Глава 11: Проклятие крови

Прошлой ночью в теплице Драко почувствовал от роз запах Грейнджер — мед и ваниль. Он попытался рационализировать ситуацию. Весь последний месяц его мучили мысли о том, как заставить эту ведьму выносить его настолько, чтобы захотеть переспать с ним. Возможно, именно поэтому ее запах проник в его мысли. Дело было не в физическом влечении. Хотя Грейнджер была хороша — у нее был тонкий нос, пухлые губы, лицо в форме сердечка, отличная задница и абсолютно дикие волосы, которые к его огорчению были повсюду. Ладно, ему позволялось испытывать к ней физическое влечение. На самом деле, это был лучший вариант. Он сменил тактику, решив воззвать к более любопытным наклонностям Грейнджер. Она была слоном в посудной лавке, решившим разрушить все, что его семья чтила сотни лет. Это были не просто традиции, это была его честь. Гермиона Грейнджер была ученой. Если он хотел отвлечь ее, ему просто нужно было показать ей академическую сторону вопроса. Хотя теперь, когда он об этом задумался, он никогда по-настоящему не представлял в своей жизни Грейнджер по истечении этого года. Он был убежден, что она устроит из этой ситуации такой фарс, что им подберут другие пары. Он бы выполнил свой долг перед матерью, обвинил в катастрофе Грейнджер, публично бы ее опозорил, чтобы Нарцисса согласилась, что он сделал все возможное и может двигаться дальше. Но теперь… Чем больше он помогал ей с поиском информации, приходить к другим выводам, тем больше он думал о том, что скрывает Отдел Тайн. Его сердце все больше сжимала неуверенность. Что, если она станет его женой не только на словах? Она была дерзкой и жесткой, но у них были моменты — моменты остроумия и смеха, которые его тянули. И еще сиськи. У этой женщины были невероятные сиськи. Она согласилась пойти с ним сегодня вечером к Тео и Даф. Он предоставил ей выбор. Казалось, разумнее продолжать и дальше предлагать ей выбор, это работало. Мучительно медленно, словно тающий тысячелетие ледник. Но тем не менее, Грейнджер становилась немного теплее. Он надеялся, что Тео и Даф разберутся с ситуацией так, как нужно ему. Они оба были непредсказуемы даже в лучшие времена, но если кто-то и понимал, что такое чистокровные пары, так это они. Услышав это с другой стороны, без доктрины Малфоев, Грейнджер, возможно, легче переварит этот разговор. Возможно, он даже затронет те самые душевные струны, о которых она вечно болтала. Драко вошел в их общую гостиную и увидел Гермиону, съежившуюся на одном из кресел с книгой в руках и рассеяно грызущую ноготь. Как ни странно, эта ее привычка его совсем не отвращала. — Как интересно, наконец-то наслаждаешься нашими общими помещениями? — Признаюсь, мне здесь нравится. Особенно, когда тебя нет, — лучезарно улыбнулась Гермиона, в ее тоне слышалось подшучивание, а не настоящее раздражение. — Однажды, ты будешь ужасно скучать по мне, — произнес Драко, театрально хватаясь за сердце. Гермиона стояла в длинном шелковом платье бежевого цвета, облегающем каждый ее изгиб. Тому, кто приручит Гермиону Грейнджер, действительно повезет. В глубине его сознания мелькнула предательская мысль: это мог бы быть ты. — Думаю, ты будешь рад увидеть меня сзади, признаешься ты в этом или нет, — сказала Гермиона, проходя мимо него к камину. Сквозь шелк платья виднелись ямочки на ее пояснице. — А почему бы мне не признаться? Я бы хотел увидеть твою спину, Грейнджер, всю… — протянул Драко, проводя костяшками пальцев по ее позвоночнику. Воодушевленный тем, что обычно она уклонялась от его прикосновений, он был застигнут врасплох, увидев, как дрожь пробежала по ее коже, по ключицам пробежали мурашки и исчезли в ложбинке между ее грудей. Она отстранилась. — Ты всегда такой перевозбужденный? — покраснела Гермиона, хотя ее вопрос был задан скорее с весельем, чем со злостью. — Да, — ухмыльнулся он, когда они оба подошли к камину. Они оказались прямо в столовой, где Тео и Дафна застыли словно статуи у большого камина и смотрели на них так, словно они годами не видели людей. — Гермиона, Драко, мы так рады, что вы приняли наше приглашение, — первой заговорила Дафна. Ее светлые волосы были уложены в безупречные волны — образец чистокровной грации. — Спасибо за приглашение, Дафна, — ответила Грейнжер, произнося имя Дафны с фамильярностью, которая казалась неуместной в столь официальной обстановке. Обеденный стол был уменьшен, чтобы создать более интимную атмосферу, но все остальное кричало о роскоши: высокие конусообразные свечи, тридцать или больше, мерцали среди отполированных столовых приборов, достойных Белтайна. Свет люстр был приглушен, сквозь открытые окна проникал мягкий вечерний свет. — Мы надеемся, что сегодня вы проведете время лучше, чем в прошлый раз, когда были у нас в гостях, — признался Тео. — Прошу прощения за то, что мы устроили сцену, — выдавила из себя Гермиона, и Драко спрятал улыбку. Он знал, что, должно быть, это признание убивает ее. — Ничего такого, чего бы в этом поместье еще не видели, — отмахнулся Тео, провожая их к обеденному столу. Гермиона чопорно поправила платье на бедрах и бросила на Драко сердитый взгляд, когда тот отодвинул для нее стул. Этот джентельменский жест ее раздражал. — Я составила меню, — лучезарно улыбнулась Дафна. — Начнем с икры, потом будет тунец ахи, кефирный напиток для очищения неба, и на закуску — баранина или телятина. Закончим десертами, которые испекла Нипси. И Драко понял, что она планировала этот ужин всю неделю. — Как видишь, моя жена обожает принимать гостей, — ухмыльнулся Тео, послав Дафне воздушный поцелуй. — Звучит замечательно. Стол сервирован великолепно, — сказала Гермиона, потому что, конечно же, это нужно было сказать. Драко знал, что никто не осмелится быть недружелюбным к Дафне Гринграсс — эта женщина была практически святой. — Возможно, я немного перестаралась, — рассмеялась Дафна, — но я была в восторге, когда Тео сказал мне, что ты приняла приглашение. Когда Драко приходит один, он в основном ест практически сырой стейк, а потом они с Тео и Блейзом курят в гостиной и пьют виски. — Ты говоришь так, будто Паркинсон к нам не присоединяется, — съязвил Драко. — Она позволяет кормить себя кроличьим кормом и тортом, но как только ты засыпаешь, она уже курит сигары и делает ставки на скачках. Гермиона уставилась на него, у нее на лбу образовалась складка. — Вы все довольно близки, — заметила она, словно мысленно прикидывая, как два, казалось бы, нормальных человека, терпят существование Драко. — Когда ваши отцы одинаково жестоки и подлы, сближаешься очень быстро, — сухо сказал Тео, в тот момент, когда принесли икру и вино. — Ну, за исключением отца Даф, Гринграссы всегда знали как держаться. — Не уверена, что этот разговор уместен за ужином, — вмешалась Дафна. — Да, я определенно не должна была спрашивать, — неловко фыркнула Гермиона. — Перейдем к более легким темам, — переключился Тео. — Вы двое кажетесь друг к другу гораздо более вежливыми, чем в прошлый раз. Драко выдохнул через нос. — Я согласился помочь Грейнджер с исследованием природы нашего распределения по парам, — он взглянул на Тео, пытаясь направить разговор. — Кстати, после ужина нам понадобится доступ в вашу библиотеку, если ты не против. Тео усмехнулся. — Все, что мое — твое. — Ты знала, что Уизли устроил Пэнси на работу в их магазин приколов? Она разрабатывает какие-то новые линейки, — вставила Дафна, и Гермиона резко повернула голову к ней. — Да? — Ты не знала? — поджала губы Дафна. — Полагаю, это случилось совсем недавно, но она работает с Джорджем. Предоставили Пэнси возможность преуспеть в ситуации, которую она не контролирует. Драко на мгновение опешил. Если Пэнси была так серьезно настроена работать, почему она не пришла к нему? Он бы мог найти ей что-то более достойное, чем быть обязанной Уизли. — Почему она меня не попросила? — усмехнулся Драко. — Я думал вся эта суета с работой просто ее драматизм. Я же говорил ей, что разберусь, если до этого дойдет. — Разберешься? — вмешалась Гермиона. — С чего ты взял, что она драматизирует? И что именно должно означать твое «разберусь»? — Я бы нашел для нее что-то более подходящее, — защищался Драко, помешивая вино в своем бокале. Он все еще не мог избавиться от чувства вины за то, что поставил Паркинсон в такую ситуацию. — И чем «Всевозможные волшебные вредилки Уизли» не подходят? — обернулась Гермиона. Ее щеки залились краской. — Фред и Джордж построили невероятный бизнес, а Рон помог расширить его. Почему ты считаешь, что можешь решать, что ей подходит, а что нет? Драко откинулся на спинку стула, чувствуя, что развязка этого разговора близка. — И что потом? В конце этого года? Когда их перенаправят на других партнеров? Как думаешь, Уизли позволит ей остаться? — Перенаправят? — Тео хрипло рассмеялся. — Если ты думаешь, что этих двоих отправят на переподбор, ты бредишь. Драко уставился на него так, словно у Тео отросла третья голова. Что особенно было примечательным, Гермиона молчала. — О чем ты говоришь? — голос Драко упал. Сердце заколотилось. — Паркинсон и Уизли ни за что… — Грейнджер вот точно знает, о чем мы говорим, — пропела Дафна, поднимая свой бокал в сторону Гермионы. — Посмотри на нее, она покраснела как помидор. Драко посмотрел на Гермиону, которая смущенно покусывала губу. — О чем она говорит? — спросил он. Дафна фыркнула. — Они влюблены друг в друга. Драко моргнул, словно с ним заговорили на незнакомом ему языке. — Это взаимно? — ахнула Гермиона, поворачиваясь к Дафне и Тео. — Пэнси нравится Рон? — О, значит подтверждено— Уизли нравится Пэнси, — Тео раздулся как кот, только что поймавший птицу. — Грейнджер только что нам сказала. — Боже, нет! Только не говорите ничего! — выпалила Гермиона, в знак протеста выставив вперед руки. — Это просто…слухи. Мы виделись недавно во время тренировочной игры по квиддичу, и он все твердил, чтобы в следующий раз мы пригласили Пэнси, у него даже уши покраснели. Это ничего не значит! Он просто был зол с того вечера! Драко сидел совершенно ошеломленный, не в силах осознать, что одна из его лучших подруг и его давний соперник могли бы захотеть, чтобы этот договорной брак сработал. За ужином Грейнджер слишком легко сблизилась с Дафной и Тео. Они смеялись, рассказывали друг другу истории о проказах в Хогвартсе и детских драмах. Они пересказывали друг другу всякие до смешного унизительные истории о нем, каждый раз заслуживая от него гримасу и язвительное «двигайтесь уже дальше». Гермиона только сильнее смеялась, и ее бдительность ослабевала с каждым бокалом вина и каждым поддразниванием. Его мысли продолжали кружить возле Паркинсон и Уизли. Пэнси. Как, во имя Мерлина, у нее могли развиться чувства к Уизли? Это не имело никакого смысла, разве только что она не пыталась играть осторожно. Вот в чем дело. Пэнси предпочтет стабильность хаосу. Но как бы он ни пытался найти рациональное объяснение, грызущая неуверенность все нарастала. Было ли это реальным или просто очередной маской, которую Пэнси носила, чтобы выжить? Но если быть полностью честным, у него внутри вертелось кое-что гораздо более отвратительное. Эгоизм. Если Паркинсон и Уизли справятся, они займут свое место среди тех, кто добился успеха. Это поставит Драко в опасную близость от полного провала. Одного из трех провалов, с горечью напомнил он себе. Ведь если слухи о стараниях Пьюси были правдой, Драко стремительно мчался к тому, чтобы вообще стать единственным провалом. От этой мысли вино стало кислым на вкус. Он скользнул взглядом по Грейнджер. Поверх края своего бокала, он наблюдал за морщинками вокруг ее глаз, когда она смеялась над какой-то шуткой Тео. В ней была утонченность, беззастенчивая радость, которую он никогда раньше с ней не ассоциировал. Она сияла, и это никак не было связано с ее внешностью. Она просто была живой, настолько живой, когда не была занята ненавистью к нему. И именно тогда до него дошла жестокая, удушающая неразбериха всего этого. Почему она? Почему Гермиона Грейнджер — единственная женщина, к которой он вообще должен быть невосприимчив, пробуждала в нем те чувства, которые до нее не смогли разбудить десятки женщин? Он отвел взгляд, но через несколько секунд обнаружил, что снова ее рассматривает. Словно она была пламенем, а он мотыльком, который беспомощно кружился вокруг нее, как бы ему ни хотелось отстраниться. Он заставил себя снова включиться в разговор, но все было бесполезно. Напитки лились рекой, воздух был теплым, Грейнджер сидела рядом — непринужденная и выглядящая крепче самого крепкого виски. Драко с ужасом понял, что проигрывает очередную битву, которую даже не осознавал. После ужина Дафна скрылась в гостиной, чтобы подготовить им напитки, поручив Тео проводить их в библиотеку. Коридоры поместья Ноттов по ночам казались уютнее, бра сияли золотом, отчего все вокруг казалось более интимным. А может это просто вино затуманило Драко рассудок. — Ну, — начал Тео, оборачиваясь через плечо. — Если тебя интересует только размер, и ты думаешь, что это все, что необходимо, то, конечно библиотека Малфоя тебя порадует, — он поиграл бровями, глядя на Драко. — Но если ты ценишь мастерство и талант, то моя, безусловно, лучший выбор. Драко усмехнулся, и его внимание привлекло хихикание Гермионы. Когда он взглянул на нее, ее щеки покрывал румянец, а в глазах появился блеск, которого не было в начале вечера. Она пробормотала: — А можно мне получить сразу все? И большой размер, и мастерство? Драко споткнулся о собственные ноги. Он повернул голову к ней, его брови недоверчиво взлетели вверх, когда она прикусила губу и преувеличено беззаботно захлопала ресницами. Эта ведьма была пьяна. Тео не подвел. Он заговорщически наклонился к Гермионе, притворно шепча, но достаточно громко, чтобы Драко мог его слышать: — Судя по тому, что я слышал, дорогая, твой муж этим высоким требованиям соответствует. — Теодор, — Гермиона притворилась возмущенной, споткнувшись, когда Тео открывал двери библиотеки. Драко протянул руку, чтобы поддержать ее, и его рука так и осталась на ее пояснице, пока она выпрямлялась. Она не отстранилась, и он ненавидел себя за то, что замечает это. — Я говорила всего лишь о библиотеках, — настояла она. — Конечно, дорогая, — усмехнулся Тео. Драко последовал за ними, наблюдая как челюсть Гермионы чуть не упала на пол. Несмотря на всю свою гордость библиотекой поместья Малфоев, даже он вынужден был признать, что в библиотеке Нотта было какое-то причудливое очарование. В ней не было того зловещего величия, что было у его библиотеки, вместо этого, она излучала уютную элегантность. Шоколадное дерево, потертая кожа и полки, которые казались действительно используемыми, а не выставленными напоказ. — Вот и она, — торжественно объявил Тео, наслаждаясь благоговейным выражением лица Гермионы. — В моей семье на протяжении поколений жил не один Провидец. За ужином ты упомянула, что тебе интересны тексты по Прорицаниям, ты найдешь их на задних полках у окна. — Он сделал широкий жест рукой. — Оставлю вас, встретимся в гостиной. — Тео неторопливо удалился, насвистывая себе под нос. — Спасибо, Тео, — крикнула ему вслед Гермиона, кончики ее пальцев уже покалывало от нетерпения исследовать это место. Драко наблюдал как она удивляется, как отблески огня играют на непослушных прядях ее волос. Он мог думать только о шелке ее кожи под своей ладонью, о мелодии ее смеха, и о том дерзком взгляде, который она бросила на него, когда отпустила свою шуточку о размерах. — Не хочешь разделиться, чтобы мы могли найти все быстрее? Гермиона взглянула на него. — Нет, ты же здесь уже был. Лучше покажи мне дорогу. Он ухмыльнулся не в силах сдерживаться. — Если бы я не знал тебя лучше, Грейнджер, я бы мог подумать, что тебе начинает нравиться мое общество. Она не клюнула на этот подкол. — С твоими друзьями весело, — небрежно ответила она, проводя пальцами по корешкам книг на ближайшей полке. Ее внимание было приковано к чему угодно, только не к нему. Бровь Драко изогнулась. О, так мы сегодня играем в эту игру? — Ты этого не ожидала? — спросил он. — Нет, — призналась Гермиона, кружась на каблуках в пьяном вихре, ее волосы развевались. — В основном потому, что ты не очень-то и веселый. Это заставило его фыркнуть, пока он следовал за ней, словно тень. — Ты не считаешь меня веселым? Ты просто никогда не позволяла мне показать, насколько весело со мной может быть. Она постучала пальцем по губам, изображая глубокую задумчивость, просто воплощение невинности. — Хм-м… Дай угадаю? Выпивка? — предложила она. Драко усмехнулся, указывая на ее пылающие щеки и блестящие глаза. — Да, выпивка может быть очень веселой. Ты прямо сейчас — лучшее тому доказательство. — Курение сигар. Обсуждение инвестиций и текущей политики, — продолжила она, понизив голос до насмешливо-пафосного, словно отражающего ее впечатление о нем. — Ах, да. И секс. Любимое занятия Малфоя. Жаль, что я ему мешаю. Эти слова повисли в воздухе, гораздо тяжелее, чем обычное поддразнивание, которым она старалась их прикрыть. Она пошатнулась, алкоголь лишил ее равновесия, и она ударилась спиной о книжный шкаф. Прежде чем она успела упасть, Драко уже был там, притянутый к ней словно самой гравитацией. Его рука опустилась на ее затылок, он прижался к ней. У нее перехватило дыхание, руки опустились на полки за ее спиной. Он знал как смотрит на нее сейчас — словно хищник, раздумывающий, стоит ли наброситься. — Не буду этого отрицать, — пробормотал он, — я нахожу это занятие очень увлекательным. Но еще никто мне не говорил, что я наслаждаюсь им в одиночку, — его взгляд опустился на ее губы, затем он снова посмотрел ей в глаза. Его указательный и большой пальцы скользили по линии ее челюсти, приподнимая ее подбородок ровно настолько, что вырвать из нее вздох. Все его тело горело, пылало от возбуждения, которое кипело в нем неделями. — Хотя, я начинаю понимать, — продолжил он, — что вот эта наша прелюдия с остроумными шуточками нравится мне еще больше. Сердце колотилось, это признание вырвалось прежде, чем он успел его остановить. Большой палец прошелся по местечку, где бился ее пульс, он почувствовал как колотится ее сердце. Он уже не мог взять свои слова обратно. Не сейчас, когда каждая клеточка его тела требовала, чтобы он сократил разделявшее их расстояние. Веки Гермионы на мгновение захлопнулись, было бы так легко почувствовать на вкус этот румянец, который он вызвал. Но Драко не был глупцом — вина было слишком много. Он не даст ей возможности утром свалить все это на алкоголь, притворившись, что не было никакой искры, кроме опьянения. Он потянул руку выше и выдернул тяжелый том с полки возле ее головы. Внезапное движение разрушило хрупкий момент страсти, связывавший их, и Гермиона, моргая, уставилась на него. Он отступил назад и прислонился к противоположной полке, открыв книгу в безуспешной попытке сохранять безразличие. Его сердце все еще колотилось, и он намеренно скрестил ноги, отгоняя прилив крови от того места, куда она отчаянно хотела устремиться. На мгновение Гермиона просто застыла, пригвожденная к месту призраком его прикосновений, охваченная последствиями того напряжения, которое ни один из них не хотел признавать. Наконец, она сглотнула, словно освободившись, но ее взгляд продолжал то и дело останавливаться на нем, словно она и сама не знала нужно ли ей злиться из-за того, как легко их самообладание приближалось к точке распада. Драко не отрывал глаз от страниц. — Когда-нибудь слышала теорию Прорицаний о невидимых связях? Она склонила голову, любопытство перевесило осторожность. — Нет, — ответила она, ее дыхание выдавало насколько произошедшее выбило ее из колеи. Он перевернул страницу, наслаждаясь моментом. — В мире магглов для этого есть специальный термин… — его взгляд скользил по древнему тексту, пока он не нашел нужный отрывок. — Теория невидимых струн. При этих словах маска на лице Гермионы дрогнула, и на ее лице промелькнуло узнавание. — Красные нити судьбы, — пробормотала она, внезапно оказавшись рядом с ним и склонилась над книгой, чтобы прочитать самой. Выбившийся из ее прически локон упал ему на руку, и он напрягся, притворяясь, что сосредоточен на тексте, а не на ее присутствии, которое пробуждало в нем каждый нерв. — Это древнее китайское поверье, — продолжила она, и ее голос зазвучал словно она отвечает на уроке. — Что два человека связаны невидимой нитью, протянутой сквозь их пальцы. Это маггловская сказка о родственных душах. Некоторые ученые пытались объяснить это с помощью физики… Но границы между физикой и магией размываются гораздо чаще, чем это готовы признавать в обоих мирах… Большинство физиков, которые подбираются слишком близко к истине, в конечном итоге оказываются подвергнуты заклятию забвения, и ничего не помнят об этом. — Маггловское объяснение пророчества, — согласился он, переворачивая страницу. — Провидцы утверждают, что видят нити судьбы, переплетенные еще до рождения. Связь, которую невозможно разорвать, только растянуть. — Да, но… — она оттолкнулась от полки, снова отстраняясь. — Пророчества сбываются только если их слышат и исполняют. Волдеморт сам предопределил свою судьбу в тот самый момент, когда решил послушать Трелони. Драко наблюдал за ней, за тем, как она намеренно занималась чем угодно, лишь бы не признавать, что концепция невидимых нитей и судьбы затронула ее слишком глубоко. Гермиона пробиралась сквозь растягивающиеся ряды полок. Драко следовал за ней, наблюдая, как она задумчиво хмурит брови, постоянно размышляя. Она резко остановилась в дальнем конце библиотеки, где полки упирались в нечто, казавшееся сплошной дубовой стеной. Любопытство Драко вспыхнуло, когда она взмахнула рукой один раз, затем второй, но медленнее. Кривая улыбка тронула ее губы. Драко сразу же напрягся. — Здесь какие-то чары. Драко прищурился, подойдя ближе. — Защита? Он протянул руку туда, где только что зависла ее рука и, конечно же, почувствовал легкое сопротивление. Магия замерцала, он протянул руку вперед, и она легко прошла сквозь иллюзию. Его пальцы исчезли в том, что казалось твердым деревом, и он моментально понял, что это за чары. Глаза Гермионы расширились. — Как ты это сделал? — она тут же попыталась повторить его жест. Ее рука ударилась о дуб. — Черт! — прошипела она, отдергивая руку и облизывая палец. — Нам пора, — Драко уже отвернулся, не желая давать никаких объяснений, но Грейнджер, конечно, не могла оставить это просто так. — Что это? — потребовала она, топая за ним. — Какая-то запретная секция? Я хочу увидеть, что за ней. Драко вздохнул. — Грейнджер, это невежливо — взламывать чары в чужом доме, — защищался он, прекрасно понимая, что ее тон говорит о том, что она уже раздумывает, как это сделать. — Ну тебя же туда пригласили…так пригласи меня. Он резко повернулся к ней. — Это магия крови. Озарение осенило ее, ее неповиновение сменилось вдумчивым пониманием. Она снова повернулась к казавшейся на вид безобидной стене. — Ты можешь туда войти, потому что ты чистокровный? — пробормотала Гермиона. — О, пожалуйста, Малфой. Давай посмотрим одним глазком. Это был практически всхлип. Кошачья, хриплая просьба и, черт возьми, это его доконало. Ее «пожалуйста, Малфой» разбудило в нем жар. Он выдохнул, понимая, что будет обречен в тот же миг, как слова покинут его губы. — Пять минут. Прежде чем она успела позлорадствовать, он обнял ее сзади, прижимаясь грудью к ее спине. Ее задница так идеально легла на его пах. Она податливо покорилась его объятию, и с ее губ сорвался вздох, когда он повел их обоих вперед, просто перешагнув через мерцающую стену. В тот момент, когда они вошли в потайную комнату, атмосфера стала ледяной и гнетущей, словно сами стены здесь находились в состоянии войны. Пространство было почерневшим, похожим на пещеру, увешанную реликвиями, от которых разило древней магией и старыми грехами. Драко почувствовал как по его спине пробежала дрожь, узнавание пронзило каждый нерв. Тибериус Нотт. Гермиона выскользнула из его объятий, слишком любопытная. Ее гриффиндорское безрассудство ослепило ее, она закрыла глаза на опасность, исходившую из каждого темного угла. — Осторожно, — рявкнул он, оглядывая комнату, отмечая взглядом пергаменты, флаконы и груды драгоценностей, из-за которых это место больше напоминало личный сейф в «Горбине и Бэрксе». — Да-да, я более чем способная ведьма, — пробормотала она, отмахиваясь от него. Драко смотрел как она склонилась над стопкой древних книг, заправляя локон за ухо, ее пальцы скользили в опасной близости к непонятным ей вещам. — Священные Двадцать Восемь… — выдохнула Гермиона. — Я читала об этом тексте, но никогда его не видела, — ее широко раскрытые глаза метнулись к нему. — Это предок Нотта написал? Малфой…думаешь это оригинал? У него в жилах застыла кровь. — Гермиона, не трогай это… Было уже слишком поздно. Ее рука обхватила корешок книги, и тот момент, когда она ее коснулась, по комнате пронесся мощный импульс сработавшего заклинания. Два удара об пол — книга и Гермиона. Сердце Драко остановилось. — Грейнджер! — он в мгновение ока оказался на коленях, пыль закружилась вокруг них, когда он перевернул ее. Ее конечности обмякли, грудь содрогалась, пена пузырилась в уголках губ. Глаза закатились. — Черт…нет. Нет-нет-нет… Гермиона, — паника охватила его, его руки дрожали, он обхватил ее лицо, похлопывая по щекам. — Тео! — взревел он. — ТЕО! Тишина. Его мысли метались, он заставлял себя думать — ДУМАЙ, Драко! Он нащупал палочку, но чуть не выронил ее от отчаяния. Он наложил диагностическое заклинание, наблюдая, как бледно-желтое свечение разливается по ее телу. Ужас сжал его горло. Текст был зачарован, призван наказать любую недостойную кровь, которая осмелится к нему прикоснуться. Гермиона, его Гермиона задыхалась в хватке этого проклятия. Прошли годы с тех пор, как он чувствовал себя таким парализованным. Последний раз это было в гостиной поместья, когда Беллатриса вгрызалась в плоть Гермионы, а ее крики потом преследовали его во сне. — Все будет хорошо… Я держу тебя…держу, — бормотал Драко, уткнувшись в ее влажный лоб, и снова закричал: — ТЕО! Драко отказывался отходить от нее, хотя секунды ускользали. Ей не следовало сюда входить. Она вошла только потому, что это он протащил ее сквозь чары. Это была его вина. Он не может ее подвести. Не снова. Раздался громкий треск. — Блядь! — выругался Тео, и его лицо побледнело при виде Гермионы, безвольно лежавшей на коленях Драко, с пенящейся желчью между ее серых губ. — Какого черта здесь произошло? — Это блядская книга! — прорычал Драко, схватив книгу и отбросив ее в сторону. Он прижал Гермиону к себе, словно пытаясь защитить от яда, все еще струившегося по ее венам. — Это проклятие крови, — процедил он. — Мне нужен эликсир регенерации — немедленно!