Глава 17. Осень патриарха

«Каждому воздастся по делам его»

Послание к римлянам 2:6

*** Старость всегда наступает внезапно. Лу Вей только сейчас понял эту простую истину. Казалось, ещё вчера он вел по Пути сотни воспитанников, вдохновляя их своим примером, а сегодня уже не может встать с постели без острой боли в спине. Первым признаком подкрадывающейся костлявой стала апатия, крошившая в пыль гранитную волю мудреца. Целеустремленность и непоколебимость — определяющие черты характера для покорителя земли, но всё имеет свой предел. Мудрец уже сдался однажды и был готов сдаться вновь. Лу Вей точно знал — это его последние месяцы в мире людей. Ещё немного, и естественная циркуляция Ци нарушится, что повлечет за собой необратимые последствия. Тут хоть всё время проводи в медитации — естественный ход вещей не изменить. Личная осень мудреца подходила к закономерному концу. Вместе с осознанием этого факта пришло смирение. Человек смертен, но Путь вечен. Его знания, его опыт, его мудрость будут жить в учениках. А вот с идеями вышла загвоздка. Взгляды заслуженного учителя, мягко скажем, были не ортодоксальны. Многие его товарищи осудили бы их, поэтому Лу не выпячивал своё видение мира, а компетентные люди не обращали внимания. «Чем бы дитя ни тешилось — лишь бы не плакало», — так рассуждали почтенные мужи на высоких орденских постах. И правда, его интерес к «темным» практикам не доставлял хлопот ордену. Но при этом был совершенно утилитарным. Лу Вей считал, что «злые» духи отнюдь не злые и все предрассудки людей по этому поводу — голимый антропоморфизм, то есть наделение сверхъестественного чертами человека. Действительно, какой абсурд — думать о бессмертных существах с точки зрения смертных людей с их земными заботами, нравственностью и идеалами! Лу Вей собственными глазами видел, как всего за одно поколение перевернулись общественные устои, как резко и необратимо изменились люди. Положительно невозможно подходить к сверхъестественному с человеческой мерой добра и зла, которая к тому же постоянно норовит куда-нибудь съехать! Какие ценности у обитателей потустороннего мира, какие идеалы, какая идеология — вот эти вопросы волновали Лу с самого детства. С тех пор, как его, юного участника лагерного подполья, спас демон Кох. Сделал ли он это намеренно? Какие цели преследовал? А может, вообще Похитителю лиц было безразлично? Как? Зачем? Почему? У Великих Мастеров был на это лишь один ответ: «Потому что есть добрые духи, а есть злые. Добрые делают добро, а злые — зло. И нечего тут думать!» Нужно ли говорить, что такой ответ совершенно не устраивал Лу. Дело в том, что мудрец, вопреки профессии, был человеком иного рода, чем его старшие товарищи, с чьих глаз ещё не слетела пелена сентиментального идеализма сословного общества. Эпоха стали и пара требовала ответа на сущностные вопросы мироздания. Требовала, чтобы подчинить, укротить, поставить на службу и физику, и метафизику. Верный сын своей эпохи откликнулся на её зов. Лу Вей на протяжении десятилетий собирал крупицы запретных знаний, строил теории одну за одной, но так и не пришел в своих изысканиях к чему-то существенному. Он прибегал к опасным ритуалам, вызывал демонов, но всегда ему являлись лишь новички, ещё не утратившие связь с земным миром. Главным достижением мудреца стала вполне четкая классификация «злых» духов по происхождению. Первые — это духи зверей, с которыми как-то соприкоснулся мощный поток Ци при жизни. Порой такой дух бывает благожелательным к человеку, но чаще напротив — они являются в мир живых, чтобы отомстить за плохое обращение. Их поведение почти не отличается от обычных животных, чем все и пользуются, задабривая их миской парного мяса. Вторые — это неупокоенные духи людей, вероятно, самые беспокойные и надоедливые создания обоих миров. Их связывает с миром живых незакрытый гештальт, который они стремятся всеми правдами и неправдами закрыть, чтобы раствориться в небытии. Очевидно, последние и ведут себя как люди, то есть порой очень паскудно отравляют жизнь несчастных родственников. Тоже ничего интересного. И последние — это вечные. Целый класс духов, чья мотивация — загадка. Духи Мо, что зачем-то убеждают людей в сладости мирской жизни, обрекая последних на бесконечный круг перерождений; падшие небесные духи (к ним обычно причисляют всех подряд: от львов-черепах и Похитителя лиц Коха до мудрой совы Ван Ши Тонга — вероятно, так делают для придания духам ложной мотивации «искупления»); наконец, высшие, небесные духи, олицетворяющие целые концепции: небо, океан, землю и, наконец, «добро» и «зло», — они имманентная опора мироздания, что осталась глуха к трепетным попыткам познать себя человеческим разумом. За все свои предыдущие годы мудрец так и не встретил подходящего человека, которому он мог бы передать подлинное дело всей жизни. Причина в том, что орден в условиях бурно развивающегося общества стал прибежищем людей с весьма архаичным складом ума, и Лу Вею не хватило сил преодолеть эту тенденцию. Что поделать, вскормленная прогрессом интеллигенция поглощалась им же. Ведь многомиллионной армии труда нужны были свои дерзкие офицеры-инженеры, беспринципные генералы-предприниматели и мудрые пророки-ученые. А в религию шли за спасением и утешением те, кто не вписался в дивный новый мир чистогана. Преступно требовать от таких людей радикального пересмотра догматов, от которых зависит их душевное спокойствие. Вот, стоило мудрецу смириться с гибелью его «демонологии», как Путь свёл его с Ли. Великое Дао смилостивилось над пожилым учителем и ниспослало идеального кандидата. Живой ум и молодость сочетались в юноше с высокими моральными принципами. Он был словно не от мира сего. А одержимость темным духом потенциально делала юношу в разы лучшим исследователем, чем сам Лу Вей. И мудрец стал присматриваться к кадету, смотреть, как лучше «обратить» его в свою «веру». План был до безумия прост: столкнуть Ли с отвратительностью бытия, а когда горячий разум юноши потребует решений — дискредитировать чужие ответы и дать свои. Ведь должен быть способ достичь всеобщей справедливости не полицейской дубиной, не кровавыми бунтами и тем более не молитвами, а покорением неизведанного. Но Лу Вей не рассчитывал, что времени останется так мало! И речь даже не о его скорой смерти, а о самих кадетах. В целом ребятам их возраста свойственно встревать в истории, но отряд в этот раз попал очень серьезно. А это значило, что окно возможностей скоро закроется и пора действовать. *** — Тридцать тысяч юаней ассигнациями! — ярился замглавы прокуратуры префектуры Сенлин в звании полковника. — Мало того что они нанесли тяжкие телесные моим людям, так они украли мои деньги! — Положим, не такие уж большие деньги, — капитан Хай довольно подкрутил усы. — Вы в день имеете «благодарностями» вдвое большую сумму. Имейте совесть! — Да не в деньгах дело, а в репутации! — полковник внимательно посмотрел на капитана. — Так дела не делаются! Этот солдафон Мацури не станет слушать меня, но вы имеете влияние на него. Я хочу, чтобы эти выкормыши Пу-Тао ответили. Сколько вы хотите? Пятьдесят? — Двести! — начал торговаться капитан Хай. — Семьдесят пять! Имейте совесть! — Ха-ха-ха, — рассмеялся вернувшейся шпильке капитан. — Сто пятьдесят! — Восемьдесят, или мне дешевле будет нанять киллеров! — Юаньские арбалетчики стоят минимум сто сорок. — Сто, или я разворачиваюсь! — По рукам! И два блюстителя порядка покинули уединенный подвал Дворца Юстиции. Спустя пять минут земляной пол словно расступился, медленно и бесшумно поднимая Лу Вея. Мудрец сделал глубокий вдох, крутанул между пальцев фишку пай-шо и снова погрузился под землю. Ему предстоял глубокий нырок в обход всех сигнальных систем Дворца. *** «Храните деньги в сберегательных кассах», — говорил Жорж Милославский. Но это не мой случай. Нет у меня доверия к банковской системе Царства. Одно решение — и доступ к деньгам закрыт. До местного офшора, острова Киоши, мне не добраться, поэтому я сделал финт ушами: отнес деньги знакомому юристу и попросил его об услуге — выправить мне новые документы. Шу был удивлен, но за тысячу юаней согласился связаться с нужными людьми и заказать бумаги. Срок — три дня. Без сомнений, мы влипли. И нужно тикать как можно скорее. Причем одному. Уж очень мне не понравилось, как Джен настаивал хранить все деньги в одном месте… — А если тайник вскроют, то мы потеряем все деньги! — возразил я товарищу. К неудовольствию Джена меня поддержал Шан: — Ли дело говорит. Так надёжнее. Порешали, что каждый спрячет ассигнации самостоятельно и, вдруг что случись, поддержит товарищей материально. Джен бросал в ребят недовольные взгляды, но сделать ничего не мог. Следующий день после налета на Дом трудолюбия прошел буднично: ходили в усиленные патрули по злачным местам По. В группе было по пять «стражников» и кадет в качестве усиления. Я поймал парочку ворюг, на нервах спалил брови пьянице, приводя того в чувство, и слушал байки стариков-патрульных. — …И я, значит, ка-а-ак дам крокодилу по морде кортиком… — рассказывал историю полицейский из второго дивизиона. Я не слушал. Все мысли были о том, куда бежать? Отдаст ли Шу деньги? А может, пронесет? Но беда не приходит одна (причиной своих бед стал я сам, но это опустим) — наш наставник решил помереть прям этим вечером, никого не предупредив! Но долой иронию! Дед казался крепким и здоровым. Мы с парнями шутили, что он нас ещё переживет, а вот оно как обернулось. — Ли, подойди сюда, — позвал он меня слабеющим голосом, лёжа на кровати в своей комнате. Я послушно подошёл и взял наставника за руку. Она была холодной и дряблой. По спине пробежали мурашки — старик и правда на пороге смерти. — Наклонись… Я послушно склонился над кроватью, и Лу Вей быстро зашептал: — Тебе нужно бежать, чем быстрее, тем лучше. Своей выходкой вы разозлили больших людей. Держи, — в мою ладонь скользнуло что-то круглое, — Чэньбао. Там ты найдешь ответы. В храме… Старик сипло вдохнул и закрыл глаза. Дыхание его стало прерывистым, а кожа — бледная как мел. Отбегался старик. Я быстро спрятал во внутренний карман фишку, которую мне дал дед, и отошёл в сторону. Ответы? Что он имел в виду? Может, там я найду способ вернуться домой, на Землю? — Кхм-кхм, — раздался вежливый кашель в дверях. — Я очень не вовремя, понимаю. Но у меня приказ для отряда… Посыльный в форме Корпуса городской стражи протянул конверт Джену. — Приказано срочно явиться в присутствие оперативного отдела и поступить в распоряжение капитана Хая, — безразличным тоном прочёл Джен. *** Кабинет начальника оперативного управления полиции был обставлен с роскошью: дорогая кожаная мебель, массивный стол буквой Т, поверх настенных панелей из красного дерева висели портреты статных господ. Вот начальник полиции, рядом с ним префект. Центральное место в инсталляции, прямо над шикарным хозяйским креслом, занимало изображение Царицы. Даже с десяти метров угадывались детали: затейливый цветочный узор на зелёном платье, идеальные черты лица, пронизывающий взгляд из-под ресниц и веер с изображением дракона в руках. Царица на портрете одновременно излучала красоту юности и суровую властность высшей аристократии. Прямо под портретом на кресле развалился капитан Хай. Он, как всегда, был навеселе. Дерганые движения и расширенные зрачки выдавали его. Интересно, чем он так ширяется на постоянной основе, что ещё не преставился? — Да, наворотили вы делов, кадеты! — нарочито осуждающе покачал он головой. — Вот, полюбуйтесь! Тёмно-коричневая папка подъехала к Джену. Я чуть привстал на носочках, чтобы заглянуть через плечо товарища: «Погром муниципального здания… Нарушение режима содержания воспитанников… Насилие… Тяжкие увечья… Кража ценностей». Джен расстегнул верхнюю пуговицу и потянул за ворот, словно ему трудно было дышать. А я начал оглядываться в поисках путей отхода. Охраны нет. Нас никто не повяжет, значит… — Вижу, теперь вы понимаете, что вас ждёт, — капитан достал из стола ещё одну папку. — Согласен, приюты — не самое лучшее место на земле, но зачем было пытать несчастную девочку?! Ох, нехорошо получилось, нехорошо… Даже не знаю, как вам теперь помочь. Я шепнул Джену на ухо: — Он что-то от нас хочет. Группы захвата нет. Магов я не видел. Мы прорвёмся… Однако товарищ меня не послушал и сказал: — Но наверняка можно что-то сделать. Всегда можно договориться! — Мне нравится ваш настрой, юноша! Конечно, мы замнем это непристойное дельце. Но от вас потребуется сделать кое-что. Услуга за услугу, так сказать, — капитан оскалился и двинул папку к Джену. *** В По вечерело рано. Виной тому горы на северо-западе, что норовили скрыть солнце раньше времени. Но город боролся со тьмой, в первые минуты сумерек расцветая огнем газовых фонарей и электрических ламп. Городская иллюминация — наследие масштабной индустриализации прошлых лет. До этого в ходу были свечи и масляные фонари, но это что-то «на богатом». Воск и минеральные масла были чудовищно дороги, и для большинства день заканчивался с заходом солнца. Конечно, темнота благотворно сказывалась на демографии. Ну правда, чем ещё заняться «быдлу» вечером дома после тяжёлой работы? Развитие производства перевернуло ситуацию. Сначала товарный уголь понадобился для флота Народа Огня, потом открытие пиролиза дало старт промышленной химии, а затем рынок заполонили ранее невиданные товары: от красителей и первых пластмасс до тротила и светильного газа. Промышленники быстро подхватили инновации. В частности, светильный газ позволил перевести производство на круглосуточный режим. Закономерно, что газовое освещение шагнуло из заводских цехов на городские улицы, а после и в дома обывателей. Изобретение ректификации и керосиновых ламп закрепило доступный и яркий искусственный свет в жизни людей. Народ отвоевал у природы два-три часа осмысленного досуга и тут же начал «умнеть». Обычный газовый фонарь щелкнул и загорелся мягким жёлтым светом. В парке за Дворцом Юстиции таких было много. Давно следовало перейти на электрические лампы, но чистой публике нравилось прогуливаться вечером именно под светом газовых фонарей. Правильно, электрический свет дешевле — значит, для «быдла». Я сидел на скамейке, обхватив голову руками, и мысленно жалел себя. Как много всего свалилось на меня в последние дни. Бедный я несчастный! — Это безумие, парни! Подстава! — пытался я образумить ребят. — Вы думаете, Хай прекратит шантаж после того, как мы украдем документы Пу-Тао? Нет! Наоборот, у него будет больше рычагов давления! — У нас нет выбора, — тихо паникуя, возразил мне Ким. — Нас казнят, вздернут на виселице, отрубят головы…! В отличие от товарища, Шан сохранил самообладание: — Что ты предлагаешь? — Бежать! Быстро, прямо сейчас! — Куда? — Да хоть куда! Подальше от этого города! Подальше от Царства! — я отчаянно пытался сагитировать товарищей на побег. — Будем держаться вместе, не пропадем! Осядем где-нибудь в Республике. Деньги у нас есть. Выучимся, замутим бизнес… — Но а как же всё это…? — не смог подобрать слова для вопроса Кирю. — Что это «это»? — перебил я товарища. — Форма кадетов, нашивки? Беготня по всему городу, ночные кошмары и плевки в спину? «Это» для вас дорого? — Уважение, почет, власть… — шепотом ответил Шан. Видимо, только у меня были бессонные ночи от творимого нами беспредела. Я решил сменить тактику: — Если мы согласимся, то ввяжемся в такой блудняк! Бл*дский Хай хочет оторвать нас от компании, чтобы мы не побежали к ней под юбку. Вы задумывались, кому это выгодно? Вдруг капитан — агент условной «Фьючер Индастриз»? Нас же тогда в госизмене обвинят! И никаких «вздернуть», «отрубить»… Убивать нас будут медленно и с выдумкой! — Ли, ты неправ! — возразил мне Джен. — Зачем нам бежать, если мы сильнее! Ты разве не понял этого? Они слабые! Ты же видел, капитан даже охрану не выставил! Что он нам сделает, если мы будем вместе? Да, мы его в бараний рог сами скрутим в случае чего! Пройдем весь город, всю префектуру как нож сквозь масло! — Так зачем же тогда красть документы? Не проще ли прямо сейчас свергнуть власть и объявить тебя ваном, а нас — чжухоу, удельными князьями? — с иронией спросил я. — У нас не получится. Страхом трудно управлять людьми, — с умным видом заявил Джен. — Мы переиграем их на их же поле! Я обхватил голову руками и застонал. *** Тем временем майор Мацури сидел у себя в кабинете, тоже обхватив голову руками. Но нет, он не жалел себя. Полицейский считал, что это прерогатива слабохарактерных нытиков и баб, страдающих на светских раутах. Майор думал, что делать. Ситуация в городе была сложной. Дерзкая операция «Маскарад» не принесла спокойствия. Да, маргинальные элементы сидят тихо, как мышь под веником, но побочные эффекты — мама родная! Порядка десяти тысяч жителей единовременно лишились крова и оказались во временных трудовых лагерях. Они как бы восстанавливали собственное жилье. Но есть один нюанс. Мацури погрузился в чтение рапорта патруля о митинге в лагере. *** — Послушайте! Братья и сестры! — вещал строитель с пакетной кладки кирпичей. — Я родился и прожил здесь тридцать зим! Здесь родились и умерли мои родители! И родители моих родителей тоже! А теперь эти твари, — рабочий высоко над головой поднял номер газеты со статьей «О реконструкции», — хотят заставить меня выкупать мой собственный угол! И вас тоже! — голос его внезапно сорвался, и рабочего тут же сменил другой оратор: — Эти кровопийцы сначала сожгли дотла наши дома! А потом требуют выплатить стоимость их ремонта! — голос у второго оратора был куда громче. — Они оберут нас до нитки, выжмут досуха, снимут последнюю шкуру и заберут нашу землю! — Да! Точно! — раздались выкрики из толпы. *** Майор Мацури потёр виски. «Духи, как же всё надоело», — подумал он. — «Чинуши, демоны их побери, опять напортачили! Надо же было додуматься написать в газетах о своих планах. Не можешь срать — не мучай жопу!» Майор начал листать следующий отчёт. Тот был о скандале вокруг ТЭС. *** Чиновник администрации взирал на заверенные нотариусом копии документов как баран на новые ворота и искренне не понимал, что ему делать. Поэтому он вызвал начальство, а пока тянул время: — Так говорите, что это за бумаги? — Это копии коллективного договора и записки о полномочиях майора Мацури, — пожилой бригадир топливного цеха ТЭЦ указал на листы. — Вот тут подтверждение его полномочий действовать от имени электрического картеля и префектуры Сенлин. Вот коллективный договор между рабочими ТЭС и картелем. Вот тут указано, что префектура в лице префекта является гарантом исполнения договора. Вот тут подпись майора… — Так от нас вы чего хотите? — непонимающе возразил пришедший на помощь сотруднику начальник. — Мы предъявили договор руководству ТЭС. Они предложили засунуть эти бумаги куда подальше, — бригадир осекся, вспоминая тот злополучный разговор на повышенных тонах. — Теперь мы пришли к вам и требуем от вас как гарантов принудить картель соблюдать договор. — Ну, значит, продолжайте засовывать, — ехидно ответил бригадиру начальник и крикнул: — Следующий! — Мы обратимся в суд! — Обращайтесь, обращайтесь! — напутствовал его чиновник. *** И что самое забавное — рабочие обратились. Вскладчину наняли адвоката и подали иск. Даже два: на картель и префектуру! Неслыханная дерзость! Майор встал с кресла и начал расхаживать по кабинету. Суд, очевидно, тоже их послал. Но тут, видимо, кто-то подсказал рабочим подключить к делу прессу. И тут такое началось! Заголовки «либеральных» газет (с точки зрения Мацури любая немонархическая газета — либеральная) пестрели заголовками о «произволе власти». А когда полиция попыталась их закрыть, Республика «выразила обеспокоенность насчёт соблюдения права на свободу слова» и пригрозила повышением пошлин. Центр дал команду, и полиции, скрипя зубами, пришлось отыграть назад. Дальше — больше! С заявлением выступила коллегия адвокатов префектуры. Они выкатили простыню на сто страниц, где перечислили все «правонарушения» власти за последний год, назвали это непотребство «Белая книга Сенлина» и под угрозой забастовки потребовали «соблюдения законных прав подданных»! Да, оперативный отдел будет разбираться, как абсолютно подконтрольная структура смогла взбрыкнуть и выкинуть такой фортель. Но ведь ежу-дикобразу понятно, что закон не для господ, а для подлого люда. Для них! Не для нас! — Ну тупые! — вслух «подумал» майор и закурил прямо в кабинете.