Глава 4. Рутина и розовое безумие

Рутина – вещь удивительная. Когда ты совершаешь день за днём одни и те же действия, фокус твоего вниманимания смещается на них. Тебя перестают мучить глобальные проблемы. Голодающие дети в Африке? Очередная война в Европе? Смысл твоей никчёмной жизни? Да, помилуйте! Занять сидячие место в троллейбусе по дороге домой – вот что по-настоящему важно! Вдвойне удивительно, что человек способен найти рутину в чем угодно. Работа на линейном ускорителе частиц, полеты в космос, геноцид евреев – какой бы не была экстремальной ситуация, человек к ней приспособится. Всегда найдет способ. Ведь, он, тварь такая – ко всему приспосабливается. Наверное, поэтому неандертальцы сдохли, а мы нет. Поэтому и я не сошел с ума. Основой любой рутины это расписание. Каждый день мы поднимались на зарядку, делали трёхкилометровый круг по парку, возвращались на «коробку», разминались и шли на завтрак. И все это почти на автопилоте. Наши хмурые не выспавшиеся лица могли бы украсить любой фильм про зомби апокалипсис. Чтение, письмо, счёт были откровенно скучными. Знания первых двух достались мне в виде рояля при переносе, а матан я знал лучше наставника. Поэтому на этих уроках Вей заставлял меня зубрить трактаты по религиозной философии. Не сказать, что это было бесполезно – просто неимоверно скучно. Рассуждения великих мудрецов о Дао, – неком трансиздентном пути, – оборачивались галимой, субъективщеной. Ведь, путь-то у каждого свой, причем непознаваемый. Если Дао можно выразить в словах, то это не Дао, а фигня. Причем любомудры утверждали, что постижение Дао – есть цель жизни любого человека, и неукоснительно требовали соблюдать целый ряд правил, иначе Дао не постичь. Мое сознание, привычное к строгим определениям и чеканным формулировкам, напрочь отказывалось воспринимать подобное серьезно. Почему у неуловимого и индивидуального Дао общий путь для всех? Почему путь к Дао это не Дао? Есть ли путь к пути на пути к Дао? И прочее, и прочее. *** Впрочем, старик Вей рассказывал и полезные вещи для попаданца. География и история. Вот что я слушал с неподдельным интересом! Итак, на дворе 168 год после начала Столетней войны, поздняя весна или месяц хризантемы четырнадцатого года дракона по лунно-солнечному календарю. Это значит, что Аанг скорее всего помер и вот-вот должны произойти события Легенды о Корре. И ЭТО ОЧЕНЬ ПЛОХО. Если мне не изменяет память, то Царство земли распадётся и начнется война всех против всех. Во время гражданской войны я бы предпочел оказаться в Аргентине, или на худой конец в Новой Зеландии. Ах да… их тут нет. Чувствую, кадетам охранных сил Пу-Тао придется в скором времени несладко. Но не будем о грустном. Чисто географически я попал крайне удачно. Префектура Сенлин располагалась на юго-востоке Царства Земли. Сложный рельеф, выход к морю и обилие водных ресурсов предопределили многообразие природо-климатических зон и богатство местной флоры и фауны. Равнинное побережье переходило в зеленые холмы, поросшие лиственным лесом. Дальше в глубь континента начиналось предгорье Юго-Восточного хребта, лес постепенно становился хвойным, а ближе к горам исчезал, давая место сочным лугам на крутых склонах. Граница с Республикой, проходила по отвесным скалам и ледяным вершинам, открытым всем ветрам. Сенлин целиком располагался в системе великой реки Ханляо – юго-восточных воротах столицы. Широкая и судоходная река брала исток в бухте Полной Луны и несла свои воды в море Мо Сё. Множество мелких притоков и бурных ручьев, спускавшихся с гор, причудливым образом переплетались, впадали в десятки озер, пока наконец не достигали русла. Берега реки не раз становились ареной ожесточенных битв. Это один из двух водных путей к столице. Под темными водами похоронена не одна вражеская эскадра, а вековые акации помнят раскаты Столетней войны. Исторически южное подбрюшье Царства прикрывала сеть крепостей, самой известной из которых была Омашу. Именно на укрепленных перевалах Южного хребта армия Царства остановила натиск Народа Огня. Вплоть до последних дней войны Сенлин держал оборону. Пока не пал Омашу. Деморализованная армия под угрозой охвата с востока начала отступать, бросая укрепления. Тысячи кораблей, корабликов и джонок беженцев заполнили русло от берега до берега. Военные корабли смешались с гражданскими утратив всякую организацию. Флот Страны Огня ворвался в устье реки. Подавил жидкое сопротивление аръергада и буквально таранным ударом, сея смерть и разрушения по пути, дошел до входа в бухту Полной Луны. Десятки тысяч душ в тот день нашли свое пристанище на дне реки. Такое было не раз и повторится вновь… Даже не знаю чего стоило Аангу всех не нашедших покой в посмертии успокоить и депортировать. Экономически Сенлин тоже был развит. Местные жители с незапамятных времен занимались рыбной ловлей, сельским хозяйством, торговлей и добычей руд. Но по-настоящему осваивать регион начали лишь после войны. Так получилось, что в результате мирных соглашений часть территорий Царства, бывших под оккупацией, была отторгнута, и река Ханляо стала главной водной артерией империи. По ней шла вся торговля с Огненным архипелагом и значительная часть торговли с Республикой. В префектуру хлынули инвестиции. В горах обнаружили всю таблицу Менделеева и началась бурная индустриализация. Местные предприниматели объединились в картели и дали настоящий бой крупному республиканскому капиталу. В результате, приграничный статус, мощное влияние иностранного бизнеса и социальной напряженность делали Сенлин первым кандидатом на вылет из Царства в случае его распада. Есть за что побороться! В устье реки раскинулся город По. Морской и речной порт. Новейшая электростанция, металлургический комбинат и алюминиевый завод. Судоремонтный завод. Деревообрабатывающий комбинат. И многое другое. И походу Пу-Тао готовится решать вопросы силовым путем… *** Другим уроком у нас был “окружающий мир”. Такой гибрид всех естественно-научных дисциплин с ОБЖ. Куда бьёт молния, зачем мыть руки перед едой, и почему не нужно стоять на рельсах перед движущимися локомотивом – все это не было для меня откровением. Но информация о бактериях, вирусах, грибах, паразитах и прочих невидимых тварях произвела на товарищей неизгладимое впечатление. Так добряку Бо начали всюду мерещиться микроскопическая нечисть. Он с утроенной силой чистил зубы, повреждая эмаль, по-многу раз на дню мыл руки, не забывая поскоблить ладони пемзой, а также парень перестал есть сырые фрукты, полагавшиеся нам на обед. Он тут же стал объектом для издевок. Порой очень даже обидных. С каждым днём здоровяк Бо становился все более хмурым. Джен пытался его отвлечь, звал играть в футбол, упражняться в магии земли или, пока никто не видит, купаться в пруду пустующего парка. Но его мысли постоянно сползали к вопросом гигиены. И вот однажды я обнаружил парня на деревянном полу нашего санузла. Он сидел спиной к умывальникам и неподвижно смотрел в одну точку с потерянным видом. – Привет! Как оно? – спросил я, чтоб завязать разговор. Бо повернул в мою сторону голову, тяжело вздохнул и опять уставился в стену. – Ты так сильно переживаешь по поводу микробов? – участливо поинтересовался я, усаживаясь рядом с ним. – Они... они повсюду. Их нельзя убить, они слишком маленькие. От них нельзя защитится, их слишком много. Мы все умрем в страшных мука-а-ах... – тихо протянул Бо, всхлипнул и тихонько заплакал. Нужно дать премию Макаренко авторам учебного пособия. Рассказать развернуто о страшных патогенах и умолчать про иммунитет – верный способ повредить психику ребенка. ОКР это не шутка. И вообще, паровозы нужно давить пока они чайники! Я приобнял здоровяка и начал свой монолог: – Помнишь же, наставник Вей говорил, что зараза чаще всего проникает с водой и пищей? – ноль реакции, – а знаешь о чем он не сказал? О соляной кислоте, которую вырабатывает поджелудочная железа. Она вторая по силе среди своих сестер-кислот. Разъедает почти все, даже металл! Так что, скорее это микробы сдохнут в страшных муках, а не мы. Парень притих. А, ведь, это только начало! Я быстро поднялся, и начал ходить из стороны в сторону. Нужно максимально привлечь внимание. Активно жестикулируя я продолжил свой монолог: – Вообще патогенам, то есть, нехорошим микроорганизмам (да-да, есть хорошие!), чтобы проникнуть в организм и нанести вред, нужно преодолеть несколько мощных барьеров. Первый из которых кожа, она останавливает 99 из ста 100 микробов, – я показал на стёртые до крови ладони Бо, – она словно стена Ба-Сенг-Се, почти неприступна, но и нее есть бреши... У меня получилось добиться своего, Бо внимательно меня слушал. Я я тем временем продолжил: – Человеку нужно дышать, есть и пить. Если патогену повезло и он проник через брешь, например, через рот и пищевод в желудок, то тут его встречает химический барьер – та самая соляная кислота, которая, к темным духам, разъест "счастливчиков", – понятно, я сильно упрощал, но биология никогда не была моей сильной стороной. Я прочистил горло, с непривычки уставшее так много говорить. Молчи – сойдешь за умного. Говорил я мало. Тем временем в туалет через полуоткрытую дверь заглянула голова Джена и тут же скрылась. Ну а я, поймав заинтересованный взгляд Бо, продолжил: – Да, бывают микробы очень хитрые и очень живучие, они способны преодолеть внешние барьеры-стены и пробраться внутрь. И тогда в дело вступает иммунитет. Иммунитет – это целый набор мер, которые предпринимает организм, чтобы защититься от непрошеных гостей. Барьеры-стены бесполезны, если их не защищает милиция. Вот, что бывает, когда в городе объявлятся какой-нибудь жестокий убийца или особенно наглый вор? Пусть мне все ещё слабо знаком полукриминальной жаргон моих товарищей, я все равно пытался подобрать понятные метафоры и сравнения для парня. Бо, уже внимательно следивший за разговором, почесал затылок и ответил: – Ну, когда в Мо террористы Красного Лотоса устроили забастовку в речном порту и подпалили несколько барж с углем, их искал весь город. На каждом перекрестке стояли городовые и шмонали всех прохожих, даже в чистых кварталах. И найти не смогли! – яркие воспоминания накатили на Бо и его взгляд помутнел, – Тогда префект велел взять заложников. Работниц ткацкой фабрики. Четыре террориста сдались сами! Ну пиздец. Куда-то не туда разговор съехал… – Ужас какой! А когда это было? – спросил я. Похоже меня ждет очередная офигительная история про жестокость этого мира. – Ой, да, недавно. В день весеннего равноденствия. Праздник ещё был, – пожал плечами Бо. Мол, ничего такого, дело-то житейское. Было видно парню эта тема интересна, и я спросил: – И что же с ними стало? – Вздёрнули их на рыночной площади. За поджог в Мо наказание одно – виселица. А если фабрика какая-нибудь загорится? Вон, химзавод закрыли, что случилось? Бо целиком погрузился в свои воспоминания о том примечательном дне, мне оставалось только слушать и моча офигевать. – Собралось много народу, напротив товарной биржи соорудили трибуну для чистой публики. Префект толкнул речь о предателях родины, одержимых темными духами, что ба-ла-му-тят, – проговорил толстяк по слогам, – простой народ дьявольскими посулами. Мол, надо жить по старине, чтить обычаи и предков, и все тогда будет хорошо. А затем троих в мешках на голове завели на помост и надели петли. Но тут такое началось! Бо повернулся ко мне всем телом и полушёпотом продолжил, заговорчески прищурив глаза: – Толпа завопила, мол не по понятиям, не по старине так поступать, нужно дать последнее слово! А перфект так покраснел, от ярости чуть не лопнул, но велел снять мешок и вытащил кляп у одного из террористов. Бо взял тактическую паузу в монологе, чтоб подержать интригу. Я решил подыграть ему. Да и самому было интересно, что там наговорил местный декабрист: – Ну, и что там сказал Рыле… кхм преступник? – А я не слышал, столб на который мы забрались подломился и нам стало не до того. Но знаю в пересказе, – успокоил меня парень и продолжил, – Говорят, это был сам Дин Быстрые Ноги. Его так прозвали за дерзкий налет на налоговый конвой. Но не суть. Он говорил мол, рад умереть за чаяния простого народа во имя лучшего будущего, что их врагов ждет неминуемое поражение, а их, террористов, слава в веках. Вот так. Как-то с пропагандой у местных народников все не ахти. Что это за чаяния, за которые они погибли, почему врагов ждет поражение, за что их будут прославлять в веках – решительно не понятно. Но самый главный твист Бо, как хороший рассказчик, припас напоследок: – Месяц спустя служба безопасности Фьючер индастриз арестовала двух управляющих. Они проворовались и под шумок решили сжечь две баржи чтобы списать недостачу на пожар, устроенный якобы «красными». – Их тоже повесили? – Нет, ты что! – искренне удивился Бо, – Это уважаемые люди. Они выплатили ущерб, а их перевели в другой филиал. В голове заиграло outro из Ералаша. *** Помните Ксюшу? Это та чрезвычайно розовая особа из «господского» дома. Как выяснилось, она была той ещё оторвой. Несмотря на строжайший запрет покидать дом она то и дело сбегала из особняка и искала приключения на свою пятую точку. Ее гнала на улицу скука, тяга к познанию и желание отвлечься. Ведь за лето все сколько-нибудь интересные книги были ею перечитаны, местные комиксы засмотрены до дыр, а от технической литературы отца у нее уже сводило зубы. Зато очень неожиданно для нее самой ее заинтересовали кадеты. Не мудрено, Ксении уже почти тринадцать – тот самый нежный возраст… Она, зная поместье как свои пять пальцев, без проблем могла незаметно подглядывать за тренировками мальчишек. По началу она воображала себя шпионкой Кэтти из любимого комикса. Разведала обстановку, составила типичные маршруты кадетов и наставников, нарисовала карту-схему с расположением построек и их предположительным назначением. Дело было сделано и можно было сменить точку интереса. Но почему-то ей хотелось пообщаться с мальчиками, провести время, потусоваться. Так делали персонажи ее любимых книг. Тем более она уже знакома с двумя, что приходили за литературой. Они были отличной целью: вечером после тренировки они вдвоем приходили на дно котлована, раздевались по пояс и упражнялись в магии. И это было круто! Мальчики-маги с голым торсом отправляли сознание Ксюши в астрал. Воображение рисовало ей настолько фантасмагорические и удивительно-приятные картины, что ее мозг отказывался подобное воспринимать. Все это было странно и непонятно, но о-о-очень интересно. Таким образом, шило в заднице, желание по общаться со сверстниками и необходимость разобраться в себе подтолкнули Ксюшу к решительным действиям. Она пошла на контакт с Ли и Дженом. *** Мне не хватало тренировок. Точнее работы в парах. Большую часть времени я слушал пространные рассуждения о «сущности силы» Лу Вэя, делал ката из учебника и выполнял упражнения на контроль огня. Последнее было сродни попытке тушить газовый факел из пульверизатора. Но постепенно у меня получалось все лучше и лучше. Джен тоже был не удовлетворен своими успехами в магии. Лидер должен быть лидером во всем. Тот же Бо его делал. И вот однажды, после второй тренировки, блондин подошёл ко мне, немного помявшись предложил: – Давай тренироваться вместе вечером. В парке есть котлован. Сейчас лето и он сухой. Как тебе идея? – Хорошая, – ответил я. И с молчаливого согласия наставника мы начали заниматься самоподготовкой. В этот раз было все как всегда. Я нес ведро с водой, Джен – полотенца и пытался меня разговорить. Я постепенно зарабатывал авторитет в «шайке». А случай с Бо дал плюс сто очков в глазах Джена. И блондин пытался со мной подружиться. – Вот не понимаю, Ли, почему ты такой хмурый? Все же хорошо! Откуда тебе знать, что такое хорошо, породия на кей-поп идола? Клозет и ванная с теплой водой в квартире, интернет, троллейбусы, шаверма, асфальт, в конце концов, а эта не эта пыль и грязь. Натуральное прошлое столетие. Конец 19-го начало 20-го века со всеми атрибутами. А это значит - скоро полыхнет так, что Столетняя война покажется детской возней в песочнице. А мне что делать? Я не хотел оказываться в прошлом, тем более в Аватаре. Чудо, что вообще не умер в свой первый час. Решений кроме «пока плыть по течению и учится магии» в голову не приходило. От того и ликом я не светел, дорогой товарищ. – Я не хмурый. Я задумчивый, – вместо этого ответил я. – Это потому, что ты из благородных. Не привык так жить. По тебе видно. Может что вспомнил? – спросил он лукаво прищурив глаза. Я лишь помотал головой. – Ясно, – Джен признал поражение в бою, но не войне. Завтра традиционный допрос повторится. Мы пришли на место, разделись по пояс и закатали штаны, чтобы не повредить форму. Надо сказать, с определением возраста я ошибся. В благополучной России моего прошлого я никогда не видел голодных детей. Здесь голод обыденность. В академии нас откормили и детский организм принялся наверстывать упущенное. Буквально за месяц все прибавили по 3-4 сантиметра в росте, появились намеки на мышцы, голос начал ломаться. В общем, новая оценка нашего возраста колебалась в районе 12 – 15 лет. Точнее сказать нельзя. Никто не сообщил дату рождения ни мне, ни другим кадетам. Пубертата я не боялся. У меня отлично получалось сублимировать либидо спортом и учебой. Здесь есть все шансы повторить успех. Мы стояли друг на против друга на дне котлована. Кивком головы обозначили начало упражнения. Мир вокруг меня сузился, шум листвы утих. Максимальная концентрация – только так удается укротить пламя. Есть только ты и партнёр. Есть только здесь и сейчас. Дистанция 5 метров. Я поднимаю руки, отвожу первую ногу назад. Стойка – камаэ. (вставь картинку). Джен напротив меня ударяет босой правой ногой по сухой земле и проваливается в низкую стойку. Перед ним буквально выезжает параллелепипед из спрессованного песчанника и Джен прямым проникающим ударом ногой отправляет получившийся камень в меня. Я выполняю сход с линии атаки и тоже ногой, но круговым ударом, встречаю камень. Главное это дыхание, кимэ, напряжение всего тела в момент удара. И выдох. Иначе магии не будет. По моему телу уже почти привычно струится «лава», левую голень и взъем стопы окутывает пламя. Удар – камень взрывается, не выдержав встречи с моей Ци. Осколки и пыль летят в разные стороны, закрывая обзор моему партнеру. Постановка ударной ноги на «пол», разворот на ней же по инерции, бью уширо уро маваши гери – в простонародье вертушка. Косое лезвие огня, диагональный фронт пламени, вылетает из облака пыли. От такого удара сложно увернутся. Но Джен предупрежден. Перед его силуэтом уже стоит толстая стена из камня. Через секунду пыль оседает и мы повторяем наработку раз за разом. ************* Бабах! Очередной камень разлетелся от удара Ли, и почти моментально в Джена полетела волна пламени. Маг земли едва успел поднять защитный барьер. Огонь настигнул каменную стену и красным протуберанцем облизнул пространство за ней. Но блондин, наученный парой легких ожогов, успел отскочить. – Всё! Ямэ! – на выдохе произнёс темноволосый Ли и начал нарезать круги, – Не стой! Ходи и дыши! Джен распрямиться, сделал глубокий вдох носом, быстрый выдох ртом и принялся ходить вслед за магом огня. «Самое время», - подумала Ксяошенг, бесшумно засеменила по пологому спуску. Тень от стены котлована надёжно скрывала ее от случайного взгляда ее «цели». *** «Вдо-о-ох, резкий выдох, вдо-о-ох…», - поговаривал я про себя, меряя шагами периметр воображаемой окружности. Вдруг мой спарринг-партнер остановился и уставился куда-то в сторону подъема. Ксюха! Меня как током ударило. Облегающий костюм из черной, искусно выделанной шерсти, подчеркивал каждый изгиб тела девушки на фоне алого заката. Русые волосы, аккуратно собранные розовой лентой в конский хвост открывали вид на белоснежную шею. Свет и тень причудливым образом ложились на ее лицо, придавая ему внеземной, мистический вид, словно Геката, покровительница всего таинственного, выбралась из царства Аида и предстала перед нами. Я поймал ее взгляд. Глаза, два малахита, горели магически пламенем, и все в мире меркло перед их светом! Но тут повеяло спасительной прохладой. Спины коснулся холодный ветерок, приведя меня в чувство. Магия исчезла. Передо мной стояла в оцепенении пусть развитая физически, но все еще нескладная девочка-подросток. В глазах Ксюши читалась растерянность и удивление пополам с хм… восхищением. Внезапно зрачки ее резко расшились, взгляд потерял всякую осмысленность. Она покачнулась и начала оседать на землю. Я едва успел ее подхватить и аккуратно уложить на полотенце. – О, благородный рыцарь! Вы сразили своей красотой сию преблагородную даму! – на распев обратился я к Джену, – А теперь извольте прикрыться! В парня полетела его рубашка. – А? Что? – наконец более-менее пришел в себя блондин и натянул на себя предмет гардероба. Я тоже принял подобающий вид. Привести в чувство Ксению оказалось сложнее. Пришлось набрать полный рот воды и поработать распылителем. Девочка очнулась. Ну и хорошо, хлестать по щекам господскую дочку опасно для жизни. – Ксяошенг, сколько пальцев я показываю? – Четыре. А что случилось? – невинно, мол это она случайно наткнулась на полураздетых нас, спросила девочка. – Вы потеряли сознание, возможно перегрелись на солнце? Может мы проводим вас до дома? – Это было бы очень кстати, - вздохнула Ксюша. Натурально умирающий лебедь! Впрочем, ей и вправду было дурно. Мы двинулись на выход из котлована. Девочка едва переставляла ноги, и я был вынужден ее придерживать, а Джен плелся позади. Аура единственной девочки в округе действовала угнетающе на его двигательный аппарат, как и на другие на системы организма. – Раз это взрыв окситацина, то почему так больно сильно? – я тихонько про себя напевал засевший в подкорке древний хит Егора Кринджа. Едва мы выбрались из котлована, Ксюша почувствовала себя лучше, перестала опираться на мою руку, встала как вкопанная и заявила: – Я вообще-то дружить пришла! – В каком смысле? – удивленно спросил я. – В прямом! – Да ну! А подглядывать за мальчиками, когда они немножко не одеты, - щеки Ксюши порозовели, – это лучший способ начать с ними дружить! Ну в принципе, так оно и есть, – в пол голоса добавил я. – Нет, я не подглядывала, я вас изучала! И тут Ксюша вывалила на нас всю имеющуюся у неё информацию о кадетах. Признаться, я был под впечатлением. А Джену свою впечатлительность стоило бы поубавить. Он все ещё пускал слюни на почтительной дистанции в три метра, снова потеряв способность адекватно воспринимать реальность. – Вы, конечно, хорошо подготовились, но, скажите, зачем нам с вами дружить? Ваш отец будет расстроен если узнает, а нас вообще могут выкинуть на улицу. Зачем нам это? – сломал я шаблон Ксяошенг. В ее представлении мы должны были тут же согласиться: какая вся интересная она, а какие мы. Ксюша на секунду задумалась бросила взгляд на невменяемого Джена и спросила: – Чего вы хотите? – Каждое новолуние по литру крови девственницы. Тесть твоей крови. И весь шоколад, что у тебя есть! – я выдвинул «наше требования», фамильярно перейдя на ты. Ксюша приняла игру: – Кровь получите, только если расскажите зачем. – Древний ритуал ситхов. Он дарует нам невиданную силу, чтобы сокрушить ваших врагов, госпожа, – торжественно проговорил я и отвесил шутливый поклон. – Ситхов сам только что придумал?, – спросила Ксюша, ухмыльнувшись. – Придумал не я и не сейчас, но это совсем другая история. Ну а если серьезно, условие одно: я буду называть тебя Ксюшей. Ксяошенг, Ксяошенг, – попробовал «на вкус» ее имя, – Я ж язык сломаю так постоянно тебя называть! – А «Ксю-Ша» сильно лучше? – спросила она, обращаясь скорее к Джену. Но мой товарищ в конец поплыл и смог ответить лишь дебильной улыбкой. Рандеву было назначено на завтра в том же месте. Мы распрощались и двинулись каждый по своим делам: Джен – в жилой блок пытаться уснуть, я – в класс делать дополнительные, черт бы их побрал, задания по философии, а Ксюша – в белый особняк снова примерять на себя личину благовоспитанной девочки *** На следующий день мы также петляли с Дженом по тропинкам пустынного парка, но теперь он доставал меня вопросами несколько иного рода. – Ксяошенг она, она, просто… ах! Правда? – у парня не хватило слов, чтобы описать свои чувства. – Да, Ксения удивительная, веселая и привлекательная особа, – с некой долей иронии я подсказал своему товарищу. – Точно! А ты думаешь я… ну то есть, мы ей… ну это, того? – Понравилось ли мы ей? – я дождался нервного кивка блондина и продолжил, – Ну, если бы она не видела в нас ничего интересного, то не стала бы даже подходить к нам. – А кто ей больше… – Вот сам ее и спросишь! – оборвал на полуслове товарища. И так, блин, всю дорогу. Коммуникация с людьми, пресловутые софт скилс, не самая сильная сторона попаданца-интроверта. Но жить в обществе, значит зависеть от него, в моем случае критически. Поэтому приходится очень много общаться со сверстниками. Мне ли не знать, бывшему школьнику, насколько подростки могут быть жестоки, тем более люмпенизированные. Очень не хочется стать парией в таком окружении. Хорошие отношения с лидером, то есть, с Дженом – отличный способ оградить себя от такой участи. Да и что кривить душой: собратья по несчастью были мне симпатичны. Поэтому я решил дать совет: – Если хочешь понравится Ксяошенг, веди себя непринуждённо, – я посмотрел грызущего ногти Джена и продолжил, – Хотя один фиг у тебя не получится. Постарайся поменьше ёрзать и дёргаться. Говори просто, отвечай односложно. Больше слушай. Распространяется только на те темы, которые сам понимаешь. Не надо строить из себя того, кем не являешься. Поэтому, если прямо спросит твоё мнение, отвечай развернуто и честно. Но в основном поддакивай. Понял? – Да! – Вот, примерно так и делай, – немного подшутил я, но решил ещё немного понаставлять юного героя-любовника, – Потом, когда освоишься, узнаешь ее получше, сам будешь чувствовать ее настроение и понимать что говорить и что делать. Если тебя это успокоит, она тоже волнуется. Просто будет всячески скрывать это. Про лайфхак с мысленным натягиванием гондона на собеседника я решил умолчать. Целую минуту Джен обдумывал сказанное. Целую минуту я наслаждался шумом листвы, пением птиц и цоканьем наших подкованных солдатских ботинок. Но затем блондин снова выдал: – А, это, Ли, я красивый? – Если я был педофилом-рабовладельцем, то отдал бы целое состояние за тебя. – Серьезно? Спасибо, – Джен принял за чистую монету мой ироничный комплимент. Эх, язык мой – враг мой. *** Ксяошенг давно так не нервничала. Что она натворила? Ослушалась отца, покинула поместье без разрешения, завела знакомство с «черноногими». Не так подобает поступать благопристойной леди! Впрочем, она призналась себе, что меньше всего на свете ее волнует как должны поступать некие абстрактные леди. Ксяошенг любила историю и прекрасно знала, что скрывается за вуалью «пристойности» дам большого света. Немного поторговавшись с совестью, Ксюша (что за вздорная кличка?) решила, что дома она обязана соответствовать образу юной аристократки, чтобы не расстраивать папу, а за порогом – вольна делать все что ей захочется. Ведь, папа не узнает, правда? Другой причиной ее волнения была предстоящая встреча с кадетами. Девочка банально не знала о чем с ними говорить. Надо отдать должное, Ксяошенг четко понимала: она и мальчики – люди из разных миров. Нет, конечно, ее учили как вести себя с простолюдинами: холодной взгляд, надменный тон, снисходительная полуулыбка. Но совсем не так она хотела построить общение со сверстниками! Взгляд ее упал на комикс. Точно! Там картинки и мало текста, а сюжет интересный и захватывающий. Если нет общего предмета для обсуждения, то его можно создать! Точнее принести с собой. Да и с потрёпанным изданием подмышкой ей будет как-то спокойнее. А ещё шоколад! Ли говорил про шоколад. Нужно захватить конфеты. Дождавшись пока отец закроется с кульманом и бутылкой виски в кабинете, а слуги возьмутся за бытовые хлопоты, Ксяошенг в своем черном спортивном костюме выскользнула из детской, открыла окно в коридоре, что так удачно находилась напротив огромного дуба, и грациозно прыгнула, сильно оттолкнувшись от рамы, зацепилась за ветку, а затем аккуратно приземлилась на траву, погасив энергию падения кувырком. Она встала, отряхнулась и поправила потрёпанный комикс за поясом. Губ ее коснулась улыбка. Теперь она не дома, а, значит, ее больше не сдерживают строгие рамки этикета и она может вести себя как захочет. *** На дне котлована нас уже ждали. Ксюша была в том же спортивном костюме что и вчера. Мы же были «при параде». Тёмно-синий китель поверх выглаженной белой рубашки, такого же тона штаны и дурацкая фуражка с бляхой а-ля дореволюционный гимназист. – Привет! – помахала нам рукой Ксюша, – Идите сюда! Я спустились в котлован. Джен на негнущийся ногах следовал за мной. Повисла неловкая пауза. – Эм… Привет, – я первый нарушил молчание, – Мы так нормально и не представились друг другу. Я – Ли. Это мой стеснительный друг Джен. Кадеты охранных сил «Пу-тао». – Ксяошенг Фен-чи, мы часть благородного дома Пу-тао. Мы тут теперь живём… Я и папа. Видно было, что это больная тема. Я поспешил сменить ее: – Ну и славно. А что там у тебя, комикс? Может покажешь? Пасмурное настроение девочки как ветром сдуло. На лице засияла предвкушающая улыбка. Мы уселись втроем на расстеленном покрывале и принялись рассматривать цветастые страницы журнала под восторженные комментарии Ксюши: – Тут Кэт встречает своего злейшего врага: полковника Исии. Он хочет отправить подземную реку, из которой берет воду Республиканский Город. И тогда тысячи людей погибнут! Танец злобного гения, перед этим согласно всем канонам выложившего весь свой план главной героине, заканчивается трагически. Пробирка, выхваченная из рук Сиро прямо над подземным водопадом, остаётся в ладонях сексапильной брюнетки, а военный преступник с криком летит с обрыва. – Вау! А Кэт разве маг огня? Она его ударила молнией! – изумился Джен. Ничего подобного он в жизни не видел. Качественная рисовка, яркие краски, острый сюжет – все было на порядок лучше, чем в лубках, что весели в застеклённых витринах газетных киосков. – Нет. Это электрошок. Он закреплён у нее на запястье и бьётся током. Правда круто? – объяснила Ксюша. Джен, конечно, мало что понял, но продолжал держаться моего совета – в любой непонятной ситуации молчать с многозначительным видом. – Но почему тогда он не бьёт током саму Кэт? – спросил я, чтобы отвлечь внимание от товарища, плавающего в терминах нового времени. – Провода изолированы, а питаются они от конденсатора в рюкзаке, – менторским тоном мне ответила девочка. Мы дочитали не такой и большой комикс. Ну, что сказать? Держал когда-то в руках «Хранителей» Алана Мура. Небо и земля. На некоторые кадры смотреть больно. История банальная и предсказуемая с явным пропагандистским подтекстом. Сиро Исии полковник армии Нации Огня, реваншист, что ненавидит демократический образ жизни Репаблик Сити, оказывается побежден Кэт, оперативницей полиции Республиканского Города. Но, в целом, сойдёт для сельской местности. – А вы что-нибудь читали интересное? Может расскажите? – Ксяошенг явно забыла, что разговаривает с бывшей городской шпаной, раньше считать умевшей только до десяти. Я взглянул на солнце. У нас оставался ещё час до ужина. Можно и рассказать, а то Джен как выдаст что-нибудь «жизнеутверждающее» в стиле соцреализма Горького прямиком из личного опыта. Поэтому думать надо быстрее. Точно, жизнеутверждающее и с техникой! Джен только набрал воздуха, чтобы что-то сказать, но я опередил его: – Самолёт! Ксюша недоуменно на меня посмотрела. – Летательный аппарат тяжелее воздуха, – пояснил я и нарисовал схематично на песке биплан по схеме «утка». – Это винт как на морских судах. Он создаёт тягу, а набирающий поток воздуха подъемную силу, – я дорисовал два перпендикулярных вектора, – Крыло специальной формы, как у птиц, чтобы воздух обтекал его с разной скоростью. Согласно закону Бернулли выражение для подъемной силы имеет такой вид. Тут я понял, что палюсь. Быстро стёр родные обозначения рукавом, но Ксюша, как будто и не заметила этого. Она удивлённо посмотрела на меня и серьезно сказала: – Отец рассказывал о таких аппаратах. Нужен очень мощный и лёгкий двигатель, чтоб подняться в воздух. А ещё непонятно как им управлять. – Ну смотри, обязательно нужны рули высоты, направления и крена, – ответил я, указывая поочередно на горизонтальный и вертикальный стабилизаторы, на крылья нарисованного биплана, – а также механизация самого крыла, чтобы изменять его геометрию. Невозможно создать универсальный профиль для всех скоростей: для разных режимов полета будет свой идеал. Универсальный же будет работать одинаково плохо во всех режимах. Ты права Ксяошенг управление таким аппаратом целое искусство. – Ну, допустим. А что за история? – нетерпеливо спросил Джен. – Из далёкого южного города на узкой полоске плодородной почвы, зажатого с одной стороны морем, а с другой бескрайней пустыней, – начал я пересказывать когда-то поразивший меня рассказ, – на старом самолёте в сторону пустынного побережья в бухту страшных хищников, акул, вылетел пожилой пилот Бен и его сын Дэйви. Жизнь военного летчика не была легкой. Он искренне любил небо, но работы после большой войны становилось все меньше и меньше. Жена не выдержала быта в суровом краю, где Бен работал на нефтедобывающую компанию, и уехала в метрополию. Она хотела, как нормальные люди ездить на автобусе до работы, обедать в столовой, а по выходным закупаться в универсальном магазине… *** Ксяошенг возвращалась домой в смешанных чувствах. История о мальчике, что отважно спас раненого отца тронула ее. Особенно «последний дюйм, что разделяет всех нас, но который так трудно преодолеть». После смерти матери между ней и отцом возникла пропасть величиной как раз в этот «дюйм». Он замкнулся в своем горе, начал пить, почти забросил работу в КБ. Дедушка, почтенный Мин, посоветовал бросить все и уехать с дочкой из Ба-Сенг-Се в провинцию лечить хандру. Благо в свет семья Фен-чи выбиралась редко, и общество даже не заметило их отсутствия. Профессиональные амбиции отца и приверженность делу далеко выходили за пределы милого чудачества-хобби, что престало иметь каждому уважающему себя аристократу. Мезальянс с простой чертежницей Ся не добавил любви главе семьи среди консервативных снобов у власти. И так получилось, что Фен-чи оказались никому не нужны. Теперь они здесь вдвоем в добровольном изгнании. Огонь плясал в камине, отбрасывая резкие тени на богатое убранство комнаты. Среди роскошной мебели на шкуре утко-медведя стоял простой из металлического профиля кульман. Напротив в кресле сидел мужчина с полупустой бутылкой и смотрел на белый ватман. Несмотря на влитый в себя алкоголь он был бледен и угрюм. Пил он не для веселья. Дверь приоткрылась, и послышался голос дворецкого: – Господин Фенг, к вам ваша дочь. – Пусть заходит. Прозвучали шаги и дверь закрылась. Мужчина обернулся. Свет от камина осветил его лицо. Черные коротко стриженные волосы, впалые щеки, синяки под глазами и отсутствующий взгляд – ничего общего с тем живым и весёлым человеком, каким он был ещё полгода назад. – Да, моя ненаглядная. Ты что-то хотела? – спросил устало Фенг и попытался улыбнуться. Ксяошенг была очень похожа на свою мать: те же черты лица, тот же хвостик, та же походка и манера говорить, тот же весёлый характер и живой ум… Какая банальность! Всякий раз, когда Фенг смотрел на свою дочь сердце сжималось, накатывала злость и страх, перед глазами вставала любимая Ся, лежащая в искусственной коме. Ни он, ни лучшие врачи, ни хитрые шарлатаны ничем не смогли ей помочь. Нейродегенеративное заболевание, судя по анамнезу, наследственное, не оставило и шанса. И он трусливо прятался в кабинете от дочери, глушил горе в бутылке, отчаянно боясь потерять и её. Хватит! Соберись, тряпка! Он мысленно отвесил себе пощёчину. Ксяошенг тяжело переносила потерю Ся, не он один любил ее. Дочери как никогда нужен был отец. Мутное сознание мужчины прояснилось, взгляд сфокусировался. Он поманил рукой до этого стоявшую в нерешительности девочку и спросил: – Что это у тебя? – Биплан, - ответила она, протягивая лист бумаги со схемой четырехкрылого аппарата, – Помните вы говорили о машинах, что смогут летать как птицы? Я подумала, может, пока нет двигателя, нарисовать планер… – Ну, давай посмотрим вместе, – сказал Фенг, усаживая дочь на колени. *** Юн видел множество смертей и казней – такой он выбрал путь. Но всякий раз его терзал вопрос: «мог он как-то предотвратить гибель товарищей?». И всякий раз ответ был разный. Если к роковому исходу приводили конкретные ошибки, то Юн старался извлечь из них уроки и не зацикливаться. Настоящие есть результат прошлого. Зачем переживать, если уже ничего не исправишь? Лишние эмоции давно покинули мужчину. Война, которую ведёт организация, унесет ещё множество жизней, нечего понапрасну о них горевать. Он прикоснулся к шраму на лице – напоминание о не удачном деле. Адская машинка сработала сильно раньше, чем было нужно. Тогда ему посчастливилось выжить. На помост в сопровождении стражи вывели троих молодых людей с мешками на голове. Он без труда узнал своих товарищей. Прошло всего три дня, и их не успели ещё измучить голодом и побоями до неузнаваемости. Что же стало причиной провала сейчас? Ничего. Все идёт по плану. Его группа продолжает важную работу, а казнь трех провокаторов должна убедить местные власти, что местная ячейка Красного Лотоса разгромлена. Это развяжет им руки для более активных действий на некоторое время. Толпа зашумела. Что-то ей не понравилось. С одного из приговоренных сняли мешок. Воцарилась тишина. Юн встретился взглядом с обреченным и едва заметно кивнул ему. – …Я с гордостью и без страха принимаю смерть за дело народа… - декламировал террорист. Он боялся, было слышно как дрожит его голос. Но его речь предназначалась лишь одному слушателю. Это был код: агент никого не сдал. Да и не смог бы. «Разделение информации» – один из основных принципов существования организации. Треск ломающегося телеграфного столба ненадолго заглушил речь юноши – местные дети-бродяги облепили его сверх меры, и столб не выдержал и надломился. Речь закончилась. Юноша получил болезненный тычок в живот от палача. На него снова надели мешок и первому повязали «министерский галстук», так в народе прозвали висельную петлю. Прозвучала команда. Хруст переломанных шей утонул в восторженном реве толпы. Ведь, дальше будет раздача подарков. Казнь приурочили к какому-то местному празднику. Юн поморщился. Больше ему нечего тут делать. Аккуратно прокладывая себе путь через волнующуюся толпу, он покинул Рыночную площадь и, как ему казалось, незаметно скрылся в хитрой паутине грязных переулков. *** Доклад N 13431/2 агента 12-19 ЕИВ 3-го отделения городской жандармерии префектуры По «О подозрительных личностях, присутствовавших на праздновании дня весеннего равноденствия». Неизвестный N 14. Причина включения в список: вёл себя подозрительно. Был слишком спокоен и молчалив. Рост: 175 см Телосложение: худощавое. Возраст: 30-35 Приметы: Темные кудрявые волосы. Светлая кожа. Был одет в белую рубашку с зелёным воротником, черные штаны, высокие сапоги. Особые приметы: небольшой шрам на правой скуле. Конец пролога