Глава 10: Уходящий год

На прошлой неделе Пэнси чувствовала себя значительно легче и приписывала это своим оргазмам. Да, она прекрасно понимала, что лицо, которое она представляла себе, когда кончала, принадлежало ее мужу. И да, это становилось своего рода ночной таблеткой. Но она хотя бы могла отстраниться. Днем Рон был просто ее соседом по квартире. Но ночью, в ее фантазиях, он был кем-то совершенно иным. Мужчиной, который считал ее желанной. Мужчиной, который ее хотел. Сказать, что она не нервничала перед походом в «Нору» на ужин, было бы наглой ложью. У нее всегда были плохие отношения с родителями, включая ее собственных. Матери ее недолюбливали, а отцы предупреждали сыновей, что она никогда не будет достаточно послушной. Уизли? Они не походили на те семьи, с которыми она привыкла общаться. Отчего мысль об ужине с ними начинала казаться все более пугающей. Пэнси не была похожа на Джинни, Грейнджер или даже Пенелопу, которых она знала. Она не была ни смелой, ни прямолинейной, ни от природы теплой. Она становилась дерзкой, когда ее загоняли в угол. Она была жестокой, стервозной, иногда даже трусливой. Как отнесется к ней логово львов? — Паркинсон, ты готова идти? — раздался из гостиной голос Рона. Пэнси застегнула туфли Мэри Джейн и в последний раз поправила платье перед зеркалом. Оно было скромным, чуть ниже колен, облегало талию и грудь, но было свободным на бедрах. Она вышла из спальни и направилась к гостиной, где он улыбался, ожидая ее. Он всегда улыбался. По школе она помнила, что он часто хмурился, но, возможно, это просто было предчувствие смерти, в конце концов, он был лучшим другом Гарри Поттера. — Мне что-нибудь нужно принести? Вино? Десерт? — спросила она, разглаживая платье. — Я никогда не знаю, какой этикет принят. В моей семье считалось неуважительным не принести что-нибудь, но я знаю, что бывает по-разному. Рон покачал головой. — Мама все уладит. Предпочитаешь каминную сеть или аппарацию? — А это имеет значение? — осторожно спросила она, стараясь не выдать своего волнения. — Если мы пойдем через камин, приземлимся сразу в хаос гостиной. Если аппарируем, то сможем пройтись по тропинке от дороги, будет немного спокойнее, — он одарил ее теплой улыбкой, словно точно понимал ее чувства и давал ей больше контроля над ситуацией. — Тогда аппарация, — быстро решила она, направляясь к нему. В тот момент, она поняла, что им придется аппарировать вместе. Он протянул ей руку, бицепс напрягся под рукавом футболки, шрамы, словно бледные серебристые щупальца, лизали его предплечья. Она помедлила, прежде чем положить свою руку ему на локоть. Рон усмехнулся и притянул ее ближе, крепко обняв за талию, одной рукой уперевшись в позвоночник. Она прижалась к его груди, и ее голова закружилась. Она была уверена, что ее лицо стало краснее, чем ее помада. От него пахло солью и специями, ее пальцы дрогнули на его руке. Она подняла взгляд и увидела как двигается его кадык, когда он глотает. — Это для безопасности, если ты не возражаешь, — хрипло сказал он. — Меня уже расщепляло однажды. Это невесело. Она смогла только кивнуть, молясь, чтобы он не почувствовал, как колотится ее сердце. Вселенная сжалась вокруг них, заставляя ее чувствовать, как будто она была полностью в нем, а он в ней. Ее ноги с хрустом ударились о гравийную дорожку. Далеко к горизонту тянулись поля, а впереди, словно лоскутное одеяло, возвышался покосившийся многоэтажный дом. Над головой сияло послеполуденное солнце, в небе танцевали бабочки, щебетали птицы. Рядом с сараями и курятниками раскинулись сады. Рон наблюдал за ней, пока она осматривалась, давая ей возможность сориентироваться. Она вдохнула аромат травы и нагретого солнцем камня, но это не помогло успокоить нервы, бушевавшие в животе. Обернувшись, она заметила на себе его вопросительный взгляд. — Ты идешь? Тебе не кажется, что будет странным, если я буду ужинать с твоими родителями одна? — она щелкнула пальцами, и он снова задвигался рядом с ней. — На этом поле за домом мы раньше играли в квиддич, — объяснял Рон, небрежно жестикулируя, когда они подошли к воротам. — Вон тот сарай папа завалил маггловскими безделушками, маме это не нравится, поэтому лучше об этом не вспоминать. А сад — самый настоящий кошмар. Я потратил кучу времени, пытаясь его обезгномить. Он распахнул двери, прежде чем Пэнси успела что-то ответить. Мимо головы Рона пролетела шипящая волшебная палочка. Джордж выскочил из-за угла как раз вовремя, чтобы успеть поймать ее, попутно хлопнув Рона по щеке. — Чуть глаз тебе не выбил, Роникинс, — ухмыльнулся он, похлопывая Рона по спине. Джордж со смехом повернулся к Пэнси: — Рад видеть тебя, Паркинсон. Извини, что ты застряла в такой жуткой компании. Рон закатил глаза и повел ее дальше. Пэнси рассматривала гостиную — уютную, обжитую, полную очарования. Прямо как сам Рональд Уизли. Потертая кожа, толстые вязаные вещи, разбросанные по стульям, узорчатые обои, которые выглядели старше их обоих, и в воздухе витал аромат выпечки. Все здесь пахло им. Здесь было уютно и добродушно, именно так, как она и ожидала. В гостиной Джинни и Гарри спорили о том, с чем подавать джин-тоник — с лаймом или огурцом. Пэнси вошла следом за Роном. Джинни откинулась назад с той непостижимой уверенностью, которая свойственна некоторым женщинам. Пэнси видела таких девушек как Джинни всю жизнь — очаровательных, смелых, обожаемых. Уверенность Пэнси была иной. Отточенной наследием. Лейблами. Опытом. — Гарри, Джин, вы оба знакомы с Паркинсон, — позвал Рон. Гарри поднял взгляд, дружелюбно улыбнулся и слегка помахал рукой. Джинни не помахала. Младшая Уизли окинула ее оценивающим взглядом. Пэнси твердо стояла на ногах. — Красивое платье, — наконец-то сказала Джинни. Пэнси не могла понять — это было предложением мира или легким подколом. В любом случае, она решила действовать как обычно. — Спасибо, — она взглянула на Гарри. — И между прочим, она права. Джин-тоник сочетается с огурцом. Не с лаймом, Поттер. — Хоть кто-то со здравым смыслом, — съязвила Джинни, доставая из буфета шейкер. Он уже сам смешивал коктейль, когда Рон усаживал ее. — Вот, — Джинни наклонилась к Гарри и протянула ему джин в невысоком стакане, с аккуратно нарезанным огурцом. — Спасибо, — Пэнси приняла напиток, ее пальцы коснулись охлажденного стакана, прежде чем ее взгляд нашел Рона рядом. Они сидели так близко, что их колени соприкасались. По лестнице прогремели тяжелые шаги, словно по ней поднимался тролль. Внизу появился мужчина-гора, почти такого же роста как и Рон, но вдвое шире, с такой же ухмылкой как у брата. Рон уже вскочил на ноги, шагнув в объятия мужчины со взаимным приветствием: «Рад тебя видеть!» — Чарли, это…э-э Пэнси Паркинсон, — представил Рон, произнося ее имя непривычно размерено, с протяжным «С» и хрустящим «П». Они не была уверена, что когда-либо слышала такой вариант раньше, но ей понравилось как это звучит. — Жена, — лучезарно улыбнулся Чарли, подходя ближе. Пэнси встала и вежливо протянула руку, но тут же оказалась в таких крепких объятиях, что у нее что-то хрустнуло в спине. Она пискнула, скорее от удивления, чем от неловкости. — Ты слишком красива, чтобы быть замужем за моим братом, — пошутил Чарли, держа ее на расстоянии вытянутой руки. — Я бы спросил, не принуждал ли тебя кто-то, но мы все знаем ответ. — Спасибо, приятель, — сказал Рон откуда-то сбоку, его уши слегка покраснели. Из коридора раздался еще один голос, постарше. — Ужин готов, дети. Должно быть, это Артур, догадалась Пэнси. — А, Пэнси. Рад тебя видеть. — Спасибо за приглашение, мистер Уизли, — сказала Пэнси, изо всех сил стараясь выглядеть собранной и вежливой, как ее учили. Гарри и Джинни провели их группу в комнату, где стоял слишком длинный стол, покрытый следами от подпалин, резьбой и чем-то, похожим на старый свечной воск, въевшийся в дерево. — Пэнси, как здорово, что ты пришла, дорогая, — миссис Уизли показалась из-за угла, окидывая Пэнси взглядом. Улыбка, которой она ее одарила, была сжатой, почти безумной, но, как ни странно, успокаивающей. Пэнси не привыкла к такому обращению в чужом доме, точно уж не к такому фамильярному. Она не знала, как ответить, пока не почувствовала, как чья-то ладонь мягко коснулась ее поясницы — сильно, но нежно. Именно так, как она представляла в своих фантазиях. Она оглянулась через плечо и увидела Рона, ведущего ее к месту рядом с собой. — Я очень рада, что меня пригласили, — сказала она, усаживаясь. — Потому что я не очень-то умею готовить, и, честно говоря, ваш сын тоже. Это был сдержанный выпад, вызвавший у Молли удивленный смешок и фырканье у Джинни, которая тут же бросила на мать короткий взгляд. Пэнси уловила его как раз в тот момент, когда садилась, и теперь пыталась понять этот внутренний диалог между матерью и дочерью. — Ты бы видела, какие обеды он ей упаковывает, — вставил Джордж с другого конца стола. Лицо Пэнси залилось краской. Она чувствовала, как рядом с ней Рон тоже излучает жар. Глаза Джинни были широко раскрыты, она толкала Гарри локтем, но тот, казалось, не замечал этого. Чарли начал ходить вокруг стола с бутылкой вина, наполняя бокалы. Пэнси вежливо отказалась. У нее все еще был джин. — Ты упаковываешь ей обеды? — Чарли ухмыльнулся во весь рот, и Рон слегка покраснел. Пэнси не понимала почему, ведь это был такой простой жест, но вдруг, он показался ей очень интимным. — Обычно, это мамины булочки, один из тех коктейлей, что покупает для него Джинни, и немного фруктов, — вмешался Джордж, нарушая их молчаливое соглашение. Пэнси сердито посмотрела на него. Такой у них был договор, он не должен был ничего говорить. — Откуда ты знаешь? — нахмурился Рон, наклоняясь над столом как раз в тот момент, когда Молли начала ставить на него жареного цыпленка, гору картофеля и такую тяжелую тарелку овощей, что стол застонал. — Обычно она отдает мне булочки, — пожал плечами Джордж. — Ты не ешь булочки? — Рон повернулся к ней, и теперь на нее смотрело, казалось, целая дюжина веснушчатых рыжих. — Я стараюсь не есть много углеводов, — пробормотала она себе под нос. Рон наклонился еще ближе, стараясь поговорить наедине, пока обеденный стол трещал под тяжестью сплошных углеводов. — Что это вообще значит? — Слышал, ты помогаешь мальчикам с их новым брендингом? — с благодарностью вставил Артур, и Пэнси была рада, что можно отвлечься, пока не заметила, что Рон накладывает ей в тарелку столько еды, что казалось, будто он собрался кормить свинью на заднем дворе. Три порции картошки…серьезно? — М-м, э-э, да… — она моргнула, глядя на свою тарелку, а потом на Рона, потом снова на Артура, пытаясь найти опору. — Да они оба попросили меня помочь… — Защитная линейка выглядит просто первоклассно, — вмешался Джордж, прежде чем она успела продолжить. — Они сражаются. Никаких шуток в этой упаковке, сплошное запугивание. — На следующей неделе мы наведаемся в Хогсмид, чтобы посмотреть, что можно изменить, — добавил Рон, продолжая накладывать себе и ей жареной курицы. — Наверное, мы введем возрастной ценз для защитной линейки. Джордж простонал. — И где же в этом веселье? — Разве весь смысл ребрендинга не в том, чтобы немного расширить горизонты? — спросила Пэнси, приподняв бровь. Молли устроилась на своем месте. — Пэнси, как твои родители относятся ко всему этому? — спросила Молли. В ее голосе слышалась подчеркнутая деликатность, та, что бывает, когда пытаешься показать зубы. — Я мало говорила с ними об этом, — Пэнси постаралась сказать это с легкостью, но слова прозвучали тяжелее, чем она ожидала. — Я знала твою маму, — добавила Молли, и ее тон сменился мрачной ностальгией. — Мы вместе учились в школе. — Молли почти неосознанно сжала губы в тонкую линию. — Тогда вы, наверное, догадываетесь, что она может сказать, — ровным голосом ответила Пэнси. — Она не очень-то поддерживает все, что я делаю. За столом воцарилась тишина, которая длилась слишком долго. — Уверена, она гордится тобой, по-своему… — мягко начала Молли, но Артур ее перебил. — У тебя есть братья и сестры? — А не хотите дать ей поесть? — вмешался Рон, защищая ее. — Все в порядке, — сказала Пэнси. — У меня две сестры, они все еще учатся в Хогвартсе. Присцилла переходит на второй курс, Пиони — на пятый. — Ты с ними близка? — продолжила допрос Джинни. — Настолько, насколько это возможно с такой разницей в возрасте, — Пэнси наколола морковку на вилку. — Но они близки между собой. Они любимицы. Особенно Пиони. Наверное, когда ты слишком молода, чтобы помнить войну, ты немного более…сияющая. Она не знала, почему сказала это. Может быть, потому, что это было правдой, может, потому что вся комната на нее давила, но когда она снова подняла глаза, Джинни смотрела на нее. На этот раз в ее глазах не было огня. — Паркинсон также подумывает, чтобы создать свою собственную одежду, ей нравится маггловская спортивная, — вставил Рон. Пэнси внутренне сжалась. Она была уверена в своей идее, но объяснять ее семье, с которой она только что познакомилась, было все равно что сидеть на суде. — Ладно, а то я купила те леггинсы, которые продает Бриг, я думаю, что это Adidas, — вмешалась Джинни. — Гарри покупает их для меня в Лондоне за полцены. Она серьезно накручивает стоимость. — Если быть до конца честным, Джинни до сих пор не понимает, как перевести галлеоны в фунты, — вставил Поттер. Пэнси невольно хихикнула. Она видела Джинни, выходящей из студии всего пару раз. В основном они игнорировали друг друга, никогда не ходили на одни и те же занятия, но она была почти уверена, что Джинни ходит на занятия к Тео и Дафне. — Ты ходишь в студию? — поморщился Рон. — Ага, — Джинни схватила еще один ролл. — Только что начала заниматься в классе Нотта и Гринграсс на велотренажере. Отличная тренировка, пока у Гарпий межсезонье. — Мне тоже нравятся эти леггинсы, — сказала Пэнси, воспользовавшись моментом. — Но я подумала, что их можно сделать более функциональными для магов, к ним можно добавить креплений. И для квиддича они слишком скользкие. Я так же разработала свитер, который чувствует, когда человеку жарко, и регулирует температуру. К ее удивлению, Джинни слушала с неподдельным интересом, остальные за столом последовали ее примеру. — Отличная идея, — похвалил Артур, и в его голосе слышалось то же тепло и поддержка, что и в голосах его сыновей. — Если ты сошьешь эти леггинсы, я бы их примерила, — предложила Джинни. — Кажется, вы двое отлично ладите, — вмешалась Молли, немного краснея. Это явно был намек. Пэнси ответила вежливой улыбкой и посмотрела на Рона. Он проглотил кусок, прежде чем ответить. Знакомое чувство беспокойства защемило в ее груди. То самое, в котором она ненавидела себе признаваться даже в тишине собственного сознания. Находясь здесь, в окружении его семьи, она чувствовала, словно погружается в теплое одеяло, о необходимости которого даже не подозревала. Тепло, безопасность, уют. Вот кем был для нее Рон. Мужчиной, который одновременно окутывал ее, как одеяло, но в то же время держал это самое одеяло достаточно высоко, чтобы гордо демонстрировать миру, что она чего-то стоит. В этом и заключалась опасность, ведь так? Чем больше времени она проводила в этих моментах, окутанная смехом и добротой, тем безрассуднее становились ее мысли. Она позволяла себе представлять, каково было бы, если бы все это не было временным. Если бы Рон Уизли был не просто ее соседом по квартире, а мужчиной в ее жизни…по-настоящему. Было ли безумием предполагать, что он тоже что-то чувствует? — Это немного расстроило нас обоих, — начал Рон, легким, слишком легким голосом. — Внезапно пожениться и жить вместе… но мы стараемся. Надеюсь, в конце мы останемся друзьями. Даже если все твои флаконы исчезнут из моей душевой. Эти слова ударили сильнее любого проклятия. У Пэнси сердце провалилось куда-то в пятки. Она пыталась держать лицо, чтобы не выдать себя, но Джинни на нее смотрела. Действительно смотрела. Молли и Артур начали хвалить их за то, что они так зрело относятся ко всему этому, но Пэнси их едва слышала из-за звона в ушах. Она больше не могла продолжать в том же духе, не могла позволить ему и дальше сворачиваться калачиком в ее мыслях, как будто там ему и было самое место. — Друзья, — тихо повторила она. — Друзья? — резкость Чарли прорезала ее мысли. — Пэнси, если ты когда-нибудь захочешь съездить в Румынию, посмотреть на заповедник драконов, просто дай мне знать. Там нет принудительных браков… Она посмотрела через стол и увидела, что ей ухмыляется Чарли Уизли, красиво, широко и очень многозначительно. — Этого не будет, — резко вставил Рон. Джинни выгнула бровь, глядя на Гарри. Пэнси не совсем понимала, что происходит, но если Рон так быстро ее отверг, что плохого в безобидном флирте? — Драконы? Хм-м… Какие? — промурлыкала Пэнси, кивая головой и обращая свое внимание на Чарли. Тот взгляд, который она отточила много лет назад, тот самый, что заставлял мужчин подходить ближе, даже не осознавая, что они уже пойманы. Невинные глаза, пухлые губы, она позволяла любопытству буквально скатываться с ее языка ровно настолько, чтобы разжечь интерес. Улыбка Чарли вспыхнула, подогреваемая ее интересом. — Валлийские зеленые, румынские длиннороги, несколько тупорылых. Лес Хойя великолепен — он пышный, дикий. Тебе понравится. Рон со звоном уронил вилку на тарелку, и Пэнси вздрогнула. Ее взгляд не отрывался от хмурого выражения на его лице, которого не было еще минуту назад. — Звучит великолепно, правда, Рон? — Джинни пожала плечами. — Паркинсон уедет в Румынию вместе с Чарли. — Вы бы отлично поладили, — хмыкнул Джордж. — Паркинсон даже драконов не любит… Не любишь же? — Рон повернулся к ней в легкой панике. — Ты же не любишь драконов, правда? — Я никогда не видела их вблизи, — Пэнси изобразила равнодушие, потянувшись за джином. — Так что даже не знаю. — Я могу устроить очень близкое, личное знакомство, — пробормотал Чарли. Пэнси почувствовала как ее щеки заливает жар, когда она сделала глоток, притворяясь, что не замечает, как Рон практически вибрирует рядом. — Мальчики, хватит, — вмешалась Молли, уводя разговор от этой темы. — Что бы ни произошло в конце этого года, ты всегда можешь приходить к нам на ужин, как и любой друг Рона. Верно, Артур? — добавила она. Артур прочистил горло. — Конечно. Нам не хватает детей. Прежде чем Пэнси успела ответить, Артур уже повернулся к Джорджу. — Кстати, где Анджелина? Пэнси слушала как Джордж объясняет отцу, что Анджелина получила назначение в Департамент международного магического сотрудничества. Пэнси болтала с Джинни о занятиях Тео и Дафны, пока Гарри и Рон обсуждали что-то по работе. К счастью, атмосфера за столом разрядилась, и вечер тек без видимого напряжения. После десерта они попрощались, и Молли крепко, по-матерински ее обняла. Джинни предложила присоединиться к ней на занятиях, и на мгновение Пэнси почувствовала, что сбрасывает маску себя прежней, вступая в роль новой женщины, которой она могла бы стать при должном уровне поддержки. Путь к точке аппарации был наполнен неловкими разговорами, комментариями о шутках Джорджа и похвалами жареному картофелю. Только когда они вернулись в квартиру и Пэнси сбросила туфли, Рон, наконец, высказал свои истинные чувства. — Ты же не поехала бы в Румынию… Ты просто веселила Чарли, правда? Она подняла на него взгляд и заметила его скрещенные руки и подергивающуюся мышцу на челюсти. — С чего бы мне веселить Чарли? — Он флиртовал с тобой, — Рон провел рукой по волосам. — Это довольно неловко, когда твой брат флиртует с твоей женой, прямо в твоем присутствии. — Он поморщился, словно слишком поздно осознал, что именно произнес вслух. Пэнси с вызовом поджала губы. Подойдя ближе, она позволила своему взгляду скользнуть по его подтянутой фигуре. — Да, но… Мы же просто друзья, правда Уизли? — ее голос был шелковым. Это была насмешка. Проверка, нет ли где трещины. Глаза Рона потемнели на долю секунды, а потом стали безжизненными. — Ага. Точно. — Его интонация была безэмоциональной, пренебрежительной. — Тогда, спокойной ночи. Он повернулся и ушел, оставив Пэнси стоять посреди их квартиры, еще больше сбитую с толку тем, что между ними происходит. В ту ночь, лежа в своей постели, Пэнси задыхалась между подушками, стараясь уснуть. У ее тела были другие планы. По коже бегали мурашки, каждое движение простыней по голым ногам вызывало истому между ног. Было бы так легко сдаться. Просто просунуть руку между бедер и позволить пальцам сделать то, что они так хорошо знали. Описывать идеальные круги, пока она задыхается в одеяле. И все ее беспокойство бы растворилось, и она бы провалилась в сон. Но… Она не могла. Как бы она ни старалась вызвать в своем воображении кого-то еще, ее предательские мысли продолжали возвращаться к нему. К Рону, мать его, Уизли. Его глупому веснушчатому лицу, сводящей с ума ухмылке, когда он думал, что сказал что-то умное. К тому, как его голос становился хриплым, когда он уставал или раздражался, или думал, что она не обращает на него внимания. Это всегда был он. И что еще хуже, когда она представляла его, ее тело становилось мокрым, жаждущим, готовым. Она отдернула руку. Нет. Не сегодня. Она больше не станет этого делать. Не позволит ему иметь над собой такую власть. Он был как чертова игрушка йо-йо — сначала рассказывал всем, кто соглашался его слушать, какие они «хорошие друзья» и практически хвастался их платоническими отношениями. Но стоило кому-то другому проявить интерес, как тут же начал кипеть, словно она нарушает какие-то неизвестные правила. Что, черт возьми, это было? Может, дело было вовсе не в ней. Возможно, Рону просто не нравилась мысль о том, что брат флиртует с его женой. Не из ревности или желания, а просто из-за семейной гордости. Будь это незнакомец или друг, разве это бы его волновало? Скорее всего, нет. Она не считала Рона собственником, но, с другой стороны, он же спрашивал про измены еще на медиации. Возможно, сама мысль о ее сексуальности вызывала у него полное отвращение. И он не мог смириться с мыслью, что кто-то может ее хотеть. Что бы это ни было, Пэнси с этим закончила. И с ночными фантазиями тоже покончено. Она больше не позволит ему жить у себя в голове и между ног. Если Рон хочет быть друзьями, то ладно. Она будет его другом и ничем больше. Будет относиться к нему как к Малфою, Нотту или Забини. Она заснула, и казалось, что прошло всего несколько секунд, прежде чем прозвенел будильник. Она проснулась возбужденной до боли, с гневом, закипающим под кожей. Подушка была слишком теплой. Простыни запутались в ногах. Ночью она до крови прикусила губу. А когда она пошла в душ, вода отказывалась устанавливаться на комфортную температуру — становилась то слишком горячей, то слишком холодной, словно вся вселенная сговорилась, чтобы ее выбесить. Она винила во всем плохой сон, стресс, цикл, что угодно, только не его. Но по мере дня ее настроение становилось все хуже и хуже. Она накричала на Джорджа, когда он заскочил в ее кабинет с каким-то розыгрышем и новым прототипом. Она чуть не откусила Рону голову, когда он предложил ей пообедать. И в эту ночь, когда ее тело снова гудело от неудовлетворенности и накопившегося напряжения, Пэнси снова сжимала кулаки, борясь со своим желанием. Она не позволит, чтобы ее здравый рассудок зависел от того, сможет ли она кончить. Когда наступило утро, и она проснулась точно такая же, как и накануне — напряженная и неудовлетворенная, она приняла решение. Она будет томиться в своих страданиях, позволит им проникнуть прямо в кости, пока ее тело наконец-то не сдастся, и не позволит ей кончить, думая о ком-то другом. Для пущего эффекта она купит себе зелья сна без сновидений, чтобы вырубаться прежде, чем ее настигнет искушение. Чего бы это ни стоило. Потому что Пэнси Паркинсон была мелочной ведьмой, и если ее разум не мог собраться, то так тому и быть. Она будет удерживать себя от оргазма из чистой злобы, пока ее предательское тело не поймет, что Рональд Уизли всего лишь мимолетное неудобство уходящего года.