Сон в разных плоскостях.

Селена опять сидела в его машине, чувствуя себя, как манекен в дорогом бутике — красивая, но совершенно бесполезна и неестественна. Она молчала, скорее стеснялась, чем просто думала. Как вообще можно себя вести с человеком, который только что, по сути, связал вас отношениями, которого ты знаешь всего ничего, и при этом вы оба профессионально связаны с одним и тем же, пусть и косвенно, миром? Ситуация лучше не придумать, но девушка успокаивала себя. Зачем так нервничать? Она уже успела, пока он отсутствовал, придумать план: на случай катастрофического расставания она уедет в Болонью и займется фермерством. Настоящий, тихий, земной труд. Посадила ли она хоть одно деревце в жизни? Конечно нет. Но мысль о земле, о чём-то стабильном, грела. Её размышления прервал рядом сидящий. — Сел, нам нужно заехать забрать моего друга, а потом домой завезти его, — спокойно сообщил он, выруливая с парковки. — Какого друга? — выдавила Селена. Просто идеально. Она даже не знает его окружения. Для Селены было немного странно забирать какого-то человека, которого она знать не знает, и везти его домой. А куда домой, к Шарлю или именно отвезти друга до его же дома? Она даже не успела уточнить. — Лео, — ответил Шарль, и это имя прозвучало буднично. Но для Селены оно стало красной кнопкой. Перед глазами тут же всплыли смутные, но неприятные силуэты с той яхты, где начинался весь этот хаос. Лео — его друг, который так настойчиво спаивал её в тот вечер, как будто готовил её к военной атаке на её собственное сознание. От одного имени ей физически поплохело. А что поделать? Пришлось сидеть молча и посматривать по сторонам, вид был красивым поистине, но не особо-то и успокаивал. Телефон зазвонил, девушка подхватила его и только хотела ответить, как абонент сбросил вызов. Сразу же пришли сообщения в чат. Карлос прикрепил документы анализа крови, который сдал на днях. Ну и кто так делает, нельзя было просто набрать? Но в этом был Карлос — разрушитель спокойствия. — Запишу тебя завтра кровь сдать, пора уже. Ответ не заставил себя долго ждать, но, к сожалению, он был не словесным. Мягкий, но достаточно громкий хлопок остался на её ляжке, открытой из-за шорт. Сказать, что она охерела, ничего не сказать. Девушка резко обернулась на него и замерла. Она сидела молча, приоткрыв рот в немом возмущении, глаза были полны чистым шоком. Шарль засмеялся но руку с её ноги не убрал. Тем временем вид за окном остановился. Шарль запарковался у многоквартирного дома. — Скоро вернусь, — бросил он, и вылетел из машины с той же стремительностью, что и в кофейне, даже не удосужившись убедиться, что она в порядке после такого жеста. Селена медленно покрутила головой вокруг, пытаясь осознать случившееся, и увидела, как припаркована машина. У Шарля, гонщика Формулы, были самые худшие навыки парковки, какие она только видела. Машина стояла криво, перегораживая часть тротуара и едва не цепляя бампером соседний столб. В её голове не укладывалось, как можно быть одним из лучших в мире контроля скорости, и при этом так плохо парковаться. Нужно было исправить ситуацию. Не выходя из авто, девушка аккуратно перелезла на водительское кресло. Параллельная парковка всегда давалась ей лучше всего, поэтому запарковаться по-человечески не составило труда. Она выровняла машину идеально, поставив её ровно. Оставалось только ждать её кавалера. До сих пор это последнее слово не укладывалось у Селены в голове. А то, что он только что сделал, хлопнув её по ноге, вызывало лишь одно желание: дождаться его и ударить в ответ. Музыка по радио её не устроила. Какой-то скучный французский поп, совершенно не подходящий ни под салон, ни под её внутреннее напряжение. Сидя в ожидании, она решила попытаться подключиться с телефона к аудиосистеме. Теперь, вроде как, могла это сделать по статусу. Она нашла в настройках Bluetooth знакомое имя и включила свою музыку. Шарля не было уже минут десять. За это время Селена успела: осмотреть салон, отметив идеальную чистоту и отсутствие лишних вещей — гоночная дисциплина даже в быту. Послушать Maroon 5, стараясь заглушить гнетущее молчание. Закрыть глаза, прислонившись головой к подголовнику, и тихо выдохнуть. Она почти задремала, когда пассажирская дверь открылась. Селена резко распахнула глаза, ожидая увидеть Шарля. Он сел на место, но Лео не было. Вместо него на руках у Шарля сидела собачка, маленькая, золотисто-рыжая, с длинным, блестящим телом и висячими ушами. — Это не Лео, — растерянно сказала она, выключая музыку. — Это Лео. Просто он ещё маленький, — Шарль улыбнулся и посадил щенка к себе на колени, одной рукой придерживая его. Собака завиляла коротким хвостиком, словно поняв, что внимание теперь приковано к ней. Золотистая голова с влажным черным носом потянулась через подлокотник, приближаясь к руке Селены. Щенок обнюхивал её с осторожным любопытством, которое Селена ощущала как нечто невероятно чистое и невинное. Всё её возмущение, вся неловкость, вся паранойя о друзьях с яхты — всё это исчезло. — Привет, Лео, — прошептала Селена, и впервые за долгое время протянула руку к живому существу. — А теперь поехали домой, красавица, — сказал Шарль, наблюдая, как Селена, наконец-то смягчившаяся, гладит щенка. Он перехватил Лео, удерживая его одной рукой. — Ты поведёшь. Селена подняла брови, отрываясь от мокрого собачьего носа. — Я думала, ты поведёшь, — она кивнула на идеально выровненную машину. — Я не помню, куда ехать, и на автомате пока не особо вожу. — Отлично водишь, я видел, — усмехнулся Шарль, намекая на её мастерскую парковку. — А дорогу я тебе на пальцах объясню. Трогай вперёд. Селена вздохнула. Это была очередная проверка или, скорее, принуждение к риску. Он хотел, чтобы она снова села за руль, чтобы она почувствовала себя частью его мира. Она не стала спорить, тем более что спорить с ним было бессмысленно. — Итак, благоверный, куда едем? — спросила Селена, выруливая с парковки. — Налево, потом направо, — скомандовал Шарль, и тут же потянулся к мультимедиа, чтобы увеличить громкость музыки. Селена въехала на узкую улицу. Она вела машину плавно, осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания и не поцарапать бока драгоценного автомобиля. — Ты едешь слишком медленно, Сел, — лениво заметил Шарль, не отрывая взгляда от щенка, который устраивался у него на коленях. — Тут не трасса, — сухо ответила она. — Здесь пешеходы, светофоры и законы. — Законы, — он фыркнул. — Ты их не очень любишь, я заметил. Дай газу, здесь можно. Селена всё же немного нажала на педаль, машина послушно ускорилась. Это было совершенно другое ощущение, чем карт: мощность была не истеричной, а спокойной, уверенной. — Теперь наверх. Видишь эту дорогу, которая идёт резко в гору? — Шарль указал на узкий проезд. Они начали подъём. Селена сосредоточилась на руле, чувствуя, как напряжение возвращается в её плечи. Остановились на очередном светофоре, в этот раз недалеко от шикарного парка. Как только машина встала, Селена почувствовала, что происходит неладное. Опять фанаты с камерами, нацеленными на автомобиль и, конечно же, на его знаменитого владельца. Ситуация повторялась, и ей, конечно же, было это не по нраву. Селена почувствовала, как внутри все сжимается от ужаса. Эта публичность была для неё хуже любой гоночной аварии. — Шарль, — прошипела она, не отрывая взгляда от наступающей толпы, — можно правду скажу? Он повернул голову, его лицо было абсолютно невозмутимым, даже помахал кому-то рукой. — Говори. — Это пиздец. Серьезно. Вот это всё. Можно до дома без камер доехать-то? Я просто хочу... чтобы на меня не смотрело так много людей. — Не обращай внимания, они фоткают машину, а не тебя. Это моя жизнь, ты привыкнешь. Просто улыбнись мне. Селена почувствовала, как её челюсти сжались. Улыбнуться? В этой ситуации? Но Шарль ждал, и в его глазах читалось не требование, а просто истина его реальности, которую она должна принять. Светофор сменился на зеленый. — Ну же, Док, — подбодрил он. Селена лишь немного приподняла уголки губ, смущенно отворачиваясь, чтобы скрыть ямочки на щеках. — Вот видишь, ты можешь, — удовлетворенно сказал Шарль, снова гладя щенка.

***

Селена растянулась на диване, наслаждаясь моментом спокойствия, которого ей так не хватало в этот суматошный день. Тёплое, сонное тело Лео прижималось к её животу, его короткие лапки иногда подёргивались во сне. Селена проводила пальцами по длинной, мягкой спине, чувствуя себя, наконец, заземлённой. Шарль сидел рядом, прислонившись спиной к грядушке. Он не говорил, просто дышал, и его присутствие было расслабляющим и нетребовательным. Эта тишина была ценной, она была их первой общей тишиной. Внезапно в гостиной зазвучала громкая, резкая мелодия, звонил телефон Шарля. Он поморщился, потянулся к столику и посмотрел на экран. Селена заметила, как его лицо мгновенно стало рабочим — спокойным, но настороженным. — Sì... — ответил он низким, официальным тоном. Селена молча прислушалась, из динамика были слышны лишь торопливые итальянские фразы, полные взволнованных, нетерпеливых интонаций. Шарль слушал, нахмурившись, затем ответил, повышая голос: — No, Non l'ho ancora visto. Perché questo panico? Aspetta un attimo, ti spiego tutto. Он говорил о чём-то, что «ещё не видел», и явно был недоволен уровнем паники своего собеседника. Селена почувствовала, что это как-то связано с ней. Шатенка, сохраняя невозмутимый вид, пересадила сползшего Лео чуть ближе, продолжая чухать его уши. Шарль тем временем спешно поднялся с дивана. Он бросил на Селену быстрый взгляд, полный досады и извинения. — Мне нужно отойти. Это срочно. Я сейчас вернусь, — бросил он, даже не дожидаясь ответа. Он покинул гостиную, оставив девушку в замешательстве. Ей было ясно: он не хотел, чтобы она слышала, о чём идёт речь. Из кухни доносились приглушённые, но быстрые итальянские фразы. Шарль говорил тихо, но настойчиво, и Селена чувствовала себя неуютно. Она была здесь, сейчас, лежала на его диване, но при этом чувствовала себя отстранённой от его жизни, которая внезапно требовала его присутствия. Она снова погладила Лео, и её взгляд упал на собственный телефон. Если была паника, то она должна была проявиться где-то в сети. Ей захотелось срочно проверить новостную ленту. Предчувствие её не подвело: любительские кадры немедленно захватили её ленту. Это было не просто одно фото, а целая серия. В одном кадре она сидела за рулём , с нахмуренными бровями сосредоточенно глядя вперёд. Рядом же Шарль как раз таки махал рукой фотографу, улыбаясь своей ослепительной улыбкой, от которой у Селены всякий раз сводило зубы. Другие фото захватили её в лице пассажира, когда машина стояла в пробке. Рукой она чуть прикрывала лицо, хватаясь за козырёк кепки, пытаясь спрятаться от объектива, но это только привлекало больше внимания. Комментарии оказались отнюдь не позитивными. Фанаты, которые только что обсуждали её внезапное появление в его жизни, теперь соревновались в язвительности, анализируя её поведение: «Она выглядит так, будто он заставляет её это делать.» «Неудачный выбор». Она невольно вздрогнула. Паника, которую она пыталась скрыть от Шарля, была видна всем. Она стала интернет-мемом, символом неловкости и нежелания быть частью его мира. Сжав зубы, Селена отложила телефон. Теперь она поняла, о чём так тревожно говорил Шарль со своим менеджером. Она была публичным вторжением, которое требовало контроля и управления. Взамен яркому солнцу Монако, которое обещали прогнозы, её душу настигла слякоть, вязкая, противная. Хотелось поговорить, но с кем? Кто бы чисто теоретически мог понять её, не осудить, не тыкнуть носом в свои ошибки, а просто поддержать. Кто в этом мире, где главное — деньги и имидж, мог оценить её страх перед публичностью? Не думая, на экране уже был открыт контакт пока что единственной подруги из этого гоночного мира, которая могла быть на одной волне. Долго ждать не пришлось, Кармен взяла трубку после первого же гудка. — Это ужас, Кармен. Хуже быть не может, — Селена не стала здороваться, сразу перейдя к сути. — Ты видела? На том конце провода возникла короткая пауза, какая бывает у людей, которые сначала проверяют, может ли подруга сейчас дышать. — Видела, — мягко ответила Кармен. — И да, я примерно представляю, что у тебя сейчас в голове. Селена прошлась по комнате, прижимая плечи, будто хотела удержать себя от развала на части: — Да? И что же? — Что ты выглядишь неловко, что фанаты издеваются, что это всё… позорно. И что ты мечтаешь уехать в горы, — перечислила Кармен ровно, но с лёгкой улыбкой. — Я угадала, да? — Просто идеально. — Селена тяжело выдохнула. — Я не умею жить в этом цирке. Камеры, толпы, вспышки — как будто всё время под лупой. А я не отсюда. Кармен тихо хмыкнула: — Ничего, что большинство из нас тоже не отсюда? — сказала она тепло. — К этому никто не готов. Ни модели, ни гонщики, ни их партнёры. Это навык, Сел. Селена замерла, потом невольно усмехнулась: — Какой ещё навык? Не паниковать на светофоре рядом с фотокамерами? — Именно, — поддержала Кармен легко. — У тебя пока что вкачан навык «бежать». Будем менять билд. Селена тихо выдохнула. Лео, свернувшийся рядом, чуть дёрнул лапкой во сне, словно подтверждая её внутренние сомнения. — Они сделали из меня мем, — прошептала она. — Просто потому что я испугалась. Потому что честно была собой. — Ну… а что плохого? — спросила Кармен спокойным тоном. — Ты нормальный человек. Не картонка из фан-сайта. Ты не обязана улыбаться, когда тебе страшно. Селена опустилась на диван, осторожно выдохнув: — Но всё же видели, как я закрывала лицо. В комментариях уже пишут, что я выгляжу так, будто он меня похищает. — А это даже смешно, — мягко ответила Кармен. — Поверь, интернет переживёт. Все уже завтра переключатся на новый скандал, новую картинку, нового кота. Настоящие истории никто не видит на фотографиях. Селена обняла подушку: — И что мне делать с Шарлем? Он сейчас там… что-то объясняет им. Про меня. Меня это бесит и пугает одновременно. — Понимаю, — голос Кармен стал ещё мягче, но не жалостливым — поддерживающим, равным. — Но, Сел, если он в твоей жизни, он в ней со всем набором. И камеры — тоже часть его мира. А вот ты — часть его. Похоже, он это уже решил. Селена почувствовала, как эта мысль одновременно согревает и пугает её. — Просто… — она опустила взгляд. — Я не хочу, чтобы он думал, что я слабая. — А я хочу, — ответила Кармен спокойно. — Потому что в слабости есть правда. И если ты ему правда важна, он примет и её тоже. Это и есть нормальные отношения, Сел. Не глянец, не игра. Селена закрыла глаза, прижимая телефон к уху: — Ты уверена? — Абсолютно, — без раздумий сказала Кармен. — И если тебе станет хуже — звони мне ещё. Скоро встретимся, и ты мне всё расскажешь. Ты не одна, поняла? — Спасибо, Кармен. Ты мне реально нужна была сейчас. Связь оборвалась. Селена взглянула на щенка. Он спал, смешно вытянув лапку вперёд, будто тоже хотел поддержать. Шарль вернулся не сразу. Селена успела несколько раз поменять положение головы на подушке, провести ладонью по мягкому животу Лео, который мирно сопел на пледе, и снова застыть в полупустоте мыслей, тяжёлых и густых, как мокрый воздух перед грозой. Она понимала, что он всё слышал. Не конкретные слова — но паника, которая передаётся даже через стены, через паузы, через изменение тембра дыхания. Шарль появился в дверях так тихо, будто боялся потревожить воздух. Он постоял пару секунд, облокотившись плечом о дверной косяк. Смотрел на Селену внимательно. И только потом заговорил: — Ты уже всё видела, да? — Голос его был низким, ровным, без характерной лёгкости. Всё шло совсем не так, как он планировал. Селена медленно отложила телефон на диван. Она не сразу подняла голову — словно собиралась мысленно перед тем, как сделать это физически. Когда их взгляды встретились, она ощутила, что её грудная клетка стала слишком тесной. — Да, — сказала она тихо, но не дрожащим голосом. — Видела. Всё. И комментарии тоже. Шарль подошёл ближе, остановился в шаге от дивана, засунув руки в карманы джоггеров, и выдохнул носом так, будто долго готовился к этому разговору. Возможно этим он и занимался на кухне, пока она искала утешение в Кармен. — Селена, — начал он медленно, выбирая каждое слово. — То, что произошло, не катастрофа, и уж точно не позор. Это просто обычный день в моей реальности, она такая глупая, несправедливая, иногда жестокая, но… предсказуемая. Понимаешь? — Предсказуемая? — повторила она с усилием. — Правда? А ты думаешь, для меня это хоть в чём-то предсказуемо? Я даже не успела моргнуть, а уже стала… сука, материалом для фан-аккаунтов! Люди обсуждают, как я держу руки на руле, как я морщусь, как я пытаюсь спрятаться! Они ещё минуту — и будут обсуждать, как я дышу! Лео слегка вздрогнул от вибрации её слов и потёрся носом о её живот, будто пытаясь сгладить напряжение. Шарль сел рядом. Не вплотную — оставил между ними маленькое, важное пространство, чтобы она не почувствовала давления. Он наклонился вперёд, локти на коленях, ладони сцеплены, его дыхание было медленным, намеренно спокойным. — Я знаю, что тебе сейчас ужасно, — сказал он, не отводя взгляда. — И я знаю, что ты этого не выбирала. Поверь, я не собирался… — он провёл рукой по затылку, словно отгоняя лишние слова. — Не собирался бросать тебя в это так внезапно. Я ошибся, да, но не потому, что не подумал о тебе. А потому что я слишком привык, что это — неотделимая часть моей жизни. Настолько привык, что забыл, что ты в этом мире не присутствовала. И тебе больно. Селена чуть нахмурилась от того, что его честность сбила её внутреннюю оборону. Она выдохнула медленно: — Мне не просто больно, Шарль, мне страшно. Я не хочу быть картинкой. Он долго молчал, смотря на неё так, будто держал руками воздух между ними, чтобы он не разорвался. Потом сказал тихо, почти шёпотом — но от этого сильнее: — Ты для меня — не картинка. Ты — человек, которого я хочу видеть рядом. Не потому, что красиво, не потому, что выгодно, а потому, что с тобой спокойно. Даже когда ты злишься или боишься. Когда сидишь за рулём моей машины и выглядишь так, будто хочешь выпрыгнуть в окно. И я не хочу, чтобы ты убегала от меня лишь потому, что кто-то там решил пофантазировать в комментариях. Я могу защитить тебя от прессы, могу просить менеджера удалять публикации, могу, если понадобится, официально сказать всё, что ты захочешь. Но… — он качнул головой, — я не смогу защитить тебя от самой себя. От твоего страха. Это только ты можешь. Селена сглотнула, чувствуя, как внутри что-то затрепетало. — Я не уверена, что могу, — призналась она почти бесшумно. И тогда он двинулся ближе, сократив пространство между ними до одного дыхания. — Тогда давай так, — сказал он тихо. — Ты не обязана ничего решать сейчас, но будь честной со мной. Не убегай в тишину, не запирайся внутри. Я знаю, что ты привыкла сама разбираться со своим страхом. Но, может быть, хотя бы немного позволь мне быть рядом, пока ты это делаешь. Селена закрыла глаза — потому что смотреть на него в этот момент было выше её сил. Когда она заговорила, голос её дрогнул. — Я попытаюсь. Хотя бы сегодня, но если завтра станет хуже, я не знаю. Шарль сидел рядом, и его присутствие ощущалось как тяжесть и тепло одновременно. Он смотрел на Селену так внимательно, будто пытался понять не только выражение её лица, но и ту часть, что она обычно прячет глубже всех других, ту самую, которая стремится к хаосу. Он двинулся ближе очень медленно, осторожно, проверяя, не отодвинется ли она. Поднятая рука зависла в миллиметре от её щеки. Он не торопился касаться кожи, давал ей предупреждение: у неё ещё есть время отступить. Но Селена осталась на месте, хотя плечи у неё всё же слегка напряглись. Он приблизился ещё немного, настолько, что она почувствовала его дыхание, тёплое, мягкое, от которого собственное сбилось. И в этот момент он коснулся её губ мягко, так осторожно и ласково. Селена замерла, губы дрожали, дыхание стало поверхностным. Она не ответила на поцелуй сразу, но он поцеловал её снова, чуть увереннее, но всё так же бережно. Селена осторожно подалась вперёд, движение вышло очень тихим, неуверенным, но искренним. Её пальцы коснулись его футболки, она проверяла, действительно ли он рядом, действительно ли это реальность, а не просто сон. Поцелуй стал теплее. Всё ещё спокойный, без резкости, но теперь в нём чувствовалось больше взаимности. Когда он чуть отстранился, в комнате стало слышно только их дыхание. Он провёл большим пальцем по щеке девушки, слегка касаясь кожи. Его вопрос прозвучал тихо: — Непривычно? Селена заставила себя вдохнуть глубже. Губы дрожали, она не могла полностью поднять глаза, но всё же нашла в себе силы ответить: — Очень. И легче мне от этого не становится. Шарль улыбнулся так мягко, что от этой улыбки внутри у неё что-то сместилось. Он наклонил голову чуть ближе, хотел, чтобы она услышала его слова не ушами, а сердцем. — Тогда будем привыкать вместе. После поцелуя тишина в квартире стала особенной. Тёплой, чуть смущённой, они оба осторожно примерялись к новому состоянию, где между ними уже не было прежней дистанции. Селена устроилась на диване, она полулежала, подложив под спину подушку, и медленно, аккуратно придвинула к себе ноутбук Шарля, который лежал на журнальном столике. Он ничего не сказал, только бросил на неё внимательный взгляд и чуть заметно улыбнулся. Ему явно нравилось, что она чувствует себя здесь достаточно спокойно, чтобы просто взять его вещи без спроса. Она открыла ноутбук, перекинула с телефона анализы Карлоса. На экране появились графики и показатели анализов, которые она ещё не просмотрела. Она внесла новые данные, обновила значения, проверила пару диаграмм, и пальцы её двигались по клавишам уверенно, сосредоточенно. Шарль тем временем улёгся рядом. Расстояние между ними было небольшим, и она ощущала его тепло. Он взял пульт, открыл каталог сериалов и медленно пролистывал обложки. Шарль посмотрел на неё боковым зрением, и уголки его губ дрогнули. — Ты снова работаешь, доктор. Приватизировала мой ноутбук. Селена закончила вводить данные и спокойно ответила, не поднимая взгляда: — Извините, но моя работа требует постоянной вовлечённости, но если тебе не нравится, что я трогаю твой ноутбук, то могу отдать. Шарль тихо рассмеялся, низко, тепло. — Нет, пользуйся если нужно. Он пролистал ещё пару страниц каталога и внезапно остановился. На экране появился кадр из сериала: Лени Белардо в жемчужно-белой сутане, стоящий под мягким светом. — Кажется, я знаю, что нам стоит посмотреть сегодня, — произнёс он. — “Молодой Папа”. Ты смотрела? Селена закрыла ноутбук, положила его на стол и устало провела ладонью по волосам. — Только отрывки, но целиком — нет. — Тогда смотрим. Он нажал кнопку воспроизведения, и комната наполнилась глубокими, атмосферными звуками вступительной композиции. Селена смотрела на экран, но её мысли ходили кругами вокруг другого — вокруг тепла рядом, как легко он создавал ощущение безопасной тишины. Шарль бросил на неё ленивый, внимательный взгляд. — Только не усни, мы смотрим сериал, не забывай. Селена чуть приподняла брови. Она глубоко выдохнула и слегка придвинулась ближе, так что их плечи едва ощутимо соприкоснулись. — Кто ещё уснёт, — сказала она тихо. Он ничего не ответил, но она почувствовала, как его дыхание стало спокойнее, ровнее, как будто именно этого момента он и ждал. Комната погрузилась в синеватый свет экрана. Селена полностью сосредоточилась на сериале, пытаясь ухватить суть интриги, но большая часть её внимания была поглощена ощущением тепла и тяжести рядом. Она лежала на боку, а Шарль расположился позади неё, подпирая голову рукой и касаясь её спины бедром. Лео, совершенно не заинтересованный в теологии и политике Ватикана, уютно свернулся клубочком на коленях Шарля. Спустя, наверное, полчаса, Селена почувствовала, что ритм рядом с ней изменился. Дыхание Шарля стало глубоким, медленным, слишком ровным. Она повернула голову и посмотрела на него. Шарль спал. Его подбородок слегка опустился, волосы растрепались, а лицо было поистине умиротворённым. Она осторожно, чтобы не разбудить, перевела взгляд на Лео. Щенок спал так же крепко, прижавшись к его бедру. Селена медленно, почти незаметно, выскользнула из-под него. Она взяла пульт и тихо поставила сериал на паузу. На экране застыл Джуд Лоу с идеально надменным выражением лица. Она встала и осторожно накрыла Шарля пледом, который лежал на кресле. Потом села на пол рядом с диваном, чтобы лучше видеть его. Вот оно — его слабое место. Усталость. Необходимость выключаться. Селена провела пальцем по его лбу, убирая упавшую прядь волос. Жест был осторожным, врачебным, но с примесью чего-то совершенно нового. Она осталась сидеть на полу, наблюдая за его ровным дыханием. Стены квартиры, матовые окна, тишина — всё это создавало ощущение безопасности, которое ей не давал даже её собственный дом. Она наклонилась и очень тихо, почти невесомо, поцеловала его в висок. Потом снова устроилась рядом с ним, свернувшись клубком.

***

Будильник взорвал тишину квартиры так резко, что нарушил даже сонную плотность воздуха. Звук был громким, настойчивым, абсолютно неуместным для раннего утра, когда организм ещё цеплялся за последние остатки сна. Первой очнулась Селена. Она приподняла голову и тут же почувствовала неприятное покалывание в затылке. Пол. Она действительно спала на полу. Половина её ноги была перекинута на какой-то плед, руку придавило собственное тело, а щёку — вроде мягкая, но резкая поверхность ковра. Она простонала: — О боже… что это за жизнь у меня такая… Рядом раздалось тихое ворчание. На диване, укрытый пледом до самого носа, лежал Шарль. Его волосы торчали в разные стороны, он попытался повернуться, но плед намотался на него как кокон. — Почему будильник звучит как конец света, — пробормотал он, не открывая глаз. Селена, морщась, поднялась на локтях. Спина хрустнула так, будто она провела ночь в походе, а не в роскошной квартире гонщика. — Потому что кто-то поставил на него такую мелодию, будто должен спасать Монако от катастрофы, — проворчала она и попыталась нащупать его же телефон, который звонил где-то под диваном. Шарль наконец приоткрыл один глаз, увидел её на полу и выдохнул смешок — хриплый, сонный. — Ты почему там? Мы же вроде смотрели сериал… вместе. Селена продолжала рыться вслепую. — Потому что кое-кто решил, что диван — это его территория. А я не собиралась бороться за мягкое место. У тебя локоть опаснее, чем хук Тайсона. — Я не занимал весь диван, — пробормотал он. — Ты сама сползла. — Нет, ты меня вытеснил, — буркнула она. — Это биологический факт. Ты как кошка. Сначала лежишь нормально, а к утру растёкся на всю поверхность. Шарль перевернулся на спину, потянулся, его футболка слегка задралась, открывая кусочек тёплой кожи. — Я могу доказать, что не виноват, — сказал он с ленивой улыбкой. — Докажи, — фыркнула она, наконец достав телефон из-под дивана и отключая будильник. — Лео ночью занял половину дивана, — объявил он и указал на маленький комочек золотистого меха, который мирно сопел у него под боком. Щенок действительно развалился там, где должна была лежать Селена. Селена уставилась на предателя. — Я думала мы подружились, — сказала она с тяжёлым вздохом. — я запомню это. Шарль хмыкнул: — Тогда предлагаю компромисс. Сегодня ты спишь на диване, а я на полу, чтобы восстановить справедливость. — Нет уж, — поднялась она на ноги, чувствительно потянув мышцы. — Сегодня мы спим нормально, без твоих ночных захватов территории. Он протянул руку, словно хотел помочь ей подняться окончательно, и она после короткого колебания вложила свою ладонь в его. Её пальцы ещё были тёплыми от сна, а его — удивительно мягкими и уверенными. — Нам надо собираться, — сказал он, поднимаясь. — Через час запись. — Знаю, — вздохнула она, проводя рукой по растрёпанным волосам. — Но можно я сначала попытаюсь вспомнить, как жить после ночи на полу? Шарль слегка коснулся её плеча, будто проверяя, не упадёт ли она. Селена наконец разогнулась, почувствовав, как стянутая за ночь спина постепенно возвращается к жизни. Шарль, уже более бодрый, чем пять минут назад, стоял у кухонной стойки и наливал кофе в две кружки — одну чёрную для себя, вторую почти молочно-бежевую для неё. Запах медленно заполнял пространство, будто напоминал, что утро всё-таки существует, каким бы корявым оно ни было. — Нам нужно быть в больнице через сорок минут, — сказал он, протягивая ей кружку. — Ты меня довезёшь. Селена моргнула. — Я тебя довезу? — Конечно, — Шарль улыбнулся почти слишком невинно. — Ты прекрасно управляешься с машиной. Особенно если фанаты не преследуют. — У тебя очень смелая вера в мои способности, — пробормотала она и сделала глоток кофе. Шарль уставился на неё так, будто хотел что-то добавить, но передумал. Вместо этого он отпил из своей кружки и поставил её на стол. — Пойдём одеваться. Ты же не пойдёшь так, как есть. Селена посмотрела на себя: огромная футболка Шарля, небрежно свисающая почти до колен, волосы растрёпаны, ноги голые. — Можно и так, — сказала она с самым серьёзным видом. — Нет, — отрезал он, но без резкости, больше с тихой улыбкой. — Я хочу, чтобы ты выглядела… ну… как ты. Эти слова легли куда глубже, чем он, вероятно, имел в виду. В спальне она достала из чемодана короткое платье — лёгкое, мягкое, чуть выше середины бедра. Тёмное, подчёркивающее линию талии, но не вызывающее. Волосы она аккуратно пригладила пальцами. Макияжа почти не было — только немного туши и бальзам. Шарль появился в дверном проёме. Его взгляд скользнул по ней — не хищно, не грубо, а медленно, будто он пытался запомнить каждую деталь. — Селена… это платье… Я даже не знаю, что сказать. Она поправила подол платья. — Скажи что-нибудь конструктивное. Он провёл ладонью по затылку. — Я пытаюсь. Просто ты слишком красивая для обычного анализа крови. — Она закатила глаза, но улыбка всё же появилась.Шарль подошёл ближе, остановился прямо перед ней, чуть наклонил голову. — Если мы войдём в больницу вместе, — тихо сказал он, — люди будут смотреть только на тебя. И я не уверен, что смогу оставаться спокойным. Она хмыкнула. — Думаю, это проблемы тех, кто будет смотреть. Не твои. Он поднял брови, будто поражён такой смелостью, но в его глазах блеснуло одобрение. — Тогда пошли. И да, — он улыбнулся чуть шире, — я поведу. Селена удивлённо моргнула. — В смысле? Я думала… — Я передумал. Не хочу рисковать жизнью только потому, что ты сейчас слишком красивая, чтобы адекватно ехать. — Ты невозможен. Он взял ключи, она взяла сумку, Лео проводил их до двери сонным взглядом. Когда они вышли в коридор, Шарль чуть наклонился к ней и спросил: — Готова? — К анализу крови? Я-то да. А вот ты — не уверена. Он фыркнул. — Я гонщик, и я не боюсь игл. — Конечно, — протянула она. — Я помню как делала тебе блокаду. — Это ложь и провокация. — Это факты, — хладнокровно добавила она и пошла вперёд по коридору. Шарль, немного отстав, смотрел на неё, качая головой, но улыбаясь всё сильнее.

***

Больница оказалась как и большинство сейчас, стеклянной, с высоким фасадом, отражающим яркое утреннее солнце. Входные двери распахивались плавно, почти бесшумно, и внутри пахло привычно. Но стоило им войти внутрь, как головы нескольких людей обернулись. Кто-то узнал его. Кто-то просто отметил короткое платье Селены. Кто-то из сотрудников, кажется, замер на секунду, разглядывая их вместе. Шарль чуть наклонился к ней. — По-моему, ты вызываешь больше внимания, чем я. — Не начинай, — тихо прошипела она. — Это просто платье. — Это не просто платье, — сказал он с самодовольной мягкостью. — Это стратегическое оружие. — Не бойся, под прицелом только ты. Он рассмеялся, и этот звук отозвался в просторном холле мягким, тёплым эхом. Селена направилась к стойке регистрации. Она шагала уверенно, но плечи слегка напряглись от попытки выглядеть максимально профессионально. Всё-таки это её территория. Больницы были её миром, привычной системой координат, даже в другой стране. За стойкой сидела женщина в белом халате, с собранными в аккуратный пучок волосами и внимательным выражением лица. — Доброе утро, — сказала Селена ровным, вежливым тоном. — У нас назначено исследование крови. — На имя? — женщина улыбнулась чуть шире, так, словно ожидала этот ответ. Селена слегка повернула голову. — На имя… — она кивнула на стоящего позади Шарля. — Его. Шарль подошёл ближе, положил локоть на стойку. — Шарль Леклер, — представился он, хотя это было совершенно лишним: администратор уже держала в руках мышку, чтобы открыть нужную запись. — Да, конечно, — сказала женщина, улыбаясь теперь уже откровенно. — Вас уже ждут. Третий кабинет слева. — Спасибо, — ответила Селена. Шарль безмолвно последовал за ней. Коридор был светлый, белый, пахнущий чистотой. Кабинеты отмечены аккуратными табличками. Шарль огляделся и наклонился к ней: — Если хочешь, можешь держать меня за руку. Вдруг мне станет страшно. Селена бросила на него взгляд, полный невысказанного сарказма. — Ты взрослый мальчик, справишься. Он тут же улыбнулся: — Но это не отменяет того, что моя рука в твоей выглядела бы прекрасно. Она еле заметно улыбнулась, но отвернулась, чтобы он не увидел слишком многое. Перед кабинетом номер три она остановилась, подняла взгляд на него. — Готов? Шарль вдохнул. Кабинет был светлым, мягкий белый свет падал сверху ровной полосой. На стене висел плакат кровеносной системы, а под окном стоял высокий стул и кресло с выдвижным подлокотником. Шарль вошёл первым, но остановился, будто невольно оценивая кресло, как оценивает болид перед выходом на трассу. Селена прошла следом и жестом указала на место. — Садись. Он уселся, откидываясь в кресло, хотя выглядел так, будто предпочёл бы сделать вид, что пришёл «просто посмотреть». Медсестра, невысокая женщина с собранными волосами и привычно спокойными движениями, надела перчатки. — Руку, пожалуйста, — попросила она. Шарль протянул руку, но слегка задержал движение, как будто ждал поддержки. Селена села рядом на стул, наклонилась вперёд, профессионально оценивая положение его руки. — Расслабь, — сказала она тихим голосом. — Я расслаблен, — уверенно заявил он. Он тихо выдохнул, но послушно расслабил руку. Медсестра обмотала жгут вокруг его плеча. Шарль чуть заметно втянул воздух. — Всё нормально? — спросила она. Он кивнул. — Да. Просто жгут холодный. Селена наклонилась ближе и прошептала так, чтобы слышал только он: — Жгут не холодный. — Ты должна была меня поддержать, — шепнул он в ответ. — Я и поддерживаю. Если бы ты собирался упасть в обморок, я бы подставила руки. — Очень мило… Он уже хотел добавить что-то ещё, но медсестра коснулась его кожи спиртовой салфеткой. Шарль резко отвёл взгляд в сторону. Селена заметила всё. — Глаза не закатывай, — сказала она строго, но мягко. — Это просто спирт. — Он ледяной. — Он комнатной температуры. — Он ледяной. Селена едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Медсестра взяла иглу, и металл блеснул в свете лампы. Шарль буквально за секунду перестал шутить. Лицо его стало сосредоточенным. Селена положила ладонь на его предплечье. Очень легко, чтобы он понял: она не смеётся над ним. Она рядом. Он посмотрел на неё — коротко, благодарно. — Сейчас будет маленькое покалывание, — сказала медсестра. Игла вошла плавно. Шарль чуть вздрогнул, но удержался. Селена наблюдала за движениями медсестры, за тем, как накапливается тёмно-алая кровь в пробирке. Всё выглядело правильно, но взгляд её всё равно возвращался к его лицу. Он сидел ровно, стараясь дышать спокойно. — Ты молодец, — тихо сказала она. Он посмотрел на неё, уголки губ дрогнули. — Я знаю, но говори это ещё. Ещё пару секунд — и медсестра вынула иглу. Приложила ватный тампон, попросила прижать. Шарль аккуратно прижал локтем. — Всё готово, — сказала медсестра. — Результаты будут в течение двух часов. — Спасибо, — ответила Селена вместо него. Шарль поднялся на ноги, будто проверяя, не кружится ли голова, Селена внимательно наблюдала. — Всё в порядке? Нормально стоишь? — Абсолютно, — уверенно сказал он. — Я в идеальной форме. Даже лучше, чем после гонки. — У тебя побледнело лицо. — Это освещение. — Однозначно освещение. Она мягко коснулась его руки. На выходе из больницы воздух оказался неожиданно ярким и тёплым. Утреннее солнце отражалось в стеклянных стенах здания, будто огромные зеркала решили ослепить весь город, а лёгкий ветерок трогал кожу почти ласково. Селена шла рядом с Шарлем, чуть сбавив шаг, внимательно наблюдая за тем, как он держится после процедуры. Внешне всё было идеально: уверенная походка, ровная спина, знакомая расслабленная линия плеч. Но она знала, что многие мужчины умеют держать лицо лучше профессиональных актёров, особенно если рядом человек, перед которым им хочется казаться сильнее. И точно — на третьем шаге от дверей он чуть споткнулся о собственное самочувствие, не о плитку. — Сюда, — сказала она тихо, даже не дожидаясь ответа. Лавка стояла чуть в стороне от входа: деревянная, нагретая солнцем, с аккуратной металлической спинкой. Рядом росло молодое дерево, его ветви отбрасывали лёгкие, редкие тени на плитку. Шарль сел неохотно, но когда он коснулся спиной холодной металлической решётки, а ноги расслабились, головокружение накрыло тошнотворной волной. Селена присела рядом, чуть развернувшись к нему корпусом. Она молчала, не торопя его, просто была рядом — её плечо едва касалось его руки, создавая ощущение живого тепла, присутствия, опоры. Шарль закрыл глаза на пару секунд, дышал медленнее, глубже. И только сейчас позволил себе слегка наклонить голову назад, оперевшись о лавку. Селена молча достала из своей сумки маленькую бутылку воды, отвинтила крышку и протянула ему. Он сделал пару глотков, вода будто вернула миру фокус, очертания стали чётче. Но всё равно в теле оставалась лёгкая ватность. Селена незаметно наблюдала за цветом его кожи: как возвращается румянец, как нормализуется дыхание. Когда он открыл глаза, мир уже не плыл, но её взгляд, мягкий и внимательный, всё ещё был на нём. Шарль чуть улыбнулся в ответ. На мгновение склонил голову к ней ближе в тихой благодарности. Селена откинулась назад, вдохнула тёплый воздух и посмотрела вперёд. На людей. Шарль откинулся назад и наконец произнёс, с едва заметным смехом: — Я всё-таки дал виду больше, чем хотел, да? Селена чуть приподняла плечи, не глядя на него. — Чуть-чуть, но я никому не скажу. Он снова тихо засмеялся, запрокинул голову к небу. Солнце золотило его волосы и скулы, превращая всё в какую-то беззвучную открытку. Телефон в её сумке внезапно завибрировал, Селена посмотрела на экран. На дисплее светилось имя: «Тётушка Кармен». Её сердце слегка ёкнуло. Не потому, что боялась — нет. Она вздохнула и нажала «ответить». Шарль повернул голову в её сторону, но остался молча, не мешая. — Алло, тётушка? — голос Селены звучал мягче обычного, чуть более сдержанно. Ответ был мгновенным, тёплым, чуть торопливым, как будто тётушка уже минуту ждала её дыхания: — Селена, дорогая, наконец-то! Я надеялась, что ты поднимешь трубку.Я смотрю новости и, честно говоря, решила, что лучше позвонить сразу, пока ты не убежала в другую страну, как ты иногда любишь делать, когда что-то идёт не по плану, а извини, ты и так в другой стране. Ты в порядке? Почему я вижу твою фотографию в ленте рядом с этим лордом, как его там, ну, этот который. Селена закрыла глаза и опустила голову на секунду. Тётушка Кармен умела говорить много и забивать голову кому угодно и чем угодно. — Я сейчас возле больницы, — ответила Селена спокойно, стараясь держать голос ровным. — Мы с Шарлем сдавали анализы. То есть он сдавал, я просто… контролировала ситуацию. И да, я видела фотографии. Всё не так драматично, как выглядит в интернете, честное слово. На другом конце провода раздалось лёгкое, нервное хмыканье, почти смешанное с вздохом: — Ох, милая, когда человек говорит «не драматично», значит, там есть хотя бы половина катастрофы. И давай будем честны: ты всегда выглядишь так, будто тебя застали посреди землетрясения, даже если просто вышла в магазин, но я не звоню ругать тебя. Я звоню понять, как ты себя чувствуешь. Потому что твои глаза на этих фото, они говорят совсем другое, чем твои слова. У тебя такой взгляд бывает, когда ты очень стараешься не паниковать. Я это знаю лучше всех. Селена сглотнула. Неприятно точно. Как будто тётушка заглянула внутрь неё, глубже, чем она сама успела. — Было… некомфортно, — мягко призналась Селена. — Я не люблю камеры. Всё это слишком быстро. Я не успеваю привыкать, и иногда кажется, что я просто не подхожу для всего этого. Шарль бросил на неё короткий взгляд, внимательный, но бережный, всё же, как бы Селена не надеялась, итальянский он понимал достаточно хорошо. Тётушка заговорила снова, но уже медленнее, будто желая, чтобы каждое слово легло правильно: — Солнышко, послушай меня внимательно. В твоей жизни много вещей, которым ты не подходишь. Например, ты никогда не подходила на роль человека, который терпит глупость. Или к роли женщины, которая сидит тихо и делает вид, что ей всё нравится. Ты всегда была слишком настоящей, слишком прямой, слишком живой. И именно поэтому ты пугаешь людей, Селена, но ты не обязана подходить под какую-то чужую систему. И уж тем более под мир этого мальчика-гонщика. Он должен подойти под твой мир. Или хотя бы попытаться. Вот что важно. Селена на секунду опустила взгляд, проводя пальцами по ремешку сумки. Слова тётушки больно попадали прямо в центр её внутренних сомнений. — Он… старается, — тихо сказала Селена. — И я тоже стараюсь. Но я не уверена, что делаю всё правильно. Я боюсь выглядеть глупо, боюсь испортить ему жизнь этими фото и комментариями. Они такие… злые. Не знаю, как он вообще живёт под этим давлением. — Селена, милая моя. Ты не обязана быть идеальной для его мира. Ты должна быть честной для себя. Если тебе страшно, признай это. Если он тебе нравится, не прячься. И если у тебя кружится голова от того, что люди что-то пишут в интернете, просто выключи его к чёрту. Я уверена, у тебя сейчас происходит что-то важное. Ты звучишь по-другому. Более мягкой, менее защищённой, и это пугает меня чуть сильнее, чем любые фотографии в прессе. — Я разберусь, обещаю. — Вот и умница. И передай привет этому твоему гонщику. Но скажи ему, что если он сделает тебе больно, я лично прилечу и оторву ему всё, чем он за тобой ухлёстывает. Шарль, услышав последние слова, издал тихий смешок. Селена слегка смутилась. — Тётушка, я передам. Но можно без… подробностей? — Ладно, ладно. Береги себя, девочка моя. И позвони вечером. Если не позвонишь, я буду звонить сама, ты меня знаешь. Когда звонок закончился, она медленно убрала телефон в сумку. Небо над ними было ярким, почти ослепительным. Шарль повернулся к ней и легонько коснулся её плеча. — Что она сказала? Селена вздохнула и посмотрела на него сбоку. — Что если ты обидишь, она приедет отрывать тебе… всё важное. Шарль широко улыбнулся. — Хорошо. Буду вести себя идеально.

***

Солнце уже поднялось повыше, и узкая тень от пальм дрожала у них под ногами. Лео, будто почувствовав настроение пары, не тянул поводок вперёд, а шёл ровно, время от времени поглядывая на них снизу своими тёмными, блестящими глазами. Шарль держал поводок в левой руке, а правой время от времени касался плеча Селены. Его бледность почти сошла на нет, но в походке ещё оставалась лёгкая осторожность, как после бессонной ночи. Селена шла рядом, вдыхающая воздух чуть глубже обычного. После утренней суеты прогулка казалась заслуженной, мягкой, очень нужной паузой. И всё же внутри неё тлела мысль, которую она собиралась озвучить уже пару часов. Она заметила, что Шарль поглядывает на неё чуть чаще, чем можно было списать на простое внимание. Он ждал, когда она заговорит. Чувствовал это. И когда они свернули на маленькую зеленую площадку с парой столиков и широкими ступенями, Селена остановилась. Лео тотчас сел между ними, как маленький пушистый посредник. — Шарль, — начала она, откидывая волосы назад. — Нам нужно обсудить одну вещь до того, как мы снова окажемся на работе. — Я слушаю. Селена глубоко вдохнула. Устала избегать темы. — Болонья. Уик-энд. — Она опустила взгляд на Лео, который уже пытался поймать свой хвост. — Я не хочу жить в отеле с командой. Или, точнее, жить в одном отеле с тобой. Шарль остановился как будто в движении. Он не напрягся — просто стал внимательнее, серьёзнее. — Почему? — спросил он тихо. Без давления. Только реальный интерес. Селена перешла на медленный шаг, чтобы сформулировать. — Потому что я не готова чувствовать на себе внимание всех людей, которые будут рядом с тобой там. Я не хочу идти по коридорам и ловить взгляды. Не хочу, чтобы пресса пыталась поймать меня возле входа. И не хочу, чтобы фанаты писали, что я выгляжу, как будто пришла туда по ошибке. — Она вздохнула. — И я хочу побыть дома. Шарль слушал внимательно, не перебивая. Только чуть сжал поводок, и Лео удивлённо оглянулся. Селена продолжила: — Поэтому я хочу поехать домой. Там тихо и спокойно. Я знаю, что это выглядит, будто я хочу убежать. Может, так и есть. Но это не от тебя. Мне просто нужно место, где я могу дышать. Шарль остановился и повернулся к ней полностью. Его лицо было удивительно мягким, почти ранимым. Он не повышал голос, не спорил, не давил. — Я понимаю, что для тебя это всё слишком быстро, и слишком громко. Я вижу, что ты устаёшь от такого мира. Я и сам иной раз устаю от него, но мне не нравится мысль о том, что мы будем жить по разным адресам в дни, когда я особенно нуждаюсь в тебе. Уик-энд — это стресс. Постоянное давление. И когда я закрываю дверь номера, мне хочется, чтобы ты была там. Я не хочу, чтобы на уик-энде мы были как два отдельных человека, которые только встречаются на трассе. Мне важно чувствовать твоё присутствие. И я боюсь, что, если ты уедешь к себе, я буду думать, что ты отдаляешься. Что уходишь от меня именно тогда, когда меня больше всего штормит. Она подняла взгляд и тихо сказала: — Тогда приезжай ко мне. Я не хочу идти в твой отель, но я хочу, чтобы ты был со мной. Он даже молчал секунду — настолько предложение её удивило. Потом медленно, почти невесомо, улыбнулся. И эта улыбка была такой, что Селене стало немного жарко. — Ты уверена? — спросил он. — Я уверена, — ответила она. Лео в этот момент залаял, как будто одобрял сделку. Шарль рассмеялся, наклонился к собаке, почесал ему ухо и ровным голосом сказал: — Значит, решено. Болонья, твой дом, я, ты и Лео. К вечеру квартира наполнилась мягким, золотым светом, таким тёплым, что стены казались будто вымытыми солнечным медом. Лео спал, раскинувшись на подушке, как маленькая королевская сосиска. Селена листала что-то на ноутбуке, стараясь не думать ни о Болонье, ни о комментариях в интернете. Шарля было не слышно, вообще не слышно. До тех пор, пока она не услышала шорох в коридоре. Она подняла голову: Шарль стоял у зеркала, затягивая на талии чёрные спортивные шорты. Плечи, руки, осанка — всё говорило, что он настроен серьёзно. Он, кажется, даже не заметил её взгляда: проверял карманы, наушники, разминал пальцы. Селена медленно закрыла ноутбук. — Ты куда собрался? — спросила она, поднимая бровь, будто увидела кота, который крадётся к вазе. Шарль повернулся и подошёл ближе. — На пробежку. Селена скрестила руки на груди. — Вечером? Сейчас? Когда нормальные люди уже думают о пледе и фильме? — Нормальные люди, возможно, но я не очень нормальный. Ты же знаешь. Пойдём со мной. Селена тут же отступила на полшага и подняла ладони. — Нет. Абсолютно нет. Даже не начинай. Я после такого дня могу пробежать только расстояние от дивана до кухни, и то с перерывом. Шарль мягко кивнул, будто ожидал именно такого ответа. — Тогда можем просто погулять, пешком. Она нахмурилась. — Даже идти я не хочу. Он шагнул ближе, так что между ними осталось всего несколько сантиметров. Голос Шарля стал тише, он произносил секрет, который предназначен только для неё. — А если я потом зайду за круассанами? Селена остановилась и прищурилась. — Ты пытаешься купить моё участие? Круассанами? — Это лучший вид подкупа, — спокойно ответил он. — И, судя по твоей реакции, самый эффективный. Она закатила глаза. — Я не реагирую, просто анализирую. — Анализируй дальше, — сказал он, наклоняясь ещё ближе, чем стоило бы. — Я пойду, но мне будет намного приятнее, если ты пойдёшь со мной, потому что я хочу провести этот вечер с тобой. Даже если ты будешь идти рядом и жаловаться на каждый шаг. Селена выдохнула, глядя то на него, то на дверь, за которой начиналась улица, которую ей совсем не хотелось видеть. Потом медленно, будто принимая какое-то очень сложное профессиональное решение, сказала: — Ладно, но только если мы действительно пойдём, а не побежим. И если круассаны будут свежими. Шарль сделал вид, что серьёзно думает. — Это можно устроить. — И без шуток про то, что я медленная. — Ну… это можно попробовать. Она тихо фыркнула. — Идём. Пока я не передумала. Шарль положил ладонь ей на поясницу — лёгким, естественным движением, как будто так и должно быть. Провёл её к двери и негромко произнёс: — Спасибо. Мне правда хотелось, чтобы ты пошла со мной. Селена почувствовала, как в груди что-то потеплело. А Лео, проснувшись, посмотрел на них с укоризной: как будто возмущён тем, что его любимые люди уходят гулять без него. — Иди сюда, малыш, — сказал Шарль, наклоняясь, чтобы взять его с собой. — Куда же мы без тебя. На улице было уже прохладнее. Тот тип вечернего воздуха, который пропитывается солью от моря, запахами разогретого асфальта, чуть влажным ароматом цветущих кустов, посаженных вдоль дороги. Город постепенно затихал, и уличные лампы загорались одна за другой, будто кто-то растягивал золотую нить по обочинам. Селена вышла первой, втянула воздух, расправив плечи, и на секунду закрыла глаза — словно позволила всему дню уйти хотя бы в сторону, не дав ему снова вцепиться в голову. Шарль стоял за её спиной, наблюдал за ней так, как смотрят художники на свет, падающий на лицо модели: внимательно, мягко, немного задумчиво. Он шагнул ближе, и их движения синхронизировались. Он не спешил, его дыхание было ровным, размеренным. Каждые несколько шагов он немного приподнимал соскальзывающего Лео, что удобно устроился на его левой руке. Правой рукой он крепко держал тёплую ладонь Селены. Мимо проходили люди — пары, молодые ребята, туристы с камерами, несколько собак на длинных поводках. Но никто не всматривался, никто не узнавал. И это редкое ощущение нормальности было пьянящим. Селена вдохнула глубже, поднимая лицо к свету фонаря. Они свернули на узкую дорожку, ведущую к морю. Ветер усилился, обдувая волосы и прохладно касаясь щёк. Селена заметила, что, когда ветер раздувал футболку, он на секунду прикрывал глаза, видимо, наслаждался тем, что никто сейчас ничего не требует от него. Они дошли до маленького деревянного настила над пляжем. Там было пусто — только шум воды и свет фонарей, отражающийся в волнах. Шарль остановился и опёрся на перила, положив руки так, словно сцепляя пальцы с самим городом. Селена встала рядом, чувствуя, как её дыхание тоже выравнивается, а руки согревала тёплая шерсть маленького друга. — Красиво, нужно чаще гулять, это отрезвляет. Иногда я и вправду забываю, кто я без этого всего, а самое страшное — потерять себя. — Тогда будем гулять чаще. Они стояли так несколько минут, просто слушая город. А потом он осторожно накрыл её ладонь своей.