Глава 18: Стена из подушек

Драко был не в восторге от предстоящих выходных в доме Забини, главным образом потому, что они с Грейнджер оказались в тупике. Они оба активно игнорировали разгорающиеся чувства, которые становились только очевиднее с каждым днем. И все же, он тратил все свободное время, помогая ей убедить себя, что их союз — всего лишь случайность, неудачное планирование и неверно сработавшее заклинание. Что, честно говоря, было откровенным бредом, но Грейнджер была полностью предана своему делу. Их палочки выбрали друг друга. Конечно же, черт возьми, они выбрали! Драко не мог позволить себе расслабиться, даже если бы от этого зависела его жизнь. То, что Министерство использовало магию волшебных палочек, чтобы соединить их? Одну из самых сложных и таинственных областей магии? Это было тошнотворной частью. Могли ли они быть счастливы, если бы все это не было вынужденным? Если бы они однажды вечером встретились в пабе, если бы он не был таким высокомерным придурком и просто заговорил с ней? Если бы он посмотрел в эти глаза, цвета расплавленного шоколада, приложил бы палец к ее губам и в конце наклонился для поцелуя, разве тогда это бы имело больше смысла? Как только они добрались до Блейза, Драко понял, что ему нужно поговорить с Пэнси. Она стояла там, улыбалась рядом со своим мокрым как собака мужем. Ему нужно было выговориться сейчас, и он ни за что на свете не станет обсуждать свои чувства с Блейзом или Тео. Они вышли на солнце. Драко снял свои солнцезащитные очки с воротника поло Mazzarello и надел их, прислонившись к старой бетонной кормушке для птиц. Пэнси стояла, сложив руки на животе. Наверное, ему стоило позволить ей надеть хотя бы топ, хотя он и не понимал, чего она смущается. Он уже видел ее голой раз десять. — Ты хорошо выглядишь. — Я знаю, что ты вытащил меня сюда не ради лести, — закатила глаза Пэнси. — Что происходит у вас с Уизли? — он пропустил вступление, зная, что Пэнси предпочитает, когда сразу переходишь к делу. — Мы женаты, ты что не знал? Этот человек — мой муж. — Да, но ты… — он замолчал, не желая говорить прямо. — Ты пытаешься спросить трахались ли мы или нет? Это серьезно как-то тебя касается? — всплеснула руками Пэнси. — Я не слепой. Между вами определенно что-то есть, — резко повернулся к ней Драко. — Я видел это вчера вечером на твоем испытании ХексФлекса, и сейчас, когда вошел. Вы больше, чем друзья. И я хочу знать… Это все какая-то тщательно продуманная игра, чтобы позлить родителей и вернуться к нормальной жизни или… — Или что? Или это правда? И у меня есть к нему чувства? — сказала Пэнси. — А что, если я скажу, что есть? В ее голосе слышалась дрожь, и от него это не укрылось. И это расстроило его сильнее, чем он был готов признать. Он никак не мог понять, в чем привлекательность Рона, мать его, Уизли. То, что ему удалось заполучить Грейнджер, вероятно, было результатом детской идеологической обработки, но Пэнси? Они же с Уизли были полными противоположностями. — Я бы просто спросил, уверена ли ты, — осторожно произнес Драко. — Потому что как только ты консумируешь брак, пути назад не будет. Никакого переподбора. — О боже, дело ведь не в моем благополучии, правда? Дело в тебе. Чем дольше это тянется, тем сильнее ты заводишься, глядя на то, как одна за другой пары занимаются сексом. И знаешь, что твое время поджимает. Я тебе не запасной вариант, Драко. Я не собираюсь ждать, когда у тебя с Грейнджер все развалится! — А какой у меня выбор?! Астория? — резко спросил он, в нем нарастала горечь от того, что она попала в точку. — Что не так с Асторией? — пожала плечами Пэнси. — Она вполне себе послушная. — Как, черт возьми, мне после Грейнджер, — его голос дрогнул на ее имени. — После этой великолепной, бесящей, абсолютно невозможной женщины просто жить с Асторией? Как мне уйти от Грейнджер, которая смотрит на меня так, будто я что-то значу, улыбается мне, позволяет… Он выдохнул, проводя рукой по волосам. — Слушай, Пэнс, прости… Мне не следовало тебя допрашивать. Я просто… Часть меня в ужасе. Если она уйдет, а она уйдет, что бы я ни сделал, я не знаю, как мне от этого оправиться. Он ненавидел то, как уязвимо это прозвучало, но Пэнси видела его и в гораздо худшем состоянии. Именно она нашла его свернувшимся калачиком на полу общежития, убежденного в том, что он подвел свою семью. — У тебя есть к ней чувства? Настоящие? — мягко спросила Пэнси, гораздо мягче, чем спрашивал он. — Не думаю, что когда-либо видела тебя таким из-за женщины. — Да не знаю я, блин! — простонал Драко. — Она проникает под мою кожу, в мои мысли, даже в кровь. Я все время о ней думаю. Что бы она ни попросила, я всегда говорю «да». На все. И это жалко. Я хочу, чтобы она осталась, и боже, я хочу, чтобы она сказала мне, что я не единственный, кто чувствует то же самое. — Ты говорил ей об этом? — Нет, я не говорил ей этого, — усмехнулся он. — Мы только пришли хоть к какому-то миру, и я не хочу спугнуть ее. — Думаю, тебе нужно сказать ей, — просто сказала Пэнси, взглянув на солнце, а затем снова на него. Драко фыркнул, ему нужно было сменить тему. — А ты уже сказала Уизли, что влюбилась в него? То, что ты хочешь видеть его без рубашки, еще не значит, что мы все должны это терпеть. — Засчитано, — ухмыльнулась Пэнси, перекатываясь с пяток на носочки. Солнце пекло его спину так, что по затылку начал стекать пот. Он вытер лоб тыльной стороной ладони. Тишину между ними заполнял плеск воды о причал и торопливое жужжание насекомых. Еще мгновение они просто молча стояли, пытаясь осознать реальность. Где-то в глубине души, Драко уже знал ответ Пэнси — она была влюблена в Уизли. Потому что их палочки сделали свой выбор. Сначала он боролся с этой магией, игнорировал поток, который тянул его к Грейнджер, но теперь невозможно было притворяться, что он не попал в эту ловушку. Он одновременно был в ярости и благодарен своей матери за ее вмешательство. Либо они с Гермионой провалятся в эту симбиотическую, черную дыру, поражающую своей искренностью, либо он отдаст ей все свое сердце, но она лишь разобьет его своим уходом. Или, еще хуже, он мог стереть себе память и жить пустой, беззаботной жизнью рядом с Асторией, притворяясь, что этого всего не было. — Знаешь, — сказала Пэнси, оглядываясь на дом. — Она к тебе теплеет. Я вижу это. Я бы не сказала, что ты совсем уж облажался. — Она повернулась и пошла обратно в дом, не оставив ему ничего, кроме как следовать за ней.

***

Драко был искренне рад за Блейза и Луну. Где-то в глубине души он завидовал, завидовал тому, какими вызывающе счастливыми они казались. Он знал, что счастье не дастся ему так легко. В его планах были страдания. Подвыпившая и хихикающая Гермиона была, честно говоря, самым очаровательным созданием, которое он когда-либо видел. Драко поймал себя на том, что готов шептать ей на ухо всякую чушь, лишь бы заслужить один из ее раздраженных тычков в ребра. Когда после ужина она сказала всем, что не ненавидит его, Драко воспринял это как личную победу. Для него это было практически признанием в любви. Какая разница. Большая часть его комментариев состояла из ироничных колкостей в адрес Тео и Блейза, и абсурдности их совпадающих судеб. Но были и более тихие предложения, например, когда он пробормотал, что они могли бы поймать Луну за утренним кофе и расспросить о волшебных палочках. Гермиона согласилась с легким кивком, и ее щека коснулась его щеки, когда она повернулась, чтобы ответить. От нее пахло ванилью, и каждый раз, когда он наклонялся к ней, ее локоны щекотали ему ухо. Иногда он дергал ее за блузку, просто чтобы посмотреть, наклонится ли она ближе. Она всегда наклонялась. Они оба обещали, что ничего не изменится. Да, Драко был твердо убежден, что все так и продолжится. Лавина обрушилась, когда Дафна пустилась рассказывать откровенные подробности о том, как они с Пэнси использовали его в качестве личной секс-игрушки. Гермиона отстранилась, и ее лицо стало непроницаемым. Справедливости ради, Драко настолько был пьян в ту ночь от зелья похоти, что мог бы переспать даже с Тео и не заметить этого. Он почти ничего не помнил, кроме дымки пота и голой кожи. Он знал только, что проснулся в переплетении конечностей на полу в гостиной Нотта, окруженный четырьмя обнаженными телами, которые были покрыты пугающим количеством общих жидкостей. Они договорились никогда больше об этом не вспоминать. Но, похоже, Нотт и Гринграсс проигнорировали их соглашение. И разве можно представить лучшее время, чтобы вспомнить об этом, кроме как перед своими заклятыми врагами детства и их новоиспеченными мужьями и женами? Когда Пэнси в ярости убежала, услышав, что Уизли переспал с Лавгуд, Драко внутренне поежился. Бедняге Уизли предстояло испытать на себе всю силу холодного приема Паркинсон. Они с Гермионой тоже решили отправиться спать. Он ожидал двуспальную кровать на втором этаже с видом на сад, но Блейз разместил их в комнате с кроватью размера кинг сайз внизу, совсем рядом с верандой. Панорамные окна заливал лунный свет. Льняной плед покрывал стеганное одеяло. На прикроватных тумбочках стояли одинаковые бутылки с водой, словно Блейз всерьез решил заняться гостиничным бизнесом. — Я где-то такое читал, — протянул Драко, бросая сумку на ближайший стул. — Враги приходят в гостиничный номер, где есть только одна кровать. Обычно там все заканчивается сексом. Будем трахаться, Грейнджер? — О, кто-то только что спалил свои литературные предпочтения, — ухмыльнулась Гермиона, запрыгивая на матрас. — Читаешь девчачье порно, Малфой? — А откуда еще мне узнавать, как угодить женщине? Там все написано. Вы буквально выдаете подробную инструкцию, — поддразнил он, расстегивая пуговицы на рубашке. Он заметил ее взгляд — остекленевшие глаза, румяные после шампанского щеки, она оперлась лицом на ладони и даже не скрывала того, что наблюдает за ним. Ее дыхание было чуть пропитано кислым шампанским, но его это не волновало. Ничуть. — Что ты хочешь сделать с кроватью? — спросил он. — Если что в гостиной есть продавленный диван. — Можем построить стену из подушек, — объявила Гермиона, уже переворачиваясь, чтобы схватить несколько декоративных подушек и сложить их по центру кровати, словно бархатный барьер. Драко с улыбкой наблюдал за ней, испытывая легкое желание разворошить все это. — Стена из подушек? Звучит солидно, — поддразнил Драко, бросая в нее одну. Она с улыбкой поймала ее и сжала в руках, словно оружие. Он забрался на матрас, утопив колени в одеяле, как раз в тот момент, когда она качнулась и ударила его подушкой в живот. Драко посмотрел на нее с притворным возмущением. Ее волосы упали ей на лицо, майка соскользнула с плеча. Она была прекрасна в этом беззаботно-беззащитном состоянии, которое, казалось, всегда его и губило. — Ох, вот как? — он схватил подушку и стукнул ей по ее плечу. — Именно так! — воскликнула она, поднимаясь на ноги с подушкой, поднятой словно меч. Она обрушилась на него с еще большей силой — один удар, два, три. — Черт… Грейнджер! — пробормотал он, вытянув перед собой руку словно белый флаг, пытаясь вырвать у нее этот пушистый бладжер. Но она оказалась гораздо сильнее, чем он думал. Она смеялась как дикая, ее волосы развевались, она боролась с ним. Ему удалось схватить подушку и повалить ее на спину. Он перекатился на нее, прижимая запястья к матрасу. Ее пальцы все еще сжимали наволочку, дыхание стало рваным. Его обнаженная грудь прижималась к ее груди, его бедра прижимались к ее талии. Она лежала под ним, широко раскрыв глаза. Игра резко прекратилась. Драко провел пальцами по точкам, где бился ее пульс, скользя по венам. Его локти касались ее ребер, когда он наклонился, чтобы прижать ее еще ближе. Гермиона замерла. Ее губы приоткрылись. — Паркинсон…очень красивая, — наконец, выдохнула она почти с раздражением. — Ты очень красивая, — он прижал ее руки к бокам, и задержался так на мгновение дольше, чем следовало, главным образом, затем, чтобы она и дальше не сводила с него глаз. Она отвернулась, отступила не сдвинувшись ни на дюйм. Драко почувствовал, что немного перегнул палку. Он скатился с нее, откидываясь на подушки, его грудь все еще поднималась слишком быстро. Гермиона поднялась, стараясь смахнуть жар с лица. Как будто его просто можно было смахнуть. Драко оставался на месте, молча умоляя себя больше не тянуться к ней. — Это для тебя обычное дело, позволять женам своих друзей садиться тебе на лицо? — Гермиона выгнула бровь. Словно она весь вечер ждала, когда сможет уколоть его этим. — Не то, чтобы это было каким-то моим кинком. Мы просто все были изрядно накачаны зельем похоти. Она промычала что-то недовольное. — О чем ты говорил с Пэнси? Тебя беспокоит, что она сближается с Роном? Гермиона потянулась за водой на тумбочке и сделала большой глоток, как будто ей нужно было протрезветь, чтобы услышать ответ. —Тебя это беспокоит? — упрямо спросил Драко. — Я видел, как Уизли обнимал тебя. Как будто забыл, что он женат. — Я первая спросила. — Нет, это меня не волнует, — Драко сделал выдох через нос. — Я просто хотел проверить как она. В последнее время я был не очень хорошим другом, был немного занят нашими делами. И оставил Пэнси разбираться со всем одну. Просто хотел убедиться, что с ней все в порядке. Гермиона посмотрела на него. — Это было очень зрело с твоей стороны. — Зрело с моей стороны? — фыркнул он. — Признать, что я был дерьмовым другом? Он потянулся за водой, и некогда аккуратная стена из подушек теперь казалась неряшливым намеком на расстояние между ними. — А ты? — спросил он. — Ты встречалась с этим парнем почти четыре года. — Если они смогут найти во всем этом что-то настоящее… То это все, чего я для него хотела, — призналась Гермиона после недолгой паузы. — Я хотела для него кого-то, кто сможет любить его так, как я не смогла. — Она посмотрела на свою воду. — Я была бы для Рона ужасной женой, ему нужна та, которая любит, когда о ней заботятся. Драко повернулся к ней. — Заботятся? — переспросил он. — Ты не хочешь, чтобы о тебе заботились? Она поставила стакан обратно на тумбочку и устроилась на одеяле, поворачиваясь лицом к нему. — Я могу быть трудной. Я знаю это. Драко повторил ее движения, тоже устроившись на боку. Теперь они смотрели друг на друга через полуразрушенный барьер из подушек. В полной тишине их взгляды встретились. — Что хорошего в том, чтобы быть легкой? — он деликатно протянул руку и заправил за ухо локон ее волос. — Знаешь, если бы ты захотела, чтобы о тебе заботились, я бы позаботился о тебе, — выдохнул он, замерев на полуслове, когда она посмотрела на его руку. — Я знаю, — выдохнула Гермиона. — Потому что ты и так заботишься обо мне. Иногда немного настойчиво. В основном против моей воли. — Она улыбнулась. — Но ты давал мне все, о чем я тебя просила, даже когда я была не особо добра к тебе. Я хочу, чтобы ты знал, как я это ценю. У Драко сжалось сердце, горло перехватило. — Ты моя жена, — просто сказал он. — Мой долг — обеспечить тебе комфорт. Заботиться о тебе. Ценить тебя. Его слова были не просто для галочки, они были наполнены обожанием. Гермиона стала для него не просто обязанностью, а выбором, который он делал снова и снова. Они смотрели друг на друга, молчание между ними было наполнено вовсе не нерешительностью, а неизбежностью их судеб. — Бывают моменты, когда мне кажется, что ты смотришь на меня так, будто хочешь поцеловать, — прошептала Гермиона. — Но ты никогда этого не делаешь. Драко почувствовал как его сердце екнуло. Он посмотрел на изгиб ее губ, на волну лунного света, падающего на ее подбородок. — Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — Я… Я просто хочу знать, думал ли ты об этом, — пробормотала она. Он тихонько фыркнул, но ответил честно. — Конечно, я думал об этом. Но тебя нельзя просто так взять и поцеловать. Ее взгляд метнулся в сторону, словно этот ответ ужалил ее. — Если бы я тебя поцеловал, — продолжил он. — Я не думаю, что смог бы на этом остановиться. Ее взгляд снова метнулся к нему. Это была правда. Мерлин, конечно, это была правда. Было так много моментов, когда он почти преодолел этот последний дюйм, моментов, когда все, чего он хотел — это схватить эти локоны и впиться в ее губы, словно они были единственным, что могло заставить его дышать. Но он этого не делал. Он всегда останавливал себя. Потому что знал. Он знал, что если попробует ее хоть ненадолго, то потеряет контроль. Она была силой. Если он поцелует ее, то будет жаждать всего — ее губ, ее подбородка, ее шеи, впадин ключиц, изгиба ее декольте и линии живота. Если она позволит ему, то и сладости между ее бедер. Он хотел этого. Хотел ее. Он отчаянно хотел доставить ей удовольствие. Хотел слышать как она тяжело дышит под его языком, как ее ноги дрожат под его пальцами. Он хотел ласкать ее соски, пока она выкрикивает его имя. Он хотел, чтобы она доверяла ему. Хотел, чтобы она любила его, а не просто терпела или смеялась над его обаянием. Он хотел, чтобы она впустила его в свою жизнь, показала ему ту сторону себя, которую показывала своим друзьям и коллегам — ту версию Гермионы Грейнджер, которая беззаветно любила, верила в людей и позволяла себя узнавать. И больше всего он хотел, чтобы она увидела его таким, какими она видела людей, в которых верила. — Мне нужно переодеться и э-э-э… лечь спать, — пробормотала Гермиона, пока Драко был занят тем, что пытался переварить все, что не успел ей сказать. Он повернулся на спину, чувствуя как матрас пружинит от ее движений и наблюдал, как она вытащила что-то из сумки и скрылась в ванной. Он уставился на потолочный вентилятор, ленивое вращение которого словно издевалось над ним. Как, черт возьми, ему спать сегодня ночью, когда она будет на соседней подушке? Зная, что он будет всю ночь чувствовать аромат роскошной ванили. Она всю ночь будет появляться в его мыслях, и он будет не в силах это остановить. Дверь ванной скрипнула, и если сам Сатана уже не испытывал его силу воли, то Гермиона Грейнджер теперь работала сверхурочно в качестве его нового персонального мучителя. Ее волосы были слегка влажными и абсолютно греховно взъерошены. Губы накрашены бальзамом для губ. Веснушки мерцали под слоем сыворотки или увлажняющего крема. И ее пижама. Микро-шорты на таких тонких завязках, что он был уверен — достаточно лишь одного рывка, и он сможет их снять. Просто полоска ткани, которую с трудом можно было назвать пижамой. Даже если под этими шортами были трусики, он все равно остолбенел. Белая майка — без бюстгальтера. Он знал, что его нет, потому что сквозь тонкую ткань мог видеть розовые очертания ее сосков. Ее щеки порозовели, и она избегала встречаться с ним взглядом, вероятно, потому что он откровенно пялился на нее. Но он ничего не мог с собой поделать. Она что собирается спать рядом с ним в этом? Ему понадобится холодный душ. Или диван. Или и то, и другое. И даже этого может быть недостаточно. Она забралась в кровать и только сейчас он осознал, что до сих пор находится в своих льняных брюках. Он взял с собой шорты для сна, но не был уверен, что в его нынешнем состоянии ему вообще стоит двигаться. Поэтому он осторожно стянул их под одеялом и остался в одних трусах. Гермиона уже устроилась на подушках, подтянув одеяло к груди и повернувшись к нему спиной. По комнате буквально разливалась тихая скованность, густая неразрешенная похоть. Его рот наполнился слюной, сердце билось где-то в животе, а в паху пульсировала боль. Он повернулся и откатился к противоположной стороне, вдыхая воздух и стараясь охладить жар, разгоравшийся на его коже. Он фыркнул в темноту, а затем произнес: — Спи спокойно, моя дорогая жена.

***

Гермионе снился Драко почти всю ночь. Пока тело дремало, разум строил лабиринт из фантазий — нежных и страстных. В одной из них они просто завтракали на веранде. В другой, она раскинувшись лежала на столе в его кабинете, а его голова находилась между ее бедер…и все же, во сне было невозможно почувствовать на себе его язык. Ей стало невыносимо жарко от его прикосновений прошлой ночью, когда он шептал ей на ухо во время игры, когда заправил за ухо прядь волос и признался, что если поцелует ее, то уже не сможет остановиться. Она и сама это знала. Если они когда-нибудь поддадутся этому, она также потеряется в этом. Она тоже не захочет останавливаться. Она захочет его целиком. Эти проблески того, кем он был на самом деле — его сдержанность, его желание, заставили ее с осторожностью продолжать свою кампанию по понимаю связи палочек. Она исследовала, притягиваются ли друг к другу определенные сердцевины палочек или определенные виды древесины. Винсио Элементорум. Связывание элементов. Элементы связывали палочки, но почему? Ей нужно было понять это. От этого зависел ее рассудок. Ее рассудок так же зависел от того, насколько она могла держаться от Драко на расстоянии. Но вот они здесь, спят в одной постели, оба только в шортах на голое тело. Дыхание Гермионы замедлилось. Успокоение, которое даровал алкоголь помогло ей заснуть, как и абсурдно удобная кровать. Она ворочалась в своих размытых снах и проснулась лишь один раз, для того чтобы увидеть луну и снова провалиться в темноту за веками. Разум разбудил ее тело. Она почувствовала солнечный свет на своей груди, приятное растяжение в ногах, уютные объятия. Его. Дыхание Драко коснулось ее затылка. Его руки обнимали ее. Его пах слегка касался ягодиц. Она никогда в жизни не чувствовала себя настолько удовлетворенной и отдохнувшей. Ее тело ощущалось как невесомое облако, довольно устроившееся в колыбели его конечностей. Его ноги переплетались с ее, словно они были идеально подогнанными кусочками паззла. Гермиона открыла глаза. Часы показывали около семи утра. Подушки, когда-то служившие стеной, теперь были разбросаны по полу, а они с Драко, переплетенные, устроились прямо в середине кровати. Они обнимались. Она поерзала, раздумывая, сможет ли перевернуться, чтобы они смогли притвориться, что ничего этого не было, что они не притянулись друг к другу во сне. Подсознание подталкивало их ближе, чем они осмеливались быть наяву. Гермиона заерзала уже готовая перевернуться, но его рука напряглась, удерживая ее на месте. Его хриплый сонный голос раздался возле ее уха. — Грейнджер, позволь мне это… Хотя бы еще пять минут. Пожалуйста. Она не ответила. Она была уверена, что он даже не открыл глаз. Просто сказал вслух то, в чем она боялась признаться — что она тоже этого хочет. Снова прижаться к нему. Его хватка ослабла, но каким-то образом он притянул ее ближе. Она оставалась в этом положении почти час, в его объятиях. Она не спала, просто прислушивалась к ритму его дыхания. Когда она слегка пошевелилась, ее ягодицы сильнее прижались к его паху. Ее шорты задрались, она чувствовала как ее кожа трется о его голое тело. Она снова поерзала, притворяясь что хочет устроиться поудобнее. Едва слышный стон вырвался из его горла. Она повторила это и почувствовала как его бицепс напрягся под ее рукой, дыхание стало неровным. Она полностью откинулась назад, снова прижимаясь к нему. Никто из них не произнес ни слова. Но она чувствовала, что у него встает. Медленно твердеет. Влага скопилась между ее бедер. Еще одно движение. Еще один вздох. — Хочешь кофе? — прохрипела она, намеренно разрушив чары. Она знала, что он не спит. — Конечно, — он с трудом сглотнул. Она чувствовала как его кадык давит ей на плечо. — Я сделаю, — Гермиона осторожно выскользнула из его объятий и поднялась с кровати. Она добралась до ванной, накинула один из халатов и обернулась. Драко был без рубашки, и утренний свет падал на его обнаженную грудь. Он наблюдал за ней, опершись на локти, его волосы были взъерошены после сна. Они молчали. Она робко улыбнулась, и он ответил ей своей улыбкой. — Я… Скоро приду, — он прочистил горло. Она кивнула, понимая, почему он не встает. Она очень хорошо чувствовала причину. Гермиона вошла на кухню с ощущением, что ей в глаза насыпали песка. Она точно знала, что ее волосы после сна выглядят ужасно. Но она благодарно застонала, когда увидела в нише очень дорогую итальянскую эспрессо-машину. Если что-то и могло вернуть ее к жизни, то это кофеин. Гермиона начала молоть зерна и наложила заклинание тишины, чтобы никого не разбудить. Она начала взбивать молоко для двух капучино. Гермиона уже убирала молоко обратно в холодильник, когда из-за угла показалась Луна в длинной, легкой ночной рубашке, ее волнистые волосы были заколоты на затылке. — Доброе утро, Гермиона! Ты хорошо спала? — Прекрасно, — Гермиона немного покраснела. — Дом великолепный. И матрас — один из лучших, на которых мне доводилось спать. — Она изо всех сил старалась не проболтаться, что дело не только в матрасе, но и в мужчине, который калачиком свернулся позади нее. — Я пыталась убедить Блейза переехать из лондонского поместья и постоянно жить здесь, — Луна поставила чайник на огонь. — Особенно после рождения ребенка. Здесь жизнь гораздо спокойнее. — Луна взмахнула палочкой, чтобы призвать продукты из холодильника. Яйца сами разбились на сковороду, зашипел газ, сосиски начали потрескивать, а поджаренные тосты выскочили из тостера. Гермиона как раз добавляла молоко во второй капучино, когда Пэнси чуть не врезалась в нее. Она была босиком и вся сияла, ее обычно гладкая прическа была растрепана, а на шее виднелось легкое раздражение. — О, чудесно, Грейнджер. Это мне? — Пэнси схватила второй напиток, который Гермиона приготовила для Драко. — Хорошо спала, Пэнси? Надеюсь, я не расстроила тебя вчера вечером своими словами? — поздоровалась Луна. Гермиона фыркнула и снова отвернулась к кофемашине, чтобы намолоть еще зерен. Такими темпами она сегодня будет бариста. — Все отлично, Лавгуд, — прощебетала Пэнси. — Никаких обид. Я отлично выспалась. Как никогда. Чувствую себя великолепно. — Она лучезарно улыбалась, держа чашку обеми руками и прислонившись к раковине. Гермиона обернулась, чтобы взглянуть на нее и моргнула. Пэнси выглядела помятой и восхитительно взъерошенной. От нее исходило то неповторимое сияние, которое бывает после очень хорошего, совсем недавнего секса. Гермиона изумленно уставилась на нее, но промолчала. Это было не ее дело. — Я так и думала, что ты это скажешь, — мечтательно улыбнулась Луна, и на кухню влетел Рон. На нем были спортивные штаны и мятая футболка, волосы растрепаны, а улыбка растянута чуть ли не до ушей. Первой, на кого он посмотрел, была Пэнси. Она прикусила губу, улыбаясь ему в ответ. Рон увидел кофе. — Ты варишь кофе, Миона? Спасибо. — И он потянулся за третьей чашкой — той, которую Гермиона снова попыталась приготовить для Драко. Гермиона лишь закатила глаза и вздохнула, доставая палочку, чтобы ускорить приготовление еще одного шота эспрессо. — Я умираю с голоду, — Рон наклонился к Луне и схватил кусочек хлеба прямо из тостера прежде чем он успел приземлиться на тарелку. Гермиона обернулась, чтобы увидеть, как Пэнси смотрит на него с насмешливым блеском в глазах. — Ты все еще голоден? — Все еще? Я ничего не ел… — начал Рон, но Пэнси искоса взглянула на Гермиону и Луну. Обе девушки фыркнули, сразу понимая, о чем она. В конце концов, все они знали, насколько голодным мог быть Рон Уизли. — Да, да, иди сюда, — пробормотал Рон, стряхивая крошки с рук. Он положил тост на тарелку и подошел к Пэнси, обхватывая ее лицо обеими руками и целуя прямо посреди кухни. Пэнси не отстранилась, наоборот только прижалась к нему сильнее. Гермиона отвернулась, чтобы увидеть как на кухню потягиваясь заходит Драко. Он был в одних штанах на завязках. Пэнси и Рон все еще возились за спиной, но все ее внимание было приковано к мужчине, с которым она делила постель этой ночью. Гермиона молча протянула ему капучино. Он словно и не заметил поцелуя, который происходил буквально в двух шагах от него. Просто сверлил ее взглядом, и на мгновение показалось, что они снова обнимаются, переплетая конечности. — Гарри и Блейз на веранде, Тео и Дафна все еще спят. Они были в комнате рядом с вашей, так что, я полагаю, выспаться у них не получилось, — добавила Луна, в тот момент, когда Рон и Пэнси вынырнули из своего поцелуя на поверхность, чтобы глотнуть немного воздуха. — Не хочешь надеть рубашку, Малфой? — весело сказал Рон, проходя мимо. — Кто бы говорил, Уизли, — резко ответил Драко. Пэнси последовала за Роном, они тут же взялись за руки, снова украдкой целуясь. Было так очевидно, совершенно очевидно, что они переспали накануне вечером. Гермиона искренне радовалась за Рона. И это даже не слишком ее удивило. Она подозревала, что их связь с Пэнси только крепла с той игры по квиддичу. На кухне остались только она, Луна и Драко. Луна готовила завтрак, напевая себе под нос. Гермиона подошла помочь и достала из ящика столовые приборы. Драко оперся на столешницу, потягивая кофе, который она для него приготовила. Ей хотелось поговорить. Спросить о связи, о палочках, задать все вопросы, которые не давали ей покоя. Она смотрела на Луну, гадая, сколько она может знать. Но потом она взглянула на Драко, и слова растворились, не успев сорваться с языка. Возможно, сейчас не подходящее время. Она не была в состоянии слышать и воспринимать ответы. На мгновение она позавидовала Рону и Пэнси. Они без колебаний поддались притяжению. Не занимались анализом. Не задавались вопросом, как это работает. Драко, должно быть, почувствовал, что внутри нее все скручивается в спираль, потому что подошел к ней сзади и легко прикоснулся к пояснице. Разум Гермионы мгновенно успокоился, и она позволила себе раствориться в безмятежности утра со своими любимыми друзьями и Драко. Все вопросы можно было оставить на другой день.