Глава 9. Операция «Маскарад». Чудный день в городе

— Вот ты говорил, город — сила, а здесь слабые все.

— Город — это злая сила. Сильный приезжает — становится слабым. Город забирает силу. Вот и ты пропал…

Х/ф Брат. Диалог Немца и Данилы.

*** Две недели назад. В сыром подвале заброшенного дома на окраине города было людно. В этом здании раньше располагалась типография, но она разорилась. Два года назад республиканская биржа в очередной раз обвалилась, что привело к снижению товаропотока и резкому обнищанию жителей. Трудно продавать людям желтые газеты и журналы, когда им не хватает денег на еду. Сейчас в тайне от всех здесь располагался временный штаб Красного Лотоса. Юн был раздражён. Кровавая баня устроенная боевиками Аджены, не останется без реакции. Одно дело очередной голодный бунт черни, другое – смерть десятков «достойных» людей. Придется сворачивать всякую профсоюзную и агитационную деятельность, замораживать сеть информаторов, чтоб не подставить ценные кадры под удар. Годы работы резидентуры насмарку. Но главное, шкатулка у них. Это может, нет, должно (!) все окупить. В подвале раньше была мастерская и склад, тут хранили чернила, бумагу, запасные части для печатных станков. Юн сидел на верстаке и под неровным светом масляный лампы скорее ощупывал, чем разглядывал шкатулку, мысленно повторяя все, что известно о ней. Небольшая коробочка была изготовлена с полвека назад учеником знаменитого Механиста. Псевдоним он выбрал под стать учителю: Студент. История не сохранила его имени, но его труды по фундаментной физике легли в основу теории твердого тела и электродинамики. Он открыл явление электромагнитной индукции, описал ЭМ-волны, сильно продвинулся в изучении механических свойств материалов. Все современные прочностные расчеты производятся через модуль Студента и Коэффициент Студента, полностью определяющих упругие свойства металлов и сплавов. Студент был великим учёным. И когда такой человек объявляет на весь мир, что открыл новое взаимодействие необычайной разрушительной силы, трудно заподозрить его во лжи. Но по настоянию Аанга он уничтожил все свои записи, наработки и отозвал «экспериментальные образцы», что успел разослать своим коллегам. Так считалось до недавнего времени, пока Юн, работая инженером-механиком в Императорской Обсерватории не обнаружил в архиве письмо. Оно было якобы написано самим Студентом в Академию наук Республики. В нем он требовал от ученого совета разъяснить, что значит образец «4» потеряли на почте? По всей видимости, шкатулку из золота и свинца с необычным узором просто стащил ушлый почтальон. Но теперь она в руках у Красного Лотоса. Металлический параллелепипед был чуть больше ладони, но весил очень много. Что бы там ни было, оно – очень плотное, плотнее материалов корпуса. На крышке был планетарный узор – кодовый замок, замаскированный под часы. Код известен: нужно выставить девять планет в «нулевое положение» и крышка откинется. Но внутри явно двойное дно. Теперь нужно узнать как оно открывается. Или просто его сломать на крайний случай. Но это риск повредить содержимое. Террористы горячо обсуждали прошедшую акцию, но Юну до этого не было дела. Он внимательно изучал шкатулку. От шумной массы отделилась тонкая фигура и с кошачьей грацией подкралась к Юну со спины. – Угадай кто? – весело спросила Аджена, закрыв мужчине глаза. – Не мешай Девушка обошла Юна с боку и, приобняв, уселась на ему колени. – Не будь такой букой, – промурлыкала она, – Мы победили. Давай отпразднуем. Как в старые добрые… – Аджена, на меня не действуют твои чары, – Юн отложил в сторону шкатулку и рефлекторно приобнял девушку за талию. – О, милый! Язык твоего тела говорит об обратном, – сказала она и потянулась к губам мужчины. «Алжена никогда ни в чем не знала меру», – думал про себя Юн, отвечая на страстный поцелуй, – «Вот ей-ей, она будет продолжать, пока кто-то из нас не начнет задыхаться». Сегодня кислорода в лёгких оказалось больше у Юна. – Фу-у-ух, – чуть отпрянула террористка, – А ты не разучился целоваться. Было много практики? – Аджена, в моем сердце есть место только для тебя, – наиграно ответил Юн, – А сейчас, будь добра, слезь с меня. Но девушка не послушалась. Вместо этого она взяла шкатулку и начала осматривать ее. – Что это? – Секрет, – холодным тоном ответил Юн Он не скажет. Вообще. Быть может только под пытками, но и тогда он постарается покончить с собой раньше, чем сломается: примет яд, откусит язык, да мало ли способов! Дело для Юна превыше всего. Эта черта сильно подкупала девушку, даже заводила. Как сейчас, все сбрасывают стресс, пьют, курят, предаются низменным порокам, а он работает. Всегда было так. Сама Аджена была ветреной натурой, старалась от жизни взять все. Она не терпела полутонов, была искренна в любви и ненависти. Упиваясь каждой каплей своих эмоций, она предавалась им без оглядки. Совершала страшные поступки, но никогда не жалела об этом. Потому что это было весело. Даже на сотрудничество с Красным Лотосом она, лейтенант полиции Репаблик Сити, согласилась ради острых ощущений. Ее уличили в шпионаже и отправили в застенки Корпуса безопасности. Тогда и сорвало ей крышу. Всякая власть есть инструмент господствующего класса, а закон лишь его воля, написанная на бумаге – девушка на собственной шкуре познала безжалостность карательной машины Республики. Не было никаких юридических процедур, никаких адвокатов, звонков родным. Им вообще сказали, что Аджена погибла на вызове. Для всех она просто исчезла. В первый же день допросов девушка рассказала, все что знала. Правда, ничего существенного сообщить не смогла. Ни имён, ни явок, ни паролей. Разве что словесный портрет ее связного – невзрачного молодого человека лет двадцати пяти, с которым она встречалась в кафе раз в месяц. Две недели жестоких пыток и истязаний не сломили ее волю, но повредили рассудок. В камере сенсорной депривации, – специальной комнате без света и с тотальной звуковой изоляцией, – она впервые услышала голоса в голове… *** Настоящие время. Мда-а-а. Утро не задалось. Ночные кошмары мне и Джену обеспечены на месяц вперёд. Мы ничего не рассказали – очень сложно говорить, когда у тебя зуб на зуб не попадает. Так что умные взрослые дяди сами все придумали за нас. По версии Такеши мы проскочили нужный этаж и попали в какие-то древние туннели, где благополучно заблудились. Я неосмотрительно скастовал огонь, чтобы лучше ориентироваться в темноте и поджёг метан, что скопился на глубине за столетие. А затем соседний “совершенно точно НЕбордель” взлетел на воздух. Эта же версия была изложена прибывшему усатому полицейскому с красными от недосыпа глазами. Ею он вполне удовлетворился и убыл по «важным делам». Ни его, ни Такеши не смутил наш вид: то что мы были по уши измазаны в мерзкой слизи-крови – это ладно, но за лоскут ткани, бывшей некогда моей штаниной, продолжала цепляться кисть мертвеца, поджаренная, но сдавшаяся! В общем, пронесло. Мы, шатаясь как пьяные от переизбытка кислорода и вздрагивая от каждого резкого звука, отправились в общую душевую приводить себя в порядок. Я на силу оторвал от себя альтернативно живую руку и под журчание воды принялся ее осматривать. Почерневшие кости все еще сохраняли прочность. Странно, а мне казалось, что я испепелил ее. Или это другая? Голова Джена выглянула из кабинки: – Полицейский точно должен был заметить… – Я думаю, он просто не захотел связываться с этой еб*той, – ответил я. Вдруг рука дернулась. Сердце моментально ушло пятки. Я вскрикнул и рефлекторно спалил ее. В просторной душевой сразу потеплело на пару градусов. Из кабинки раздался встревоженный вопрос Джена: – Что такое? – Она дернулась. Чуть не обосрался… *** Мы таки добрались до намеченной цели – столовой корпуса А, где должно было пройти небольшое собрание. Такеши успел смотаться в магазин готового платья и был весь в мыле. Он с перерывами на отдышку начал свою речь: – Курсанты, поздравляю вас с первым успешным боевым маршем. Пусть он планировался как учебный, но вы все показали отличную выучку, мастерство, и слаженность в бою, – Такеши откровенно льстил нам, – Вам предстоит пройти тысячи подобных маршей. Никогда не расслабляйтесь в походе. Всегда будте бдительны. Ким залип на картину фигуристкой дамы в окружении фруктов. Видимо, по задумке администрации она должна была пробуждать аппетит. Но такеши был не в восторге от невнимательности кадета и молча отвесил тому подзатыльник. – Я что? Я ничего! – пробормотал Ким. Я и Джен тем временем орудовали иголкой с ниткой, пришивая знаки различия и подгоняя форму под себя. Такеши перешел к делу: – А теперь, когда все слушают, продолжим по существу. К руководству филиала «Пу-Тао», лично к господину Рюко обратился военный комендант города с просьбой отправить людей на усиление полиции из-за крайней сложной обстановки. Всучи… то есть отправили нас, отряд кадетов Первой Академии Охранных Сил префектуры Сенлин. Мы поступаем в распоряжение комиссара полиции. Сегодня в полдень состоится инструктаж в здании юстиции. Сбор у выхода через час. Надеюсь никто больше не заблудился? – с нажимом спросил Такеши, глядя на нас. Все кадеты отчаянно замотали головой. Такеши рявкнул: – Я не слышу! – Никак нет! – хором ответили мы. *** Мы строем шли по улицам По. Было видно, город переживает не лучшие времена. Полупустые прилавки магазинов, горы мусора и нищий народ. То тут то там встречались следы недавнего бунта: остовы сгоревших зданий, неубранные остатки баррикад, блеклые следы крови на стенах. Мда, противостояние было жестоким. Отдельно выделялись стайки детей-бродяг, «незаметно» следовавшие за нами. Редко попадалась приличная публика, одетая либо в традиционные шелковые халаты либо в костюмы с аляповатыми цилиндрами на «республиканский манер». Средний класс морщился и отворачивали носы от попрошаек и бездомных, облюбовавших обочину. На нас же они глядели приветливо, кто-то даже выкрикнул: – Виват, храбрым воинам «Пу-Тао»! Покажите черни свое место! «Чернь», реагировала по разному. В основном, агрессивно игнорировала. Я постоянно на себе ощущал горящие ненавистью взгляды. Но обернувшись видел только спешно закрывающиеся ставни или растворяющиеся в темных переулках силуэты. Да, в один из таких закоулков меня и закинула судьба-злодейка Город хоть и был промышленный, но многие постройки были деревянные. Большая часть зданий типовые, построенные по одному проекту. Фундамент и первый этаж каменные, второй, третий, а иногда и четвертый – деревянные. Венчала местную хрущевку немного вогнутая китайская крыша из красной черепицы. По верх нее торчало несколько дымоходов, по числу секций в доме: на каждый подъезд – своя труба. Редкие здания индивидуальной постройки были либо общественными сооружениями или доходными домами разных сортов. Если жавшиеся к друг другу «хрущевки» не имели излишеств, чистая функциональность, то частные домовладельцы были кто во что горазд. Тут и подорожание классике китайского деревянного зодчества, а-ля «Запретный Город», и здания из красного кирпича, своими, маленькими балкончиками напоминающие «сталинки», и неприветливые особняки с отделкой из мрамора и гранита. Ближе к порту виднелись громады заводских корпусов. Одним из плюсов «нового города», той части, что была построена недавно, были прямые проспекты главных улиц. Согласно радиальной структуре они сходились к центральной Рыночной площади. Туда мы и держали путь, в самый центр города. Погода радовала. Пасмурное небо защищало нас от жары, дул прохладный ветер с северо-восточных гор, унося в море невыносимый смог. Муссон ещё не вступил в свои права. Иначе пришлось бы терпеть «ароматы» порта. Я наслаждался, пока мог, чистым воздухом. Солнце осветило улицу, на миг пробив низкую облачность, и я по металлическому блику заметил кое-что интересное по среди дороги. Рельсы. Наверное, трамвайные пути? Но нет и намека на контактную сеть. Может он дизельный? Но реальность оказалась прозаичнее. Позади раздался пронзительный электрический звонок, а за ним крик: – Посторонись! Люди начали смещаться к краю улицы, опаслива косясь назад. Из-за поворота, гремя подвеской и стуча колесами на неровных стыках, выползло нечто. Де-юре, это конка, трамвай на конной тяге. Только вместо лошадей были здоровенные страусы. Наверное, чтобы прокормить такого нужен целый колхоз. Сам вагон разглядеть не удалось. Он был целиком облеплен людьми. Пассажиры были в салоне, стояли на подножках, висели на оконных проемах, пара мальчишек-беспризорников, и вовсе, забрались на крышу. То ли возница, то ли машинист пытался согнать их хлыстом, высунувшись из кабины. Парни только смеялись и ловко укорачивались от ударов. Джен, глядя на это, мечтательно произнес: – Эх, были времена… Стало понятно и поведение прохожих. Как только вагон вышел из виража, все пришло в движение. Пассажиры, с виду не слишком богатые, спрыгивали прямо на ходу, пытались с матом вырваться из забитого салона, а самые отчаянные вылезали через окна. Но всех их ждало большее испытание: встречный поток, желающих прокатится с ветерком. Я представил, как бы сам оказался меж двух огней, и спросил: – А разве это не должно остановится, чтоб высадить пассажиров? Мне ответил кто-то из парней: – Зачем? Люди и так сядут в маче*. (*Гугл так переводит слово “конка” на китайский) Раздался вопль: – А-а-а-а, уби-и-и-или! – походу кто-то всё-таки пострадал. Мда. В глазах вчерашних крестьян и городской бедноты конка – почти бесплатный вид транспорта, а не многотонная громадина, способная «за здрасьте» передавить десятки людей или проехать на сквозь дом, если сойдёт с рельс. Если первые не осознают опасность – для них это просто железная телега, то вторые, походу, не особо заботятся о сохранности жизни вообще. Вон, никто из кадетов даже не поморщился. Все как обычно. Трамвай – броуновская частица, люди – молекулы, что бьются об нее. Наконец мы добрались до Дворца юстиции. И тут у меня заклинил мозг. Здание было похоже одновременно на американский конгресс, Парфенон, и буддистский храм. К постаменту - фундаменту вела широкая мраморная лестница с классическими балюстрадами – фигурными белокаменными перилами. Над основанием возвышалось шесть греческих колонн с вертикальными желобками – каннелюрами. Но они держали не только двускатную крышу сложной трехсоставной структуры, а ещё и большой купол с арочными перекрытиями как у Белого Дома. Фасад был обильно украшен барельефами, скульптурами, и бронзовыми статуями на восточную тему. Вдоль лестницы по обеим сторонам спускались два китайских дракона. Один красный, другой зеленоватый. Над входом на постаменте стояла статуя нефритового императора Юй-ди, как не трудно догадаться, из нефрита зелено-голубого цвета. Мифический владыка Царства Земли и олицетворение просвещенного и справедливого правления, заведя руки за спину, добродушно встречал посетителей дворца. Венчала эту эклектику чисто китайская резная арка пайфан, служившая входом в обитель справедливости и закона. По крайней, мере архитектор приложил все силы для создания такого впечатления. Сложно себе представить, количество необходимого труда обычных людей для строительства подобного. Средневековые соборы в Европе строились столетиями. Но магия земли творит чудеса. Вдвойне странно наблюдать деревянные халупы крестьян… Здание было большим как снаружи так изнутри. Под его крышей помещалось аж три ведомства: уголовная полиция, делившаяся на сыскной отдел, оперативный, и корпус городской стражи; жандармерия – защитник государственных устоев, и верховный суд префектуры Сенлин. Никакого разделения властей не было и в помине, хотя состязательное судопроизводство присутствовало. Из общей массы надменных холёных рож с седыми висками, – чиновников префектуры, – адвокаты выделялись как пигмеи на фоне гигантов. Они жались к стенам, держась за потрёпанный портфели, теребили и так ослабленный узлы галстуков и постоянно испуганно озирались по сторонам. Каждый, даже зачуханный порученец-секретарь, проходя мимо, старался то «случайно» задеть плечом, то поставить подножку, а то, вовсе, пнуть под зад потерявшего осмотрительность юриста, что вообще ни в какие ворота. И все это под одобрительный гогот коллег. Без сомнений, защитники – низшее звено в правоохранительной системе префектуры. Даже полицейские оказывали большее уважение задержанным. Провожатый, – какой-то мелкий чиновник с застывшей подхалимской улыбкой и гербом Царства на лацкане, – отвёл нас в конференц зал, большое вытянутое помещение со сценой, белым экраном за ней и рядами кресел для участников. Зал уже был полон. Огромное количество мужиков в ф-ф-форме-е-е. Дам же в форме было следовое количество. Нас разместили на третьем ряду. Хрустальная люстра погасла. Казалось, сейчас на черном экране появятся синин буквы, из мощных динамиков раздастся голос: «Давным-давно, в далёкой-далекой галактике…», вдарит оркестр и начнется фильм… Но нет. Из-за кулис вышел пожилой дядечка и заговорил: – Всех приветствую. Кто не знает, я капитан жандармерии городского округа, Гао Ху. Мне поручено Ее Императорским Величеством возглавить операцию по восстановлению мира и порядка в префектуре, – у него был приятный глубокий голос, усиленный акустикой и динамиками, – Это межведомственная операция. В ней будут задействованы все наличные силы правопорядка, а также воинские части… Дальше он начал перечислять их по памяти. Мощный дед. Для себя отметил отряд «спец назначения», подчиняющийся лично капитану, три батальона морской пехоты* и корпус «городской стражи», которому были приписаны наш отряд. Мы попали под командование майора Мацури, что значит по-японски праздник или фестиваль. Хе-хе. Длинное, минут десять, перечисление закончилось и жандарм скомандовал: – Включить диапроектор! – за ним на экране появился герб жандармерии, два дракона обвившие зеленый круг с квадратным отверстием, - Сейчас я введу в курс дела вновь прибывших. Ровно две недели назад террористами из Красного Лотоса был атакован благотворительный аукцион в городской ратуше… Восстановленная хронология событий, списки жертв, кадры с грудами окровавленных тел… Мне поплохело. Одно дело игра или художественный фильм, другое – реальные кадры с брифинга. Какие звери могли совершить такое? Мне с трудом удалось подавить волну ярости. – После теракта бунт охватил всю префектуру… Последовали кадры с баррикадами, горящими домами, перевернутыми вагонами, что давеча мы видел на улице. Были и разоренные поместья латифундистов, и сожжённые амбары, и насажанные на вилы мужчины, женщины, дети… Я утер пот со лба. – Наша общая цель подавить тлеющий мятеж и восстановить закон и порядок в префектуре. Для этого объединенный штаб со мной во главе назначил цели и задачи для каждого подразделения. Очень важна координация наших действий. Поэтому брифинг общий. Приглашаю командира полка морской пехоты... Лысый толстый дядечка обрисовал обстановку «на селе». Большая часть мятежей подавлена, но остаются две деревни в горах, что остались под контролем бунтовщиков. Они служат базами для многочисленных отрядов бандитов, станции узкоколейки и совершающих теракты против сельской администрации и землевладельцев. Перед морской пехотой ставилась задача уничтожить базы бандитов (те несколько деревень, отметил я для себя), и нейтрализовать их отряды, бесчинствующие в предгорьях. Тактика следующая. По трем дорогам, ведущим к Северному хребту, пройдут отряды морпехов. Они должны выявлять бунтовщиков, совершать акции устрашения и брать заложников из числа местных жителей. Ясно, Айнзац-группы. Охуенный план, надёжный как швейцарские часы, Уолтер. Одурманенные вседозволенностью солдаты будут убивать, жечь и насиловать все, что увидят. Крестьяне сбегут в леса, присоединяться к партизанам и устроят Вьетнам. Надо валить как можно быстрее, чтобы не сгинуть в этом котле. Остальные доклады прошли без особой жести, так по мелочи. УгРо и местные жандармы должны в кратчайшие сроки выйти на след затаившихся «красных», судьи и прокуроры – обеспечить быстрые процессы над подозреваемыми (привет судам-тройкам), а мы в составе корпуса «городской стражи» – загнать подпол организованную преступность в городе, разбушевавшуюся после мятежа, и подавить рабочие движение Дальше майор Мацури представил нам план операции «Маскарад». Я повторно выматерился.