Общество без лишних намёков.

Селена проснулась не сразу, сперва было ощущение, будто она всплывает из глубины, где время вязнет и мысли медленно дрейфуют где-то между сном и явью. За окнами уже давно стоял день, золотой свет утреннего солнца пробивался сквозь тонкие белые шторы, мягко разливаясь по гостевой комнате. Монако, этот крошечный осколок «золотой Франции», сиял за окном, слишком безупречный, слишком вылизанный, как открытка, которую кто-то пририсовал к её утру. Она какое-то время просто лежала, вглядываясь в незнакомый потолок, не сразу вспоминая, где находится. Простыни пахли чем-то новым — не гостиничной безликой свежестью, а домом. На прикроватной тумбе стоял стакан воды, а на кресле, аккуратно сложенная, лежала её кофта. От этого пустяка по телу пробежала лёгкая дрожь, то ли от удивления, то ли от неловкости. Селена села на кровати, опустив босые ноги на прохладный паркет. Дерево приятно холодило кожу, заставляя её окончательно проснуться. Она собрала волосы в небрежный пучок, накинула на себя первую попавшуюся из чемодана футболку, чуть великоватую, и выглянула в коридор. В квартире стояла тишина, но откуда-то с кухни доносился тихий звон посуды и звук кипящей воды. Шаги её были почти неслышны, осторожные, будто она боялась нарушить хрупкое равновесие утреннего покоя. С каждым шагом аромат свежего чая становился отчётливее, смешиваясь с запахом тостов и моря, которое, казалось, проникало даже сюда — солёным воздухом, лёгким бризом, солнцем, застывшим в каждой капле. Она вошла на кухню и первое, что увидела, — спину Шарля. Он стоял у стола, чуть наклонившись над чашкой, волосы причудливо растрёпаны, футболка смята, на щеке след от подушки. Шарль повернулся на звук шагов. Его взгляд мгновенно стал мягче. — Доброе утро, — сказал он негромко, чуть осипшим голосом, в котором слышался сон и тепло. — Я думал, ты ещё спишь. Селена заморгала, откидывая выбившуюся прядь волос. — Я тоже думала, — ответила она, улыбнувшись уголком губ. — Но по-моему ты спал как убитый. Шарль взглянул на нее с немым вопросом, девушка всё еще смотрела на него с жалостью, его заспанный вид веселил её. Селена махнула в сторону ближайшего зеркала, куда он мгновенно повернул голову и встретился с отражением. Его смех, тихий и мягкий, прокатился по тишине гостиной. Он принялся руками укладывать торчащие во все стороны волосы, Селена молча стояла, подперев кухонный гарнитур. Хоть монегаск и пытался усмирить волосы, они взъерошивались еще сильнее. — Похоже, проще помыть их и уложить, — Шарль махнул рукой отражению и повернулся обратно к столу, а потом подошёл к холодильнику. Заглянул. — Сел, кажется, я тебя сморю голодом, — Девушка взглянула через плечо и пожала плечами. — Можем сходить в магазин, можем заказать уже готовую. — Я бы сходила в магазин, заодно прогуляемся. Он кивнул и, вяло плетясь в спальню, кинул: — Тогда собираемся. Селена проводила его взглядом, затем вернулась в комнату переодеваться. Она выбрала лёгкое атласное платье цвета шампанского, с тонкими бретелями и мягким подолом, который едва касался коленей. Причесала волосы, заколов их в небрежный пучок, и, прежде чем выйти, посмотрелась в зеркало. Она почти улыбнулась своему отражению и, взяв сумку, направилась к двери. Шарль уже ждал её в коридоре, свежий, собранный, в светлой поло и джинсах. Он глянул на неё коротко, но в этом взгляде было то лёгкое замешательство, которое всегда выдаёт мужчин, пытающихся спрятать то, что им действительно нравится. — Готова? — спросил он. — Думаю, да, — ответила Селена, поправляя ремешок сумки. — Тогда пошли. Внизу уже должно быть свободно, можно пройтись по набережной, а потом в магазин. Они вышли вместе. Утро Монако развернулось перед ними с мягким светом, ароматом моря и ощущением, будто всё вокруг существует только ради этих редких, почти мирных мгновений, которых в их жизни так не хватало. Город будто только просыпался: узкие улочки дышали светом, под ногами мерцала брусчатка, а с балконов старинных домов свисали каскады бугенвиллий. Всё вокруг было неприлично красиво, до такой степени, что хотелось усмехнуться. Шарль шёл чуть впереди, с лёгкой походкой человека, который чувствует себя здесь дома, хотя так и было взаправду. Он иногда поворачивался, бросая в её сторону короткие взгляды, не настойчивые, просто проверяющие, не отстаёт ли она. Селена держалась на полшага позади, оглядываясь по сторонам и стараясь не показать, что внутренне поражена тем, как гармонично здесь всё выглядит. — Ты часто гуляешь здесь утром? — спросила она, нарушая приятную тишину. — Когда могу, — ответил он. — Обычно в это время я на работе. Но если выдается свободный день, люблю пройтись вдоль набережной. Тут всё выглядит иначе, когда город ещё не заполонили туристы. Селена кивнула, поправляя ремешок сумки. — Я представляла себе Монако как глянцевый пузырь, где все живут только ради вечеринок и показухи. А тут… как будто спокойно. Шарль усмехнулся. — Так и есть. Просто ты видишь не фасад, а изнанку. Настоящая жизнь здесь проходит рано утром, до того, как всё превращается в декорацию для чужих фотографий. Они свернули на улицу, ведущую вниз к набережной. Вдалеке уже мерцала гладь воды, где покачивались яхты, и слышались отголоски утренних разговоров на французском. Селена шла молча, вдыхая запах моря, и впервые за долгое время чувствовала не тревогу, а какое-то лёгкое, непривычное спокойствие. — Интересно, — сказала она спустя минуту, — как ты не устал от всего этого? От того, что тебя здесь знают, останавливают, улыбаются, смотрят. Это же тяжело, наверное. Он пожал плечами. — Иногда. Но я научился не замечать. Хотя, если честно, я всегда завидовал людям, которые могут быть просто кем-то, а не “Шарлем Леклером”. Ты ведь умеешь быть “просто Селеной”, да? Она усмехнулась, в её смехе прозвучала хрипотца. — Если бы. Я умею быть только врачом, который помешан на работе и профессионализме. Даже если хочется иначе. Он посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало. — А сейчас держишь дистанцию? Селена на мгновение отвела взгляд, глядя на волны. — Пока пытаюсь, — тихо ответила она. Некоторое время они шли в тишине. Ветер трепал подол её платья, солнце отражалось в окнах дорогих бутиков, и казалось, что этот город сам создан для того, чтобы в нём происходили короткие, но запоминающиеся истории. Они остановились у небольшой лавки с фруктами и свежей выпечкой. Шарль жестом пригласил её внутрь. — Зайдем? Нужно что-то взять перекусить. Селена согласилась, и они погрузились в аромат апельсинов, ванили и хрустящего теста. Продавщица, пожилая женщина с усталым лицом, узнала Шарля, но не произнесла ни слова — просто улыбнулась, как будто к ней зашел старый знакомый. Он выбрал несколько булочек, бутылку минеральной воды и пакет спелых персиков, а Селена взяла кофе в пластиковом стакане. Когда они вышли обратно на солнце, город уже наполнялся голосами и шумом. Люди шли вдоль моря, кто-то бежал, кто-то смеялся, а где-то далеко ревел мотор яхты. Селена огляделась, прищурившись от яркого света. — Знаешь, ты прав, — сказала она, — этот город действительно опасен. В нём слишком легко поверить, что всё в жизни просто. Шарль протянул ей пакет с персиком. — Тогда не верь. Просто смотри и наслаждайся. — тихо ответил он. Она взяла фрукт, чувствуя, как сок сладко прилипает к пальцам. И пока они шли вдоль набережной, с солнцем, играющим на воде, ей впервые за долгое время показалось, что можно просто идти рядом с кем-то без страха, без оглядки, без необходимости всё время быть неприступной дурой. Они шли по узкой улице, залитой солнцем. Тёплый ветер тянул за подол платья Селены, приносил запах кофе и моря, а под каблуками тихо постукивала плитка. До супермаркета оставалось всего пару кварталов, когда к ним подбежала девушка лет двадцати с лишним, сияя как прожектор. — О боже, Шарль! Можно фото, пожалуйста?! Он привычно улыбнулся, коротко взглянув на Селену, будто спрашивая разрешения, и та пожала плечами с ответным вопросом в глазах, как будто она могла повлиять на его решение. — Bien sûr, — спокойно ответил он, — только одно, ладно? Селена остановилась чуть в стороне, наблюдая, как он опускается на уровень девушки, чтобы кадр получился лучше. Она видела это выражение: идеально отработанная улыбка, лёгкая доброжелательность, ровно настолько искренняя, чтобы не показаться холодным, но не настолько, чтобы быть личной. Пока фанатка благодарила и уходила, Селена заметила в стороне мужчину с телефоном, наводящего камеру. Тот не просил разрешения, просто снимал, как они идут рядом. Она нахмурилась, шагнув ближе к Шарлю. — Только не говори, что это нормально, — тихо сказала она, кивнув в сторону незнакомца. Шарль скользнул взглядом по мужчине, будто даже не удивившись. — Это не нормально. Просто привычно, — ответил он спокойно, поправляя часы. Селена выдохнула, недовольно качнув головой. — Как так жить можно? Куда не подойдёшь — и там достанут.Даже просто пойти в магазин — уже фото на память. — Иногда и в туалете узнают, — усмехнулся он, стараясь разрядить обстановку. Она посмотрела на него, сдерживая полуулыбку. — Ты ещё смеёшься. Я бы, наверное, не выдержала. — Выдерживаешь всё, если выбора нет, — сказал он мягко. — Но я научился не обращать внимания. Просто идёшь дальше. Ну фоткает он, ну и что? Пусть восхищается. Селена отвела взгляд в сторону моря. — А я бы, наверное, перестала выходить из дома. — Тогда ты бы перестала жить, — ответил он негромко. Они замолчали, продолжая идти. Где-то за спиной щёлкнула ещё одна камера, но на этот раз он даже не обернулся. Селена поймала себя на том, что злится не из-за фото, а из-за того, как спокойно он всё это воспринимает, как будто уже смирился. Когда они свернули за угол, впереди показалась витрина супермаркета с вывеской на французском. — Ну что, — сказал он, чуть веселее, — ты отвечаешь за продукты, я за пакеты. Супермаркет встретил их прохладой и лёгким ароматом выпечки. Сквозь большие окна пробивался солнечный свет, ложился на пол мозаикой, и всё выглядело почти как сцена из фильма — тихая, уютная, словно не про них. Селена взяла корзинку, с интересом рассматривая полки, будто впервые оказалась в магазине после всего этого шума, прессы и аэропортов. — Ну и где твоя знаменитая диета спортсмена? — спросила Селена, оглядываясь на корзинку, где лежала пачка круассанов. — Сегодня выходной, — ответил он с лёгкой улыбкой. — И я не собираюсь есть один. Она фыркнула. — Я когда заглядывала в чат с вашим диетологом, там были белки, витамины, отмеренные граммы. — Есть такое. Но ты попробуй объяснить моему организму, что он не заслужил круассан. Селена усмехнулась, поправляя лямку сумки. — Звучит ненадёжно и опрометчиво. Хотя… — она посмотрела на полку с бутылками сидра и добавила: — Бери что хочешь. Шарль обернулся к ней, слегка приподняв бровь. — Ты же врач. — Именно. Я знаю, что стресс лечится углеводами. Он тихо рассмеялся и взял бутылку. — Тогда я подчиняюсь медицинским предписаниям. Они продолжили выбирать продукты. Селена с неожиданной серьёзностью проверяла срок годности на упаковках, а Шарль изредка бросал в корзину что-то явно не запланированное, вроде шоколада или карамельного мороженого. — Я надеюсь, ты понимаешь, что это всё тебе, — сказала она, заметив, как корзина становится всё тяжелее. — Конечно, — ответил он спокойно. — Ты же не думаешь, что я позволю врачу питаться мороженым на обед? — Я думаю, — протянула она, прищурившись, — что если врач женщина, ты позволишь ей всё. Он остановился, посмотрел на неё с тенью улыбки. Чтобы не выдать себя, Селена отвернулась, взяла с полки яблоки и сухо произнесла: — Надеюсь, ты хотя бы готовить умеешь. — Плюс минус, но могу резать. Ровно. Быстро. Без аварий, — ответил он, шагнув ближе и глядя на неё с тем самым полуухмылкой, из-за которой ей хотелось то ли улыбнуться, то ли сбежать. Она вздохнула и пошла к кассе. — Прекрасно. Тогда ты режешь, я спасаю. Каждый при своём. — Как всегда, — ответил он тихо.

***

Квартира Шарля наполнилась запахами свежих овощей и масла, едва они вернулись из магазина. В кухне царил тот самый лёгкий творческий хаос, который неизбежен, когда готовят вдвоём: пакеты расползлись по столешнице, вода журчала в раковине, Селена ругалась на плохо открывающуюся банку с оливками, а Шарль безуспешно пытался разобраться, как включить духовку. — Я всё-таки не понимаю, — сказала она, отложив нож и уперев руки в бока. — Как человек, который управляет технически адски сложной машиной, не может включить обычную духовку? — Потому что духовка не слушается команд, — ответил он с притворной серьёзностью, наклоняясь к панели управления. — Ей всё равно на мои рекорды. — Может, тебе инструкцию прочитать? — с лёгкой усмешкой предложила Селена. Он поднял взгляд, в котором промелькнула насмешка. — А может, тебе дать возможность самой показать, как это делается? — Естественно, — фыркнула она и ловко повернула ручку, мгновенно добившись результата. — Просто нужно уметь договариваться. Так, резать ты вроде умеешь? Вот лук, нож — вперёд. — Есть, доктор, — отозвался он, принимая нож. — И без ампутаций, — добавила она. — У меня сегодня выходной. Шарль усмехнулся и принялся нарезать, но через пару минут Селена с трудом удержалась от смеха, наблюдая, как он морщится от лука. — Хочешь, я подежурю с салфетками? — сказала она, с трудом сдерживая улыбку. — Нет, я справлюсь. Просто… это очень агрессивный лук, — ответил он с каменным лицом, отчего она окончательно не выдержала и рассмеялась. В этот момент атмосфера между ними изменилась: исчезла напряжённость, появилась лёгкость, почти домашняя. Оба двигались слаженно, будто делали это не впервые. Селена поставила на плиту сковороду, обернулась и посмотрела на Шарля. — Знаешь, ты не так уж и бесполезен. Селена отвела глаза, чувствуя, как её сердце вдруг отозвалось слишком быстро. И в этот момент она поняла: самое опасное в Шарле было не его обаяние и не статус. А то, как рядом с ним можно было вдруг забыть, что вся эта лёгкость — не навсегда. Он усмехнулся и, проходя мимо, слегка задел её плечом — не специально, скорее просто от близости. Она едва заметно напряглась, будто этот крошечный контакт выдернул её из состояния спокойного равнодушия, которое она так старательно сохраняла. — Осторожнее, — пробормотала она, замети его близкое расположение у плиты, — а то обожжёшься. — Я уже, — ответил он негромко, почти себе под нос, и если бы она не стояла так близко, то, возможно, и не услышала бы. Селена промолчала, не повернувшись, только чуть сильнее сжала в руках деревянную ложку, перемешивая пасту. Она не знала, что ответить, да и не нужно было — слишком просто всё испортить одним словом. Они накрыли стол вместе. Просто, по-домашнему, без показного блеска. Пара тарелок, салфетки, бутылка воды, солнечные лучи на белой скатерти. Когда Селена села напротив и наконец попробовала еду, Шарль, казалось, ждал вердикта. — Неплохо, — сказала она после паузы, смакуя момент. — Удивительно съедобно. Он театрально откинулся на спинку стула, изображая облегчение. — Слава богу, я уже представлял заголовки в новостях: “Пилот Феррари отравил своего врача”. Селена не удержалась от улыбки, опершись локтями о стол. — Думаешь, у тебя хватило бы смелости признаться? — Нет, я бы просто сбежал куда-то, — сказал он и сделал глоток воды. — Под новым именем. — Вряд ли бы помогло, — ответила она спокойно. — У меня на тебя досье. Шарль поднял брови. — Правда? — Конечно. Ты забыл, я должна знать, кого лечу. — И что там написано? — спросил он с лёгкой насмешкой, но в голосе всё же мелькнул интерес. Селена задумалась на мгновение, будто действительно что-то вспоминая, потом медленно произнесла: — Написано, что у пациента хроническая склонность к упрямству, трудности с принятием отдыха и патологическая тяга к неприятностям. Он тихо рассмеялся, положив вилку. — Это похоже на диагноз. — Так и есть, — ответила она. — Я наблюдаю тебя каждый день. — Тогда тебе стоит задуматься, — сказал Шарль, уже мягче, почти доверительно, — ведь ты тоже его часть. Шарль сидел, откинувшись на стуле, и что-то печатал на телефоне. На его лице мелькала привычная сосредоточенность, как будто он снова был на брифинге, только вместо гоночных данных теперь были переписки в мессенджере. Селена закончила убирать со стола и, обернувшись, заметила, как он слегка улыбается экрану. — Опять работаешь? — спросила она, оперевшись ладонью о спинку стула. — Не совсем, — ответил он, оторвав взгляд от телефона. — Пишу друзьям. Они сегодня устраивают встречу на яхте. Селена приподняла бровь. — На яхте? Звучит… как-то слишком по-монегаскски. Он улыбнулся. — Возможно. Но я давно не видел ребят. Думаю, было бы неплохо немного развеяться. — Иди, — сказала она спокойно, доставая чашку из сушилки. — Это твоё место, твои друзья. Я, пожалуй, останусь дома. У меня и так передоз солнца. Шарль поставил телефон на стол, склонил голову набок и посмотрел на неё так, будто пытался понять, шутит она или действительно собирается провести вечер в одиночестве. — Останешься одна в квартире? Прекрасный план. — Я найду, чем себя занять, — ответила она, наливая воду в стакан. — В конце концов, не каждый день врач получает шанс просто ничего не делать. Он усмехнулся. — Селена, это не медицинская конференция, а просто вечер. Там будут нормальные люди, еда, музыка, море. Всё, что тебе нужно — просто прийти и попробовать расслабиться. — Расслабиться? — переспросила она, глядя на него с лёгким недоверием. — Среди твоих богатых знакомых, у которых часы дороже моей квартиры? — Не все мои знакомые такие, — заметил он. — Но даже если бы были, какая разница? Ты не обязана никому нравиться. Она поставила стакан на стол чуть резче, чем хотела. — Дело не в этом. Просто я не вписываюсь в такие места. Я не из этого круга, Шарль. И не хочу изображать кого-то, кем не являюсь. Он замолчал на секунду, будто обдумывая её слова, потом мягко произнёс: — А я не прошу тебя изображать кого-то. Просто приходи как есть. Никто не будет смотреть на одежду или фамилию. Мы будем сидеть на палубе, слушать музыку и говорить о чём угодно, кроме гонок. Мне правда будет спокойнее, если ты поедешь. Селена отстранилась, задумчиво глядя в окно, где солнце уже начинало садиться за крыши белых домов. — Звучит как приглашение из вежливости. Он хмыкнул. — Нет, это приглашение, потому что я хочу, чтобы ты пошла. Она повернулась к нему. В его взгляде не было ни нажима, ни флирта — только что-то тихое, упрямое, его. — Я не знаю никого из твоих друзей, — напомнила она, всё ещё колеблясь. — Значит, познакомишься, — сказал он просто. — Ты умеешь располагать к себе людей. Даже если сама этого не замечаешь. Селена вздохнула, словно сдаваясь. — И что, мне теперь искать платье? — Можешь прийти в чём угодно, — ответил он, поднимаясь из-за стола. — Я всё равно уверен, что ты будешь самой красивой там. Она закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули. — Ты, кажется, слишком часто пользуешься этой фразой. — Только когда она правдива, — спокойно ответил он и, взяв телефон, направился в сторону гостиной. — Я закажу машину на восемь. У тебя три часа, чтобы придумать отговорку получше, если всё ещё хочешь отказаться. Селена осталась стоять посреди кухни, прижимая к груди чашку, и тихо выдохнула. Он всегда говорил это слишком просто, будто ничего особенного, но от этих слов в груди почему-то становилось тесно, а мысли — беспорядочнее. И хотя она могла бы остаться дома, закрыться и сослаться на усталость, Селена уже знала, что через два часа всё равно выйдет из комнаты и поедет с ним. Селена влетела в гостевую комнату, как будто за ней гнались все тревоги мира. Солнце уже садилось, бросая золотые блики на пол. Она включила музыку с телефона, громко, чтобы заглушить собственные сомнения. Первый аккорд ударил в пространство и будто дал старт марафону под названием «успей стать человеком до восьми». На кровати уже росла гора из платьев: лёгких, коротких, длинных, белых, голубых. Она выдергивала их из чемодана, прикладывала к себе, морщилась, отбрасывала и снова доставала. Слишком повседневно. Слишком нарядно. Слишком бело. Слишком я. В зеркале мелькнула её растрёпанная фигура — волосы спутались, глаза уставшие, но в движениях появилась нервная энергия, почти азарт. Селена распахнула косметичку, на ходу доставая всё подряд: тушь, хайлайтер, тени, которые она обычно носила только по праздникам. Она наклонилась к зеркалу и принялась наносить тон, двигаясь быстро, как будто это операция, а не макияж. — Спокойно, — бормотала она себе под нос, — просто вечер, просто яхта, просто он. Щётка для ресниц выскользнула из пальцев и упала, Селена ругнулась и, подняв её, продолжила, уже с лёгкой улыбкой. С каждой минутой всё это начинало казаться не подготовкой к вечеру, а какой-то сценой из чужого фильма, где она играет роль женщины, которая всё ещё пытается казаться равнодушной. Музыка сменилась на ритмичную, и она, словно поймав волну, перешла к волосам. Фен взвыл, локоны начали падать на плечи мягкими волнами, а она, прищурившись, наклоняла голову то вправо, то влево, пока из зеркала не посмотрела девушка, которая уже не выглядела растерянной. Следующим этапом стал наряд. Селена окинула взглядом хаос на кровати, прикусила губу и наконец вытащила лёгкое платье цвета бордо, юбка короткая и объёмная, верх же, наоборот, облегающий, с открытыми руками. В нём было что-то непринуждённо-страстное, как само Монако. — Вот ты, — сказала она платью, будто оно могло ответить. Она надела его, поправила юбку, повернулась перед зеркалом и замерла на секунду. В отражении стояла не гостья в чужой квартире и не женщина, уставшая от перелётов и случайных знакомств, а кто-то, кто вполне мог выйти на яхту и не чувствовать себя лишней. Последним штрихом стали босоножки — простые, чёрные, с тонкими ремешками. Она застегнула пряжку, схватила маленькую сумочку и выключила музыку. На мгновение комната погрузилась в тишину. Селена посмотрела на себя в зеркале и тихо выдохнула, чувствуя, как сердце стучит где-то слишком высоко. — Ну что, Лабутены мне, конечно, не светят, — пробормотала она, — но хоть не позорно. Время поджимало. До назначенного Шарлем часа оставалось не больше пяти минут, когда раздался тихий, но настойчивый стук в дверь гостевой комнаты. Селена как раз поправляла тонкий ремешок босоножек. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить учащённое сердцебиение, и накинула на плечо маленькую сумочку. — Заходи, — отозвалась она ровно. Дверь приоткрылась, и в проёме появился Шарль. Он был в тёмных брюках и чёрном поло, отглаженный до идеала. Собранный, пахнущий дорогим парфюмом. Его внешний вид был таким же безупречным, как траектория на выходе из поворота. Но он не вошёл сразу. Он замер на пороге, его взгляд скользнул по ней: от манящего платья цвета бордо до аккуратно уложенных волн волос. Это был взгляд, который не оценивал, а принимал. — Такси ждёт внизу, — произнёс он негромко. В его голосе прозвучало лёгкое, почти незаметное напряжение. — Ты готова? Селена повернулась к нему, не прячась. В этот момент в ней не было ни врача, ни уставшей женщины — только уверенность, которую давало хорошо подобранное платье. — Как видишь. Я же сказала, что найду, чем себя занять, — она улыбнулась уголком губ. — Надеюсь, я не слишком сильно опозорю тебя перед друзьями. Шарль наконец переступил порог, закрыв за собой дверь. Он сделал два шага к ней, сокращая расстояние, но сохраняя уважительную дистанцию. — Ты не можешь меня опозорить, Селена. Ты можешь меня только... удивить. И ты это уже сделала. — Принимается, — кивнула она. — Теперь можешь меня сопровождать. Он не стал брать её за руку, чтобы не нарушать их негласную договорённость о дистанции. Вместо этого он элегантно и безопасно предложил ей локоть, склонив голову в вежливом, почти официальном жесте. — В таком случае, позволь мне, — сказал он. — Я не хочу, чтобы ты заблудилась в коридорах. И, боюсь, сегодня тебе понадобится надёжный проводник. Селена оценила его жест, он был идеален. Близость, но не интимность. Поддержка, но не обязательство. Она уверенно, даже с лёгкой бравадой, вложила свою руку в изгиб его локтя, чувствуя твёрдость его бицепса. — Проводник? — Селена усмехнулась, начиная двигаться с ним к выходу. — Ты ведь знаешь, что я предпочитаю сама выбирать маршрут. — Знаю, — его голос понизился до бархатного баритона, когда они поравнялись с дверью. Он чуть наклонился к ней. — Но иногда даже лучшим пилотам нужен штурман, чтобы просто насладиться поездкой, а не думать о скорости. — Надеюсь, этот штурман не подведёт тебя, — ответила она, когда они вышли из квартиры в тихий коридор. — Я в тебе уверен, — он посмотрел на неё, и в его взгляде была такая тихая, спокойная искренность, что у Селены перехватило дыхание. — Абсолютно.

***

Машина бесшумно скользила по узким улицам Монако. Селена чувствовала, как нарастает напряжение: город, который днём казался вылизанной открыткой, ночью превращался в мерцающий, соблазнительный лабиринт. — Приехали, — тихо сказал Шарль, когда машина остановилась. За окном простиралась гавань, усеянная сотнями огней. На воде покачивались силуэты яхт, от небольших до массивных трёхпалубных. Оттуда, сквозь шум прибоя и голоса, доносились приглушённые басы музыки. Шарль вышел первым и тут же появился у её двери, протягивая руку. Селена вышла, и морской воздух, смешанный с запахом дорогих сигар и парфюма, ударил в лицо. — Готова к погружению? — спросил он, снова беря её под локоть. — Всегда, — ответила Селена, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутренне чувствовала себя так, словно готовится к сложной операции. — Только обещай, что не потеряешь меня среди этих блестящих декораций. — Не потеряю, — пообещал он с усмешкой. — В таком наряде тебя трудно не заметить. Они пошли по пирсу. Шарль шёл легко и непринуждённо, приветствуя знакомых кивком или парой слов на французском. Селена держалась рядом, чувствуя себя странно защищённой под его локтем. Она была в центре внимания: на них оборачивались, их взгляды задерживались, но рука Шарля была невидимым барьером. Наконец, они остановились перед самой крупной яхтой, освещённой мягким синим светом. С палубы, словно пульс, доносилась музыка и весёлый смех. — Это "Nirvana", — пояснил Шарль. — Владелец — Лео, мой друг детства, он обожает их. Они поднялись по трапу. Как только их ноги коснулись палубы, их накрыла волна звука и света. Вокруг были люди: молодые, красивые, расслабленные. Первым, кто их заметил, оказался высокий блондин в льняной рубашке и с бокалом в руке. Он тут же направился к ним. — Шарль! Ты невыносим, мы тебя ждём уже час! — У меня были дела, Лео, — спокойно ответил Шарль, обнимая друга одной рукой. Лео отстранился и тут же перевёл заинтересованный взгляд на Селену, не скрывая любопытства. — А это, кажется, что-то новенькое. Я думал, ты решил приехать один. Шарль, не отпуская Селену, положил руку на её талию — не как любовник, а как хозяин положения, представляющий гостя. — Это Селена Гатти, — сказал он твёрдо. — Селена, это Лео, о котором я говорил. Селена легко улыбнулась, кивнув. — Очень приятно, Лео. Лео рассмеялся — громко и непринуждённо. — Мне нравится. Шарль, держи её крепче, иначе она сбежит. — Она не сбежит, — ответил Шарль, его взгляд был прикован к Селене. — Я обещаю. — Отлично. Что пить будешь, Селена? Шампанское? — Лео протянул ей бокал, который мгновенно оказался в его руке. Селена взяла бокал, ощутив прохладу стекла. — Шампанское. Сегодня вечером мне нужно немного сбавить обороты. Шарль тут же наклонился к ней. — Рад это слышать. Наконец-то ты делаешь что-то не по протоколу. — Протоколы существуют, чтобы знать, когда их стоит нарушить, — ответила Селена, поднимая бокал в коротком тосте, адресованном ему одному. — За вечер без правил. Шарль, не отводя от неё глаз, сделал глоток из своего бокала. — За вечер без правил, Селена. И без дистанции. Яхта мягко покачивалась на волнах, будто дышала вместе с морем. Воздух был пропитан солью, лёгким запахом дорогого алкоголя и смехом — шумным, искренним, расслабленным. Вечернее солнце уже село, окрашивая небо над Монако в тёмную гущу событий, а бокалы в руках друзей сверкали, как крошечные факелы. Селена стояла у борта, держа в руке фужер с шампанским. Холодные пузырьки приятно щекотали язык, а морской ветер развевал её волосы, оставляя на губах лёгкий привкус соли. Шарль стоял рядом, улыбался шире, чем за все последние дни, и казался наконец по-настоящему живым. — Ну как тебе Монако ночью? — спросил он, повернувшись к ней. Селена пожала плечами, глядя на переливающийся вдалеке город. — Слишком красиво, чтобы быть правдой. Слишком дорого, чтобы быть честным. Он усмехнулся, хотел было что-то ответить, но в этот момент из динамиков загремела первая строчка “Livin’ la Vida Loca”. Музыка ворвалась на палубу, и шумная компания тут же ожила. Лео крикнул: — Шарль, иди сюда! Пора показать, как танцуют чемпионы! Смех вспыхнул мгновенно, бокалы звякнули, и кто-то даже свистнул. Шарль, пытаясь отмахнуться, поднял руки, но было поздно. Лео и ещё один парень уже потащили его в центр палубы. — Нет, нет, ребята, я не… — начал он, но музыка заглушила протест. И тогда, в какой-то момент между стеснением и азартом, он поймал взгляд Селены. В его глазах сверкнула та самая дерзкая искра, которая появлялась только когда он чувствовал азарт — будь то гонка или жизнь. — Ты идёшь со мной, — сказал он, подойдя ближе и схватив её за руку. — Даже не думай, — отозвалась она, смеясь, пытаясь отступить, но он уже потянул её к танцующей компании. Смех друзей, огни ночного залива и бешеный ритм Рики Мартина слились в один вихрь. Селена сначала неловко двигалась, пытаясь сопротивляться, но потом поймала ритм, и всё стало просто весёлым и лёгким. Её платье кружилось в такт движениям, а Шарль, смеясь, пытался повторять движения Лео, у которого танец явно получался лучше. Музыка гремела, как сердце в груди после бега, громко, ритмично, живо. Воздух на палубе дрожал от басов, и всё вокруг: и море, и звёзды, и свет гирлянд над головами — будто двигалось в такт с песней. Шарль стоял напротив растрёпанный, беззаботный, с чуть раскрасневшимися щеками. Он двигался неловко, с каким-то детским азартом, явно не задумываясь о технике. Смеялся над собой, когда сбивался с ритма, но в этом смехе не было неловкости, только чистое, живое удовольствие от момента. — Ты ужасно двигаешься! — крикнула Селена, перекрывая музыку, но улыбка растянула её губы, предавая. — Зато с чувством! — парировал он, приближаясь на шаг. Ветер трепал её волосы, и когда она откинула голову, пытаясь отмахнуться от пряди, он неожиданно подхватил её за руку, развернул, и они закружились. Его ладонь, тёплая, уверенная, скользнула вдоль её спины, а в следующую секунду она почувствовала, как теряет равновесие. Шарль поймал её, удержал, и в их взглядах мелькнуло что-то слишком долго сдерживаемое, слишком знакомое, чтобы испугать. Они оба замерли буквально на долю секунды, но именно в ней было всё: лёгкий запах её духов, его дыхание у щеки, смешанное с морским воздухом, тихое потрескивание динамиков и где-то рядом смех друзей, будто из другого мира. — Вот видишь, ты уже танцуешь, — сказал он, не отводя взгляда, почти шепотом, но так, что Селена услышала каждое слово. — Это ты просто меня крутишь, — ответила она, чувствуя, как улыбка сама поднимается к губам, и стараясь спрятать её за растрепавшимися волосами. Он усмехнулся, снова подхватил её за талию и повёл в сторону, где ещё несколько человек пытались танцевать синхронно. Селена засмеялась, по-настоящему, открыто, так, что от смеха свело живот. Платье задиралось, ветер путал волосы, а он всё продолжал двигаться рядом, иногда неуклюже, иногда слишком близко. Их пальцы то терялись, то вновь находили друг друга в движении, и казалось, что всё-таки жизнь умеет делать сюрпризы. Когда песня подошла к концу, Шарль взял её за руку и, отступив, театрально поклонился, будто на сцене. — Вот видишь, ничего сложного, — произнёс он с мягкой улыбкой. — Ты просто не видел себя со стороны, — ответила она, но глаза блестели, и даже лёгкая насмешка не могла скрыть того, что ей нравилось каждое мгновение этого вечера. Сцена на яхте стояла словно сошедшая с мечтаний: огни Монако, дрожащие на поверхности воды, переливались россыпью золота и холодного серебра; смех, звенящие бокалы, влажный солёный воздух, пахнущий морем и валютой. Селена сидела на мягком диване у кормы, в руках бокал шампанского, наблюдая, как Шарль разговаривает с друзьями: естественно, свободно, почти непринуждённо. Он будто впитывал внимание, но не утопал в нём, умел держать грань между искренностью и светской лёгкостью. Его друг Лео рассказывал очередную историю о том, как едва не врезался на гидроцикле в катер у побережья Сан-Тропе, и все вокруг заливались смехом. Селена улыбалась не из вежливости, а потому что сама атмосфера располагала: беззаботная, живая, с примесью чего-то совершенно чуждого её привычной размеренной жизни врача. Музыка сменилась, став громче, и вдруг к ним подошла высокая девушка , с густыми чёрными волосами и слишком уверенным взглядом. В ней чувствовалась та порода женщин, что привыкли получать внимание без усилий. — Шарль, — произнесла она, положив руку ему на плечо, — я не могла поверить, что это действительно ты. Он поднял глаза, слегка удивлённый, но улыбнулся вежливо, слегка отодвигаясь от неё. — Приятно, что всё-таки поверила, — ответил он мягко. Селена сделала глоток шампанского, чувствуя, как в груди зарождается нечто острое и глупое — лёгкий укол раздражения, который она старательно игнорировала. Девушка села рядом со Шарлем, будто это было само собой разумеющееся, и начала говорить быстро, с улыбкой, демонстративно не замечая других. — Мы могли бы увидеться завтра, — сказала она. — У меня есть свободный вечер, и я знаю отличное место с видом на порт. — Завтра? — переспросил Шарль и бросил короткий взгляд на Селену. — Я занят. — Серьёзно? — девушка чуть приподняла бровь, усмехнувшись. — И кто же тебя так неожиданно занял? Он не ответил сразу, откинулся на спинку дивана, посмотрел на море. — Тот, кто не лезет ко мне на колени при первом знакомстве. Девушка чуть замешкалась, не поняв, шутит он или нет, потом натянуто улыбнулась и, извинившись, ушла. Селена сделала вид, что рассматривает волны, но почувствовала, как Шарль обернулся. — Ты ведь видела всё это, да? — тихо спросил он, и в голосе его звучала тёплая усмешка. — Не знаю, о чём ты, — ответила она, не глядя. — Я просто любовалась отражением огней. Они, знаешь, честнее некоторых людей. . — Тогда давай просто пить за отражения, — сказал Шарль и подал ей бокал. Она чокнулась с ним, взглянув прямо в глаза, и впервые за весь вечер позволила себе отпугнуть навязчивые мысли. К тому времени, когда часы на яхте показали далеко за полночь, шум компании стал густым и немного вязким, смех переходил в хрип, слова путались, бокалы звенели уже не от радости, а от усталости и перебора. На палубе пахло солью, вином и заглушенным потом. Лео, раскрасневшийся и с блеском в глазах, уже минут десять уговаривал Селену «выпить за морской ветер» и «ещё немного, всего глоток». — Всё, Лео, хватит, — голос Шарля звучал спокойно, но твёрдо. — Её уже достаточно на сегодня. Лео отмахнулся, как от назойливого комара, протягивая бокал обратно Селене. — Да брось, мы только начали! Девушка просто расслабилась, ничего страшного. Шарль прищурился, улыбка осталась, но взгляд потяжелел. — Я сказал, хватит. Он поднялся, обошёл стол и помог Селене встать. Она смущённо хихикнула, ухватившись за его плечо. — Sto bene, davvero, — пробормотала она, но даже не осознала на каком языке она это сказала. — Конечно, в порядке, — тихо ответил он, поправляя ремешок её сумки и не давая оступиться. — Просто пора домой. — Домой? — переспросила она с лёгким недовольством, глядя на него снизу вверх, — но там скучно. — Поверь, — усмехнулся он, бережно обнимая её за талию, чтобы помочь дойти до выхода, — скука сейчас — это именно то, что тебе нужно. С друзьями он попрощался коротко, на ходу, чувствуя, как с каждой минутой в нём растёт тревожное чувство ответственности то ли за неё, то ли за себя рядом с ней. Её смех всё ещё звенел у него в ушах, когда он провёл её по трапу к машине. Такси мягко покачивалось на неровностях прибрежной дороги, и салон наполнялся смешанным ароматом соли, алкоголя и тёплого воздуха ночного Монако. За окнами всё ещё мелькали огни яхт, а где-то вдали слышался глухой гул музыки, растворяющийся в море. Селена сидела, чуть повернувшись к окну, подбородок упирался в ладонь, волосы растрепались, а тонкий ремешок сумки безвольно свисал с плеча. Её лицо, подсвеченное отблесками уличных фонарей, выглядело усталым, но в нём оставалось то рассеянное, чуть наивное выражение, которое появляется у людей, забывших на мгновение о тревогах. Шарль сидел рядом, чуть сдвинувшись к ней, одной рукой придерживал её за локоть, неосознанно, просто чтобы она не покачивалась слишком сильно при каждом повороте. Он наблюдал, как её взгляд скользит по окну, будто она следит за звёздами, хотя на самом деле, кажется, просто борется со сном. — Тебе точно нормально? — тихо спросил он, стараясь, чтобы голос звучал без осуждения, только мягкая забота. Селена медленно повернула голову, прищурилась, словно фокусируясь на нём. — Я? Конечно, нормально. Просто море немного шатает… даже на суше. — Думаю, это не море, — усмехнулся Шарль. — Это Лео. Она ухмыльнулась, опустив голову. — А я ведь сказала, что не умею пить. — Ты это говорила уже после третьего бокала, — напомнил он, и уголки его губ дрогнули. Молчание повисло между ними, но было не тяжёлым, скорей убаюкивающим. Такси ехало по узким улицам старого города, и на каждом повороте фонари вычерчивали на её лице золотистые тени, делая Селену какой-то другой: мягкой, уязвимой, далёкой от своей обычной собранности. — Знаешь, — пробормотала она, когда машина остановилась на светофоре, — иногда мне кажется, что я не умею отдыхать. Всё время либо думаю, либо анализирую, либо… — она чуть пожала плечами, — пытаюсь всё держать под контролем. Шарль смотрел на неё с лёгкой улыбкой, но в его взгляде появилось что-то задумчивое. — А сегодня ты не пыталась. — И это плохо? — Наоборот, — ответил он, не отводя взгляда. — Ты наконец просто была. Такси плавно остановилось у подъезда. Шарль первым расплатился, поблагодарил водителя и помог Селене выйти. Она, шатнувшись, чуть не споткнулась, но он подхватил её под руку. — Скажи честно, — пробормотала она, поднимаясь по ступеням, — ты просто хочешь убедиться, что я не рухну где-нибудь по дороге, да? — Я просто не хочу, чтобы ты рухнула со мной рядом, — ответил он. Они оба засмеялись, а над ними мягко гудело ночное Монако, город, который даже в полночь не знал тишины. Наконец, они вошли в квартиру. В тишине ночного дома громкие шаги Селены и её попытки снять босоножки казались настоящим вторжением. — Ух, — она оперлась о стену, ища равновесие. — Свет. Здесь слишком темно, Шарль. — Здесь не горит свет, Селена, — пробормотал он, быстро захлопывая дверь и запирая замок. Он тут же шагнул к ней, чтобы поддержать, но было уже поздно. Селена сделала широкий, неуверенный шаг в сторону коридора, как будто собиралась маршировать, но её чёрный каблук зацепился за край ковра. В один момент она была вертикальна, в следующий — уже летела вперёд. Шарль среагировал мгновенно, как гонщик на старте. Он успел отпустить ключи и схватить её. Он подхватил её под рёбра и плечо, скручивая своё тело, чтобы принять большую часть её веса. Они врезались в стену, но падения на пол не произошло. Селена повисла на нём, как тяжёлая, но хрупкая кукла. — Merde! Nom de Dieu! — выдохнул Шарль, припечатав затылком к стене. Его голос был приглушённым, злым от испуга, и звучал на чистейшем, быстром французском. — Mais qu'est-ce que tu fous?! Он крепко прижал её к себе, держа на весу. Его дыхание было тяжёлым и быстрым, он пах шампанским и усталостью. Селена, чувствуя его напряжённые мышцы и слыша эту яростную французскую тираду, совершенно не испугалась. Наоборот, она хихикнула и, прижимаясь лицом к его шёлковой рубашке, пробормотала, растягивая слова: — Ой. Pardon. — Pardon?! — он пришёл в себя и, наконец, опустил её на ноги, всё ещё держа за плечи. — Селена, ты могла сломать себе шею! И мне! — Но не сломала же, — она легко улыбнулась, похлопав его по груди. — Ты поймал. Отличная реакция, запишу в отчёт. Шарль закрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Иногда я ненавижу этот мир, — пробормотал он, уже по-английски, но тут же вернулся к французскому, который явно лучше выражал его эмоции. — Tu es complètement inconsciente! Он включил тусклый ночной свет на стене. Селена стояла, расслабленная и пьяная, с растрёпанными волосами и ярко блестящими глазами. — Merci, Шарль, — сказала она, используя одно их нескольких французских слов, которые знала. Он снова взял её, но на этот раз мягко, но уверенно обхватив за талию, и повёл её в гостевую комнату. Шарль помог Селене добраться до кровати. Она опустилась на матрас, и тут же всё её пьяное веселье внезапно схлынуло, оставив после себя лишь тяжесть и мгновенную сонливость. Глаза Селены закрылись сами собой, голова тяжело свесилась набок. — Селена, подожди, — сказал Шарль, садясь рядом. Он осторожно потряс её за плечо. — Тебе нужно хотя бы снять это. И смыть макияж. Ты же знаешь, что нельзя спать, не смыв косметику. Она что-то неразборчиво пробормотала, махнула рукой, но потом, к его удивлению, чуть приоткрыла глаза. — Угу. Косметичка. На столе, — её речь была медленной и вязкой. — Мицелярка... и диски там же. — Мицелярка? Хорошо. Я поищу, — кивнул Шарль. Он поднялся и подошёл к шкафу, вытащил из её чемодана первую попавшуюся футболку. Вернувшись, он сел на край кровати. — Я сейчас помогу тебе. Но я не буду смотреть, — пообещал он, его голос был напряжённым и серьёзным. Шарль наклонился и сначала осторожно снял с её ног босоножки, не с первого раза, но всё-таки снял. Затем, не глядя, он очень медленно и аккуратно взялся за молнию на спине её платья. Ткань зашуршала, и платье начало спадать. Он сглотнул, чувствуя себя ужасно неловко. — Просто помоги мне, Селена, — прошептал он. Она, подчиняясь инстинкту, чуть приподняла руки. Шарль, всё ещё отвернувшись, осторожно стянул ткань с её плеч, а затем, стараясь не касаться кожи, помог ей выпутаться из платья. Он быстро натянул на неё большую, мягкую футболку, которая тут же закрыла её почти до колен. — Готово. Ты в безопасности, — выдохнул он, облегчённо выпрямляясь. Селена лежала на спине, дыша ровно и глубоко. Её лицо, такое открытое и сонное, было густо покрыто косметикой. Шарль взял со стола её косметичку, нашёл в ней флакон и ватные диски, вернулся и сел рядом. Он осторожно приподнял её голову одной рукой, а другой рукой принялся аккуратно вытирать макияж. — Я не могу позволить тебе проснуться с глазами панды, — пробормотал он, глядя на тёмные следы туши на диске. — Мне потом... тебя будить и смотреть на это. Шарль закончил стирать макияж. Он убрал ватные диски и, склонившись над Селеной, легко сдвинул влажные пряди с её лица. Её кожа под его пальцами была нежной и прохладной. Её лицо, чистое от косметики, выглядело невероятно безмятежным. — Вот и всё, — прошептал он, выпрямляясь. Он чувствовал сильное, давящее утомление. Он собирался встать, но Селена, лежавшая на спине, внезапно открыла глаза. В её взгляде, хоть и замутнённом шампанским, была неожиданная, пугающая сосредоточенность. — Стой, — сказала она тихо, но твёрдо. Шарль замер, держась за край кровати. — Что такое? Плохо? — спросил он, его голос мгновенно стал настороженным. — Нет, — она покачала головой. — У меня вопрос. — Вопрос? В час ночи? — он усмехнулся, но сел обратно. Селена с усилием села, опираясь на локти. Её большая футболка Шарля сползла на одно плечо. — Почему ты так сильно любишь Гарри Поттера? — спросила она. Шарль моргнул. Это был последний вопрос, который он ожидал услышать. — Что? — Он наклонился ближе, чтобы убедиться, что правильно расслышал. — Гарри Поттер, — повторила она медленно и четко. — Когда мы завтракали... Ты напевал мелодию оттуда. И ты рассказывал про своего инженера, который тоже фанатеет. Объясни мне. Какова твоя персональная мотивация смотреть, как дети в странном мире путешествуют и борются с лысым челом без носа? Я просто не понимаю эту концепцию. Шарль посмотрел на неё, пытаясь понять, это пьяная шутка или искреннее любопытство. Судя по её серьёзному, почти философскому выражению лица, это было второе. Он тяжело выдохнул. Усталость и алкоголь лишили его обычного умения уходить от ответа или сводить всё к шутке. — Потому что, — начал он, — там люди верят, что всё можно изменить, несмотря ни на что. Что можно найти решение, даже если оно на другом конце мира. Они не сдаются, даже когда они проиграли. И они верят в логику и в то, что даже самый сложный кризис можно преодолеть, если использовать интеллект и работать в команде. Селена внимательно слушала. — То есть, это твоя версия Формулы-1? Только с палочками? Шарль засмеялся — хрипло и устало. — Может быть. Но знаешь, что там самое важное? У них есть потребность в риске. Они готовы рискнуть всем для своей цели, и я считаю это правильным. — Риск? — она усмехнулась, и этот звук был низким и совершенно невесёлым. Она откинула голову назад, с усилием удерживаясь сидя, но её взгляд был прикован к Шарлю. — Ты, конечно, гонщик. Для тебя риск — это просто математика. Это контролируемая формула: сколько времени ты выиграешь, против шанса, что улетишь в барьер. Это ради победы. Это твоя цель, и ты делаешь ставку. Она сглотнула, и её голос стал ниже, почти шёпотом. — А я, Шарль, врач. Мне риск нужно минимизировать. Это когда ты пытаешься закрыть рану, а она расходится. Это когда ты знаешь, что вероятность осложнения 80%, но всё равно идёшь на операцию, потому что иначе смерть. Это не ради победы, Шарль, это ради выживания. Ты ищешь риск, чтобы чувствовать себя живым. А я его избегаю, чтобы другие могли жить. Селена медленно покачала головой, и этот жест был очень серьёзен. — Но это всё просто — физический риск. Самый простой. Страшный риск тот, о котором не пишут ни в книгах, ни в твоих гоночных протоколах. Это эмоциональный риск. Риск привязанности. Риск, который ты берёшь, когда позволяешь кому-то увидеть тебя таким, как я сегодня: несобранным, пьяным, слабым. Она протянула руку и коснулась его плеча. — Ты думаешь, что, как и в твоём «Гарри Поттере», если ты рискнешь, то будет награда: любовь, дружба, волшебство. А я знаю, что за риск всегда есть расплата. Не победа. А что-то, что оставляет шрам. И самое страшное — это не шрам на теле. Это шрам, который ты не можешь зашить, потому что он внутри. Она усмехнулась, отпуская его. — Я всю жизнь строила вокруг себя стены, чтобы этот риск минимизировать. Но стоило мне выпить шампанского... и я взяла самый большой риск. И ты его принял. Так что, Шарль, прекрати романтизировать риск. Это просто глупость, которую мы совершаем, когда слишком устали, чтобы быть осторожными. Она откинулась на подушки, закрывая глаза. Её дыхание было прерывистым. Шарль смотрел на неё, не отводя глаз. В его взгляде уже не было усталости. Было только потрясение. Он понял, что она сказала ему гораздо больше о себе за эти пять минут, чем за всё время их знакомства. Он тяжело выдохнул. — Хорошо. Ты права, — сказал он, закрывая глаза. — Я ужасно устал. И я не могу гарантировать, что дойду до своей комнаты, не разбив что-нибудь. Слишком много вращений сегодня. Он снял поло и отбросил её в сторону, оставшись в брюках. — Так вот что мы сделаем, — его голос стал приглушённым. — Ты будешь думать о риске, а я буду думать о своих поворотах. И мы просто уснём. Здесь. — Договорились, — прошептала она.

***

Селену разбудил не будильник и не солнечный свет, а странное, давящее ощущение тепла и тяжести. Первой мыслью было: где я? Второй: что-то очень тёплое и твёрдое обнимает мою спину. Она неловко приоткрыла глаза. Комнату заливал мягкий, утренний свет. Она находилась в гостевой спальне. Оглядев себя, она обнаружила, что одета в очень большую, мягкую, серую футболку, вроде её. Потом она почувствовала его руку. Ладонь Шарля лежала у неё на талии. Он не обнимал её страстно, а просто использовал как подушку. Он лежал на животе, глубоко и ровно дыша в подушку. Селена мгновенно протрезвела, хотя голова гудела от шампанского. Она вспомнила всё: яхту, танцы, дикий французский мат, когда она чуть не упала, и разговор о Гарри Поттере. А потом она вспомнила, как он устал и как они просто легли рядом, используя друг друга как единственную опору. Это было неловко, но удивительно комфортно. Впервые за долгое время она проснулась без груза вчерашнего дня (хотя как сказать). Селена осторожно, миллиметр за миллиметром, попыталась высвободить руку. Как только она пошевелилась, Шарль издал низкий, гортанный звук и прижал её к себе чуть крепче, не просыпаясь. — Ne t'en va pas, — пробормотал он на французском, его голос был заспанным и хриплым. Селена замерла. Она лежала, прислушиваясь к звукам его тела, и её взгляд упал на его лицо. Без привычной энергии и напряжённости гонки, он выглядел моложе и невероятно умиротворённо. На его скуле проступила лёгкая вмятина от подушки. Она осторожно дотронулась до его руки на своей талии. — Шарль, — прошептала она, пытаясь разбудить его мягко. — Утро. Он открыл глаза. Сначала в них была пустота сна, затем — мгновенное, пугающее осознание. Его глаза расширились, и он тут же отпустил Селену, резко отпрянув и перевернувшись на край кровати. — Merde! — прошипел он, вскакивая на ноги. Он был только в брюках, и солнечный свет подчеркнул каждый рельеф его спины. Он тут же схватил свою футболку и натянул её на себя. — Прости. Чёрт, прости, Селена, — он стоял спиной к ней, его дыхание было частым. Селена не удержалась и рассмеялась, прикрывая рот ладонью. Смех был тихим и хриплым, а похмелье тут же напомнило о себе острой болью в висках. — За что ты извиняешься, Шарль? За то, что не упал с кровати? — За то, что я уснул здесь, — он медленно повернулся. В его глазах читалось смятение. — Я помню, как мы говорили, а потом... потом я просто вырубился. Я не должен был так... нарушать твоё пространство. Селена села, прижав подушку к груди. — Нарушать моё пространство? Шарль, я пьяная в хлам притащила тебя сюда, чтобы ты был моим «якорем» и рассказывал мне про Гарри Поттера, — она пожала плечами. — Ты мне смыл макияж. У нас здесь вчера было столько нарушений, что совместный сон на одной кровати — это просто технический бонус. Он подошёл к краю кровати и тяжело опустил ладони на бедра. Он смотрел на неё, его взгляд был прямым и очень внимательным. — Но это не то, что... — Это то, что нужно было, — перебила Селена, её голос стал серьёзным. Она подняла свою ладонь и показала ему. — Ты был твёрдым. Ты был надёжным. И ты был здесь. Спасибо. Теперь иди в свою комнату и выспись. Шарль смотрел на неё, пытаясь прочесть, что скрывается за этим спокойным лицом. Он увидел не смущение, не флирт, а ту же самую твёрдую, непоколебимую честность, за которую он её ценил. Он кивнул, и на его губах появилась слабая, утренняя улыбка. — Хорошо. Ты победила, доктор. С добрым утром. — С добрым утром, Шарль, — ответила она. Он быстро вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Селена осталась одна в тишине. Девушка отключилась ещё часа на три. Селена медленно спустила ноги с кровати, ощутив неприятное гудение в голове — закономерный привет от шампанского. Она нащупала под ногами босоножки В одной лишь свободной, пахнущей Шарлем футболке и босиком, она направилась к двери. Ей срочно нужна была вода. Много воды. И, может быть, что-то от головной боли. Она тихо приоткрыла дверь и вышла в коридор. Солнечный свет лился из панорамных окон гостиной, делая всё пространство залитым золотом, но в коридоре было ещё полутемно. Селена старалась ступать как можно тише. Пройдя мимо главной спальни, она завернула в сторону кухни. Но в гостиной она остановилась. Шарль не дошёл до своей комнаты. Или, что вероятнее, не захотел доходить. Он лежал на длинном, светло-бежевом диване, который занимал центральное место в гостиной. Он не спал. Его поза не была позой отдыха: он лежал на спине, скрестив руки на груди, а его взгляд был устремлён в потолок. Он был одет в те же брюки, что и ночью, а его футболка была небрежно скомкана где-то на полу рядом с диваном. Утренний свет подчеркивал резкие линии его тела и напряженность в скрещенных руках. Он казался невероятно настороженным. Селена почувствовала себя пойманной. Она стояла в дверном проёме, в его футболке, босиком, и смотрела на его неподвижную фигуру. Шарль, видимо, почувствовал её присутствие. Он не пошевелил головой, но его глаза медленно, почти лениво, скользнули от потолка к ней. Он молчал. Селена неловко сжала футболку на груди и нарушила тишину. — Доброе утро, — прошептала она. — Доброе, — ответил он, и его голос был хриплым, низким, утренним. — Ты... в порядке? Почему ты здесь? — спросила она, подходя ближе к дивану. — В полном, — он медленно развернул руки и положил их на живот. — Почему здесь? Почти дошёл до спальни, но потом решил, что здесь удобнее. Я думал о трассе, — добавил он, и в его глазах блеснула искра самоиронии. — Ты рано очнулась. — Я проснулась от жажды, — сказала Селена, подходя к краю дивана. Она хотела просто пройти на кухню, но не могла оторвать от него взгляд. Шарль, лежащий на диване, полностью обнажавший свою усталость и сосредоточенность, был гораздо более интимным зрелищем, чем Шарль, спящий рядом. — Тебе больно? Голова? — спросил он, приподнявшись на локтях. — Да. Слишком много мыслей, — ответила она с кривой улыбкой. — Но скоро пройдёт. — У меня есть всё, что тебе нужно. В аптечке. Я принесу, — он начал подниматься. — Стой, — сказала она, и в её голосе прозвучало лёгкое требование. — Ты только что встал. Я схожу сама. Просто скажи, где. Шарль снова лёг. Он смотрел на неё, и его взгляд был долгим, оценивающим. — Кухня, второй шкафчик справа, — сказал он. — Я буду здесь. Не падай, пожалуйста. У меня сегодня нет сил на твоё спасение. Селена кивнула, приняв его шутку. Она прошла мимо него, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает дыру в её спине. Она была в его похмелье, в его гостиной, в его дне. И они оба знали, что этой ночью перешли черту, которую ещё вчера тщательно оберегали. Селена медленно доковыляла до кухни, нашла аптечку и достала самую сильную таблетку от головной боли. Выпив два огромных стакана воды, она почувствовала, что её вестибулярный аппарат вернулся в Монако. Она не захотела возвращаться в комнату. Вместо этого, Селена вернулась в гостиную, где Шарль всё так же лежал на диване. Он включил огромный телевизор, висящий на стене. Шарль нашёл какой-то новостной канал. На экране мелькали кадры из разных уголков мира и неторопливо разговаривали два диктора в пиджаках, но звук был приглушён. Селена подошла к дивану, не спрашивая разрешения. Она просто подошла к противоположному краю, подтянула колени к груди и тяжело опустилась, устраиваясь полулежа. Усталость и похмелье всё ещё давали о себе знать. Шарль, почувствовав её вес и то, как диван слегка прогнулся, перевёл на неё взгляд, слегка прищурившись. Он не сказал ни слова, просто принял её присутствие. Мужчина чуть прибавил громкости. Он полностью игнорировал её присутствие, сосредоточившись на экране. Через минуту Селена не выдержала. — Что они говорят? — спросила она, наклонив голову к телевизору. Шарль перевёл на неё взгляд, и в нём не было раздражения, только усталое любопытство. — А, это? Новости. Цены на нефть, ЕС, всё на французском. Я сомневаюсь, что это облегчит твоё похмелье. Селена нахмурилась. — Я не понимаю французский. И не понимаю, почему ты смотришь новости, если ты так устал. Шарль хмыкнул, выключая звук. — Потому что это привычка. И потому что это помогает мне думать о работе, а не о... — он запнулся, ища слова, —...не о других, более странных вещах. Хорошо. Это будет твоё утро, так что давай смотреть что-нибудь, что ты понимаешь. Что бы ты посмотрела? Без разницы, что. Селена немного подумала, её взгляд стал мечтательным, несмотря на гул в голове. — «Трамвай „Желание“», — сказала она тихо. Шарль моргнул. — «Трамвай „Желание“»? Классика? Пьяная истерика Бланш? Отличный выбор для похмелья. Но почему? — Потому что там всё плохо и драматично. На фоне такой драмы мои проблемы с головной болью и сном в чужой квартире покажутся мне смешными. Мне нужно немного катарсиса. Шарль улыбнулся мягко, немного криво. — Я не могу поверить, что ты так выглядишь, но требуешь голливудскую трагедию 50-х. Ладно. Ты сегодня заслужила. Он взял пульт, быстро нашел фильм на стриминговом сервисе и включил его. На экране появились черно-белые кадры Нового Орлеана. — Только одно условие, — сказал он, когда началась первая сцена. — Никакого анализа поведения Стенли. Я слишком устал для психологии. Селена кивнула, устраиваясь поудобнее. — Договорились. Я просто буду смотреть, как другие люди страдают. Шарль откинулся обратно. Они лежали в тишине, нарушаемой только диалогами Бланш и Стенли. Селена чувствовала, как фильм затягивает её, отвлекая от гула в голове. Рядом с ней, на диване, лежал Шарль, наблюдавший классическую американскую трагедию, хотя всего несколько часов назад он был якорем для её пьяного сна. Это утро было странным, неловким, но совершенно не похожим на то, как могло бы быть. На экране черно-белая Бланш Дюбуа в исполнении Вивьен Ли начинала свою последнюю, трагическую партию. Шарль и Селена лежали на диване, разделённые пространством, но соединённые тишиной и общей усталостью. Фильм шёл неторопливо. Селена чувствовала, как тёплое одеяло дивана и успокаивающий голос Марлона Брандо медленно вытесняют из её головы пульсирующую боль. Она подтянула колени ближе к груди, обхватив их руками, и положила голову на мягкий подлокотник. Глаза слипались. Она боролась с собой, пытаясь следить за сюжетом, но её борьба была недолгой. Шарль, который лежал на спине, скрестив руки на груди, тоже начал сдаваться. Напряжение последних суток теперь требовало своего. Он моргнул раз, другой, и его взгляд, сфокусированный на экране, начал расплываться. Фильм продолжал идти. На экране Стенли кричал: «Stella! Hey, Stella!». Именно в этот момент, когда на экране раздавался отчаянный крик, а Селена и Шарль спали в мёртвом объятии усталости, громкий и настойчивый звонок в дверь разрезал тишину квартиры. Звонок был не один. Он повторился, долгий и требовательный. Шарль подскочил. Его глаза распахнулись, он мгновенно вернулся в полную боевую готовность, не понимая, где он и что происходит. — Какого... — прорычал Шарль, садясь и с силой протирая лицо ладонями. Он был дезориентирован. Он увидел Селену, её растрёпанные волосы. Звонок раздался снова. — Кто это, чёрт возьми, может быть? — спросила Селена, пытаясь собрать мысли. Она посмотрела на часы на стене. Было ровно 14:50. Шарль натянул бедную помотанную футболку, которую бросил на пол, и поднялся, стараясь выглядеть как можно более собранно. Он подошёл к двери и посмотрел в глазок. Его лицо мгновенно изменилось. На пороге стоял Карлос в светлой рубашке, солнцезащитные очки подняты на волосы, в руках пакет с круассанами. — Buenos días, дружище! Был неподалёку, решил заглянуть. Ты не занят, надеюсь? Шарль замер. — Эм… — он обернулся через плечо, — зависит от того, что ты называешь «занят». — То есть занят, — хмыкнул Карлос, проходя внутрь. — Ну, раз уж я всё равно здесь… Он сделал пару шагов в гостиную и остановился. На диване, укрывшись пледом, сидела Селена. Волосы спутаны, глаза всё ещё сонные. Мгновение, и Карлос распахнул глаза шире, чем когда-либо на трассе. — Селена? Она моргнула, как будто не сразу поверила, что видит его. — Карлос? Повисла тишина. Даже телевизор будто осознал неловкость и смолк. — Я, видимо, ошибся квартирой, — выдал он наконец, кивая на неё с полуулыбкой. — Или ты теперь практикуешь выездные осмотры? Селена покраснела, но улыбнулась уголком губ: — Только в особых случаях. Шарль закатил глаза и провёл ладонью по лицу, его этот цирк явно доводил до грани. — Mon dieu, Карлос, хватит. Мы просто смотрели фильм. Заснули. Всё. Карлос вскинул руки, усмехнувшись. — Конечно, конечно. А я просто заехал с круассанами к другу, не подозревая, что попаду в эпизод французской мелодрамы. Не хватает только мелодии на фоне, — Карлос начал насвистывать узнаваемую французскую мелодию. Селена уже поднялась с дивана, собирая волосы в небрежный пучок. — Не обращай внимания, Шарль, я пойду умоюсь, — тихо сказала она и скрылась в ванной. Как только дверь за ней закрылась, Карлос повернулся к Шарлю с приподнятой бровью: — Ты вообще в своём уме? Она же твой врач! — Не мой, — быстро поправил Шарль, — она работает с нашей командой. Да и тем более мы просто отдыхаем, как хорошие друзья. — Ага. И теперь ты спишь на одном диване с персоналом. Красиво живёшь, mon ami. Шарль тяжело выдохнул, потирая шею. — Хватит нести чушь. Ничего не было. Карлос ухмыльнулся, глядя в сторону ванной. — Пока что. Селена задержалась в ванной чуть дольше, чем нужно было просто умыться. Холодная вода на лице помогла прийти в себя, но не избавила от того странного чувства, будто её застали не за чем-то компрометирующим, но достаточно личным, чтобы захотеть исчезнуть. Она провела рукой по волосам, пытаясь собрать их в небрежный пучок, и вышла обратно в гостиную. В комнате всё выглядело почти по-домашнему: телевизор был выключен, на столе стояли две кружки с остывшим кофе, а Шарль и Карлос сидели на диване. У одного — привычная сосредоточенность, у другого — взгляд, полный плохо скрываемого веселья. — Доброе утро, доктор, — первым заговорил Карлос, чуть повернувшись к ней на стуле. В голосе звучала усмешка, но не язвительная, а скорее любопытная. — Я, признаться, не ожидал встретить вас здесь. Селена коротко вдохнула, выпрямившись. — Я тоже не ожидала, — ответила она спокойно, — впрочем, жизнь полна сюрпризов. Шарль поднял глаза от телефона и кивнул ей, как будто между ними ничего странного не происходило. — Кофе свежий, — сказал он, — хочешь? — Да, пожалуй, — мягко кивнула она, обошла вазу и подошла к дивану. Карлос наблюдал за ней, как кот за падающей нитью. — Значит, ты в Монако по работе? — спросил он, и Селена заметила, как уголки его губ дрогнули. Она поставила кружку на стол, чуть прищурилась. — Не совсем. Шарль предложил немного отдохнуть. После последних недель это было даже необходимо. — Отдохнуть, — повторил он, будто смакуя слово. — И вот как выглядит отдых в твоём исполнении — уснуть на диване под старый фильм у пилота? — Карлос, — вмешался Шарль, и в его голосе прозвучала лёгкая усталость, — хватит. Мы просто смотрели кино, ладно? — Конечно, конечно, — поднял руки тот, но улыбка не исчезла. — Никто и не сомневается. Селена сдержала лёгкий смешок, подняв глаза к потолку. — Вы оба звучите так, будто мне пятнадцать и я сбежала из школы. — Нет, — сказал Шарль тихо, — просто он любит драму, особенно не свою. Карлос фыркнул. — Да, а ты, как я погляжу, её обожаешь не меньше. Понапрасну не приглашаешь красивых женщин на киносеансы в одиночестве. Селена едва заметно улыбнулась, не глядя ни на кого. — Так, выходит, я теперь «красивая женщина»? Какой прогресс, — её голос был тих, но в нём слышалось скрытое веселье. Карлос рассмеялся. — Не думай, что я раньше не замечал. Просто теперь всё очевиднее. Шарль закатил глаза и взял кружку в руки, будто хотел спрятаться за ней. — Мне казалось, ты зашёл просто поздороваться, а не устраивать утреннее интервью. — Да ладно тебе, — Карлос подался вперёд, — я же не осуждаю. Просто удивлён. Ты — самый закрытый человек на планете, и вдруг... вот это. Он обвёл рукой гостиную, в которой Селена всё ещё стояла, держа кружку кофе обеими руками. Шарль медленно поставил чашку на стойку, посмотрел прямо на него. — Карлос, иногда людям просто нужно общество. Без лишних намёков, — произнёс он спокойно, но в голосе звучала твёрдость. Молчание растянулось. Только приглушённое жужжание кондиционера наполняло комнату. Селена, будто почувствовав, что пора разрядить обстановку, сделала глоток кофе и усмехнулась. Её трамвай под названием "Покой", отправился со станции "Безнадёга".