Глава 7: Окончание катастрофы

Пэнси подумывала переночевать у Тео и Дафны, но не была уверена, что справится с их вопросами. Она определенно не хотела видеть жалость в их глазах, когда они неизбежно спросят, что произошло между ними четырьмя в портретной галерее. Драко бросился за Гермионой, даже не взглянув в ее сторону, уж не говоря о том, что Пэнси осталась стоять там в абсолютном одиночестве. Малфой был слишком поглощен своей борьбой за доминирование над Грейнджер, чтобы обращать внимание на кого-то еще. Пэнси проклинала себя за то, что оказалась втянута в происходящее там между ними троими. Было ясно, что Рон всегда выберет Гермиону, а Драко — себя и свою репутацию. Что в свою очередь означало, что он тоже выберет Гермиону. У Пэнси Паркинсон оставался только один выбор: она сама. Она расхаживала по комнате взад-вперед. Ладно. Пусть так. Почему бы ей не выбрать себя, раз никто другой не хочет ее выбрать? Она не станет отрицать, что Уизли был добр к ней, но, очевидно, помимо этого, он к ней равнодушен. Он просто предпочтет оставить все как есть, жить в мире и покое. Видимо, он из тех мужчин, которые всегда поступали вежливо, особенно теперь, когда Пэнси оказалась на его орбите: поддерживал непринужденные разговоры, помог найти работу, следил за тем, чтобы она не закатывала скандалов. Он просто был очень этичным человеком. И она никак не могла понять, почему постоянно принимала это доброе гриффиндорское сердце за привязанность. Когда она, наконец, вернулась в квартиру, играло радио. Горела всего одна лампа, а на столе стояли две пинты эля. Его пиджак был перекинут через край дивана, туфли аккуратно стояли возле ковра, а дверь в спальню была закрыта. Пэнси немного пошумела, стуча каблуками и дребезжа абажуром, просто чтобы проверить, не выманит ли его это. Ничего. Должно быть, он спал. Поэтому она пошла в свою спальню, сбросила с себя одежду и забралась под уютное одеяло, которое он для нее выбрал. Оно было мягким и почти удушающе теплым. И все же, все, что она могла чувствовать — душевную боль. Становиться новой версией себя было изнурительно. Это было некомфортно, вызывало тревогу и эмоционально истощало. Почему это все должно было случиться с ней? Ей хотелось кричать от несправедливости, она чувствовала себя нежеланной, нежеланной до такой степени, что уже начинала терять всякий интерес к себе. Но нет, она не позволит себе такого самосаботажа. Потому что она знала правду — она умна, хитра, красива и находится в отличной форме. Она была сокровищем, несмотря на все растущее количество доказательств обратного. Прошла почти неделя с тех пор, как она вышла замуж. В детстве она представляла себя в роскошном особняке, вернее, в особняке Малфоев, с семейной реликвией на пальце, с бесконечным потоком подарков, цветов и поцелуев украдкой. По мере того как она взрослела, а Драко становился все более мрачным, мужчина из ее фантазий поменялся. Она представляла себя Пэнси Флинт — та же мечта, другая фамилия. Затем, на мгновение, его сменил Пьюси. После этого, мужчина постарше — Ксавье Кэрроу. Ужасным осознанием стало то, что во всех этих мечтах мужчина обожал ее, опекал и определял ее судьбу. С этим покончено. Пришло время придумать себе новую фантазию. Отныне все ее мечты будут сосредоточены на ней самой — на ее имени, успехе, наследии. Она уснула, вдохновленная мимолетным предложением Рона: витрина магазина, на котором серебряным курсивом будет написано имя Пэнси. Волшебная спортивная одежда, вдохновленная маггловскими образцами, демонстрировалась на манекенах. Линия для квиддича, спонсорские контракты с командами. Ее имя на каждой вещи. Она мечтала об этом всю ночь, и когда рано утром прозвенел будильник, она проснулась более решительной, чем когда-либо. Она потянулась, все еще сонная и прошмыгнула по деревянным половицам в коридор. В нескольких шагах от ее комнаты, дверь в спальню Рона была слегка приоткрыта. Она застыла. Прислушалась. Ничего. Любопытство взяло верх. Она еще не видела, как выглядит его комната. Осторожно она толкнула дверь, открывая ее до конца. Она сразу почувствовала его запах. Пряности и мед. Осень, укутанная в шерстяной плед. Кровать была не заправлена, месиво из белых простыней и стеганых одеял располагалось под балдахином. Каким-то образом, это ему подходило. У дверей стоял комод, на котором были расставлены фотографии в рамках. На одной из них Рон был в костюме, похоже, на свадьбе Поттера и своей сестры. На других были только Рон и Гарри, ухмылялись как идиоты в своих квиддичных футболках. Фотографии его братьев. Одна-единственная фотография Фреда. И одна с Роном и Гермионой. На прикроватной тумбочке лежала стопка журналов, коробка с часами, несколько чехлов для волшебной палочки и всякие безделушки. Повсюду была разбросана одежда. Комната была обжитой. Уютной. Ее собственная не была такой личной. Она подкралась ближе к его кровати, остановив взгляд на журналах. Она думала, что это квиддичные еженедельники, пока не прищурилась. Один из них оказался маггловским журналом мод. Открыв его, Пэнси нахмурилась. Внутри были вырезки. Реклама Adidas, Nike, Puma. Все они были скреплены зажимами, сверху была записка. Пэнси. Зачем ему это? Она чуть не выронила глянцевую бумагу, и вышла из комнаты так тихо и быстро, как только могла, стараясь не задеть ничего по пути. Она его ненавидела. Ненавидела его глупую щедрость. Это что, какая-то гриффиндорская черта? Или глубоко подавленный инстинкт пуффендуйца? Она выросла с мужчинами, которые видели в ней прежде всего трофей. Имущество. Приз, который можно поставить на полку. А теперь, этот мужчина, который по общему мнению, не испытывает к ней ничего, кроме легкого уважения к ее личным границам, вырезает для нее статьи из журналов? Она не хотела провалиться во влюбленность в того, кто никогда не ответит взаимностью. Ей нужно сохранять спокойствие. Уравновешенность. Он был ее другом. Вот и все. Он ничем не отличался от Тео или Блейза. Ей хотелось добавить в этот список и Драко, но то, что она видела его член, все усложняло. И вот так ее разум перешел на образы Рона на этой большой кровати, его бедра, грудь и член. — О боги, — она прижала ладони к лицу. Тем утром Пэнси отмокала в ванной и оставалась в ней до тех пор, пока пальцы на ногах не сморщились, а кожа не стала мягкой и розовой. Она старалась думать о чем угодно, только не о Роне Уизли. О чем угодно. Она анализировала идеи для бренда, представляла витрины магазинов, строила в голове планы и цветовые палитры. И все же, сколько бы раз она ни погружалась под воду, где-то на заднем плане ее сознания гордо стоял Уизли с вырезками в руках. Она то и дело пыталась утопить этот образ, но он упрямо всплывал на поверхность. К тому времени как она вылезла из ванны и оделась, было уже около трех. Скорее всего, она сходит в кафе и возьмет какой-нибудь салат, сядет в углу и будет рисовать эскизы. Она уже шла через гостиную к входной двери, поправляя рукав кардигана, когда каминная сеть ожила. Она вздрогнула, когда из камина вышел Рон, в полной квиддичной экипировке. Грязный и потный. До такой степени, что ее пальцы впились в подол ее хлопковой рубашки. Пэнси закусила губу. — О, привет, — сказал он, слегка запыхавшись с ухмылкой на лице. Но эта улыбка не достигала глаз, и все, о чем она могла думать — это о словах Драко, которые он бросил тем вечером. — Игра? — спросила она, скрестив руки на груди и изо всех сил стараясь казаться безразличной. — По воскресеньям, — он бросил перчатки на столик с лампой. — По вторникам я тоже играю в министерской лиге с Гарри после работы. Он приподнял край футболки, чтобы вытереть пот со лба. Его пресс был каменно-влажным, за поясом штанов исчезала дорожка волос. Ее взгляд зацепился за это место, и ей пришлось стараться изо всех сил, чтобы не издать ни звука. — Ну, — съязвила она. — Это объясняет запах. Он ухмыльнулся и, черт возьми, это было несправедливо, что он не замечает какое впечатление производит на нее. — А ты куда идешь? — спросил Рон, проходя вглубь квартиры. — В кафе «Кексы из котелка», могу взять и тебе что-то, если ты в настроении, — это был небольшой жест, но искренний. Он бы сделал для нее то же самое. — Конечно. Тыквенный пирожок был бы великолепен, — кивнул он, уже отворачиваясь. На мгновение ей захотелось извиниться за поведение Драко. Признать весь этот бардак, признать и свою вину в том, что все так вышло. Но Рон уже сворачивал в коридор, направляясь в ванную. Момент был упущен. Пэнси вышла на оживленный Косой переулок. Несколько пожилых ведьм улыбнулись ей, когда она проходила мимо. Напустив на себя вежливую строгость, она крепче прижала к себе сумку, заставляя себя сосредоточиться. В «Кексах из котелка» она заказала салат «Нисуаз» для себя и пирожков для Рона, и заняла столик у окна. Достав альбом и самопищущее перо, она принялась за работу. В следующие четыре часа она с головой ушла в творчество. Леггинсы с накладками для метлы. Майки, не пропускающие пот, и футболки, зачарованные так, чтобы устранять запахи. Термочувствительные свитера, которые подстраивались под потребности владельца. Закончив, она чувствовала себя одновременно опустошенной и полной энергии. Она посмотрела на время. Было около семи. Собрав свои вещи, она быстрым шагом прошла весь пятнадцатиминутный путь обратно в их квартиру. Дверь распахнулась, и ее встретили приглушенные голоса. Она пошла на звук в гостиную и обнаружила Рона, растянувшегося на диване. Он не отрывал взгляда от неудобно расположенного на тумбочке телевизора. Едва заметив ее, он схватил пульт и убавил громкость. — Я уже думал, ты заблудилась, — пошутил он. — Или что сбежала с твоими пирожками, — ответила она, вытаскивая из сумки сверток и бросая ему. Он с ухмылкой поймал его и начал разворачивать. — Твое здоровье. Она повернулась, чтобы уйти, полагая, что ему нужно пространство в его редкий выходной, и не желая навязываться. Но его голос окликнул ее. — Хочешь посмотреть со мной? Она замерла. Одной ногой она уже была в коридоре, она положила руку на дверной косяк. Он спрашивал это просто из вежливости, она понимала. На самом деле он не хотел, чтобы она оставалась. — Нет, я в порядке, — легко ответила она. Едва эти слова слетели с ее губ, в его лице что-то дрогнуло, словно он безуспешно пытался отгородиться от нее, не дать себе снова протянуть ей руку. Трещина в его фасаде разбила ее собственный. Она выпалила прежде чем успела остановить себя: — Драко — придурок. — Разве он не твой друг? — Рон выглядел ошеломленным ее резкостью. — Да. И именно поэтому я имею полное право называть его придурком, — без обиняков сказала Пэнси. — Грейнджер была права, когда говорила, что он специально пытается тебя спровоцировать. Тебе просто следовало позволить этим двоим разорвать друг друга на лоскуты. — Я не могу просто сидеть сложа руки и позволять ему так на нее нападать, — сказал Рон, подвигаясь вперед на диване. Упершись локтями в свои колени, он пристально смотрел на нее. — Точно. Потому что у тебя есть к ней чувства, — Пэнси отвела взгляд, словно эти слова вовсе не жгли ей горло. Ревность? Нет, Пэнси Паркинсон не могла ревновать. Она отказывалась. — Она — моя лучшая подруга, если ты об этом. Как пара? Это никогда не работало. Но она спасала нас с Гарри больше раз, чем я могу сосчитать. Она упрямая, как черт, но очень умная и смелая, и я ей обязан. Я не собираюсь просто сидеть и смотреть, как какая-то одержимая жопа вроде Малфоя, орет на нее в комнате, полной наших знакомых. И неважно, кто первый начал. Он сказал об этом так просто, так открыто, что Пэнси чуть не растаяла. Что это, черт возьми, витает в воздухе? Рон Уизли использует одеколон с подмешанным в него зельем похоти? Это было возмутительно сексуально — то, как он говорил о Грейнджер, не отрицая ее недостатков, но принимая их, и все равно защищая ее. — Ну вот, теперь я чувствую, что должна защитить Драко, — пробормотала Пэнси, морща нос. — Под всем этим его самодовольством, распутством и ужасно детскими привычками он готов умереть за тех, кого любит. Без вопросов. Только поэтому он сейчас воюет с Гермионой Грейнджер. Нарцисса не хочет переподбора, потому что это разрушит все, что они успели восстановить после войны. Он сделает все, чтобы его мать больше не была запятнана действиями его отца, поэтому он постарается дать Грейнджер все, чего она захочет. Даже если это убьет его. Даже если закончится катастрофой. Между ними повисла долгая пауза. Молчание, окутанное тоской. — Ты думаешь, все мы закончимся катастрофой? — голос Рона был хриплым, словно он наполовину шутил, наполовину уже оплакивал неизбежное. Пэнси сглотнула и подняла на него взгляд. — Уверена, что это всех нас уничтожит, — выдохнула она, постукивая ногтями по дверному косяку. — Спокойной ночи. Она обернулась прежде, чем он успел что-либо сказать. Глухой стук в голове усилился пока она шла в свою спальню. — Ты завтра работаешь в магазине? — крикнул он ей вслед. Она замерла, чтобы не оглядываясь выдавить из себя «да», и услышала его бормотание. — Спокойной ночи, Паркинсон.

***

Пэнси беспокойно лежала в постели, теребя одеяло. Ее голова кружилась, бедра были сжаты. Она не испытывала оргазмов неделями, уже может даже месяц, и ее тело начинало бунтовать. Ей не нужна была романтика или ласка. Ей нужна была разрядка. Сфокусированный оргазм, чтобы утихомирить статичный шум в голове. Сунув руку под ночную сорочку, она опустила пальцы между бедер, собирая влагу, прежде чем обвести ими клитор. Ее глаза затрепетали. Сначала она представляла себе безымянные лица. Профессиональных игроков в квиддич, широкие плечи, рельефные торсы. Но одно за другим они расплывались, пока один из них не стал совсем безымянным. Он был рыжеволосым. Коренастым. Улыбался той легкой, очаровательной улыбкой, которая всплывала в ее голове чаще, чем ей бы хотелось признавать. Рон. Она захныкала, когда образ стал четче. В ее воображении его рука заменила ее пальцы, больше, грубее, они нежно и мучительно кружили по ее клитору. Она застонала, ее бедра дернулись, когда она снова услышала его шепот: Думаешь все мы закончимся катастрофой? Она всхлипнула. Другой рукой потянулась к груди, чтобы поласкать ее, ее бедра двигались навстречу прикосновениям. Быстрее. Кончи для меня, Паркинсон. Его золотистый голос, словно карамель, разлился по ее мыслям. Она усилила трение, каждый ее нерв напрягся. Вот так…давай. Из нее вырвался громкий стон. Пэнси молилась, чтобы эти стены оказались достаточно толстыми, или чтобы он уже спал. Оргазм пронзил ее, она выгнула спину, бедра дрожали, а пальцы ног поджались. Ее тело содрогалось от каждой волны удовольствия. Она зажмурила глаза, после того как напряжение спало, а эйфория оставила ее практически бездыханной. Тяжело дыша, она смотрела в бежевый потолок, пальцы были липкими, горло пересохло. Она моргнула один раз. Второй. Она чувствовала себя великолепно. Свободнее. Легче. Не как сжатая пружина, готовая лопнуть в любой момент. Мышцы, наконец—то, расслабились, даже плечи, казалось, опустились на целый дюйм. И все же, под этой сладкой, удовлетворенной негой, она чувствовала себя совершенно измотанной. Потому что Пэнси Паркинсон хотела своего мужа.

***

Было воскресенье, и Гермиона обещала Джинни, что придет посмотреть как играют мальчики — жалкий предлог, чтобы наверстать упущенное. Она была уверена, что Джинни сгорает от любопытства — каково это — жить с Малфоем. Гермиона проснулась со вздохом. Это был не рабочий день, а значит никакого кофе с собой. Если ей что-то нужно, ей придется выйти из комнаты и отправиться на кухню. Насколько это будет сложно? Наверняка даже поместье Малфоев не было настолько огромным, чтобы она не смогла найти кухню. И все же, как только она вышла в коридор на нее уставилось пять дверей. Она узнала свою. Она знала, какая из них ведет в гостиную. Одна, должно быть, принадлежала Драко. Оставалось две. Коридор, казалось, неестественно растянулся, несколько портретов надменных блондинов гримасничали, когда она проходила мимо. На некоторые были наложены чары молчания, но их губы двигались, и Гермиона была уверена, что они явно произносят не дружелюбные приветствия в своих рамах. В конце коридора узкий язык извивающейся лестницы шел вдоль стен, ведя в большой вестибюль. Она спустилась по левой стороне и остановилась, чтобы сориентироваться, но оказалась в комнате не с одной и даже не двумя, а с тремя дополнительными лестницами. Одна — на которой она стояла, другая в дальнем конце, и еще одна — посередине. Это было похоже на своего рода приемный зал, где, вероятно, Малфои устраивали балы. Гермиона направилась к центральной лестнице, затем сменила направление и решила отправиться к той, что вела вниз. Кухни всегда располагались на нижних этажах. Это она знала. Нарцисса, Люциус и Драко, вероятно, никогда туда не заходили и, скорее всего, там всем заправляли эльфы. У нее начинало возникать жуткое чувство, что она потерялась. Она уже должна была быть на нижнем этаже, но те несколько дверей, которые она попыталась открыть, были либо заперты, либо не открывались даже Алохоморой. Одна из открывшихся дверей вела в пыльный чулан, полный древних доспехов. Другая вела в нечто, напоминающее шкаф для зелий, забитый флаконами и ингридиентами. Все еще в пижаме и урчащим животом, Гермиона сделала то, что поклялась себе никогда не делать. — Топси? — позвала она тонким голосом, уперев руки в бока. В поле ее зрения возник сияющий домашний эльф. — Да, хозяйка! Что Топси может сделать для леди Малфой? Гермиона поморщилась. — Пожалуйста, зови меня Гермионой. Не леди Малфой. — Она вздохнула. — И…не могла бы ты показать мне кухню? Я бы хотела приготовить тосты. Большие уши Топси поникли. — Разве хозяйке не нравится, как готовит Топси? Топси была вне себя, когда узнала, что леди…мисс Гермиона…ничего не ест! — на ее глаза навернулись слезы, и Гермиона чуть не задохнулась от чувства вины. — Нет-нет, Топси, дело не в этом, — попыталась исправить положение Гермиона. — Я просто…люблю готовить. Это расслабляет. Может приготовим вместе? Топси наклонила голову, уже не грустная, но явно растерянная. — Нет, миссис, — мягко сказала она, словно поправляя ребенка. — Готовить — это для нас. Вы можете расслабиться в бассейне или оранжерее. Или на террасе с римскими банями. — Римские бани? — вздохнула Гермиона. — У нас есть римские бани? — Да-да, — кивнула Топси. — Хотите, я покажу? Я предлагала раньше, но хозяин Драко сказал, что предпочтет показать вам сам, когда вы будете готовы. Гермиона фыркнула. Естественно, он хотел показать сам. Она так и представляла его, затаившегося где-то, ожидающего подходящего момента, чтобы продемонстрировать ей родовой спа-салон. Болван. — В другой раз, — пробормотала она, шагая за Топси, когда эльфийка двинулась вперед. — Кухня — чуть дальше по коридору, — прощебетала Топси, подводя ее к внушительным двустворчатым дверям. С легким раздражением эльфийка распахнула их. Кухня была огромной. Блестящие каменные столешницы тянулись по всей комнате, медные горшки сияли на полированных полках, а очаг в углу был таким огромным, что в нем можно было пожарить тролля целиком. Это не было похоже на обычную домашнюю кухню, скорее на рабочее помещение пятизвездочного ресторана, обслуживающего сотни клиентов за раз. Она хотела всего лишь кусочек тоста, а не завтрак со звездой Мишлен. — Топси, можешь показать мне тостер? Хлеб? Кофе? — попросила Гермиона, оглядывая просторную кухню, словно пыталась прочитать карту, написанную рунами. Топси ответила не сразу. Вместо этого ее огромные глаза моргнули, глядя на нее, а затем метнулись куда-то за ее спину. Гермиона почувствовала покалывающее на ее спине осознание того, что он стоит в дверях. — Топси обычно накрывает чудесный завтрак на веранде, правда Топси? Она услышала его голос и почувствовала его приближение. Она обернулась и заметила как оценивающе он на нее смотрит, скользя взглядом по всему ее телу. Она все еще была в пижамных фланелевых штанах и простой майке. Бюстгальтера на ней не было, и обычный хлопок совсем не скрывал этого факта. Драко явно это заметил. — Хозяин Драко обожает воскресные завтраки на веранде, — сладко сказала Топси. — Хозяйка должна пойти с хозяином Драко. Топси будет рада, если хозяйке понравится. — Это пирожки с вишней, Топси? Божественно, — Драко послал ей воздушный поцелуй, и Гермиона с недоумением наблюдала за этим. Насколько она знала Малфоев, они обращались со своими эльфами, как с невидимыми слугами, а то и вовсе наказывали за малейшую оплошность. И все же, Драко разговаривал с Топси так, будто она была его няней. Это было странно. — Ладно, — фыркнула Гермиона. Драко ухмыльнулся, словно это была какая-то победа. Он был одет совсем не так, как обычно. Более небрежно, если это слово вообще можно было применить к человеку, который выглядел так, словно только что сошел с обложки модного журнала. Вязаный кремовый джемпер отлично на нем сидел. На вид был мягким и определенно дорогим, она почти разглядела логотип Loro Piana. — Хочешь я пройдусь с тобой? — слащаво спросил он. — Или снова хочешь попытать счастья и найти дорогу сама? Гермиона прищурилась. — Ты мог бы показать мне. И еще…мне нужно зайти за свитером. Она крепко скрестила руки на груди. Здесь внизу было прохладно, и меньше всего ей хотелось, чтобы Драко понял, почему она вдруг смутилась. — Я уже видел соски раньше, — он прикусил нижнюю губу, пытаясь скрыть ухмылку. Гермиона ахнула. — Боже, какой же ты мудак! — рявкнула она, выбегая из кухни, фланелевые штаны сердито шуршали возле ее лодыжек. Он позволил ей сделать несколько шагов, а затем легко догнал ее. — Прямо, потом налево, — слышала она его наставления совсем рядом, пока неслась по коридору. — Левая лестница ведет обратно в фойе. Гермиона не ответила, просто взлетела вверх по лестнице, все еще крепко сжимая руки на груди. — Правая лестница ведет обратно в наши комнаты. Дверь напротив твоей — дамская чайная, — продолжил он. — Рядом — мой кабинет, они соединены верандой. Встретимся там, когда ты возьмешь свой свитер. Его голос преследовал ее словно призрак, пока она не добралась до дверей своей спальни, слегка запыхавшись и смутно в ярости на саму себя. Она распахнула дверь, вбежала внутрь и направилась прямиком в гардеробную. Натянула кардиган, сменила пижамные штаны на джинсы и, конечно, надела лифчик. И все равно чувствовала себя рядом с ним безнадежно раздетой, словно он навязывал ей какой-то невидимый дресс-код, о котором она не подозревала. Дамская чайная была прекрасна. Круглый стол с полированным серебром и мягкие диванчики окружали яркий камин. Стены были увешаны картинами греческих богинь и римских статуй, свет проникал сквозь тонкие занавески, обрамляющие двери, ведущие на веранду. Драко сидел, положив лодыжку на колено, в его руках был сложенный «Ежедневный пророк», он осматривал окрестности. Стол перед ним был уставлен поистине королевской едой: выпечка, яйца, тосты, несколько видов джема и кофе со сливками. Гермиона тихо вышла на веранду, и он, не говоря ни слова, пододвинул к ней чашку кофе и тарелку с поджаренным хлебом. — Римские бани? — Гермиона все еще никак не могла поверить в эту маленькую деталь. Драко не отрывал глаз от газеты. — В западном крыле. Окно наверху пропускает только лунный свет. Воду благословила сама Моргана. — Чушь собачья, — усмехнулась она, откусывая тост. — Проверь, — сказал он с ленивой ухмылкой. — Хотя тебе придется быть голой. Это обязательное условие. — Конечно, это твое постоянное требование, — пробормотала Гермиона. — Это бы помогло мне не обращать внимания на твой голос, — съязвил Драко. Гермиона резко отодвинула стул, не желая обмениваться оскорблениями в такую рань. — Это шутка, Грейнджер, — быстро добавил он, наконец, отложив «Пророк». — Если я буду слишком добр к тебе, ты решишь, что я отравил твою еду. — Не то что бы это были безосновательные предположения, — резко ответила она, но ее взгляд смягчился. Сквозь раздражение пробивалось любопытство. — Что у тебя за отношения с Топси? Гермиона смотрела на него, искренне озадаченная мужчиной, сидящим напротив. Он шутил о римских банях, передавал ей тосты через стол, чтобы она поела вместе с ним, и разговаривал с домовым эльфом без жестокости или безразличия. Она осторожно продолжила: — Ты разговариваешь с ней так, будто она тебя воспитала. — Я всегда был привязан к Топси, — хрипло произнес Драко, словно эти слова застревали у него в горле. — Она…много сделала для меня за все эти годы. Годы означали, что, вероятно, она знала и Добби. Гермиона знала, что об этом лучше не спрашивать, но неожиданно для себя произнесла: — Добби похоронен на пляже, рядом с коттеджем «Ракушка». Я могу показать тебе, если хочешь… Драко напрягся. Стул заскрежетал по камню, когда он отодвинулся от стола и встал, отбрасывая «Пророк». — Если ты не… — начала она, тоже приподнявшись. — Ты что серьезно считаешь меня абсолютным злом? — резко бросил он, его тон контрастировал с его нарядом. Мужчина, который выглядел как член загородного клуба, но звучал, как гроза. — Я просто сказала, что могу показать тебе его могилу, — тихо сказала Гермиона, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. — Потому что сам я никогда бы об этом не подумал? — Драко повысил голос. — Не может же быть, что я уже там бывал? Думаешь, я никогда не задавал вопросов об эльфе, который жил под гнетом моего отца? Об эльфе, который научил меня основам чар? Считаешь меня настолько отвратительным, что мне могло бы быть все равно, что с ним случилось? — он был в ярости, и это разозлило Гермиону. — Ты мог просто сказать, что уже был там, Малфой! — она выпрямилась во весь рост. — Откуда я могла знать? Добби умолял освободить его от твоей семьи! Слова разнеслись по веранде. Затихли даже птицы. Драко какое-то время просто смотрел на нее, его грудь вздымалась и опускалась. Он отвернулся. — Кто тебе сказал? — крикнула ему вслед Гермиона. Это был не Рон. И не Билл с Флер. Оставался только… — Поттер, — бросил Драко через плечо. Дверь за ним захлопнулась, и Гермиона осталась одна на утреннем солнце. Сжав губы, она не знала, чувствовать себя правой или виноватой. Она все еще не понимала, как примирить Драко Малфоя с…ну, Драко Малфоем.