Глава 19: Знакомство с Паркинсонами

Рон и Пэнси не покидали квартиру больше недели, и это уже давало о себе знать. Они заказывали еду с доставкой на дом, трахались на каждой поверхности и видели солнце только через окна. Рон по несколько раз в день прижимал ее к стене душевой и клал на кухонный стол, словно она была его завтраком, обедом и ужином. Они вернулись от Забини, и Рон в порыве страсти взял кувалду и начал бить по стене, разделяющей их комнаты, пока вибрация вдребезги не разбила один из ее дорогих флаконов духов. После этого он пообещал найти другой способ разрушить стену. Пэнси теперь спала в его постели каждую ночь. Она говорила, что ей нравится как она пахнет, что его кровать более уютная и ощущается как дом. Рон всегда хотел именно этого — ее слов о том, что она чувствует себя дома. Они были окутаны блаженством почти всю неделю и даже не одевались. За исключением нескольких разрозненных приемов пищи, каждое мгновение они проводили сплетаясь друг с другом. Рон был уверен, что это самое счастливое время в его жизни. Они мало говорили о ХексФлексе, но Рон продолжать отмечать объявления о продаже недвижимости в «Пророке» каждый раз, когда замечал что-то перспективное. Он знал, что ему нужно поговорить с Джорджем о том, чтобы дать Пэнси использовать заднюю часть их магазина для подготовки первой партии своих товаров. Он даже поговорил со своим гоблином в Гринготтсе, который подсчитал, что открытие магазина обойдется всего в восемьдесят тысяч галлеонов, если, конечно, удастся найти выгодное помещение. Свой первый рабочий день Рон провел, вспоминая их с Пэнси утро. Она как раз вернулась со своей тренировки по йогалатесу, когда он собирался на работу. Уже через несколько секунд он наклонил ее над столешницей с раковиной, и она вцепилась в ее чашу так, будто от этого зависела ее жизнь. Он смотрел как его член исчезает под ее маленькой упругой попкой. Черт, она была чистым грехом, а он совершенно одержимым. Он сказал Гарри, что не пойдет обедать в министерское кафе и вместо этого аппарировал прямиком в магазин, надеясь, что Пэнси не будет слишком занята, чтобы уделить часик «Кексам из котелка». Рон быстро пересек магазин, наспех поздоровался с Джорджем, который многозначительно поиграл бровями. Это дало Рону понять, что брат прекрасно понимает, почему они с Пэнси всю прошлую неделю считались без вести пропавшими. Рон не был готов обсуждать это с семьей. Он решил оставить это между ними на какое-то время. Пока они не будут готовы официально объявить… что бы это ни было. Что они начали встречаться. Что они теперь женаты. Или, может, они начали встречаться будучи уже женатыми. Твердо решили быть женатыми, но пока не назначили дату первого свидания. Он не был до конца увереным, какая формулировка подходит лучше. Он толкнул дверь кабинета Пэнси и тут же закрыл ее за собой. Она была погребена среди пергамента, образцов бумаги и коробок, покрытых одной и той же надписью, повторенной в разных вариантах шрифта и стиля. Она сосредоточено склонила голову, поджав одну ногу под ягодицы. — Пришел меня отвлекать? — съязвила она, даже не поворачивая головы. — Надеялся, что ты найдешь минутку, чтобы перекусить. Он наклонился и чмокнул ее в лоб, мельком взглянув на бардак на ее рабочем столе. — У меня ровно одна минута, — вздохнула она. — Зря я взяла отпуск на прошлой неделе. Как бы ни было здорово, что меня буквально поедали заживо семь дней подряд, теперь я совершенно отстала от графика. Наверное, придется задержаться, я хочу закончить с ЧудоВедьмой и набросать несколько рекламных макетов для ХексФлекс. Она уже была явно измотана, и Рон решил, что ему гораздо приятнее видеть ее измотанной по совсем другой причине. Он наклонился, скользнул губами по изгибу ее шеи и оставил поцелуй на затылке. — Тебе нужно хоть что-нибудь поесть, Паркинсон, — пробормотал он, осыпая поцелуями ее шею. Она зажмурилась и запрокинула голову. — Я могу найти минутку. — Что если я принесу тебе твой любимый салат? — предложил он, нежно кусая ее за мочку уха. Она издала гортанный стон, от которого у него дернулось в штанах. — Хорошо, — выдохнула она, уже наполовину отвлеченная. — А для меня у тебя найдется минутка? — промурлыкал он. Он молил всех богов, чтобы она согласилась, его член уже стоял по стойке смирно. — Ровно одна минута, — она откинулась назад, прижавшись к его груди. Рону открывался прекрасный вид на ее декольте, его руки уже скользнули под ее рубашку. Он нежно очертил кончиками пальцев ребра и скользнул под бюстгальтер, сжимая грудь. Его большие пальцы знали ее соски наизусть, он ласкал их, пока они не стали твердыми под тканью. — На стол, моя дорогая, — прошептал Рон. Он отступил назад, давая ей место, и раскрасневшаяся Пэнси повернулась и забралась на стол. Ее ноги остались стоять на стуле, в кабинете было невыносимо тесно. Она раздвинула ноги, и ее мини-юбка совсем не скрывала того, насколько она уже была мокрой. Видеть ее такой — румяной, с сиськами наружу и улыбающуюся, было самой настоящей лаской для его души. И болью в члене. — Сколько раз я смогу заставить тебя кончить за эту минуту? — он шагнул в узкое простанство между ее бедер. Пальцы Рона опустились между ее складок, он собрал влагу и обвел клитор прежде чем проникнуть внутрь ровно настолько, чтобы завести ее. Нельзя оставить девушку без прелюдии, даже не смотря на ограниченное время. — Я думала о тебе весь день… — выдохнула Пэнси, откидывая голову на пробковую доску за ее столом. Ее рука обхватила его затылок, притягивая его к себе для поцелуя. Он ощутил ее вкус — травяной чай и клубника, которую она ела на завтрак. Сладкий и терпкий, как сама Пэнси. — Я о тебе позабочусь, — пообещал он, расстегивая ремень. Его брюки вместе с трусами упали до щиколоток, и он подался вперед, заставляя ее откинуться на столе и сдвигая в сторону ее трусики. Он толкнулся в нее, и она громко ахнула. — Боги, Рон, да-а… — Ш-ш-ш, ты должна быть тихой, ладно? — проворчал Рон, зажимая ей рот ладонью. — Моя палочка на полу, а этот чертов кабинет почти такой же тесный, как ты сама. Я никак не могу до нее дотянуться. Он начал двигаться, и ее глаза закатились, он смотрел как исчезают под веками ее зрачки. — Назови меня тесной еще раз, — выдохнула она ему в ладонь. Рон подался вперед и жадно начал толкаться. Он был готов боготворить ее всю оставшуюся жизнь. Она могла бы попросить его о чем угодно. С раздвинутыми ногами и этим озорным взглядом он бы ответил «да», еще до того, как она бы успела закончить просьбу. Пэнси и так была его слабостью, но ее лоно? Это была его чертова Ахиллесова пята. — Да? — выдохнул он сквозь стиснутые зубы, трахая ее еще сильнее. — Тебе нравится, когда я говорю, какая ты узкая, Паркинсон? Что ты высасываешь из меня все до последней капли каждый раз, когда я в тебе? Ты представляешь как в тебе хорошо, и что ты со мной делаешь? Она сделала его грязнее, чем кто-либо другой. Он не мог сдерживаться, двигая бедрами все сильнее и пытаясь заглушить ее всхлипы и дребезжание стола под ними. Бумаги падали на пол. Он чувствовал как она сжимается вокруг него, и эта пульсация говорила ему о том, что она близко. Его большой палец так и оставался на ее клиторе, потому что Рон был полон решимости довести ее до оргазма, прежде чем кончит сам. По спине пробегали мурашки, волосы на затылке вставали дыбом от того насколько сильно он боролся с приближением собственной разрядки. — Тридцать секунд… О боже! Рон, да, да, — всхлипнула она, сжимаясь вокруг него. Она выжимала из него все, он не мог держаться. — Вот так, — простонал он. — Вот она, моя идеальная жена, — выдохнул он, когда Пэнси бухвально рухнула на стол, ее бедра все еще дрожали от пережитого оргазма. Он зажмурился и кончил в нее. Он был так распален, что уже потерял счет сколько раз наполнял ее на прошлой неделе. Вероятно, слишком много, потому что Пэнси на всякий случай стала принимать зелье дважды в день. — Боже, — выдохнул он, обхватив ее талию обеими руками. Его член все еще пульсировал внутри нее, начиная расслабляться. — У нас еще осталось пятнадцать секунд, Уизли. — Ох, точно. А ты умеешь торговаться, — он сглотнул. — Так что, хочешь тот салат из свеклы? Он осторожно вышел из нее, поправляя одежду, и отступил назад. Рон подтянул брюки, застегнул пуговицы, поправил аврорский значок и разгладил мантию, стараясь не выглядеть как только что оттраханный офицер. — Да, пожалуйста. Пусть добавят еще козьего сыра и… О, и еще капустный смузи? — сладким голосом добавила Пэнси. — Капустный смузи? — Кажется, он называется «Моргана», — отмахнулась она, поправляя юбку и откидываясь на спинку стула с довольным вздохом. Рон с гордостью увидел, как напряжение исчезает с ее лица, и был рад, что смог разрядить его. — Хорошо, — ласково сказал он и, закатив глаза, распахнул двери кабинета. Прямо за дверью стоял Джордж, скрестив на груди руки. Его брови были почти на уровне роста волос, в руках он сжимал письмо. — Время перепихона? — спросил Джордж, встряхивая конверт. — Это оплачиваемый секс или нет? Я почти уверен, что это какое-то нарушение пункта трудового договора. — Я говорила ему, что у меня нет времени, — бросила Пэнси через плечо, как будто ничего особенного не произошло. — Да ладно, ты же знаешь, что я тоже ее начальник? — пытался защищаться Рон, неопределенно указывая рукой между собой и кабинетом. — Вот именно поэтому я и считаю это нарушением, приятель, — захихикал Джордж, отталкиваясь от стены. — И еще она моя жена, — добавил Рон, указывая на Пэнси. — Ага, это я тоже понял, — ухмыльнулся Джордж. — Но пока вы двое проводили там свое «совещание», тебе пришло это, Паркинсон. Он наклонился и передал ей хрустящий конверт из толстого пергамента, очень дорогого на вид. Взгляд Рона упал на витиеватый почерк на конверте. — Я решил, что не стоит впускать к вам сову, пока вы не закончите, — сухо добавил Джордж. Пэнси уже разрывала конверт, ее пальцы двигались быстро, подгоняемые любопытством. Рон, на полпути к дверям задержался, чтобы посмотреть как она читает письмо, ее глаза быстро бегали по странице. — Черт, — побледнела она и, не сказав больше ни слова, протянула ему страницу. Рон прищурился и тихо прочитал: Пэнси, Мы с твоим отцом узнали, что в твоем новом браке все идет гладко. Мы хотели бы пригласить тебя и твоего мужа на ужин вечером в этот четверг. Мистер и Миссис Паркинсон. Рон поднял взгляд. — Звучит не так уж зловеще. — Тебе не обязательно идти, — быстро сказала Пэнси, складывая письмо. — Я могу пойти одна и все им объяснить. — Ни за что, — покачал головой Рон. — Ты ходила к моим родителям, и я пойду к твоим. Мы вместе, Паркинсон. Просто скажи мне, что надеть и какие темы лучше не затрагивать, и я тебя поддержу. Ладно? Он потянулся к ней и слегка сжал ее руку. Она посмотрела на него своими огромными, оленьими глазами и кивнула. — Ладно. — Хорошо, — улыбнулся он. — А теперь мне нужно забрать твой обед, прежде чем меня объявят без вести пропавшим в офисе. Если меня не будет слишком долго, Гарри отправит за мной поисковый отряд.

***

Пэнси расхаживала взад-вперед по квартире, и ее тревога была заразительна. С широко раскрытыми глазами она что-то бормотала себе под нос и в очередной раз настояла, чтобы Рон переоделся. Он надел уже третий костюм, и она отвергала любую попытку успокоить ее, отмахиваясь и продолжая лихорадочно расхаживать. Его ладони уже были липкими, хотя он уже несколько раз накладывал Скорджифай, просто чтобы не сойти с ума. Она вела себя так, словно они собирались на ужин с чертовыми диктаторами. — В основном говорить буду я. Мы просто зайдем, поужинаем и уйдем, — она расправила плечи, когда они подошли к камину. — Понял. Заткнись, ешь и уходим, — пошутил Рон. Пэнси фыркнула, сделала глубокий вдох и бросила летучий порох в камин. Как только они оказались в гостиной, глаза Рона расширились. Здесь было холодно, не смотря на августовскую жару, и настолько чисто, что помещение казалось стерильным. Свет был тусклым, гостиная освещалась лишь несколькими бра, и кроме двух богато украшенных столов, в ней не было мебели. Они вышли в фойе, и там их встретила пожилая эльфийка, нервно заламывающая руки. — Миппи, как дела? — Хорошо, мисс. Все хорошо, — прохрипела эльфийка, голосом напоминая Рону Кикимера. — Я здесь для того, чтобы проводить вас с мужем в столовую. Пэнси кивнула и взяла Рона за влажную ладонь. Единственным звуком был зловещий стук их подошв по сверкающему мраморному полу. Рон оглядывался, рассматривая портреты, пугающие гобелены и узкие коридоры. Он чувствовал себя не в своей тарелке, и напряженная энергия Пэнси совсем не помогала, но он был здесь ради нее. Что бы это ни было, он будет рядом. — Сюда, — Миппи открыла двери в столовую. За ними стояла женщина, похожая на постаревшую, изнеможденную версию Пэнси — усталая, бледная настолько, что казалось, ее кожа годами не видела солнечного света. Она была и вполовину не так красива как Пэнси, но фигура узнавалась безошибочно. Во главе стола сидел коренастый мужчина с пушистыми усами и ястребиными глазами-бусинками. Он почти не поднимал взгляда. Чуть дальше сидели две девочки помладше. У одной были блестящие длинные волосы цвета воронова крыла. Ее черты лица поразительно были похожи на Пэнси. У другой волосы были заплетены в аккуратные косы, вероятно, это Присцилла. Она сидела рядом с щеголеватым парнем с короткой стрижкой и носом, который, казалось, был вечно вздернут. — Пэнси, спасибо, что присоединились к нам. Вы, должно быть, мистер Уизли? — ее мать подошла к ним с отрепетированным приветствием. — Рад познакомиться, миссис Паркинсон, — поздоровался Рон. — Да-да, — она пренебрежительно махнула рукой. — Это отец Пэнси. И ее младшие сестры — Присцилла и Пиони, и…парень Пиони. Мистер Селвин, — добавила она, и ее тон болезненно ясно давал понять, что она об этом думает. — Мама. Папа. У вас все хорошо? — ледяным тоном спросила Пэнси, провожая Рона к столу. Отец лишь что-то проворчал в ответ, а мать лишь кротко кивнула. — Приятно познакомиться, Рон! — сказала Присцилла, младшая сестра с очень добрыми чертами лица и удивительно кроткой улыбкой. — Мне тоже очень приятно! — улыбнулся Рон. — Я все думала, когда же Пэнси приведет тебя познакомиться, — протянула Пиони со своего места. — Раз уж нас не пригласили на свадьбу. В ее тоне звучала та самая надменность, которую Рон помнил по слизеринцам в Хогвартсе. Словно вся комната должна чувствовать себя польщенной только от одного ее присутствия. Ее парень тоже способствовал этому впечатлению, ковыряясь в тарелке, словно какая-то мини-копия Малфоя. — Септимус Сильверстоун Селвин, — объявил мальчик, раздуваясь от аристократизма. — Мы с друзьями очень любим вашу продукцию. — Ну и имечко у тебя, дружище, — сказал Рон и схватил стакан воды. Он понял, что этот парень ему не нравится. — Не могу приписать себе особых заслуг. Я всего лишь занимаюсь делами бизнеса, мозг, отвечающий за всю продукцию — это мой брат. Пэнси искоса взглянула на него, и он заметил легкую ухмылку на ее губах. — На свадьбу никого не пригласили, — без обиняков добавила Пэнси. — Потому что это была ненастоящая свадьба. — Мистер Уизли — твой муж, — поджала губы миссис Паркинсон. — Ты такая легкомысленная, Пэнси. Тебе обязательно нужно было представление? Твой отец только что разговаривал с Карвером и ему сообщили, что никакого переподбора не будет. К сожалению для твоего отца, ему пришлось узнать об этом от своих деловых партнеров, а не от собственной дочери. Рон поперхнулся слюной. Черт возьми, кто-то из Министерства действительно подтвердил отцу Пэнси, что они переспали. Да, она была его женой, но это все равно было чертовски унизительно. — Это было очень неловко, Пэнси, — пробормотал мистер Паркинсон, его моржовые усы недовольно дернулись. — Я не подумала, что вам двоим будет интересно узнать такую информацию, — холодно сказала Пэнси. Пиони захихикала, а Присцилла выглядела растерянной и переводила взгляд с одного на другого, словно пытаясь найти какой-то дополнительный контекст. — Слышать о таких вещах от информаторов в Министерстве — очень отличается от получения письма от Северуса Снейпа, сообщающего, что он снова вытащил тебя из кровати мальчишки Малфоя, — резко бросила миссис Паркинсон. — Твоя сестра Пиони и мистер Селвин встречаются уже почти год, и они ни разу не доставили нам и половины тех неприятностей, которые доставила ты. Пиони хитро и зловеще усмехнулась, и Рон мгновенно понял в чем дело. Слизнорта было одурачить гораздо проще, чем Снейпа. — Да, уверена, что это никак не связано с тем, что Слизнорту почти сто тридцать, — съязвила Пэнси. — И что это должно значить? — рявкнул ее отец, а Пиони и Септимус одновременно закатили глаза. — Ничего, отец, — Пэнси сжалась. — Когда же нам ожидать внуков? — оживилась миссис Паркинсон, словно это был совершенно уместный вопрос мужу ее дочери, с которым она только что познакомилась. Рону захотелось, чтобы его вода превратилась в виски, хотя он не был его большим любителем. — Мы еще не…э-э-э, — Пэнси запнулась. — Мы все еще узнаем друг друга, — вмешался Рон. — Я хочу убедиться, что вашей дочери комфортно, и что я хорошо о ней забочусь. Мы все еще живем в квартире, и сейчас она занята дизайном своей линии одежды… — Дизайном? — перебила мать. — Каким еще дизайном? — Я работаю над созданием собственной линии спортивной одежды, — пробормотала Пэнси. — Спортивная одежда? — возмутился мистер Паркинсон. — Не выглядит так, словно бы я хотел, чтобы моя дочь ассоциировалась с чем-то подобным. — Эта одежда ужасно тесная, — вставила Пиони, содрогнувшись в излишнем драматизме. — Я видела магглорожденных девочек в школе в этих практически нарисованных штанах по дороге в Хогсмид. Все выставлено напоказ. — Модели Пэнси сделаны специально для квиддича и других видов спорта, — Рон старался говорить спокойно. — На них есть охлаждающие чары, терморегуляция и крепления для метел… — Рон, это… — начала Пэнси, но ее мать снова вмешалась. — Не перебивай, Пэнси, — резко сказала миссис Паркинсон. — Это грубо. В любом случае, мы не хотим, чтобы подобные идеи, или что там это такое, ассоциировались с нашим именем. Вот и все. Рон чувствовал, что его терпение буквально висит на волоске. Он старался, очень старался быть вежливым. Но с самого их прибытия стало ясно, что никто и не думал проявить к Пэнси элементарную вежливость. Будь он проклят, если позволит кому-нибудь издеваться над ее работой. Ее видением. Ее преданностью делу. — Что ж, — ровным голосом сказал он. — Тогда хорошо, что там не ваше имя, а ее. Пэнси. Как я уже говорил, это блестящая идея. У нее уже есть инвесторы и покупатели, и мы сейчас подыскиваем место для ее первого магазина. — Мистер Уизли, подобное ребячество, эти фантазии о владении бизнесом, возможно, и приемлемы в вашей семье, но в нашей так не принято. Если вы когда-нибудь рассчитываете получить от нас хотя бы галлеон для своего будущего ребенка… — начал мистер Паркинсон, поднимаясь на ноги. Рон тоже встал. Резко. Он кипел от злости. Если его гнев уже вырывался наружу, его невозможно было сдержать. Он годами пытался бороться с этим, но когда дело касалось его жены, он не собирался просто проглатывать это. — Если вы так относитесь к своей семье, то нет ничего удивительного, что Пэнси не хочет быть ее частью, — язвительно бросил Рон. — Мистер Уизли! — ахнула миссис Паркинсон, в ужасе прижимая руки к груди. — Нет! — Рон заговорил громче. — Вы свысока говорите с моей женой, и я не собираюсь просто стоять и слушать это. Это ее мечта. И нам не нужны ни ваши деньги, ни ваша снисходительность. Более того, — добавил он, — я переведу этот ваш небольшой первоначальный взнос обратно в ваше хранилище до конца дня. Сумма не была маленькой, все-таки двести тысяч галлеонов, но Рону было все равно. Сказать это было чертовски приятно. Особенно после того, как лицо мистера Паркинсона залилось краской. — Пойдем, Пэнси, — сказал Рон, отталкивая стул. Тот чуть не опрокинулся на пол. Пэнси сияла, ее глаза остекленели от непролитых слез, но улыбка была такой широкой, что, наверняка, у нее болели щеки. Она схватила Рона за руку и встала рядом с ним, высоко вздернув подбородок. — ПЭНСИ! — взвизгнула ее мать. — Была рада вас видеть. Мама. Папа, — сказала Пэнси с наигранной официальностью. — Нам действительно пора бежать, я не хочу расстраивать моего мужа. Они вышли из столовой держась за руки. Позади них Присцилла подавила смешок, Пиони возмущенно фыркнула, а мистер Паркинсон разразился яростным потоком ругательств и практически медвежьим рычанием. Рон понимал, что только что упустил все шансы на нормальные отношения с родственниками своей жены. И, честно говоря, его это вполне устраивало. Он мчался по поместью, одной рукой дергая за воротник своей мантии, другой — сжимал руку Пэнси. Холод этого места окутывал его, и единственное, чего он хотел — это вытащить ее отсюда. Держать подальше от удушающей стужи этого дома и этой семьи. Они добрались до главного коридора, он обернулся и слезы, струящиеся по ее лицу, спустили его с небес на землю. — Пэнси, прости меня, — выпалил он, обхватив ее лицо. — Возможно, я перегнул палку, знаю, но я не мог выносить то, как они с тобой разговаривали. Если ты на меня злишься, ладно, злись, но я не буду перед ними извиняться, ладно? Только если это тебя так расстраивает, я… Он смахнул ее слезы большими пальцами, отчаянно бормоча что-то, чтобы утешить ее. — Не могу поверить, что ты это сделал, — выдохнула она. — Никто, никогда не давал им отпор. Я никогда не могла постоять за себя, — она улыбнулась, и он понял, что она совсем не расстроена. — Слушай, — прохрипел он. — Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя. Мне все равно, что они твои родители. Ты заслуживаешь большего. Он впервые сказал это вслух, но ему хотелось напоминать ей об этом каждый день. Что она беззаветно любима, что он ценит просто само ее существование в своей жизни. Пэнси изучающе уставилась на его лицо. Затем она обняла его за плечи, и он подхватил ее, оторвав от пола. Ее ноги болтались в воздухе, когда он целовал ее. Он поставил ее обратно, но они не отрывались друг от друга, их носы соприкасались. — Я тоже тебя люблю, — призналась она, снова поцеловала его и отстранилась. — А теперь, отведи меня домой, потому что я уже мокрая, и мои мысли совершенно неуместны и требуют твоей немедленной помощи. Он повел ее к камину, и притянув ее к себе, снова поцеловал. Они оба уже забыли о поместье Паркинсонов, в молчаливом соглашении больше никогда не пересекать его порог.