тренироваться? — он протянул ей бутылку. — Джин подсадила меня на эти протеиновые смузи, хочешь? Пэнси шагнула вперед, изучая состав на этикетке, словно проверяя, не пытается ли он ее отравить. Затем она фыркнула, явно не впечатленная. — Я куплю что-нибудь по дороге, — она прошла мимо. Рон смотрел, как она идет по коридору, его взгляд привлекло едва заметное покачивание ее бедер в этих леггинсах. Он ничего не мог поделать с собой. Что это вообще за маггловский наряд? Он был удивлен, что у Пэнси вообще имелось что-то подобное. — Ладно. Оставляю тебя в покое, — пробормотал Рон, отталкиваясь от дверного косяка и направляясь обратно на кухню, он чувствовал себя полным идиотом. В очередной раз ничего не добился. Она не хотела его смузи. Она хотела, чтобы он отвалил. В тот день Рон отработал полную смену. Никаких перерывов, чтобы не было времени на размышления. В Лютном переулке появился новый контрабандист темных артефактов, который устраивал беспорядки. Они с Гарри гонялись за ним уже несколько недель. К счастью, Гарри не стал распрашивать о том, как ему живется с Паркинсон. Он лишь коротко кивнул, когда Рон сказал, что она почти не обращает на него внимания. У Гарри все было прекрасно. Гермиона же, напротив, носилась по всему Министерству как будто кто-то поджег на ней мантию, одержимая желанием попасть в кабинет к Кингсли, прежде чем его помощник успеет его предупредить, и он исчезнет на весь день. Рон тем временем отправился в спортзал после работы. Бегал. Подтягивался. Заставлял себя делать все новые и новые упражнения. Все что угодно, лишь бы не возвращаться в свою квартиру, где в воздухе витало неловкое напряжение. Он добрался до дома около десяти. В квартире было темно, если не считать слабой полоски света из-под двери спальни Пэнси. Когда он вошел на кухню, то заметил, что она явно была на рынке. На столешнице стояли свежие фрукты, окруженные гудящими охлаждающими чарами. Рядом с раковиной стояла недопитая бутылка вина вместе с бокалом, на котором остались пятна помады. Он наложил очищающее заклинание и убрал его обратно в шкаф. Затем он налил себе пинту и уставился в окно на пустой Косой переулок внизу. В конце концов, вздохнув, он привел в порядок свои мысли и отправился спать. Так продолжалось следующие три дня. Рон лишь мельком видел ее. Даже не ее, а лишь проблеск ее щиколоток, когда она уходила на утренний йогалатес или куда она там ходила на рассвете. Он не мог найти себе места. Подолгу работал. Ходил в спортзал. Проводил время в «Дырявом Котле» вместе с Невиллом, Дином, Симусом и Гарри. Похоже, Дин уже переспал с Парвати. В первую же брачную ночь. По словам Симуса, они теперь трахались практически везде. Рон изо всех сил старался сдержать горечь в голосе, поздравляя Дина. Он ничего не говорил о Пэнси. В тот четверг, вернувшись домой поздно вечером, все еще потный после спортзала, он уже предвкушал как растянется в кровати, благодарный, что в пятницу ему нужно работать в магазине. Он прошел через каминную сеть, ожидая привычной темноты и тишины. Но там была она. В гостиной. Сидела на диване, в одной руке у нее был наполовину наполненный бокал вина, она была в ночной рубашке и халатике. — Оу, — пробормотал Рон, не совсем понимая, куда смотреть и что говорить. Пэнси не двинулась с места. — Ты пользуешься моим шампунем? Рон был в замешательстве. Он стянул свитер через голову, оставшись в одних шортах и обтягивающей спортивной футболке. Он заметил как быстро она отвела взгляд. Возможно, она немного ханжа. Но учитывая обтягивающие маггловские наряды, которые она носила на свои занятия по йогалатесу, это показалось ему слегка лицемерным. — Ты имеешь в виду тот, что пахнет сандаловым деревом? — Значит, ты пользуешься моим шампунем, — выпрямляясь, заключила она. — Бутылка уже наполовину пуста. Рон смотрел на нее одновременно с улыбкой и недоверием. Ему хотелось смеяться. Так вот о чем она хотела поговорить? — Ты шутишь, да? — усмехнулся он. — Ты не сказала мне и трех слов за неделю, а теперь хочешь устроить скандал из-за шампуня? В душе семьдесят пять бутылок! — Этот дорогой, — резко бросила она. — И он мой любимый, — она встала, говоря это, и разочарование Рона немного утихло, когда оказалось, что ее сорочка гораздо короче, чем он думал, пока она сидела. Он отвел взгляд. — Я куплю тебе новый шампунь, Паркинсон. Он прошествовал мимо нее, его мышцы были напряжены, ярость гудела где-то под шеей. Он был измотан, раздражен и собирался принять душ, чтобы смыть с себя пот после спортзала, на этот раз не воспользовавшись ни одним из ее драгоценных средств. — У меня есть ужин, — пропищала она. Рон замер в полушаге. — Как прекрасно быть тобой, — пробормотал он, но это прозвучало не так гадко, как ему бы хотелось. — Сейчас он, наверное, уже остыл, — добавила она сухо. — Я заказала его час назад. Обычно, я слышу, что ты приходишь около десяти. Полагаю, ты просто гуляешь где-то по шестнадцать часов просто для того, чтобы избегать меня. Ее тон был резким, но за ним скрывалась какая-то дрожь. Рон обернулся, и впервые за всю неделю ему не хотелось кричать. Он просто чувствовал усталость. — Что ты заказала? — Рон повернулся к ней. — Ты когда-нибудь обедал в «Кисмет»? Нет, он не обедал в «Кисмет». Потому что они хотели по сто галлеонов за блюдо. — Нет, — медленно ответил он. — Обычно они не делают навынос, — продолжила она. — Но когда они узнали, что это для меня, я была их постоянной клиенткой, они сделали исключение. Это мое любимое блюдо: филе-миньон с трюфельно-сливочным соусом, картошка в мундире, брюссельская капуста и их фирменный декадентский тринадцатислойный торт. Она повернулась и исчезла на кухне, вернувшись с огромным контейнером-ракушкой, который поставила на журнальный столик. — Обычно, когда заказывают еду на вынос, она жирная и очень дешевая, — поддразнил Рон. — Да, но я не знала, где все это искать, — шмыгнула она. — И, возможно, эти деньги спишутся со счета моих родителей. В этих словах чувствовался стыд. Гордость, которую проглотили слишком быстро. — У тебя есть доступ к нашему хранилищу, — сказал Рон, мягче чем прежде. — Ты могла просто купить все это. Она не ответила, и он не стал настаивать. Рон наложил на еду согревающие чары и начал раскладывать ее на них обоих. Он призвал из кухни пинту пива и сел напротив нее, все еще в спортивной одежде, так и не успевший принять душ, но готовый присутствовать. Он взял столовые приборы и взглянул на нее, чтобы убедиться, что она ест. Она откусила маленький кусочек. Вполне неплохо. — Черт возьми, вкусно, — пробормотал он, пробуя стейк. Последовала пауза, а затем она заговорила. — Я ищу работу. Рон кашлянул. — Работу? Какую работу? Как только эти слова слетели с его губ, он понял, что сказал что-то не то. — Не будь козлом, Уизли, — резко ответила она, мгновенно насторожившись. — Или я выброшу еду. Точно. Это был тот самый тон. Тот, который использовала Гермиона, когда он невольно начинал вести себя снисходительно. Он поднял руки с полным ртом трюфельно-сливочного соуса. — Ладно, — сказал он, сглотнув. — Я не осуждаю. Просто удивлен. — Хорошо, — сказала она, не глядя на него. — Я хотела узнать, не знаешь ли ты о каких-то вакансиях в Министерстве. — Она произнесла это небрежно, но то, как метался ее взгляд куда угодно, только не на его лицо, сказало ему все, что нужно было знать. Она репетировала этот вопрос несколько дней, сидела с ним, избегая его, и придумывая как лучше спросить. — В Министерстве всегда есть вакансии, — сказал Рон, нарочито шутливым тоном, словно этот вопрос вовсе не был задан из страха. — Зависит от того, что тебя интересует. — То, что больше всего оплачивается. — Стало быть, претендуешь на пост Министра? — ухмыльнулся он. Она закатила глаза и потянулась к его тарелке. — Эй! Я умираю с голода! — фыркнул он, отодвигая от ее рук тарелку. Он поймал ее взгляд и увидел, как она опустила глаза на его губы. Она прикусила губу и отвернулась. Странно. Он отмахнулся. — Я серьезно. Что у тебя лучше всего получается? Или, может, ты интересуешься чем-то? Она помедлила, а затем тихо произнесла: — У меня хороший глаз на эстетику. — Эстетика? В смысле…дизайн? Она кивнула. — Да. Дизайн. Мне это нравится. Технически, если бы он действительно начал вносить в их жизнь какой-то практичный смысл, он мог бы пригласить ее в магазин. Это у Фреда всегда был талант к брендингу и презентации. У Рона и Джорджа было с этим…не очень. Они справлялись за счет репутации и постоянных клиентов, но расширение уже давно стояло на повестке дня. Им нужен был свежий облик. Настоящее обновление. А Пэнси? Казалось, что она могла заставить что-то казаться дорогим, просто стоя рядом. — А как насчет тех занятий спортом, на которые ты ходишь каждое утро? — спросил он. — Похоже на что-то…маггловское. Ты когда-нибудь думала, как это можно использовать? Она оживилась. — Тео и Дафна вместе ведут занятия по велоспорту в студии в нескольких кварталах отсюда, — объяснила она. — Владелица — Бриг, магглорожденная. Она привносит маггловский спорт в волшебный мир, сочетая упражнения с магией. Это просто гениально. Рон слушал, больше завороженный ею, чем деталями. — Бриг преподает йогалатес по утрам, так я туда и попала. И еще она продает маггловскую спортивную одежду. Мне нравится. Я одна из немногих ведьм, кто действительно ее носит. Остальные до сих пор приходят в мантиях, это абсурд, — она фыркнула. — В любом случае, Даф и Тео преподают просто для удовольствия. Не думаю, что у меня что-то получится. Я имею в виду в преподавании. У меня не хватает терпения. Она говорила. Открыто. По-настоящему. Рон видел, как ее голова работает, предвкушая жизнь, в которой она может что-то изменить. И как последний идиот, он произнес: — Мне нравятся эти наряды. Рону тут же захотелось немедленно заползти под половицы и умереть. — Как и большинству мужчин, — беззаботно ответила Пэнси, проведя вилкой по шоколадному торту и отправив кусочек в рот. Рон был уверен, что она не была намерена выглядеть сексуально. Но выглядела. Он прочистил горло и попытался сосредоточиться. — Ты всегда можешь создать свою собственную линию, — предложил он. — Единственная причина, по которой у меня вообще есть спортивная одежда, это то, что Гарри и Джинни покупают ее мне в одном маггловском магазине в Лондоне. Называется Nike. Ты могла бы стать основательницей волшебной спортивной одежды. Ее глаза заблестели, грудь вздымалась, словно его слова задели что-то живое в ней. Рон подумал, не сказал ли он что-то не то и попытался сменить тему. — А пока, — быстро добавил он, — я бы мог подыскать для тебя что-то в магазине. Она покачала головой, отмахиваясь от него. — Я не хочу никакого кумовства. — Нет, поверь мне, — вмешался Рон. — Дело не в этом. Он оперся ладонями о колени. — Мы обсуждали ребрендинг некоторых продуктовых линеек, чтобы выйти на американский и более широкий европейские рынки, но у нас с Джорджем не хватает на это…таланта. Все слишком шумно, слишком хаотично. Людям нравятся шутки, но нам нужен новый облик. — Он пожал плечами. — Зарплату нам придется обговорить с Джорджем, но если ты не против…ты будешь чертовски полезна. — Он запихнул в рот еще один кусочек торта. — Ладно, — Пэнси допила вино. — Я видела пару этикеток вашей продукции. Согласна, вам определенно нужна моя помощь. Рон усмехнулся, услышав подкол. — Докажи, Паркинсон. Она встала, взмахнув палочкой, подняла в воздух тарелку и пустой стакан, и взгляд Рона, не смотря на все его усилия, опустился на ее ноги. — Если будет собеседование, — бросила она через плечо, — я хотела бы официально потребовать, чтобы оно было только с твоим братом. Я считаю, что будет несправедливо, если мой муж будет присутствовать. — Она произнесла это с иронией, словно высмеивая абсурдность этого слова, но Рон почувствовал, словно оно камнем вонзилось в его живот. Жаркое покалывание под кожей. Он старался не подавать вида. — Хорошо, — он откашлялся. — Спокойной ночи, — сказала она, повернувшись и левитируя посуду на кухню. Рон смотрел как она исчезает на кухне, откинувшись головой на подушку за его спиной. Ему нужно было встать. Принять душ. Лечь спать. Утром поговорить с Джорджем. Но все, о чем он мог думать, пока тарелки аккуратно парили к кухне, была вполне реальная возможность того, что Пэнси Паркинсон понятия не имеет, как наложить на посуду очищающее заклинание.

***

— Что значит ты не будешь продвигать мое предложение о повторном рассмотрении законопроекта? — Гермиона с грохотом опустила стакан кофе и свой кулак на стол Кингсли. Жидкость выплеснулась через край. Министр выглядел измученным. Прекрасно. Она надеялась, что он чувствует себя измотанным. Измученным. Под давлением. Гермиона не спала. Не в этой ослепительно-розовой спальне, которая выжигала ей сетчатку каждый раз, стоило ей закрыть глаза. И не с этим чертовым постоянным плеском дурацкого шоколадного фондю-фонтана, который, как она думала, Малфой не сможет заставить работать без остановки. Он выполнил все ее безумные требования из стостраничного списка. Гардероб, постеры, пионы. Все. Она бросала ему вызов, когда требовала объяснить, почему он пошел на этот фарс с браком, когда мог бы получить кого угодно. Потому что я хотел тебя. Она не понимала, что, черт возьми, это значит. Дело не может быть в сексе. Правда ведь? Хотя он и изверг из себя достаточно неуместных комментариев. Может у него какой-то кинк? Чистокровный принц трахается с грязнокровкой. Может, ей стоит разоблачить его блеф? Наклониться и посмотреть вздрогнет ли он? А что если нет? Что если ему и правда это нравится? Тогда они снова окажутся в той же точке, где и сейчас — она будет пытаться удержать первенство в игре, правил которой она не знает, а он продолжит притворяться, что не играет. На рассвете в ее комнате появилась Топси с завтраком. Гермиона тут же принялась допрашивать ее, проверяя, соблюдается ли каждая строчка их соглашения о совместном проживании. Топси выглядела смущенной, отвечая на ее вопросы. Когда Гермиона сообщила ей, что завтрак ей не нужен, и хотела бы, чтобы ей показали кухню, где она могла бы готовить себе сама, эльфийка выглядела расстроенной. Почему, не смотря на всю ее агитацию и попытку их защитить, домовые эльфы все еще ее недолюбливали? Тем утром она ворвалась в Министерство словно вихрь, в подпитываемой кофеином ярости. Не могла же она быть единственной, кто омрачает кабинет Кингсли жалобами. — Я не буду пересматривать закон, — резко ответил Кингсли, пододвигая к ней папку через стол. — Данные, которые попали ко мне на этой неделе, показывают, что почти девяносто процентов пар, вступивших в брак, консумировали его в ночь церемонии. У Гермионы отвисла челюсть. — Этого не может быть. Это безумие. Я что, единственная ведьма на континенте, у которой осталась хоть капля здравого смысла? — она схватила папку, раскрыла ее и лихорадочно пробежала глазами. Дин Томас и Парвати Патил — брак подтвержден. Кормак Маклагген и Кэти Белл — брак подтвержден. Падма Патил и Майкл Корнер — брак подтвержден. Чжоу Чанг и Оливер Вуд — брак подтвержден. Сьюзен Боунс и Захария Смит — брак подтвержден. Блейз Забини и Луна Лавгуд — брак подтвержден. Ромильда Вейн и Джастин Финч-Флетчли — брак подтвержден. Строка за строкой. Пара за парой. Все говорит об одном и том же: скреплено, подписано, оттрахано. Ее взгляд продолжал двигаться по строчкам. Скользил. Искал, и она ненавидела, что слишком поздно поняла, что ищет имя Рона. Но его там не было. Значит она была не совсем одинока. Пэнси Паркинсон тоже одна из тех людей, которые все еще сохраняли рассудок. Или, может быть, это Рон. Хотя, будем честными, если бы Пэнси захотела переспать с ним, Рон бы согласился. Его всегда было легко убедить. Когда они ссорились, ей нужно было всего лишь снять одежду, и он вдруг превращался в заикающеесе желе, забывая, почему он вообще злился, ради возможности пробраться к ней между ног. Не то чтобы это что-то решало. — Только четыре пары, — Кингсли сложил руки на столе. — Четверо все еще не консумировали брак. Честно говоря, я ожидал больше воздержавшихся. Если эти четверо не завершат узы, их перенаправят. Ты же знаешь, Гермиона… — его голос смягчился. — Ты же знаешь, что я к тебе очень привязан. Ты одна из самых светлых наших умов. Но я не могу отделаться от ощущения, что эта отмена, за которую ты так борешься — это не вопрос политики. Это твое личное. Гермиона ощетинилась. Сердце бешено колотилось в ушах. — Я понимаю, что мальчишка-Малфой не был твоей идеальной парой, — продолжил Кингсли. — Но не говори мне, что у тебя не было других вариантов. Ты сама это выбрала. — Не говори мне о том, что я это выбрала! — взревела Гермиона. — Вы все выбрали это за меня, и тот факт, что никто не видит насколько это безумно… — Технически, — перебил Кингсли, — сохраняя свое обычное спокойствие. — Это решили Невыразимцы. Гермиона внезапно растерялась. — Что ты имеешь в виду? — Процесс подбора пар… — начал Кингсли, поднимаясь на ноги, словно собираясь бесцеремонно выпроводить ее. — Визенгамот не имел права голоса. Я тоже. Весь отбор был поручен команде Невыразимцев. — Они использовали магию, чтобы составить пары? По правде говоря, она особо не задумывалась по какому принципу их разделили. Она была так взбешена самим законом, так поглощена вопросом «что?», что совсем забыла спросить «как?». Кингсли сухо усмехнулся. — Ну они точно не просто вытягивали имена из шляпы. Она уставилась на него ошеломленная, словно он совсем забыл, что однажды волшебная шляпа распределяла их всех по факультетам по кодам личностей в одиннадцать лет. — У меня сегодня плотный график, — сказал Кингсли, уже направляясь к двери кабинета. — Гермиона, возможно, тебе стоит поладить с мистером Малфоем. А если не получится… — он слегка улыбнулся, открывая перед ней двери. — Я буду рад вернуться к вопросу о переводе ровно через триста шестьдесят четыре дня, — и с этими словами он чуть ли не вытолкал ее за двери. Гермиона целых три секунды смотрела на закрытую дверь кабинета Кингсли, приоткрыв рот. Она направилась прямиком в отдел магического правопорядка. Дойдя до кабинета Рона, она не стала стучать. Она так сильно распахнула дверь, что та отскочила от стены. Рон и Гарри резко подскочили со своих мест из-за стопок пергаментов. Рон выглядел измученным. Немного измотанным. Даже вспотевшим. — Ты не подтвердил брак, — выпалила Гермиона. — Не хочешь в следующий раз завопить это еще громче, чтобы услышал весь Аврорат? — Рон поморщился. — И нет, не подтвердил. Она меня игнорирует, так что, все в порядке…наверное. — Ты знал, что пары нам подбирали Невыразимцы? — взорвалась она. — Ага, — Рон даже не оторвал взгляда от папки, в которой что-то писал. — И тебе даже неинтересно? — Нет. Ни капельки. Я просто стараюсь прожить день, полагаясь на то небольшое спокойствие, которое у меня все еще осталось. Гарри неловко заерзал на своем кресле. Гермиона громко и совсем неподобающе для леди фыркнула и захлопнула за собой дверь. Бесполезный, думала она в ярости. Абсолютно бесполезный. В каком-то смысле она понимала, что движет Рональдом. Он хотел покоя. После всего, что они пережили, он его заслужил. Но, Мерлин, как же ей хотелось, чтобы он понял: наверняка, есть какая-то ведьма, которая будет рада его возвращению домой каждую ночь. Кто-то, кто не будет его избегать. Она сидела за столом, дрожа от ярости. От негодования. От чувства собственного превосходства. От нарастающего безумия. Как все остальные…так спокойно к этому относятся? Всю жизнь ее называли чересчур драматичной. Эмоциональной. Слишком бурно реагирующей. Но какая теперь осталась альтернатива? Просто сдаться? Отдать палочку? Вернуться в мир магглов и доказать, что все ужасные слова Драко Малфоя — правда? Гермиона посмотрела на часы, время приближалось к шести. Она не могла спать за столом. Ей нужно было возвращаться в поместье. Гермиона выползла из своего кабинета, перекинув сумку через плечо. По ощущениям сумка весила тонну. Она спустилась в лифте вместе с несколькими настолько же измученными волшебниками и ведьмами, ни один из которых даже не поднял головы. Тишина смирения повисла в воздухе. Она прошла через атриум к каминной сети. Войдя в камин, она закрыла глаза, сделала вдох и позволила огню унести ее прочь. Когда она очутилась в поместье, в своей отвратительно-розовой спальне, изнеможение настигло ее словно оглушающее проклятие. Она сдалась. Подняла палочку и наложила целый шквал чар. Бесконечный шоколадный фонтан исчез. Стены кукольно-розового цвета потускнели до царственно-серого. Пионы она оставила. И постеры тоже. Она опустилась на кушетку в изножье кровати и запрокинула голову. — Я все думал, когда же ты это сделаешь, — раздался голос со стороны дверного проема. К дверному косяку прислонился Малфой, купаясь в янтарном свете камина позади него. — Не думал, что это произойдет на второй день. — Чего тебе надо? — Тебя долго не было, — съязвил Драко. — Я уже думал, ты сбежала. Но твой кот все еще здесь, поэтому я решил, что…нет. Потом этот зверь перегрыз все мои ремни из драконьей кожи, и я решил, что ты оставила его специально. Гермиона почувствовала прилив гордости, по крайней мере, Живоглот, все еще боролся за правое дело. — Только четыре пары не подтвердили брак, — она была не уверена, зачем говорит это. Возможно, чтобы сбить его с толку. Возможно, чтобы проверить, будет ли ему все равно. Драко сменил позу, но не сделал ни единого шага вперед. Он старался не вторгаться в ее личное пространство, и уже за это она была ему слегка благодарна. — И тебя это удивляет? — Да, — ответила она. — Удивляет. — Ты знаешь, кто? — Ты и я, очевидно. — Очевидно, — с сарказмом повторил он. — Рон и Паркинсон. — Ожидаемо, — усмехнулся он. — И, насколько я помню, Эдриан Пьюси и Алиссия Спиннет. И Терри Бут и Лиза Терпин. Она помнила весь список. Каждое имя. Каждую пару. Каждое исключение из списка Кингсли. — Пьюси? — фыркнул Драко. — Интересно. Этот человек самая настоящая шлюха в мужском варианте. — Вот что тебя интересует? — спросила Гермиона, вставая с кровати. — Почему твой друг-бабник не переспал с девушкой в первую же ночь? — Я не дружу с Пьюси, — его глаза округлились, словно он обиделся. — Ладно, — пробормотала она, направляясь в ванную. — А теперь, я хочу насладиться одиночеством. Она подняла палочку, намереваясь захлопнуть дверь перед его носом. Но он не дал ей этого сделать. — Как бы ни были интересны эти сплетни о сексуальной жизни каждого из нас, — протянул Драко, театрально приподняв бровь. — Я пришел сказать тебе, что в эту субботу мы должны присутствовать на благотворительном вечере Тео и Дафны. Он в поддержку детей из неблагополучных семей, которым нужна нормальная форма для квиддича. Дело, которое, я уверен, тебе близко и дорого, учитывая все то время, что ты провела в доме Уизли. Гермиона усмехнулась. — Ни в коем случае. До свидания. Она потянулась к двери, но рука Драко все еще крепко прижималась к косяку. — Согласно нашему соглашению, — сказал он. — Страница пятьдесят шесть, статья двадцать восемь, подраздел Б — ты обязана посещать как минимум три общественных мероприятия в месяц в компании своего мужа. — Пауза. — Это будет первое. — Он скользнул по ней взглядом. Без злобной ухмылки. Без жестокости. Просто…расчетливо. Как будто просматривал досье. Или решал, как лучше сделать следующий ход на шахматной доске. — Я бы предпочел, чтобы ты не надевала очередной отвратительный наряд, — ровным голосом сказал он. — Но если ты так упорно хочешь выглядеть глупо, это твое право. Гермиона прищурилась, уже просматривая в памяти нужную страницу. Черт. Он был прав. — Я принес тебе на выбор шесть вариантов, — добавил он. — Они висят у тебя в шкафу. На случай, если ты решишь, что предпочтешь выглядеть прилично. — Я тебя ненавижу, — прошипела она и с грохотом захлопнула дверь перед его лицом. Сквозь толстые дубовые стены она услышала его мурлыкание: — Спокойной ночи, моя дорогая жена.