Глава 5: Пятьдесят тысяч галлеонов

Разговор с Уизли накануне вечером прошел лучше, чем ожидала Пэнси. Больше всего ее сбило с толку то, что он продолжал быть к ней добр, даже когда она вела себя резко. У него бывали вспышки гнева, но по причинам, в которых она наотрез отказывалась разбираться, эти короткие вспышки, лишь вызывали дрожь в ее сердце. Она винила в этом их физическую близость друг к другу. Очевидно. Дело было не в нем самом и не в том, как от него пахло, когда он каждый день возвращался из спортзала Министерства, словно потный рыжий полубог, разящий эндорфинами. Потом был шампунь. У мужчин ведь короткие волосы. Так что у него не было никакой причины тратить половину бутылки каждый раз, когда он мыл их. Она потратила целых десять минут, убеждая себя, что ей нужно зайти в ванную и продемонстрировать ему, что горошины вполне достаточно. Но вид его насквозь мокрого, голого, с ручейками, стекающими по его груди, заставил ее уткнуться лицом в подушку и кричать в нее, обвиняя во всем гормоны. Овуляция. Вот что это было. Чистая биология. Это все объясняет. Она просто стала жертвой феромонов и плохой циркуляции воздуха. Она проснулась, сонно натянула леггинсы и пошла на йогалатес. Решив выжать всю свою сексуальную фрустрацию до последней капли через икры, трицепсы, корпус и, черт возьми, даже через челюсть, которую она так сильно сжимала во время планки. Но к тому времени, как она вернулась домой, приняла душ и как обычно уложила волосы, ей стало только хуже. Не свободнее. Не легче. Просто пружина внутри стала туже. Шум Уизли, возившегося на кухне, только сильнее раздражал. Он напевал. Напевал. Как будто ее яичники не замышляли переворот каждый раз, когда она мельком видела его без рубашки. Она подкрутила ресницы, затянула пояс халата и вышла в коридор как раз в тот момент, когда он свернул за угол, протягивая ей чашку кофе. Словно они были закадычными соседями по квартире. — Думаю пойти в магазин минут через пятнадцать. Ты будешь готова к этому времени? — спросил он, протягивая кружку. Просто черный кофе. Без сахара. Без сливок. Как ей нравилось. Она понятия не имела, как он об этом узнал. Упомянула ли она об этом или он просто из тех, кто позволяет ей добавить что-то свое. — Да, — согласилась она. — Мне просто нужно переодеться. И тут она поняла, что под халатом была совершенно голой. Тонкий хлопок лип к коже, распаренной после душа, и руки, которыми она обхватила живот, совсем не прикрывали ее наготы. Ни бюстгальтера. Ни трусиков. Никакой защиты от того, как глаза Рона расширились всего на секунду, но он тут же снова посмотрел ей в глаза. Он не произнес ни слова. Просто снова протянул кружку в знак примирения. Она с раздражением приняла ее, и побежала по коридору, словно скрываясь с места преступления. Оказавшись в своей спальне, она чуть ли не залпом выпила горячий кофе, заставляя себя окончательно проснуться и взять себя в руки. Они шли к «Всевозможным волшебным вредилкам Уизли» в относительной тишине. Пространство между ними напряглось после комментария Рона, сделанного пятью минутами ранее, о том, что она выглядит слишком официально для магазина приколов в своей блузке, юбке-карандаше и туфлях на невысоком каблуке. Она, конечно же, зарычала в ответ и больше они не спорили. Но и не разговаривали. Было рано. Улицы только-только начинали просыпаться. Магазины только открывались. На прилавках появился «Ежедневный пророк». Когда они подошли к витрине, Пэнси подняла взгляд: лицо Фреда все еще было повсюду. Фотографии и плакаты, вывески и фирменная символика. Его улыбка застыла во времени. Рон ничего не говорил, но было очевидно, что он его не заменил. В витрине не было никаких следов Рона, никаких намеков на то, что он вообще был частью наследия этого магазина. Он вытащил палочку, открыл двери и оглянулся на нее. — Пойдем. Колокольчик над дверью громко звякнул, наполняя воздух запахом чернил, пыли и остатков сахарных бомбочек. В витринах поскрипывали чары, а на заднем плане жужжала волшебная радиостанция с успокаивающим гудением, как будто кто-то читал прогноз погоды. — Подожди здесь, мне нужно поговорить с Джорджем, — сказал Рон, уже заходя за стойку и исчезая в дверях. Пэнси стояла в одиночестве. Она смотрела в окно, скрестив на груди руки, ни к чему не прикасаясь, оценивая. Ее взгляд блуждал. За стеклом мир пришел в движение. Группа школьников, смеясь, проходила мимо. Парочка держалась за руки, они пили свежесваренный кофе навынос. Старая ведьма устроила уличную распродажу зелий и старинных кружев. Высокий волшебник, зевая, взвалил на плечо огромную сумку с книгами. Пэнси наблюдала за простотой. Заурядностью. Она никогда раньше не завидовала нормальности. — Моя невестка, какой приятный сюрприз, — внезапно раздался голос Джорджа позади нее, заставляя вздрогнуть. За ним быстро следовал Рон, хмурый и явно не в восторге от его помпезного приветствия. — Привет, — произнесла Пэнси чересчур надменно. — О, пожалуй, это самое доброе, что мне когда-либо говорили, — лучезарно улыбнулся Джордж. Ронникинс сказал, что ты можешь помочь нам с новым маркетингом. Буду рад услышать твое мнение. — Джордж преувеличенно поклонился и жестом пригласил ее следовать за собой. Рон косо ухмыльнулся, когда Джордж провел их по коридору в подсобку. Там было тесно: бумаги, прототипы и фантики были разбросаны почти по всем поверхностям. — Что ж, — начала Пэнси, входя внутрь и разглаживая юбку. — Я не знакома со всеми вашими продуктами, но если смогу понять, кто ваша целевая аудитория, уверена, что смогу предложить что-нибудь полезное. Она произнесла это так, словно отвечала на уроке. Она всегда была хорошей ученицей. Она сглотнула ком в горле и расправила плечи. Ей не нужно было их сочувствие. Она хотела, чтобы ее считали человеком, который приносит пользу. — Шутки сами по себе достаточно хороши, — объяснил Джордж, откидываясь на спинку стула и оживленно жестикулируя. — В основном они предназначены для учеников Хогвартса. Благослови господь МакГонагалл, нам уже пришлось менять упаковку три или четыре раза. Она продолжает находить посылки, даже не смотря на нашу скрытую систему доставки через сов. — Но линейка ЧудоВедьма всегда ускользала от нас, — продолжал Джордж. — Мы бы хотели ее расширять. Не полагаться только на детские и школьные товары. Удлиннители ушей, самопишущие перья, детонаторы-приманки, перуанский порошок мгновенной тьмы, щитовые шляпы и перчатки — вот настоящие товары. Министерство уже давно у нас их покупает. Проблема в том, что мы не можем вывести их за рамки обычной аудитории. Упаковка все еще выглядит слишком нелепо. Он открыл ящик и вытащил две кучки товаров, разложив линейку ЧудоВедьма на одной стороне стола, а защитные товары — на другой. Она наклонилась ближе, оценивая. Упаковка ЧудоВедьмы выглядела как нечто среднее между рекламой маггловских тампонов и второсортных сывороток для красоты: броские шрифты, кричащий розовый цвет и блестки, которые не очень-то и блестели. Средства защиты были едва ли лучше, слишком замысловатые и чересчур мультяшные. — Для ЧудоВедьмы, — начала Пэнси, — я бы выбрала что-то более сдержанное. То, что мы женщины, еще не означает, что все должно быть розовым и блестящим. Джордж поднял брови. Она проигнорировала это. — Сделайте их изысканными, элегантными. Сосредоточьтесь на текстуре и форме. Измените упаковку, подойдут изящные шрифты и приглушенные тона — простой дизайн. Сейчас все это выглядит как полироль для котлов со скидкой. Несколько изменений, и они легко сойдут за линию дорогого универмага. Рон подошел и прислонился к открытой двери, но Пэнси не останавливалась. — Что касается средств защиты, откажитесь от этих уловок. Они выглядят как шуточные подарки для магглов. Вы продаете вполне легальные инструменты защиты. Отнеситесь к ним ответственно. Палитра — черная, серая, белая. Инструкции и понятные предупреждения. Сделайте так, чтобы это выглядело как серьезный продукт для серьезных волшебников и ведьм. Она помолчала, а затем ухмыльнулась. — С шуточными товарами все в порядке. Это работает. Все остальное должно повзрослеть. Джордж уставился на нее так, будто она только что изобрела огонь. — Что ж, — сказал он через мгновение. — Кажется, я влюбился. — Ты женат, — Пэнси закатила глаза. Рон, все еще стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Он продолжал смотреть на нее, будто она была чем-то новым. — Как и ты, милая, — подмигнул Джордж. — Давай надеяться, что даже если все это не сработает, ты все равно нам поможешь. Как думаешь, ты сможешь начать сегодня? У меня есть мастерская сзади — крошечная, но она твоя, если хочешь. Что скажешь, братец? Стартовая зарплата — пятьдесят тысяч галлеонов? — Пятьдесят тысяч галлеонов в день — это более чем разумно, — ответила Пэнси. — Уверена, что смогу обойтись даже пыльным верстаком, если такой найдется. Джордж засмеялся. — О, милая. Рон вздохнул, потер переносицу и опустил взгляд, прежде чем снова поднять на нее свой лукавый взгляд. — Пятьдесят тысяч галлеонов, — продолжил Джордж. — В год, — сухо закончил Рон. О. Ох. Что ж. Она почувствовала себя глупо. — Вы надо мной прикалываетесь? — спросила она. — Даже не думали, — сказал Джордж, прижимая руку к сердцу. Рон оттолкнулся от стены и указал назад. — Я покажу тебе твое рабочее место. Пэнси бросила на него долгий, выразительный взгляд, а затем согласилась. — Показывай дорогу. Она подняла взгляд на Рона, который ухмылялся как последний идиот, ведя ее к тому, что можно было назвать роскошной кладовкой для метел. Ее новый «кабинет». — Серьезно? — невозмутимо спросила она. Комната едва вмещала двоих. Зарплата определенно соответствовала. — И что тут смешного? — резко спросила она, увидев, что он не прекращает улыбаться. — Ты думала, что будешь зарабатывать тринадцать миллионов в год? — Рон потерял самообладание, и разразился хриплым, заразительным смехом. Когда он произнес это вслух, она поняла, что, возможно, немного переборщила. Она с силой бросила сумку на пол, вытащила палочку и попробовала несколько заклинаний уборки, но она почти их не знала. Рон подошел к ней, и все изменилось. Внезапно ей стало не хватать кислорода. Комната сжалась. Его жар, разливался по ее спине, словно кто-то выливал его прямо из бутылки. Она чувствовала его дыхание на линии роста волос, его грудь на уровне своих лопаток, как двигается его грудная клетка за ее спиной. Его рука поднялась, слегка коснувшись ее, он тихо бормотал заклинания. Стулья сами собой аккуратно расставились со стуком. Пыль исчезла. Покоробленный стол очистился. Он снова взмахнул палочкой, и стена замерцала, открыв вид на сад. Магия в воздухе пахла им. Теплый, землистый запах с ноткой легкой ностальгии. Он пах защитой, стабильностью. Одобрением. Этот запах лип к ее коже, проникал под ребра. У нее кружилась голова, она была опьянена им. Колени слегка дрогнули, и она начала падать. Руки Рона резко опустились на ее бок, пальцы обхватили бедра, чтобы удержать равновесие. — Мои каблуки, — выдохнула она, избегая смотреть на него. — Мне не стоило их надевать. Он не двинулся с места. Его ладонь задержалась на ней на секунду дольше. — Хорошо. Я буду наверху, проверять книги. Дай знать, если… — он прочистил горло. — Если что-нибудь понадобится. Он повернулся и уже собирался выйти. — Подожди, — позвала она громче, чем хотела. — Дафна и Тео завтра устраивают сбор средств, — сказала она, беря себя в руки. — Я собиралась пойти, и если ты не занят, может, ты пойдешь со мной? — Хочешь, чтобы я пошел с тобой? — прохрипел он. Ей хотелось сползти на пол. Или поцеловать его. Возможно, и то, и другое. Сползти на пол, чтобы поцеловать его. — Нет, — поспешно сказала она. — Я имею в виду, тьфу…это будет ответом на доброту. Будет еда. Выпивка. Я подумала ты не откажешься от ночи, полной халявы. Его ухмылка была кривой, слишком обаятельной даже для него. — Ага. Хорошо, — сказал он. — Я пойду.

***

Драко сидел перед камином в гостиной, одетый во все черное, одна пуговица на рубашке была расстегнута. Фамильные кольца отражали свет камина, как и едва заметная золотая цепочка. Он изо всех сил старался выглядеть более чем презентабельно для сегодняшнего вечера. Удобно раздвинув ноги, с третьей порцией виски в руке, он слушал как тикают напольные часы, приближаясь к восьми вечера. Она опаздывала. Он сказал ей быть готовой в восемь, и начал подозревать, что она либо попытается совсем отмазаться, либо придет в самый последний момент. Он слышал как она ходит, гремит вешалками и бормочет ругательства. Он не видел ее с тех пор, как она захлопнула двери перед его носом три, нет, четыре дня назад. Она не выходила из спальни, разве только для того, чтобы исчезнуть на рассвете и вернуться в момент, когда лунный свет коснется пола. Он взял за правило бродить по коридорам поместья по вечерам, надеясь застать ее в библиотеке или оранжерее, или, может, хотя бы в этой чертовой гостиной. Она не клюнула на приманку. Пока еще нет. Но клюнет. Рано или поздно библиотека позовет ее. Боги, если он не сможет убедить ее переспать с ним, хотя бы просто для удобства — этому не будет конца. Что если весь этот год безумия, предписанный правительством, закончится провалом? Это будет еще одним колоссальным разочарованием, которое он взвалит на свою семью. Он сделал шипящий глоток виски и еще глубже погрузился в кресло, глядя на огонь. Грейнджер собиралась его погубить. Так или иначе. Дверь между комнатами распахнулась и вместе с этим до него донесся аромат меда и ванили. Драко встал, вытянув затекшие ноги, чтобы повернуться к ней лицом. В дверном проеме стояла Грейнджер, уперев руку в бедро, в платье из темно-синего шелка. V-образный вырез обрамлял полумесяцы ее груди. Высокий разрез рассекал ногу, расширяясь к бедру. Ее кудри бунтарски торчали во все стороны, словно она сначала пыталась их пригладить, а потом прошла сквозь шторм. Она выглядела как хаос. Очень элегантный, бесящий хаос. Эта женщина была привлекательна, очень привлекательна до тех пор, пока не открывала рот. — Все, что ты выбрал довольно скучное, — она прошествовала через комнату к камину. Он видел ее только в отглаженных министерских мантиях или практичных блузках. В газетах, она одевалась так, словно в одиночку собиралась возродить закон о длинных юбках. Узкие маггловские джинсы, конечно, намекали на ее фигуру, но это? Это совсем другое. — Я рад, что ты нашла что-то по душе, — сказал он, опрокидывая остатки Огдена. Медленно мерцающий огонь погас после взмаха его палочки. Он указал на пустой камин. — После тебя, дорогая. Гермиона презрительно фыркнула, шагая в камин. Драко последовал за ней, позволив вращению пламени и пепла привести их в величественный вестибюль поместья Нотта. Их ожидала вереница домовых эльфов, накладывающих беззвучные чары, чтобы стереть сажу с их одежды и очистить обувь еще на полпути. Один из них предложил им по бокалу шампанского на плавающем подносе. Драко взял два. Он протянул один Гермионе, и как только она его приняла, он притянул ее к себе, расположив руку прямо на ее шее, под буйством кудрей. — Ты будешь вести себя хорошо сегодня или мне придется весь вечер тушить пожары? Она отпрянула от него, словно от колючей проволоки. — Надеюсь, ты знаешь как правильно накладывать Агуаменти, — прорычала она и ворвалась в толпу целеустремленной походкой женщины, намеревавшейся одним разговором уничтожить все его наследие. Драко вздохнул. Он наклонился, чтобы обратиться к ближайшему домовому эльфу — Нипси, старой и многострадальной эльфийке Теодора. — Будь добра, принеси мне всю бутылку шампанского, — пробормотал он. — Кажется, она мне понадобится. Нипси торжественно поклонилась и исчезла. Драко смотрел как Гермиона растворяется в толпе аристократов, словно умирающая звезда, поглощенная бархатом вселенной. Он обменивался короткими любезностями и вежливыми кивками с привычным кругом чистокровных подхалимов, каждый из которых, как и он сам, стремился снискать расположение нужных людей. Министерские чиновники сбились в небольшие группы, бросая критические, ястребиные взгляды поверх бокалов, словно решая, кто достоин их внимания. Драко пока не удалось найти Нотта, но, по крайней мере, он заметил Забини. — Видел твою жену, — приветственно произнес Блейз, усмехнувшись. Рядом с ним безмятежно стояла Лавгуд, глядя куда-то вдаль, словно присутствовала здесь лишь физически, пока ее мысли блуждали где-то в эфире. — С кем она ругалась? И Лавгуд, рад тебя видеть, — тихо добавил Драко, обращаясь к своей кузине. — Это был Эдвард Фоули, — радостно сказала Луна. — Рада тебя видеть, Драко. Ты выглядишь уставшим. — С главой Невыразимцев? — Ее очень интересовала магия, которую они использовали для того, чтобы разбить нас на пары, — ответила Луна, словно они обсуждали погоду. — Гермиона — женщина, которая верит в маггловскую науку. Она борется с нитями, которые связывают нас вместе. Блейз наклонился и поцеловал Луну в висок. — Очень проницательно, моя дорогая. Чуть меньше недели назад, они были незнакомцами. Блейз и Луна. Два совершенно несовместимых человека по бумагам. Теперь же его лучший друг стоял, собственнически обнимая ее за талию, так словно они делали это годами. — Вот ты где! — из толпы, широко улыбаясь, вышел Нотт. Его улыбка была самой широкой из всех, что Драко доводилось видеть в жизни. — Только что мне посчастливилось поболтать с Грейнджер. Боже мой, как же она тебя ненавидит. Драко недовольно изогнул бровь. — В общем, — продолжил Тео, — она приставала к Эдварду Фоули, чтобы тот устроил встречу по поводу протоколов сватовства. Уморительно наблюдать, как взрослый мужчина с тремя орденами Мерлина ерзает от ее вопросов. О! Ты знал, что Паркинсон привела Уизли? Они у бара. Выглядят довольно мило. — Блять, — пробормотал Драко, уже оглядывая толпу. Он не собирался позволять жене выставлять себя дураком прямо с самого начала вечера, особенно, пока сам стоит в сторонке, как позабытый символ. Ему нужно было действовать. Ему нужно было показать, что он старается, независимо от того, старается ли она. — У бара? Нотт кивнул в сторону ниши, где по плавающим кубкам разливались напитки. Драко обернулся, чувствуя как в затылке пульсирует головная боль, которую он с уверенностью мог назвать именем Грейнджер. Изящная, ухоженная рука схватила его за предплечье. — Драко, — проворковал голос, полный чувства собственничества. Он обернулся уже в ужасе. — Астория. Астория хотела его годами. Они как-то целовались на дне рождения Дафны и чуть было не зашли дальше, пока она, задыхаясь, не призналась в том, что она девственница. Эта новость отрезвила его быстрее, чем ледяной душ. Он знал, что если решится на это, то уже не уйдет без контракта и публичной помолвки. — Давно не виделись, — съязвила она. — Можно подумать, что ты меня избегаешь. — Нет, просто…занят, — он оглядывал помещение, отчаянно пытаясь увидеть знакомые локоны. — Точно. Твоя жена здесь, — ее губы скривились на этом слове, словно она попробовала что-то кислое. — Грейнджер. Дафна меня просветила. Знаешь, следующий год — мой. Пьюси уже шепчет, что не собирается консумировать свой брак, и хочет вместо своей жены меня, но я надеялась подождать тебя. И Пэнси, наверное, тоже. Она легко рассмеялась, словно все это было игрой. Как будто его жизнь не горела прямо у него на глазах. У Драко не было на это времени. Астория была прекрасна, да. Воспитанная. Стратегичная. Но ему и так уже нужно было разобраться с одной капризной, самоуверенной женщиной сегодня вечером. На еще одну у него просто не было времени. — Извини, — хрипло сказал он. — Мне правда нужно найти свою жену. Увидимся позже. Астория моргнула, явно ошеломленная, ее пальцы соскользнули с его рукава. Драко не стал ждать. Он протиснулся мимо нее, направляясь прямиком к бару, готовый отыскать Гермиону, разрушить ее вежливый фасад и, возможно, стукнуться головой о ближайшую мраморную стойку. Как только Драко добрался до менее людного конца зала, он заметил темноволосую, долговязую фигуру, слишком близко наклонившуюся к Грейнджер. Пьюси, с его ехидной ухмылкой и вечно кривым галстуком, уже подкрался к ней, словно перекормленный уличный кот. Казалось, этот мужчина активно вынюхивает все, что связано с Драко, чтобы при случае вонзить в него когти. Если бы он вообще мог говорить, что Грейнджер связана с ним. По правде говоря, не была. Что если ее очаровал именно Пьюси? Драко тогда, пожалуй, придется написать в больницу Святого Мунго и попросить немедленно ее госпитализировать. Он замедлил шаг, стараясь держать выражение своего лица под контролем, затем подошел к ней — его плечо легонько коснулось ее, а ладонь нежно легла на бедро. Это было намеренно, интимно и на глазах у всех сотрудников Министерства. Гермиона вздрогнула от его прикосновения, как будто он ущипнул ее, а не нежно коснулся. Драко не сдвинулся с места, вежливо улыбнулся и посмотрел на Пьюси взглядом, который мог бы разъесть краску. — Малфой, — протянул он, — мы как раз говорили о тебе. — Конечно, — сухо ответил Драко. — Одна из твоих любимых тем, правда Пьюси? Как всегда, польщен. Улыбка Пьюси дрогнула. — Да ну. Пьюси согласился со мной в том, что этот закон абсолютно неэтичен. Было приятно поговорить с человеком, который разделяет мои взгляды. Драко сдержался, чтобы не высмеять это в открытую. Гермиона была гениальна, но если она думала, что в декоративной голове Пьюси была хоть одна независимая мысль, то она была чертовски наивна. — Уверен, — холодно произнес Драко, — что если бы ты сказала Пьюси, что нарглы существуют на самом деле, он бы тоже с тобой согласился. — Уверен, Малфой просто не видит твоей точки зрения, — добавил Эдриан, бросив на Гермиону многозначительный взгляд. — Потому что из всех нас ему досталась самая лучшая пара. Повезло, я бы сказал. Драко подавился. Буквально подавился. Его кожа горела от отвращения. На Гермионе было его кольцо. Бриллиант Малфоев вековой давности. Она была его женой по контракту, публично, и если Нарцисса добьется своего, то и биологически. И никто, никто не станет флиртовать с ней прямо у него на глазах, словно его здесь нет. Его кулак сжимался и разжимался. Гермиона произнесла ледяным тоном: — Это лесть. Потому что уверяю тебя, Малфой не считает себя счастливчиком, как и я, — добавила она. — Хотя ты уже пятый чистокровный богатей, который говорит мне это сегодня вечером. Они все спотыкаются на букве М в слове магглорожденная, как будто им приходится сначала проглатывать то, что они хотят сказать «грязнокровка». Глаза Драко расширились, когда она произнесла это слово. Грязнокровка. Он употреблял его слишком часто, чтобы сосчитать. Хотя и не со времен окончания войны. Но, услышав, как оно слетает с ее губ, словно оружие, используемое в приличном обществе, он напрягся. Он был почти уверен, что Пьюси все еще вставляет его в разговоры за закрытыми дверями. — Подобная риторика, — невнятно начал Пьюси, пока Драко просто наблюдал и не спешил приходить ему на помощь. — Так все еще говорят в тишине своих кабинетов, я уверена, — прохладно отметила Гермиона. — А теперь если позволите, мне нужно найти Кингсли… Она оттолкнулась от бара, намереваясь снова исчезнуть, но рука Драко перехватила ее запястье прежде, чем она успела уйти. — Не могла бы ты перестать убегать от меня? — процедил он сквозь зубы, его тон был полон неприкрытого яда, предназначенного для ушей окружающих. — Мы можем поговорить наедине? Он выдавил показную улыбку. Напоказ, все напоказ. Потому что хотел без слов сказать ей «сейчас не время». Что у нее была целая неделя, чтобы штурмовать Министерство. Что если она хочет его ненавидеть, ладно, пусть ненавидит, но делает это спокойно. Но ходить по дому его друга и кричать всем, кто готов ее слушать, как она его ненавидит? Это его не устраивало. Она попыталась выдернуть руку, но он не отпустил. — Это ты заставил меня прийти сюда сегодня вечером. Если тебе не нравится, как я себя веду, то признай, что все это фарс, и помоги нам выбраться, — ее голос не был громким, но его было слышно. Теперь за ними наблюдали. Десятки людей. Пьюси выглядел так, словно только что получил подарок на день рождения. Драко отпустил ее запястье и поправил галстук. — Ты не просто позоришь меня, Грейнджер. Ты позоришь себя, — он бросил эти слова прямо ей в лицо. Она вздрогнула, наморщила нос и нахмурила брови, метнув взгляд на растущее число зрителей. — Единственное, чего стоит стыдиться, — ледяным тоном сказала она, — это того, что всем, похоже, абсолютно плевать на то, что мы наблюдаем вопиющее нарушение прав в реальном времени. Прав, за которые некоторые из нас боролись. Ее слова прозучали как удар хлыста, последние слова полоснули его по горлу. Она снова попыталась уйти. Но его рука снова легла на ее руку, удерживая ее. — Ты настолько чертовски праведна, что даже не понимаешь, о чем говоришь, — прорычал он. — Ты знаешь этот мир по книгам, по теории и по судебным делам. Но культура и масштаб волшебного сообщества Европы превосходят и тебя, и твой слабоумный крестовый поход. Гермиона драматичным, резким рывком вырвала свою руку из его хватки и пошла сквозь толпу. Каблуки ударяли по полу, словно молнии. Все еще играла музыка, какой-то до абсурда элегантный вальс, но никто его не слушал. — Мой слабоумный крестовый поход? — резко обернулась она, словно ярость отбросила ее назад к нему. — Скажи что ты имеешь в виду по-настоящему, Малфой! Признайся, что считаешь, что я не заслуживаю своего места. Что я чужак, играющий в переодевание. Ты хочешь держать меня в поместье, как питомца. Ты ведь это имел в виду когда сказал, что хотел меня, не так ли? Хотел, чтобы я была в клетке! Драко последовал за ней, чувствуя как в желудке у него бурлит едкая кислота. Она распахнула двери в галерею, ведущую в гостиную, и, наконец, он был доволен. Они могут продолжить орать друг на друга за закрытыми дверями. Пусть волки пируют за их спинами.