Глава 12. Забастовка

Юн свернул газету и выдохнул. «Ночь длинных ножей» – так окрестили вчерашние побоище борзописцы. Быстро же отреагировали власти, и недели не прошло! Рекордные сроки для бюрократии Царства Земли. Больше всего пострадал район бывшего химзавода. Местный криминал был самый организованный. Но это им не помогло. Рядовых членов банд вперемешку с горожанами перебили полицейские, а руководство, вообще, оказалось погребено заживо под заводскими корпусами. Казалось, ничто не может повредить взаимному обогащению преступности и чиновничества. А вон оно как обернулось! Юн откинулся на удобном кресле. Как хорошо, что его мелкая юридическая контора находится на Электрической. Район ТЭС задело по касательной. На второй полосе, после подробного описания событий и дифирамбов Царице, рассказывалось о рядовых «героях» вчерашних событий. Для себя он отметил каких-то кадетов «Пу-Тао». По городу ходили слухи об бесчеловечно жестоких подростках, что терроризировали люмпенов вдоль Аптекарской улицы. Возможно это они. С разворота на революционера надменно смотрел штатный маг полиции. Якобы, он разрушил завод, поставив точку в ночном противостоянии. Это ложь. Выжившие агенты докладывали, что это были дети в форме «охранных сил». Юн скривился. Неделю он мотался по всему городу, оставляя условные знаки, агентам, чтобы те оставили свои условные знаки, чтобы другие сообщили… и так далее. Семь дней непрекращающейся работы умотали мужчину, но результат стоил того. Ему удалось вывести большую часть резидентуры из-под удара, а некоторые информаторы вопреки всему продолжали работать. И это радовало. Что ж, время заняться главным Делом. Взгляд Юна упал на шкатулку у него на столе. За окном стояло прохладное осеннее утро. Солнце едва пробивалось свозь свинцовые тучи. По серой улице на Угольный холм привычно тащились вагонетки с углем из порта. Топливо для ТЭС. *** Меня мучали кошмары. Собственное воображение обернулось против меня, терзая застрявшее в беспокойном сне сознание. Сотни смутных образов, самым уродливым образом мутировавших из памяти, дробили на части мою личность. Горящий дом. Мать, прижимающая изуродованное тело сына, безумный вопль сгорающего заживо бандита… Когда, показалось, что ещё чуть-чуть и я уйду в небытие, я проснулся. Белый сводчатый потолок, удобный матрас, мягкая подушка. Я снова в общаге. Кто-то отмыл меня от слоя копоти и грязи, обработал раны. Ничего серьезного, несколько порезов от осколков камней, да пара десятков ссадин и ушибов. Кости, мышцы и связки целы и даже почти не болели. Зато мигрень была адской. Может это тоже кошмар, бред гибнущего мозга? А я сейчас лежу на матах в октогоне или в реанимации. Может, мне нужно лишь завершить эту фантазию, и все будет кончено? Я шмыгнул носом. – Ли, ты проснулся? – послышался голос друга снизу. – Не уверен. – Ты кричал… – тихо пробормотал Джен. – Не сомневаюсь. Говорить не хотелось. Мысли ворочались как сонные мухи. Картины вчерашнего вставали перед глазами. Снова пытаться уснуть не вариант. Так только хуже. Не думать. Вообще. Очистить сознание. Поставить его на паузу. Не знаю, сколько я так пролежал. Меня толкнул Джен. – Вставай, – сказал он, – Пора на завтрак. Он помог мне слезть со второго яруса, как вчера подал одежду, и вместе мы пошли в столовую – в этот раз без приключений. Я без аппетита ел кашу и запивал компотом и старался не думать. Вообще. На фоне Лу Вей ругался с администрацией. – Да где же я вас размещу? – пыталась отбиться от старика женщина, представитель компании – В любом месте кроме этого. Души неупокоенных воинов крайне плохие соседи, – стоял на своем старый мудрец. – Какие к духам духи? Вы что несвежего чая обпилось? – неуверенно возмущалась женщина. – Но себе-то можете и не врать… – Но ведь свободных помещений все равно нет! И так по кругу. Я ушел в себя. Много раз слышал, что у детей и подростков пластичное сознание. Психологические травмы они переносят гораздо лучше чем взрослые. Конечно, психоаналитик скажет, что детские комплексы становятся причиной патологий в зрелом возрасте и, наверное, будет прав. Негативный опыт вытесняется с уровня Сознательного, но продолжает исподволь влиять на жизнь больного. Психоанализ Фрейда и работы Юнга основательно выветрились у меня из головы, оставив лишь остовы обрывочных знаний. Но походу, за таким процессом «вытеснения» я и наблюдал. Парни словно не в чем ни бывало уплетали кашу и перебрасывались остротами. О вчерашнем ни слова. Будто, и не было «вчера»… Бля, что же делать? Я не детский психолог и не смогу им помочь. Я даже не уверен нужна ли им помощь! Кто помог бы мне!? Я уткнулся носом в кашу. Нужно поговорить о прошлой ночи. Хотя бы с Дженом. *** Новый день встретил нас холодным ветром и моросящим дождем. Выходить из общаги отчаянно не хотелось, но «дан приказ ему на запад». Такеши после завтрака зачитал благодарственное письмо от префекта и новое распоряжение. Оказывается, после вчерашней «операции» личный состав полиции и, главное, Корпуса городской стражи, массово выбыл из строя. И «чтобы не допустить разгула криминала и бандитизма, отряду кадетов охранных сил Пу-Тао следует немедленно приступить к патрулированию окрестностей химзавода», для чего нас наделили необходимыми полномочиям «пресекать противоправные действия и вершить суд по своему разумению». Фактически, это приказ на продолжение террора… Во вчерашней кафешке, так и не открывшейся для посетителей не осталось и следа былого уюта. На грязном заплеванном полу валялись окурки и обрывки бинтов, вместо картин весели карты разрисованные стрелками, столы были сдвинуты, а белые скатерти чернели от крови – на них оказывали первую помощь раненным. Нас встретило хмурое и осунувшийся лицо Минга. За эти несколько часов он явно прибавил в возрасте: на высохшей цвета серой грязи коже появились паутинки морщин, а на висках – седина. Трудно пришлось ему вчера. А кому легко? – Здравия желаем, господин лейтенант, – без энтузиазма и в разнобой поприветствовали мы хозяина штаба. – Ага… – он встретил нас отсутствующим взглядом, – Зачем вы припёрлись? – Кхм, – кашлянул от неожиданности Такеши, – Сегодня передал посыльный из офиса его превосходительства, – и протянул бумагу с приказом. – Дела-а-а, – протянул Минг, бегло взглянув на распоряжение. Тут в разговор влез я: – Господин лейтенант, разрешите обратиться, – мужчина перевел взгляд на меня и вздрогнул, я расценил это как разрешение и продолжил, – Бандиты и мародёры это важно, но что с поисками выживших при штурме? Такеши неодобрительно посмотрел, мол, нарушаю субординацию. Но у меня, как я надеялся, установились доверительные отношения с лейтенантом, ведь, несколько часов ваш покорный слуга был его «сыном». Минг усталым голосом ответил: – Из трёхсот человек стоять на ногах может двадцать. У меня просто нет людей… – Скажите, а медотряд работает? – перебил я. – Условно, да. *** Идти одному по опустевшим переулкам было тоскливо и жутко. То и дело приходилось переступать через трупы, стараясь не растянуться на липкой грязи. Городской пейзаж напоминал Сталинград летом сорок второго. Остовы сгоревших зданий подпирали пасмурное небо, на руинах стен лежали тела убитых, а между ними стелился туман. В черных провалах окон мелькали тени, по рыхлой земле барабанил дождь, а вдалеке слышался детский плач. Я шел на него. Мертвые обычно не плачут. За поворотом под рухнувшем перекрытием как под навесом сидела маленькая девочка. Она прижимала к груди чью-то оторванную по локоть руку и плакала. Ох ептыть… Здесь наступал первый дивизион с применением гранат и мин. Вороги засели в подвале? Связку гранат туда! Кто-то забаррикадировался и не хочет выходить из квартирки «с поднятыми руками»? Снести стену нахрен! Если кто остался жив – добить, мирные граждане не будут прятаться от доблестной полиции. С верхних окон и крыши обстреляли отряд? У нас есть калибр помощнее! Берём облегченный скорпион заряжаем туда специальные разрывные болты, фактически, сбалансированные шесты с миной на ударном взрывателе, и хреначим по инсургентам до победного. То есть, пока крыша не сравняется с землёй. Никакой магии, только взрывчатка и немного выдумки. А я ещё хотел автомат Калашникова изобрести. Нет уж, сами справятся… В небо взметнулась струя пламени – условный знак, что нашел выжившего. Плачь на секунду прекратился, девочка встрепенулась и уставилась на меня, испуганно вжавшись в стену, а затем снова разрыдалась. Я пошел дальше. Сироту подберут волонтеры из местных жителей, присоединившихся к нам, может даже кто-то знакомый. Вообще, разбор завалов, расчистка улиц, учет и поиск без вести пропавших – все это должна организовывать местная власть. Но ни спасателей, ни врачей помимо санинструкторов третьего дивизиона я тут не видел. Сильные мира сего хотели устроить террор, испугать до усрачки «бунтовщиков», а потери среди мирных жителей заранее списали на сопутствующий ущерб. На Земле все, конечно, также: если в каком-то богом забытом уголке планеты нашли нефть, значит, жди беды. Но с суровым резко континентальным климатом родной Сибири идёт бонус в виде отсутствия к выхода к морю. Ни кто не сможет подогнать авианосец и «демократизировать» мой родной город. К обеду подтянулись местные службы, прибыли кареты скорой помощи, буквально кареты, а также монструозного вида пожарная машина. Ну и отлично, больше не придется самому тушить вторичные пожары, что возникали то тут то там в оставленных без присмотра жилищах. Весь следующий день мы вместе с другими магами лазили по руинам химической фабрики в поисках тел главарей «бунтовщиков». Когда-то здесь производили широкую номенклатуру продукции: от сильных кислот и спирта до косметики и лекарств, но компания не выдержала конкуренции с монстрами-монополистами из Респуюлики. После банкротства тысячи человек остались без работы, потянув за собой остальной бизнес в округе. Целый район из относительно благополучного в одночасье стал депрессивным. С тех пор это просто безжизненная груда бетона и стали. Всему оборудованию давно приделали ноги и продали. Комбинат буквально разобрали по частям в поисках ценных химически инертных материалов. А когда пир на останках Левиафана завершился его облюбовали люмпены всякого рода. Грустная судьба у завода. Сегодня он производит сложную и нужную продукцию, приносит баснословную прибыль, а завтра становится борделем, наркопритоном и воровской малиной под одной крышей. Власти даже не почесались. У них на руках погибал крупный налогоплательщик, работодатель и просто индустриальный красавец, а они бездействовали. Доли в республиканских инвестфондах, места в престижных вузах деткам и прямые взятки в нужный момент отвели взгляд местных чиновников. Все это мне рассказывал Минг вечером в изрядном подпитии, расположившись за столом в кафешке-штабе. Ну ладно, не мне. «Взрослые» господа полицейские изволили нажираться и травить байки в духе поручика Ржевского, но попадались и ценные сведения. Ваш покорный слуга, пристроившись в уголке грел уши. – Эх, были времена-а-а, – тянул пьяный в стельку сержант с красивыми густыми усами как у Сталина, – Можно было спокойно пройти от самого порта до химзавода ночью… голой девушке! При Аанге такой херни не было! – Да! Верно! – послышались одобрительные возгласы. Лейтенант Минг похлопал товарища по плечу и мягко возразил: – Ну не преувеличивай! Голыми девушки никогда не ходили… – А, жаль! – вставил кто-то свою реплику с соседнего столика. Под дружный хохот командир продолжил предаваться воспоминаниям: – Но вот я помню, как меня мама отпускала меня одного играть с друзьями на другой конец района! – Мда, точно! – сознание сержанта на мгновение прояснилось, взгляд приобрел осмысленность, – Дети постоянно играли на улице. Я тоже носился туда-сюда по делам отца и не боялся, что меня пустят на органы… – Чжень, твоя печень была проспиртована с рождения! Ни кому твой ливер был не нужен! – раздался возглас из-за ширмы. Вот так я узнавал новое о мире, стране и регионе, где оказался. Алкоголь – друг разведчика. *** Город несмотря на полученные раны жил своей жизнью: люди спешили на работу, ходил шахид-трамвай на страусиной тяге, позвякивая колесами на стыках, работали театры, кафешки и рестораны. Люди по случаю теплого осеннего вечера собирались, что бы отдохнуть после трудового дня в компании друзей. Влюбленные парочки обнимались под дрожащим светом газовых фонарей, украдкой целуясь, не замечая ничего вокруг. За парадным фасадом центральной улицы не чувствовалось разгрома, что мы устроили пару дней назад. Неделю мы пахали как проклятые. Парни разбирали завалы, я сжигал трупы, что они находили. И так дом за домом, квартал за кварталом. Писарь от полицейского департамента, что был моим компаньоном в импровизированном крематорий, записывал особые приметы мертвецов для опознания и учета. Я остановил свой счёт на двух тысячах. Та ещё работёнка, но человек, падла такая, ко всему привыкает. Трупы, трупы и ещё раз трупы. *** Спустя неделю мы сидели в той же кафешке-штабе и хлебали местную уху. Было проделано много работы. Даже наш туннель засыпали, что было не просто. Джен спешил и пробивал путь напрямик сквозь фундаменты домов. Парням пришлось их дополнительно укреплять, чтобы здания не обрушились. Но все равно район был слабо пригоден для жизни. Тут Минг ворвался в зал с пачкой газет. – Господа, у меня новости! – воскликнул он махая печатной продукцией, – Городской совет, наконец-то, решил, что делать с аптекарским районом! Лейтенант раздал газеты всем желающим и удалился на второй этаж по важным командирским делам. На первой полосе располагался гигантский заголовок: «Продуманность, доступность, безопасность. План возрождения аптекарского района». И там же карта на пол-листа с прямоугольниками аккуратных кварталов. Если опустить словесные кружева, то план такой: ввалить баснословные деньги из имперского бюджета, попилить их на месте, из оставшихся средств провести реконструкцию, что повысит стоимость земли и недвижимости. При этом предполагалась какая-то сложная схема с выкупом реконструированных объектов владельцами фактически у самих себя. Государство восстанавливает и облагораживает район, но собственник должен выплатить половину разницы рыночной стоимости до и после реконструкции, а если у него нет денег, то императорский банк предоставит ему кредит с льготной ставкой аж 30% годовых!* (Когда писалась глава ставка в 30% была чем-то фантастическим) Похоже на на*балово. Во-первых, разрушить район, а затем требовать за реконструкцию денег это просто верх цинизма. Во-вторых, далеко не все жители смогут подтвердить право собственности на недвижимость, документы имеют свойство сгорать в пожарах и теряться при поспешной эвакуации. В-третьих, если у жителя и осталась купчая на землю или квартиру, то не факт, что у него есть свободные средства. Наверняка, за мзду малую оценщики будут указывать чуть ли не отрицательную первоначальную стоимость в сметах, чтобы конечная разница была больше. Все это очень напоминает рейдерский захват с одновременной джентрификацией. Собственность неплательщиков, очевидно, отойдет городу, а затем будет распродана «кому надо» на аукционе. Казалось, все в выигрыше. Чиновники получают взятки и откаты со сделок, новые собственники – землю и недвижимость в черте города, местные жители – избавление от трущоб и криминального контингента, так как на место бедняков заедут в новые дома представители среднего класса. Но что будет с бывшими рабочими химзавода? Никого не волнует. Очередной «ОХРЕНИТЕЛЬНЫЙ план», да, джентльмены из горсовета? Ведь, новые трущобы точно не возникнут на новом месте, а доведенные до крайности вчерашние работяги не устроят бунт. Точно-точно! Сколько нужно танцевать на граблях, чтоб они вас угандошили? Но, видимо, понимал это я один. То и дело с соседних столиков слышались одобрительные возгласы полицейских: – Это они хорошо придумали! – Восстановят район, куплю квартирку, женюсь на Юки и заживе-е-ем! – Ну, хоть детей можно будет отпускать гулять дальше двора. И так далее, и так далее. Это еще один оборот будущей мясорубки, – думал я, но вслух ничего не сказал. История расставит все на свои места. Быть может, я и не прав? *** Тем временем в речном порту шла погрузка угля. Примитивные портовые краны на мускульной тяге грейферными ковшами зачерпывали уголь и ссыпали в вагонетки, стоящие на путях. Затем одни рабочие порта их спускали с горки, где груженные «коногонки» принимали другие, впрягали по четыре свинобыка и отправляли партию с погонщиком на холм к ТЭС. Работа тяжелая и неблагодарная. На ИЕВ флоте почти каждая бункеровка сопровождалась каким-нибудь эксцессом. То обессилевший под палящим солнцем матрос упадет за борт, то какой-нибудь юный аристократ-офицер надышится угольной пыли и побежит жаловаться властному папаше, то баталер проворуется и вместо положенной мерной чарки саке выдаст половину. Последнее обычно заканчивалось кровавым бунтом. На суше все было в разы спокойнее. Но не сегодня. Утром курьер раздал зарплатные ведомости. После этого работа встала. Рабочие собрались на импровизированный митинг у погрузочного пирса. На черном ящике весь черный от угольный пыли стоял черный-пречерный человек и толкал речь. – Доколе, братцы мы будем терпеть? Новый табель штрафов оставит нас без штанов! Я за месяц, – воскликнул он, потрясая белой бумажкой, – Получил всего 150 юаней! Я пахал по 16 часов в день! И это все что они мне дали! У меня жена и двое детей. Чем я буду их кормить?! Обстановка накалялась. Сквозь толпу на импровизированную трибуну пробрался невзрачный щуплый мужчина в очках. – Послушайте! – тщетно пытался перекричать он толпу, – Я всего лишь писарь в канцелярии, я не могу повысить вам зарплату. Она тоже у меня низкая! Умоляю, вернитесь к работе… – Да, ну! Знаем мы вашего брата! – выкрикнул кто-то из толпы, – Просиживаете штаны в кабинетах, а мы тут горбатимся! Бей его, ребята! Несчастный был избит, но в ходе экспроприации собственности писаря обнаружился его квиток с очень скромной цифрой. После чего перед бедным мужчиной извинились и аккуратно положили клерка на скамью в отлыхать столовой, но вещи так и не вернули. – Что делать будем? – Бастовать! – Но как же… – Да я лучше сдохну от полицейской дубинки, чем увижу как пухнут с голоду мои дети! – Да! Да! Забастовка! – многоголосым эхом разнеслось по порту. *** На самой ТЭС тоже было не спокойно. Вот, духи дёрнули мастера пыле-угольного цеха слечь с горячкой прямо сегодня! Руководство не нашло ничего лучше, чем нанять отпускного морского офицера той же профессии. Вот только кадровики не учли ма-а-а-аленькой детали. Матросы-кочегары на пароходе низшая каста, бесправные полурабы, набранные из каторжан и городского отребья. В то же время все рабочие электростанции – элита элит, грамотные и высокооплачиваемые сотрудники уникальной квалификации. Всему виной сложная технология производства ЭЭ*, где важен каждый нюанс. (Немного терминов. ЭЭ – электроэнергия. ТЭС – теплоэлектростанция, предприятие по производству электроэнергии из тепловой. Самый распространенный тип электростанций. К ним относятся все атомные станции, пыле-угольные, газо-мазутные и даже некоторые виды солнечных электростанций) Все началось ещё на планерке: – Господин Дин Джучан, – обратился к офицеру пожилой бригадир смены, – У нас закончились респираторы. Нельзя ли выписать складской ордер? – Какой ещё ордер?! Какие респираторы?! Кто его, – сменщик упер палец в удивлённого бригадира, – сюда пустил, а? – Синь, возьми респираторы из НЗ под мою ответственность, – попытался загасить конфликт инженер-технолог, но это было только начало. Так или иначе, трудовой день начался. Рабочие складского дивизиона привычно разбились на звенья и начали забрасывать уголь на ленточные транспортеры. – Эй, беременные свино-гуси, поторапливайтесь! Топки сами себя топить не будут! – привычно прикрикивал офицер на, как ему казалось, неторопливых «кочегаров», – Что вы мнетесь, беременные утко-медведи! Нужно больше угля! Дин подошёл к молодому парню с лопатой и хотел было отвесить пинок, но его остановил возмущенный возглас парня: – Но, мастер, могут же попасться камни и конвейер встанет… Офицер рассвирепел. – Да как ТЫ, вошь промежная, смеешь меня учить, как работает котел, а?! – прокричал он, вытащил свою любимую плеть и начал сечь оператора лопаты. Бригадир попытался оттащить офицера от своего подчинённого, схватив бесноватого за спину. Но военный не растерялся, ударил затылком по носу, обескуражив противника, а затем вырубил старшего рабочего хуком с лева. – Да я тут смотрю, у вас тут совсем с дисциплиной плохо – рыкнул Дин, – Я вас научу родину любить…! Спустя 10 минут конвейер встал. Сработала сложная механическая автоматика на дробильной пресс-машине, не дав ей повредится об попавший туда кусок гранита. Прибежавшие начальство устроило разборки. – Где мастер? Кто допустил? – Это бригадир приказал работать быстрее, – пытался перевести стрелки офицер. – Да не может быть! – воскликнул технолог, – Синь уже три года не останавливал конвейер! Три! Но прибежавший аж с самой диспетчерской пом-нач-смены не хотел особенно разбираться. Знать он не знал этого Синя, да и в целом был оторван от коллектива. Поэтому задал логичный вопрос: – А где он сам? – Да напился и уснул. Знаете, этот плебс, сначала надерется, а потом работать не может, – пренебрежительно фыркнул Дин, – А я же говорил… – Да он тут работает один день… да мы его, – раздались выкрики из толпы рабочих. – А ну заткнулись! Лишаю месячной премии. Всех! Если не запустите конвейер через тридцать минут, лишу годовой! Мужики переглянулись и побросали лопаты. Спустя час на электростанции не работала даже бухгалтерия. *** Эх… А такой хороший намечался вечер! Но все изменилось, когда свет в штабе пару раз моргнул и погас. Я выглянул в окно. В соседних домах света тоже не было – на улице горели только газовые фонари. А вот это фигово. Скорее всего проблема на подстанции, как минимум. Со второго этажа спустились офицеры с керосиновыми лампами. – Духи! Телефон тоже не работает, – сказал дежурный. Минг оглядел зал, где отдыхали и приводили себя в порядок поисково-спасательные группы, а затем скомандовал: – Ишу! Бегом к телефонной станции. Узнай почему нет связи. Младший лейтенант Мирро! – обратился офицер к своему заместителю, – Ты назначаешься делегатом связи. Молнией к Дворцу Юстиции найди майора и получи от него указания. Юи и Линг, вам предстоит наладить связь с соседями… Естественно нас никто не отпустил в корпоративную общагу. Спустя полчаса в кафе ворвался Мирро. Отчаянно хватая ртом воздух, он протянул пакет командиру и тут же бросился к графину с водой. К тому моменту было известно, что электричества нет во всем городе. Исключение составляли Дворец Юстиции и Центральная Больница. У них были собственные аварийные генераторы. – Приказ от капитана КГС*, – громко прочел Минг, – Третьему дивизиону и приписанным отрядам немедленно выдвигаться к проходной электростанции. Слышали? (*Корпус городской стражи) – Так точно! – нестройный гул голосов был ему ответом. В наступивших сумерках мы выдвинулись на Электрический холм.