Глава 21. Побег и грабеж

«Собственность — это кража»

— Пьер-Жозеф Прудон

*** Анархия. Обычно этим словом называют полный бардак, хаос, беспредел, но любой сторонник Бакунина или батьки Махно поспорил бы с такой трактовкой. Анархия — это отсутствие единоначалия, а не отсутствие власти как таковой, когда группы людей объединяет общая цель, а не дубинка полицейского. В общем, как в той шутке: «Анархо-сталинизм — никто не Вождь, если Вожди все». Правильным словом, чтобы описать происходящее в городе, было «варварство». На миг отступившая цивилизация дала простор разгулу насилия и грабежу. Никто не встал на её защиту. Люди относились к государству как к тюрьме, а к представителям власти — как к надсмотрщикам. Вырвавшись из своих камер, верные подданные рушили в ненависти всё, до чего могли дотянуться, пытались растащить всё, что не приколочено, и сжечь всё, что могло гореть. Ведь, завтра надсмотрщики вернутся и снова закабалят их гигантской арендой, задушат низкой зарплатой и прикуют к станку безработицей. Каждый пытался извлечь из происходящего выгоду для себя и своей семьи, но не видел общей картины. Люди думали, что избавились от «оков режима», но на самом деле лишь подписали себе смертный приговор. В один день прекратился подвоз продовольствия, перестали работать городские службы и канализация, остановилась Сенлинская ТЭС. Никто и не думал убирать трупы или приводить По в порядок. Профсоюзы и местные коммуны погибли вместе с полицией и судами. Теперь каждый сам за себя. Столица префектуры напоминала труп, который по частям растаскивают падальщики. Завтра в По начнётся голод, а послезавтра — эпидемия. Любой здравомыслящий человек попробует сбежать как можно быстрее, унося документы и ценности с собой. А так как про гуманитарные коридоры никто не слышал, недобитые бандиты с распростёртыми объятиями ждали беженцев с их ценностями. Ситуация с Мэй оказалась скверной. Решил проводить девушку до дома-борделя, а он сгорел, вокруг — трупы изнасилованных проституток. Девочка тут же впала в прострацию. — Идём со мной, — пытался растормошить её, — нужно валить из города. Но всё было тщетно. Тащить на себе я её не мог. Пришлось окатить её водой из лужи и отхлестать по щекам, чтобы пришла в себя. Мы с Дженом так приводили в себя Ксяошенг. Настроение тут же упало ниже нуля. Но впадать в уныние смерти подобно! — Эй, слышишь меня? Нужно собрать припасы и уходить! — с большим трудом мне удалось привести её в чувство. Девчонку бросать я категорически не хотел. В одиночку точно сойду с ума. — Куда мы уйдём? Всё разрушено! — Пойдём на север. Там лес и партизаны, — неудачно пошутил я. Всё ещё ошалевшая девочка привела меня к погребу во дворе. — Склад ненужных вещей, — прокомментировала она. В погребе действительно было навалом всего: от домашних консервов до тряпок и швейных принадлежностей. Хозяйственная Мэй быстро изготовила нам по вещмешку, пришив к простым мешкам лямки из отрезов ткани. Я нашёл запасы продовольствия: маринованную морковку и вяленое мясо. Назначил походным котелком старую кастрюлю, а флягами — никелированные бутыли из-под какой-то химии. — Чего улыбаешься? — спросила девочка, интернациональным движением поправив прядь волос. — Подумал, что спичек нет, — ответил я. — И чего смешного, это ж плохо! Дай я посмотрю! — Не надо, — ответил я и щёлкнул пальцами, вызвав яркую искру. — Забыл тебе сказать. Прости. Моя спутница только тяжело вздохнула и указала на три рубашки: — Всё, что нашла. Выбирай. Розовая отпала сразу по понятным причинам. Синяя выглядела слишком дорого-богато. Осталась тёмно-зелёная. Хорошая ткань, плотное плетение и, вроде, мне как раз. — Не надевай! Иди к колодцу, умойся. А я посуду сполосну. Проклятые гормоны! Даже холодная погода не помогла, а наоборот усилила эффект. Спасибо, магия огня, чтоб её. Под кокетливыми взглядами к ушам не просто прилила кровь — они по-настоящему нагрелись, и от них шёл пар! Такого раньше не было… — Давай трусы — постираю! — потребовала девочка самое сокровенное. — Я сам! — запротестовал я и попытался скрыться за высоким бортиком колодца. — Как знаешь, — сказала она, продолжив выскабливать кастрюлю, но потом с хитрой улыбкой спросила: — Скажи, а все покорители такие стеснительные? — Нет, я один такой! Единственный и неповторимый! — попытался отшутиться я и попросил: — Передай, пожалуйста, бельё. Какой же всё-таки кайф смыть с себя слой грязи и крови! Снова чувствую себя Человеком! Мэй придирчиво оглядела меня: — Ну вот, и белых пятен не видно! — Каких пятен? — насторожился я. — Ну знаешь, — махнула она рукой, — когда клиенты берут мальчиков, то порой бывают не очень аккуратны. Так быстро рубашку я не снимал никогда в жизни. — А-а-ха-ха, — залилась смехом девчонка и, отсмеявшись, попросила: — Подогрей воду, пожалуйста. — Не буду. В холодной мойся, — буркнул я. — Ну пожалуйста! За это я тебя поцелую, — кокетливо предложила она и ткнула острым как сабля язычком в щёку. У меня аж дыхание перехватило. Теперь уже бывшая куртизанка во всю пользовалась своими профессиональными навыками. Ей определённо нравилось меня смущать, как и мне смущаться. Всё-таки гормоны в двадцать уже не так играют. Главное — не втюриться в неё. Такое в моём возрасте происходит махом. Чтоб окончательно не потерять голову, я решил покинуть прекрасную даму и подшивал новые штаны, сидя с дебильной улыбкой. На щеке всё ещё горел поцелуй. Ничего не мог с собой поделать. — Ли, будь добр, потри мне спинку, — послышался голос во дворе. — Сама потри! Я занят — со штанами воюю! — Да подошью я штаны, дурак! — наигранно возмутилась она. — Тебя симпатичная девушка просит потереть спинку, а ты мнёшься! Я был готов сорваться и побежать «тереть спинку», но последняя фраза отрезвила. Похоже, меня брали на понт. Мэй липла ко мне не из эстетических соображений, а из сугубо практических. Скорее всего, она заметила магию огня ещё вчера в лавке, когда я зажёг керосинку, просто держа лампу в руках. Заметила здоровое и натренированное тело с необычайно твёрдыми мышцами. Заметила, что мне не было холодно под лодкой, хотя через щели дул ледяной ветер. Заметила и сделала выводы. Может, я не прав, но, скорее всего, куртизанка делала то, что умела — торговала телом в попытке привязать к себе неопытного, но сильного паренька. И её можно понять — опасно остаться одной в этом мире. Так можно и в рабство попасть. Конечно, я слишком преувеличивал свою значимость. Мэй была по-настоящему доброй и открытой девочкой, но всё же. Меня снова, как на пристани, окатила волна злости, смыв все эмоции. Злости на мир, в котором небезопасно жить. Злости на юную куртизанку, что точно была не до конца честна со мной. Злости на себя, на свой эгоизм, на свой гнев, что погубил моих товарищей. Да, можно всё было списать на НЕХ. Но себе-то можно не врать. Я решил, что пойду против друзей, если придётся, ещё в Доме трудолюбия. Не чтобы убить, а чтобы остановить, заставить одуматься. И опять я лгу себе же. Джен признавал только силу. И был шёлковый, пока её не почувствовал за собой. Я сам в этом ему помог. *** Магия огня по своей сути смертельна и не имеет приёмов «контроля» противника. Плазма лёгкая, почти невесомая. Ей не поставишь блок, не отразишь летящий в тебя камень. Зато она охренеть какая горячая — одна-две пропущенные атаки, и противник корчится в страшных муках. Моя стихия принципиально слабее в дуэли с покорителем земли. Да, она смертельно опасна, но ей невозможно «фехтовать». Это знали и в Столетнюю войну. Нация Огня побеждала за счёт численности, технического превосходства и военной хитрости. Вот и у меня не было шансов против пятёрки кадетов в открытом бою. — Что-то ты снова грустный, — прокомментировала моё состояние Мэй. Как положено, она отлично чувствовала настроение мужчин. На улице было прохладно, градусов одиннадцать, но она всё-таки решила посверкать голой задницей. Стройная нагая фигура, длинные ноги, грудь уверенная двойка должны были смутить юного мага, но мои мысли были совсем о другом. Я собственными руками завалил за несколько месяцев больше народу, чем прадед-артиллерист во всей войне*. Счёт идёт на десятки человек. А тут мне мозги компостировать взялась какая-то ссыкуха. (*Явное преувеличение) — Ты тогда, в лодке, всё правильно сделала, — спросил с отсутствующим видом, — проблем не будет? Девочка, чуть наклонив голову, произнесла: — Не волнуйся. Никаких проблем. — Давай заканчивать. Иначе рискуем до ночи не выбраться из города. *** Самый простой способ покинуть гибнущий По — это пройти дальше по Ремесленной к пригородам, а там — дорога вдоль реки до самого Ба-Синг-Се. Почти федеральная трасса. Всё бы ничего, но её стопудово с одной стороны оседлали банды мародёров, грабя и насилуя беженцев, а с другой — правительственные войска, делавшие то же самое, но с флёром легальности. Ни к тем, ни к другим попасться я не желал. Так что этот путь закрыт. Вторым способом было автомобильное шоссе на западе до границы с Республикой. Оно начиналось от старого порта в дельте и шло вдоль побережья. Надо ли говорить, что с учётом всех событий граница с Республикой должна быть на замке. Скорее всего, нас просто там убьют без всяких вопросов. От греха подальше. Третий путь — морской. Чисто технически можно было бы ночью незаметно выскользнуть из порта и уплыть куда глаза глядят. Но для этого нужно иметь хорошее судно и знающий экипаж в придачу. У нас с Мэй не завалялось частных яхт с опытными капитанами. Да и прошлый опыт был, мягко скажем, негативным. Поэтому оставим этот вариант как резервный. Четвёртый путь из города шёл от старых угольных шахт на север в горы вдоль узкоколейки. Дорога хоженная, но относительно непопулярная — с трафиком по реке мало что сравнится. Она вела к открытым недавно месторождениям, проходя через многочисленные деревни охотников и крестьян, и упиралась в закованные льдом перевалы Юго-Западного хребта. Места там дикие, особенно если удалиться от главных магистралей. Основной род занятий для жителей тысячелетиями — террасное земледелие и добыча зверьков, похожих на лисиц, ради меха. Вероятно, с тех пор как в предгорьях хребта поселились люди, их быт не менялся. Представьте ту степень изумления, когда пришли чужаки с кирками, лопатами и кувалдами, вгрызлись в горы, а потом положили рельсы и пустили по ним дымящихся чудовищ! Но «прилив ведь поднимает все лодки», так? Увы, не в этом случае. Дяденек с тугими кошельками интересовали месторождения железа и никеля, а не убогие ремёсла и шкуры лисиц. Они покупали землю под инфраструктуру у общин за бесценок, давая на лапу сельским старостам, построили несколько плотин для водохранилищ, местами убив экосистему, и самое поскудное — привели за собой имперских чиновников. А потом выяснилось, что налоги тут почти не платят, кадастр не ведут, законы не соблюдают, да и, в целом, живут вольно и независимо, с точки зрения центра. И центр начал наводить порядок, что было фатальной ошибкой. Примерно десять лет назад вспыхнуло восстание, которое тлеет до сих пор. Сколько карательных отрядов Царица туда ни отправляла — всё без толку. На моих глазах туда отправили целый полк морской пехоты. Единственное — удавалось удерживать узкоколейку и главные дороги. Но густые партизанские леса в предгорьях фактически оставались неподконтрольными. Только там есть шанс не встретиться с властями. — Так там же бандиты! — воскликнула Мэй, когда узнала мой план. — Бандиты сейчас везде. Оглянись вокруг! — я обвёл руками окрестности старого порта. — Даже если мы выйдем к правительственным силам, угадай, что они с нами сделают? Моя спутница непонимающе уставилась на меня. — Отправят в фильтрационный лагерь, узнают, что мы бунтовщики, и повесят! Она погрустнела и опустила взгляд. Ей даже в голову такое не могло прийти. — Идём в горы, — припечатал я. — Нам нужно очень хорошо подготовиться. Так что давай без этого всего, лады? — Лады, — ответила она, подхватив моё словечко. *** К охотничьему магазину мы подошли ближе к полудню. Там я надеялся раздобыть прежде всего карту и компас. Но и палатка, и спальники, конечно, не помешали бы. Хмурые тучи медленно плыли по небу. То и дело начинал моросить дождь и выл холодный ветер. В этом квартале ещё оставалось много жителей. И мародёры не лезли в дома, предпочитая грабить магазины и городские учреждения. Гораздо проще ограбить жителей потом, на пути из города. Так что квартиры горожан были пока в безопасности. Бинго! Магазинчик почти цел. Только не одни мы решили пограбить. В чёрных проёмах выбитых окон мелькали фигуры и слышались голоса: — О, смотри, что нашёл! — Тащи сюда! Я тоже хочу посмотреть! У главного входа «на шухере» стояли двое с пневматическими винтовками. И они нас заметили. — А ну стоять, красивые! Или стрелять буду! Между нами метров пятьдесят прямой улицы. Слева и справа — трёхэтажные дома. Кустов мало. Спрятаться почти негде. Огненная НЕХ тут как тут, растекается по моему телу привычно и даже как-то вальяжно. Мол, и это наши враги? Пфф! Толкаю Мэй в канаву, а сам стремительным рывком, по диагонали пересекая улицу, сокращаю дистанцию. Двое мужиков вскинули оружие и начали стрелять. Резко ухожу в сторону, тараню плечом заколоченное окно и вваливаюсь в пустующую квартиру. «Какие же они косые!» — подумал я, укрывшись за стеной. Тяжёлые свинцовые шарики ударили по земле, выбивая фонтанчики грязи, совсем в другой стороне. — Что у вас тут происходит? — окликнул зычный бас бандитов у входа. — Девка и пацан по улице шли. Мы кричим: «Стойте!», а они не остановились! — Где они? — Девка там, в канаве, а пацан на нас побежал. — Что-то я его трупа не вижу. Опять стреляли хрен пойми куда! Я ж вам говорил не жмуриться! А ну, дай сюда! — Нет! Это мой шанс. Двое бандитов пытаются отобрать винтовку друг у друга, а третий пытается их разнять. Выпрыгиваю из окна и несусь на них. Десять метров. Достигаю эффективной дальности поражения магией огня. На полном ходу выношу переднюю ногу вперёд, толкаюсь опорной, на инерции подлетаю и со скручиванием бью рукой, целясь в корпус бандита-«миротворца». Образцовый супермен-панч! Тот успевает заметить меня и вскинуть оружие. Всполох огня пугает неопытного стрелка. Он жмёт на спуск слишком рано, и пуля выбивает грязь под моими ногами. Мужик вскрикивает и роняет ствол — пламя добралось до его рук. — Тут маг огня! Атас! — кричит второй стрелок, наконец вырывая винтовку у обидчика, и пытается прицелиться, но меня не остановить. Пять метров. Кое-как успеваю затормозить перед ними. Разворот с ударом ногой, обратный сайдкик, и… я подскальзываюсь на влажных камнях. Косое лезвие пламени улетает вверх, не задевая противников. Жизнь пронеслась перед моими глазами. Вот я в детском садике. Вот я иду в первый класс. Первые тренировки и первые соревнования… В голове зазвучали слова тренера: «В уличной драке главное — повалить противника, а дальше он уже не встанет. Поэтому зимой или в дождь никаких ударов ногами». Но вместо того чтобы просто и без затей меня пристрелить, бандит, у которого пытались отобрать воздушку, бросается на меня с ножом, закрывая сектор обстрела для второго. Видимо, не привык к новому оружию. Точно пинаю здорового мужика в пах. Тот валится на меня, выбивая воздух из лёгких. — Да чтоб тебя духи съели! Слезай с него! — слышу ругательства второго. Рядом щёлкают свинцовые шарики. Стрелок явно опасается задеть товарища. Смерть близко. Стоило замешкаться на секунду, и во мне добавилась бы парочка новых отверстий. Поступающую панику смывает волной огненной злости. Обхватываю противника ногами, закрываю гард, прижав бедром руку противника к туловищу, чтобы бандит не сделал замах. Свободными руками вяжу, пытаюсь выйти на болевой, но это лишь отвлекающий манёвр. Мужик понял, что не удаётся посадить меня на перо, грубой силой рвёт гард, пытаясь перебросить ноги в сторону за головой. Но на это и был расчёт. Бандит открыл голову, я «обнимаю» его шею ногами, резким движением со всей силы закрывая треугольник, и бью по восходящей локтем по носу. Бандит слабеет и роняет нож*. (*Классическая связка из грэпплинга. В реальности требуется секунд 10–15, чтобы противник уснул) Тем временем его подельник обегает нас со стороны, чтобы выстрелить мне в бок. Но не тут-то было! Руки-то у меня свободные. Удерживая ногами над собой тело первого бандита, разворачиваюсь и пускаю струю пламени во второго. Теперь его винтовка падает на землю. Пытаюсь отдышаться. Сердце стучит, как барабанщик deathmetal-группы. В глазах — «звёздочки». На грани восприятия снова слышу жутковатый шёпот в голове. Но бой ещё не закончен. Из магазина выбегает аж трое мародёров с рогатинами, длинными копьями для охоты на крупную дичь с крестовиной-стопором на конце. — Хватай ствол! — кричит один другому, указывая на оружие первого бандита, которого я обезвредил в самом начале. Дело снова швах. Лёжа на земле, я не достану до них магией огня. Единственный шанс — добраться до «своей» винтовки первым. Отталкиваюсь ногами от «уснувшего» тела и скольжу по склизкой грязи, вытянутой рукой пытаясь нащупать холодную сталь. Время замедляет ход. Мужик бросает копьё, на ходу поднимает воздушку и медленно направляет дуло в мою сторону. Но я успеваю первым. Выстрел! От голени несостоявшегося стрелка отрывается знатный шмат мяса, и бандит падает на землю. Безоболочечная пуля — страшная вещь. «Странно, я целился в корпус. Видимо, прицел сбит», — подумал я. — На колени! Руки за голову! — ору я двум оставшимся бандитам, но меня не слушают и двигаются на меня, опустив рогатины. — Вы что, бесстрашные? Два неприцельных выстрела, и последние бандиты падают с криками перед входом в магазин. Встаю и обращаюсь к первому грабителю, что словил струю пламени в самом начале: — Эй, ты! Не надо прикидываться! Вижу, что уже потушился! — наставляю на него винтовку и приказываю: — Лежи смирно, руки за голову. А если вздумаешь напасть, то позавидуешь мёртвым! Понял меня?! — Да, господин! Один без сознания с разбитым носом, двое с ожогами, один ранен в голень, два долбоёба с копьями лежат и зажимают живот. Мои руки едва заметно подрагивали от ударной дозы адреналина. Дыхание постепенно восстанавливалось. А на лицо наползла неуместная улыбка. *** Мэй потёрла локоть — неприятно ударилась о камень, когда упала в канаву. А мелкий — парень не промах! Вон как быстро разобрался с бандитами! Бывшая куртизанка заправила непослушную прядь волос за ухо. Ли совсем не напоминал сейчас побитого жизнью мальчишку со странными глазами, которого она пожалела той ночью. Она, как взрослый человек, не могла пройти мимо! Так её воспитала мама. «Относись к людям так, как ты хочешь, чтобы относились к тебе». Стоило Ли почувствовать опасность, как из милого паренька он превратился в безжалостного бойца. Такого девушка не видела никогда! Настоящая боевая магия! Но опыта парню явно не хватает… Бывшая куртизанка решила, что стоит добавить напора. У Ли нет родителей. Если бы были, то он побежал бы к ним, а не стал вламываться в лавку. Стоит только окружить его заботой и лаской, как мальчик начнёт видеть в ней мать и непроизвольно будет её слушаться. Так девушке будет спокойнее. Тем более теперь, когда она потеряла всё. — Свяжи вон тех придурков, — обратился к ней Ли и кинул верёвку. Бандиты лежали на спине, странно сложив обгоревшие руки за голову. Девушка вздохнула и начала обвязывать кисти верёвкой, стараясь не смотреть на ожоги. — А у тебя хорошо получается! — прокомментировал парень. — Богатая практика? — Бывало иногда, — усмехнувшись, ответила она. — Потом расскажешь. А пока перевяжи вон тех, что я подстрелил. Они вроде ещё дышат. — Бесполезно. Они ж все в грязи! Лучше добей. Мучиться меньше будут, — произнесла девушка, сама испугавшись своих слов. — Ты права. Антибиотиков нет. Они умрут от инфекции, — парень оглядел мёртвую улицу. — А ещё местные наверняка захотят отыграться. Так будет гуманнее. Ли подошёл к каждому тяжело раненному и прострелил голову. *** Охотничий магазин оказался почти нетронутым. Даже сейф с деньгами на месте! Но для нас наиболее ценным был походный инвентарь, широко представленный на разбитых прилавках. Тут было всё: от котелков и рыболовных крючков до оружия всех видов и форм. Хозяйственная Мэй тут же сказала, что я ничего не понимаю, и отстранила меня от грабежа. Эйфория от выигранного боя отступила, и на её место пришла горечь и апатия. Стоило ли сдерживать себя, если исход всегда один — гора трупов? Вот почему те трое дебилов попёрли на меня с копьями? С копьями против винтовки, Карл?! Этот вопрос я задал нашим «пленным», и у нас состоялся интересный разговор. — Ну так это, — ответил один, стараясь не шевелиться, чтобы не потревожить ожоги на руках. — Ты ж совсем на вид мелкий барчук, господин. — И? — Ну, кто ж знал, что ты так хорошо стреляешь? — Так пять метров всего! Много ума не надо! — удивился я. — Ты не скажи, юный господин. Стрелки учатся попадать из арбалетов годами! Там особая наука: чувствовать механизм надо. Каждый раз болт летит по-другому, — принялся меня «просвещать» второй бандит. — А мечом так вообще! Учатся владеть сызмальства… — То есть опасен воин, а не оружие? — прервал я его. — Да, всё точно сказал. Что ж, теперь понятна их логика. Они перенесли свойства «средневекового» оружия на новое. Действительно, длинный меч в руках новичка — просто дубина. Вот и получается, что эффективность серьёзного оружия должна стремиться к нулю в руках подростка, ведь он им не умеет пользоваться из-за малого опыта по определению. А то, что новое орудие убийства может быть опасным само по себе, дойдёт до людей ещё очень нескоро. — «О сколько нам открытий чудных готовит просвещенья век», — тихо процитировал я классика по-русски. *** Из города мы вышли под вечер и уверенно топали вдоль железки. Постоянно приходилось обходить группы пьяных мародёров, и это отнимало много времени. Мэй пребывала в состоянии глубокой задумчивости и почти не говорила. И её можно понять: ещё вчера у неё был верный кусок хлеба и крыша над головой, а сегодня лишь грязь, кровь и трупы. Троих бандитов мы отпустили на все четыре стороны. Мужики оказались бывшими сотрудниками того магазина. Хозяева сбежали, строго-настрого приказав охранять их имущество. Работники столь наглого указания не поняли и решили ограбить своих нанимателей. Я щедрой рукой снабдил их провизией и минимальным оружием и отправил куда подальше. Не убивать же их, правда? В магазине мы обзавелись всем необходимым и даже чуть больше: от непромокаемой палатки и спальников до лёгкого топорика и нормальных фляг, в которые девочка с хитрым видом налила вино. Единственная рабочая винтовка, реквизированная у бандитов, оказалась настоящим чудом инженерной мысли. Пневматическая автоматика и трубчатый магазин на десять пуль с лихвой компенсировали слабую эргономику, низкую точность и напрочь сбитый примитивный прицел. Понятно от чего мародёры не могли нормально попасть по мне. Пришлось повозиться с отвёрткой, чтобы пули летели ровно. Большую часть добра нагрузила на себя Мэй, несмотря на мои протесты. Но её доводы звучали весьма разумно. Ведь, если мне придётся стрелять, то лишний вес может помешать, и тогда нам обоим каюк. По итогу короткого спора моя поклажа оказалась весьма скромной: за спиной у меня висела воздушка, в вещмешке ждали своего часа запасные баллоны, пули и таинственная шкатулка с фишкой, к прадедушкиному рюкзаку был привязан скаткой спальник, в ножнах слева — кинжал капитана Хая, справа на перевязи — топорик и котелок. Остальное на себя навалила моя спутница. — Смотри на следы, — сказал я, указывая на землю, — совсем свежие. ________________________________________ Особая благодарность Romanskyi. Он помог вычистить главу от тавтологий и логических ошибок.