Глава 19. Сенлинский кризис. Интервенция

“Treason doth never prosper: what’s the reason? For if it prosper, none dare call it treason”

“Мятеж не может кончиться удачей. В противном случае зовётся он иначе”

— Джон Харингтон, английский поэт, перевод С. Маршака.

*** Газовый фонарь едва пробивал проклятый смог, освещая метра три вокруг себя, не больше. Шестеро подростков в полувоенной форме с эмблемой «Пу-Тао» на рукавах расположились на ступеньках какого-то доходного дома прямо за источником света. Никто не выйдет и не прогонит их сегодня. Ночь обещает быть долгой и кровавой. — Может, он придет? — с надеждой спросил Ким. — Вряд ли. Час прошел, — равнодушно заметил Шан. — Может, что-то случилось? Быть такого не может, чтобы Ли нас кинул, — упорствовал Ким. — Он никогда нас не бросал… — Да! Надо найти его! Наверняка ему нужна помощь! — поддержал товарища Ганг. Джен окинул всех грозным взглядом и произнес: — Нет! Ждать его мы больше не будем! И так времени почти нет. Шан, ты заменишь Ли. Ким, тебе придется действовать самому. Двигаем! И парни трусцой устремились вниз по улице. А Джен думал: Ли не один из них, Ли — чужой. Ли всегда был мягкотелым. А значит, слабым. Что только Ксяошенг в нем нашла? Ли сомневался, много «рефлексировал», когда надо было действовать. Ли боялся. Ли — трус. А трусы склонны к предательству. Ли предал их. Последняя мысль ледяной водой окатила Джена. Исчезли все сомнения и страхи. Старая привычная картина мира вернулась на место: есть мы, а есть они. Остальной мир. Место для боя без жалости и сострадания, где побеждает сильнейший. Ли не вписывался в эти построения. Слишком отличался, был себе на уме, сопереживал тем, кто не достоин этого. Он сопереживал чужим и слабым. Хорошо, что его не будет с нами. Хорошо… Тем временем отряд вышел на исходную. Парни расположились на террасе закусочной прямо напротив ворот. — Действуем по плану. У нас все получится. Главное… — договорить Джен не успел. Ярко-оранжевая вспышка вмиг ослепила кадета. Вбитые покойным мудрецом рефлексы сработали, и отряд успел прикрыться от осколков каменной стеной. Но раздался второй взрыв, ещё мощнее прежнего, сдул наспех выставленную преграду и впечатал Джена в стену закусочной. Последнее, что он помнил, — как сильно ударился головой. *** Вопреки моим ожиданиям, мы двинулись не на баррикаду, а ударили солдатам во фланг. Под оверсайз-курткой Аджены скрывались широкие металлические полосы. Они образовывали что-то наподобие ламеллярного доспеха. Но в отличие от средневековой брони, были средством нападения, а не обороны. Выбежав на улицу, женщина резко взмахнула рукой — с нее сорвались сотни коротких игл и широким веером поразили строй ничего не подозревающих солдат. Выстрел картечью в упор был бы более гуманным. Десяток людей разом упали со страшными ранами. Аджена — чудовищно опасный маг металла. И совсем не признает Женевскую конвенцию. Остальные члены группы тоже ворвались в строй. Водяные хлысты сбивали с ног ошеломленных солдат, тяжёлые камни крошили кости, а острые сосульки пронзали тела. Вся группа — боевые маги. Я лишь стоял в стороне и старался не завыть от страха и досады. Несмотря на то что было темно, как в заднице, бл*дская шкатулка, болтающаяся на поясе Аджены, словно фонарик подсвечивала самые яркие моменты побоища. По штату в каждой роте морпехов было отделение покорителей, чаще всего магов земли. Уроки Столетней войны во многом забылись, но полевой устав — сакральная книга любой армии — хранит самые ценные правила. Одно из них гласило: все военные должны иметь похожую полевую форму. Ибо господа офицеры в шикарных шелковых халатах с золотой отделкой на поле боя почему-то помирали первыми. Вот и сейчас Аджене и ее бандитам не удалось выбить разом всех магов. И они сказали свое слово. На противоположной стороне улицы с грохотом выросла стена. Из-за нее сразу же полетели камни и острые шипы в нашу сторону. Благо солдаты били вслепую. — Защита! — скомандовала Аджена, и уже с нашей стороны выросло идентичное заграждение. Началась перестрелка: тяжёлые глыбы спрессованного песчаника, запущенные прямой наводкой, возникали из тьмы и с грохотом врезались то в баррикаду, то в стены домов, то в наше заграждение. Группа ответила тем же. — Вторые, залейте их говном! «Вторые» — это маги воды в количестве четырех штук. Они тут же сорвали канализационные люки и совместными усилиями обрушили водопад фекалий за стену морпехов. Их концентрация сбилась, обстрел на мгновение утих. Боевики воспользовались заминкой и перешли в наступление. — Ли, чтоб тебя духи побрали! Подсвети нам! — голос Аджены звенел азартом боя и не подразумевал возражений. Десяток безумных боевых магов! Я ж даже сбежать от них не смогу — поймают и на лоскуты порежут! Твою ж мать! Кажется, знаю, кто это такие… Тело по команде само, на рефлексах, шагнуло вперед и на выдохе ударило в нужном направлении. Яркая струя пламени подсветила десятки недобитых солдат, корчившихся в грязи. Они бились в агонии, кричали, молили о пощаде. Некоторые пытались содрать с себя кожу и вытащить иглы, но усилия их были тщетны — Аджена постаралась вогнать их поглубже. Почти у всех были повреждены ноги: свёрнуты голеностопы, сломаны берцовые кости, перебиты колени… Ужасное зрелище отдалось в груди жарким предчувствием. Огненная НЕХ откликнулась мгновенно и нежно, с лаской, будто бы облизала меня с кончиков пальцев ударной руки до макушки и пяток. Я посмотрел на штаны. Е*учие гормоны! Вот только такого триггера для эрекции мне и не хватало! НЕХ — коварная ты сука! Два пальца в рот, срочно*! Надеюсь, такой шок не даст сформироваться новому рефлексу. Где-то со стороны комбината раздался мощный взрыв. (*Существовал крайне негуманный метод лечения гомосексуальности с недоказанной эффективностью. Пациентам включали гей-порно и вызывали рвотный рефлекс. По идее, такая терапия должна была привить отвращение к мужеложеству на подсознательном уровне. Но… она не работала) *** Бой окончен. Аджена оглянулась. На земле во всю ширину улицы валялись стонущие куски мяса. Она скорее их слышала, чем видела — тьма, усиленная смогом, была непроглядной. Она едва различала, откуда по ним били эти псы, но Ли удачно подсветил врага. Молодец. Из парня может выйти толк. — Ха, ну ты тут наблевал! — послышался голос Дина, ее верного протеже. — Ничего, кадет, мы из тебя сделаем настоящего воина революции! Ну, когда станешь покрепче! Аджена одним прыжком взмыла на баррикаду, но ни одной души на ней не оказалось. Наверное, все сбежали. Интересно — почему? Вроде бы они не враги друг другу… Это может помешать плану, но она не отступит. Женщина решила, что так или иначе посадит ударную группу на корабль и проследит, чтобы отряд удачно скрылся. Шкатулку отдаст Дину. Он хоть и раздолбай, но вполне надёжный. Сама Аджена вопреки приказу начальника резидентуры хотела вернуться и насильно вытащить Юна с малышом из города. Ибо нефиг. Все — устала. Пора остепениться. Время тикает, а мямля Юн никогда не сделает первый шаг. Она представила, как они залягут на дно в какой-нибудь милой дыре. У них будет своя земля, уютный домик, пара коне-страусов и овце-корова. Чуть седой Юн будет пахать в поле, а Ся — ему помогать. Она же возьмёт на себя уход за скотиной, будет прибираться в доме, готовить обеды и носить их в поле своим мужчинам. Вечерами они будут читать книги и вспоминать боевую молодость. По утрам, пока солнце не встало, она будет тренировать Ся. Их сын точно не будет блевать при виде свежих трупов. Так пройдут годы. Сын подрастет, они постареют, и Ся сможет сам ездить в город: продавать зерно и покупать продукты. И вот однажды их найдут. Подлые свино-собаки нагрянут неожиданно, пока Ся будет в отъезде. Но и они, старые революционеры, не сдадутся без боя. Последнего боя. Перед Адженой так и встала картина: зеленые луга, лес и пшеничное поле, багряное от крови. Из-за деревьев появляется телега с почти взрослым Ся. Он подъезжает к ограде и привычно зовёт: — Мама, ма! Я купил твоего любимого сыра! — но никто не отзывается. Он спрыгивает с телеги и несется в дом. Пусто. — Мама! Отец! — зовёт он их. А в ответ тишина. Только скрип несмазанных петель и карканье ворон. Ся выбегает на поле и видит изодранную землю. Повсюду трупы и кровь. — Оте-е-ец! — кричит он на бегу. Мальчики всегда зовут отцов, когда чуют неладное. В эпицентре боя, спина к спине, будут лежать их с Юном холодные трупы и остекленевшими глазами смотреть на безоблачное синее небо. Ся рухнет перед ними на колени и громко закричит: — Не-е-е-ет! Очнитесь! Не умирайте! Попробует оказать первую помощь, а когда поймет, что все напрасно, — прильнет к окровавленной груди матери и заплачет. Пройдет минут десять. Их сын утрет слезы. Встанет и пойдет к дому в твердой и непоколебимой решительности отомстить убийцам и закончить дело своих родителей, дело всей их жизни… (Напоминаю: Аджена — еб*нутая. Осуждаю ее суждения. Автор) Аджена смахнула слезу. Да — что-то она расклеилась. Боевик «Красного Лотоса» встряхнул головой, отгоняя сладкие грёзы. — Все ко мне! — отдала приказ Аджена. *** Теплый муссон вспомнил про свои должностные обязанности и потихоньку начал разгонять смог, снося его на северо-восток вдоль реки. В ясном небе повисла полная луна, мягким светом освещая безжизненный порт. Черные от угольной пыли краны застыли без груза, нависая над опустевшими пирсами. Все суда, которые могли дать ход, ушли на внешний рейд под охрану форта во избежание инцидентов. Часть кораблей остались стоять у причалов — их команды сошли на берег и вряд ли вернутся. — Берём этот, — скомандовала террористка, указывая на древний балкер. Деревянный корпус длиной метров тридцать, две мачты, одинокая труба на гладкой палубе. Ветеран грузоперевозок точно знал лучшие времена. Команда покидала пароход с боем. Верхняя палуба заляпана кровью, в надстройке и ходовом мостике два трупа — капитан и старпом. Там же я нашел пробковый жилет и тут же надел его, за что удостоился снисходительного взглядя Аджены. — Ли, помоги с котлом, — приказала женщина, а я послушно спустился по скрипучему трапу в машинное отделение. В обитом котельным железом отсеке меня уже ждали двое мужиков — маги воды и земли. — Бак полный, трубы целы, — сообщил маг-водник. — Закидываем уголь в топку и поджигаем! В зев древнего огнетрубного котла под действием магии отправилась первая партия. Маги земли — прирожденные кочегары! — Эй, вы там! — из переговорной трубы раздался голос Аджены. — Заводи мотор! Я засучил рукава. Никогда в глаза не видел таких котлов. Современные котлы — водотрубные, барабанные с наддувом. Понятия не имею, как топить «на холодную» что первый, что второй. Глаза боятся, руки делают. Резкий взмах, громкий выдох, и в специальном обзорном окошке весело пляшет огонь. Я закрыл глаза, концентрируясь на потоках Ци. Нужно, чтобы пламя равномерно охватило весь уголь. — Так, вроде горит. Но почему мы не едем? — спросил маг земли. — Давление пара низкое, нужно подождать пару часов, пока поднимется, — ответил ему более сведущий коллега. — Вот прибор, манометр. Когда стрелка войдёт в зелёную зону, подашь пар в цилиндры. Вот этот кран откроешь, а эти закроешь. — Как все сложно… — протянул первый. Из переговорной трубы снова раздался голос Аджены: — Дым идёт, а чего стоим? Я тяжело вздохнул. *** Второй котел мы разожгли по той же схеме: сначала маг земли засыпал в топку центнер угля, я дал жару. Температура котлов медленно ползла вверх. Стрелка манометра едва оторвалась от нулевого положения. Ещё час-два будет греться. — Чего-то голова кружится, — соврал я. — Можно я пойду, подышу воздухом? Желания плыть вместе с головорезами не было совсем. Тем более — в трюме. Случись чего, я ж не выплыву. — Иди, малой. Только недолго. За котлами нужно смотреть. Верхняя палуба встретила меня теплым ветром и шикарным видом на пылающий город. Горел комбинат, горела бумажная фабрика, разгорался центр. Отчаянно звенел пожарный колокол. Но людям было не до тушения пожара. Кто защищал баррикады, кто дрался с полицией в центре, кто забился в дальний угол и не отсвечивал. Как там парни, товарищи-кадеты? Походу, они угодили в ловушку, как я предполагал. В груди защемило. К горлу подкатил ком. Надеюсь, вы живы, ребята! Эх, предупреждал же! Но меня не послушали. Теперь каждый сам пожинает плоды своих ошибок. Неизвестно, что хуже: попасть в ловушку на комбинате или попасть в полудобровольный плен к террористам «Красного Лотоса»! — Ладно! Черт с машиной! Я устала ждать! Вторые, все сюда! Будем толкать это корыто сами! — громко приказала Аджена и обрубила концы. Мы вовремя отошли от причала. На берегу появились подозрительные личности и принялись грабить склады. Не то чтобы простые люди были проблемой, но лишний груз на душу мне точно брать не хотелось. — И раз! Четверо мужчин в низкой стойке резко перевели вес на переднюю ногу и выбросили руки, словно в толчке. Корабль вздрогнул и двинулся вперёд. — И два! Весь личный состав террористов вышел поглазеть на допотопный способ мореплавания. — И три! Зан, за штурвал живо! Аджена, свали из рубки! Рико, бери мелкого — и к котлам! Женщина обиженно покинула надстройку. А я быстро спустился в единственный металлический отсек на этой посудине. Давление в зелёной зоне. Я после кивка схватился за вентиль. — Эй там, в машине! — раздалось из трубы, и зазвенел машинный телеграф. — Малый вперёд! За дело принялись профессионалы. *** Три часа ночи. Я снова выбрался подышать наверх. Из трубы валит черный дым и растворяется в ночи. За кормой мерно молотит винт. Прямо по борту причалы, доки, пирсы, краны, а за ними беспокойный город. Пожары и не думали утихать. Пламя отбрасывало причудливые тени от портовых сооружений и отражалось в черной воде. На палубе Аджена под общее возмущение готовилась спускать шлюпку. — А как же приказ Юна? — пытались образумить женщину коллеги-террористы. — Ты его тут видишь?! — огрызалась она. Из устья реки мы выйдем в залив, на внешний рейд и без огней повернем направо, на север, и пойдем к берегам Республики, минуя форт и пограничников. Ставка была на ночь и общую неразбериху. Но нам сегодня не суждено было выбраться из города. *** — Корабль прямо по курсу! Он шел, как и мы, без огней. Стремительный силуэт, скошенный «атлантический» нос, четыре трубы и… орудие на баке. А за ним ещё один такой же. Все затаили дыхание — пройдем или нет? Река широкая… Не прошли. Понятия не имею, чем мы им помешали, но по нам е*нули торпедой. Самой настоящей. Из торпедного аппарата. В борт. Корабль тряхнуло. Мощный взрыв разбил в щепки деревянный корпус, проломил шпангоут и киль. Судно сложилось как книжка и начало заваливаться на левый борт. Хвала всем духам, я оказался на палубе! Взрывной волной меня выбросило за борт. Очнулся я уже в воде. Меня спас жилет. Две половинки корабля лежали на боку и тонули, а меня затягивало течением к ним. Туда я точно не хочу. Греби, Форест, греби! Но доплыть до берега — ещё полдела! Нужно как-то забраться туда по отвесной стенке забетонированного причала. Но мне удачно в руки попался швартовочный канат. По нему я и залез на берег. Одежда изорвана. Сумки нет — она осталась на корабле. Только в кармане промокшие сто юаней. Сам грязный как черт — весь в угольной пыли и кровящих порезах от осколков. Сука! Все зря! Я огляделся. Возле никого. Если кто-то и выбрался, наверное, в другом месте. Течение реки никто не отменял. Но тут я заметил знакомое свечение из-под воды. Там Аджена и шкатулка! Быстро скинул одежду и обувь, засунул их под ящик и рыбкой прыгнул в воду. Неизвестные военные корабли прошли выше по реке к угольному терминалу, и их я мог не опасаться. Вот тут! Прямо подо мной, метра три! Глубокий вдох и нырок. Среди обломков, подсвеченная мягким светом от шкатулки, лежала женщина. Вокруг темно. Ни хрена не видно, кроме пары метров вокруг. Камни, водоросли и неподвижное тело. Я ухватился за капюшон. Тяжёлая зараза, как якорь! Ну хоть течением не сносит. Встав на дно, мне удалось ее поднять и толкнуть к поверхности. В груди начало жечь, заболели от давления заложенные уши. Нужно всплыть! Глотаю воздух ртом и ныряю снова. Тело женщины медленно погружается на дно. Нас обоих немного сносит течением. Подплываю под нее и с Адженой на спине из последних сил работаю ногами. В глазах темнеет, но поверхность приближается. Вдох! Аджена в своем доспехе идёт ко дну. Ныряю снова. Хватаю ее за руку, переворачиваю на спину и кролем на одной руке пытаюсь выплыть к берегу. Получается! Походы в бассейн раз в месяц не прошли даром. Впереди чей-то частный низкий причал. Я закидываю тело на деревянный настил и забираюсь сам. Дыхания нет. Как там было? Открыть рот, положить животом на колено, чтобы дать воде вытечь из дыхательных путей. Проверить пульс… Тяжёлая зараза! Кашель! Наверное, литра два воды вперемешку с хрен пойми чем растеклись по причалу. Живая, тварь! Пока женщина не очухалась, я схватил шкатулку с пояса и дал деру. Конечно, у меня не семь пядей во лбу, но оставить потенциально радиоактивный материал террористам — даже для меня это слишком. Адреналин бил из всех щелей, голые пятки стучали по бетону, я отчётливо понимал — времени мало. Сто метров до ящика пролетели вмиг. Быстро натянул штаны и берцы. Но тут послышался всплеск, и из воды появился один из водников-террористов. Я быстро спрятал шкатулку под ящик. — О, ты тут! — обрадовался он мне. — Остальных не видел? Я неопределенно махнул рукой в сторону, где оставил Аджену. — Понял. Вижу, тебя контузило. Ты пока посиди тут. Сейчас все соберёмся и будем думать, что делать. Хорошо? — Угу, — согласился я, проводил взглядом удаляющуюся фигуру, вытащил шкатулку с рубашкой из-под ящика и продолжил забег. Здраво рассудив, что на кораблях, скорее всего, военные Царства Земли, я бежал вверх по реке к угольному терминалу. Спокойная река и безмятежный лесистый берег напротив резко контрастировали с бурлящим городом. Казалось, природе нет дела до человеческой суеты. Лес стоял, стоит и будет стоять тысячи лет. А город этой заварушки может и не пережить. Бунт явно перешёл в стадию «грабь награбленное». Благо многочисленные мародёры не обращали внимания на одинокого спринтера. У них были дела поважнее. У меня был простой план. Встретить силы Царства и закричать «слово и дело». Мол, террористы — те самые, которых мы несколько месяцев искали, — вон там! Я надеялся, что у военных окажется пара десятков магов на кораблях. И они если не остановят Аджену и ее головорезов, то задержут на некоторое время. А я успею смыться. Но все оказалось несколько иначе. *** Под светом прожекторов на импровизированной трибуне из бочек прямо на погрузочном пирсе перед судном выступал тип в военном тренче без погон и знаков различия. Вокруг цепью стояла охрана, сверкая под электрическим светом начищенными нагрудниками поверх черных поддоспешников. Рядом собралась толпа в несколько тысяч, но все слова выступающего было хорошо слышно. С корабля работали мощные динамики. Густой бас эхом разносился по улицам: — Довольно! Мы долго терпели эту преступную власть! Хватит! Предварительно измазав лицо и одежду густой сажей, я нырнул в толпу. Надеюсь, во мне не узнают полицейского по форменной рубашке и штанам с берцами. А то они тут явно не в почёте. — Верно! Точно! Надоело! — раздались возгласы в толпе. Тем временем с второго эсминца — я смог определить тип судна — матросы начали выгружать ящики с маркировкой «Фьючер Индастриз» и ставить большие палатки-шатры. — Настало время положить конец кровавому диктату Царицы! — продолжал заводить толпу выступающий. — Долой дворянство! Долой чиновничество! Долой Царство! Все внимание людей было направлено на сцену, и я беспрепятственно пробрался в самую гущу. На сцене появились новые действующие лица. — Мы, Демократическая партия Сенлина, и наш бессменный лидер, — мужчина с микрофоном указал на ошалевшего интеллигента в очках, — призываем вас сплотиться и выйти на борьбу с кровавым режимом! — Так мы уже! Уже вышли! — звучало из толпы. — Хватит говорить! Что делать предлагаешь? Выступающий хмыкнул, протянул руку, и кто-то из-за кулис подал ему нечто до боли знакомое. — Это пневматическое ружье, — сказал он и поднял оружие, чтобы его все видели. — Наши поработители держат нас за скот! А пастухи у них маги! Это новое слово техники от наших друзей из Республики уравняет шансы в борьбе. Больше не будут покорители угнетать и запугивать простой народ! Да здравствует свободный демократический Сенлин! Окрестности потонули в восторженных криках толпы. Я едва мог различить очертания оружия за лесом рук. Длинный ствол и приклад необычной округлой формы. Походу, стоит пересмотреть свои планы на автомат Калашникова. — Записывайтесь в Силы обороны Сенлина! Станьте хозяевами своей судьбы! За лучшее будущее! — Мужчина на сцене указал на развернутые напротив второго корабля палатки. — За нашу свободу! За наших детей! Под громкие возгласы люди ринулись к палаткам, а я, увлеченный общим потоком, последовал за ними. День обещает быть весёлым. _______________________________ От автора. (Удалено за неактуальностью)