Глава 24. Машины необъявленной войны. Слишком низко

Глава 24

«Не спускайся слишком низко к морю, чтобы солёные брызги волн не смочили твоих крыльев. Не поднимайся и близко к солнцу: жара может растопить воск, и разлетятся перья»

– Миф о Дедале и Икаре. Примерно 1400-е годы до нашей эры.

*** Двое запыхавшихся ребят, по малолетству оставшихся в лагере, принесли страшную весть — с востока приближается дирижабль. Монстр длиной в сто пятьдесят метров привёл в суеверный ужас юных дозорных, и те с энтузиазмом поделились страхами со своими соплеменниками. Воздушные исполины отнюдь не скоростные, и за время, пока летел цеппелин, в рассказах дикарей он обрастал всё более фантастическими элементами: от огнедышащей пасти до когтистых лап. Аджена, задав пару уточняющих вопросов, определила модель и тут же развела бурную деятельность по эвакуации имущества Красного Лотоса в заранее приготовленное подземное убежище, благо времени было предостаточно. Аборигены напротив не суетились и степенно обсуждали, что за чудо природы видели наблюдатели. – Это Таоте*, – веско говорил один из старых воинов, разглядывая рисунок на земле. – Вон смотрите какое у него брюхо! – Да нет же! Это Пулао*. Дозорные сказали, что сначала услышали его, а потом увидели, – спорил с ним другой дедок с молотом на поясе. *(Легендарные драконы из китайской мифологии) – Это многоцелевой дирижабль L-15 производства «Фьючер Индастриз»! – пытался их образумить Юн, но у него не выходило. – Шаман справится. Он уже готовит ритуал, чтобы задобрить духов, – веско возражали ему. Горцы никогда не видели воздушных судов, а на сказках о мифических драконах они выросли. Я же искренне считал, что дирижабль не сунется в горы, а пролетит мимо. Практический потолок таких машин в моём мире едва ли превышал три километра, что в совокупности с переменчивыми ветрами гарантировало судну встречу со скалой. Но всё оказалось несколько сложнее. *** Тусклая керосинка скакала вверх-вниз под сводчатым потолком убежища. Маги земли отлично постарались, чтобы укрепить его как следует. Поэтому обвала можно не опасаться. Но холодный пол вздрагивал всякий раз, как на поверхности рвалась пятисоткилограммовая бомба. Такой был стандартный калибр у машин данного типа. – Сколько говоришь, у L-15 боевая нагрузка? – нервно спросил Юн, сжимаясь в стену, то и дело поглядывая на потолок. – Пятнадцать тонн. Но у него модульная конструкция. Туда можно напихать всё что угодно. В полицейских дирижаблях оружия почти не было. Четыре гарпуна, да рота невыспавшегося спецназа, – хохотнула она. – Одно хорошо: одновременно бомбить и высаживать десант нельзя, – заметил Юн. Цеппелин в задорной ярко-зелёной окраске и гербом Царства Земли неторопливо летел на высоте километров три над холмистой долиной, натужно ревя двигателями, чтобы не попасть под обстрел с земли. За безопасность он расплачивался точностью. Первые бомбы упали в сотне метрах от лагеря. Громкие хлопки и фонтаны земли вперемешку с языками пламени взбодрили аборигенов. Наверняка в этот момент неизвестный капитан воздушного судна смотрел с высоты на бегающих людей-муравьёв и гнусно ухмылялся. При первых взрывах бравые воины начали в панике разбегаться, хватая пожитки. И их можно понять: ожидали встретить дракона, а прилетело продолговатое нечто, блестящее на солнце металлизированной обшивкой. Признаться, то, что я увидел через бинокль, поразило и меня. При разговоре о переусложнённой боевой технике принято вспоминать сумрачный немецкий гений. Теперь у него появился конкурент — гений китайский, не менее тёмный и мрачный в своих инженерных решениях. У дирижабля было восемь двигателей, расположенных попарно в четырёх гондолах. Четыре толкающих винта и четыре горизонтальных, несущих. Благодаря чему он и мог забираться столь высоко. Как-то я исхитрился пропустить эту особенность воздухоплавательных аппаратов, пока зависал с Ксяошенг в библиотеке. Внимательнее читать надо было, а не заигрывать с хозяйской дочкой! – А ведь с каждой сброшенной бомбой он взлетает всё выше, – проговорил мысли вслух. – Не совсем так. Сила тяжести в норме у него уравновешена силой выталкивания. С каждой сброшенной бомбой ему всё легче удерживать высоту, – поправила меня Аджена. Вскоре бомбардировка прекратилась, и мы вылезли из убежища. В месиве из земли, изодранной ткани и тлеющей древесины было сложно узнать лагерь. Сделав круг почёта, дирижабль пошёл на снижение. От обнаружения нас укрыл густой лес, что стелился по холмам до горизонта. В нём мы и затаились, прям как вьетконговцы от американских «Фантомов». – Аборигенов видите? – с задумчивым видом произнёс я. – Нет, – храбрых горцев и след простыл. – А они где-то есть… – Хорош болтать, – прервала нашу философскую дискуссию Аджена. – Что делать будем? Есть предложения? – Может, собьём? – У них рация. Они успеют сообщить, и прилетит ещё. Они высадят егерей с собаками, и тогда нам всем крышка, – зарубил идею Юн. Тем временем воздушное судно снизилось с метров до двадцати. В обожжённую землю ударили тяжёлые гарпуны, и дирижабль неподвижно завис над холмом. Стала отчётливо видна гондола, что тянулась почти вдоль всего брюха. А через миг по тросам, как по тарзанкам, начал спускаться десант. Мы вжались в землю, чуть дыша. Нас отделяли каких-то метров пятьдесят от имперских гвардейцев. Так близко, что было слышно, как они переговариваются. – …духи его побери! Старик всё смешал с землёй! – воскликнул здоровенный дядька, облачённый в доспехи с ног до головы. – Чего ты там стараешься найти? Казну дикарей, ха-ха! – посмеялся второй. – Да хоть что-нибудь! Всяко прибавка к окладу. – Это точно, – вторил ему третий. Всего человек десять, – пытался точнее посчитать одинаковых как под копирку гвардейцев, пока Аджена не начала активно жестикулировать. Могло показаться, что она вмазалась стимуляторами сверх меры, но это специальные команды на модернизированном для дела революции языке глухонемых. Отряд разделился на две группы и пополз в разные стороны охватывать десант. – Это хреновый план! – шипел на неё Юн. – Надо собирать вещи и валить на север! – Не ссы в трусы, дорогой. Прорвёмся! – чуть толкнула она плечом товарища. – Вон даже малыш не боится! – Я не малыш, – ох, не понравился мне её безумный взгляд и хищный оскал. Походу, всё-таки приняла «для бодрости». – Не важно. В любом случае, в бою командую я, – отрезала она. – А теперь, Ли, слушай меня очень внимательно… *** – Держись крепче, – сказала Аджена, стоя на одном колене. Напитанная ци земля мелко подрагивала, словно в нетерпении. А я в точности последовал совету, вцепившись в спину женщины мёртвой хваткой. Прозвучал свисток. Суета гвардейцев в лагере замерла. Это Юну выпала честь дать сигнал к атаке. Две группы магов земли и воды тут же напали на гвардейцев. Но судить о разгорающейся схватке мы могли только по звукам, так как находились в диаметральной плоскости судна, напротив хвоста. Вот гулко ухнуло что-то тяжёлое, вот звенела сталь и раздался возглас: – Джони, они на деревьях! А я отсчитывал удары сердца и повторял всё, что узнал от Аджены. – Всё запомнил? – Да! Сначала на пост живучести. А потом в рубку. Следовать указателям, – расчёт покорительницы металла строился на том, что экипаж не стёр стандартную маркировку. – Приготовься. Три. Два. Один. Нас выстрелило как из пушки. От страха я зажмурился и пропустил эпичную фазу полёта, доверившись навыкам командира. Приземление на корпус было жёстким, Аджена погасила энергию падения кувырком, а я распластался на обшивке. Меня тут же подняли за шкирку и бросили в сторону технического люка в середине судна. – Первый пошёл! – задорно скомандовала боевик Красного Лотоса, срывая к хренам люк. Я поправил воздушку за спиной, прицепил альпинистский карабин к перекладине лестницы и прыгнул в туннель, скользя по верёвке. Может, мне передалась часть азарта террористки, но… чтоб меня, я штурмую дирижабль! От осознания факта захватило дух. В голову тут же ударил адреналин, а, как будто только и ждавшая этого, НЕХ радостно растеклась по телу. Когда ноги коснулись железного помоста, я уже был в полной готовности, в предвкушении славного боя. – Тебе налево! Мне направо! Встречаемся через пять минут! За дело! Мы разделились. Я нёсся по коридорам как угорелый, внимательно следя за зелёными надписями со стрелками, светящимися в полумраке. Они должны были привести меня на пост живучести, где по штату обязательно дежурил маг огня. Без дежурного покорителя не один дирижабль не взлетал. Водород слишком опасный газ. Сбоку внезапно открылась дверь, из неё высунулась голова в наушниках: – Ты ещё кто? Я без раздумий вскинул винтовку и выстрелил. Металлическая перегородка за солдатом окрасилась в бело-красный, а сам он вывалился из комнаты. Резервная радиорубка. Перешагнул через тело и дёрнул рубильник. Индикаторные лампы погасли, а я помчался дальше, пока не уткнулся в массивную дверь. Она с лязгом открылась, и я едва успел увернуться от всполоха пламени, отбросив винтовку. – Тревога! – заорал солдат с красными метками на кирасе. Воин огня на службе Царства. Мой первый бой с последователем Агни начался. Противник шагнул вперёд и бил прямой удар рукой в корпус, запуская хиленькую струю огня. Классический ой цуки чудан! Тело действовало само на вбитых с пяти лет рефлексах: шаг назад, переношу вес тела на заднюю ногу, «заряжая» её для контратаки, чётким взмахом руки от себя сбиваю с курса вражескую плазму, резко стартую вперёд и на выдохе бью открытой ладонью. Шуто уке, переход в дзэнкуцу дачи, гяку нукитэ. С пальцев срывается тонкий, но мощный поток огня. Здоровенный солдат без лишних затей принял его на нагрудник. Но он видимо не учился в школе и не знает, что сталь отлично проводит тепло. Конечно, будь он в спокойной обстановке, он легко бы смог экранировать жар, но я ему не собирался давать ни единой передышки. – Духи тебя побери! – ругнулся он, уклоняясь от косого лезвия пламени. В меня тут же летит ответ: огненный шар в голову. А я только рад. Наконец могу нормально «пофехтовать»! Выполняю верхний блок, аге уке, и одной ногой последовательно бью прямой и круговой удары. Вертикальная атака резко меняет направление и врезается в солдата, не ожидавшего такого финта. Он успел закрыть незащищённое лицо руками, но языки огня огибали наручи и облизывали волосы и кожу. Тот вскрикнул и попятился. Развиваем успех! Работаю сериями, чередуя направления ударов. Спустя пару секунд мои атаки продавливают естественную сопротивляемость врага к огню. По отсеку расползается сладковатый аромат палёного мяса. Солдат кричит от адской боли и падает на палубу, подняв руки в тщетной попытке защитить голову. Лежачих не бьют — лежачих добивают! Подскакиваю к нему и фигачу пламенем, что есть силы. Меня аж подбросило от отдачи. Противник замирает, и я тут же сворачиваю поток плазмы. Пожар устраивать пока что рано. Следующая цель — рубка! *** Узкие коридоры, красное аварийное освещение, в воздухе запах железа и крови, с потолка что-то капает. Корабль словно пролетел сквозь варп без поля Геллера. Ни одного целого тела, будто Аджена продолжала кромсать даже мёртвых. Ни одной «бесхозной» конечности — оторванные, отрезанные, отрубленные куски тел все приколочены к стенам или потолку. А в конце этой инсталляции образцовой жестокости на полуоткрытом люке закреплены едва живые солдаты. Наверное, кто-то важный, – подумал я и аккуратно протиснулся к трапу, ведущему вниз, в гондолу. Сквозь панорамные бронированные окна гондолы открывался чудесный вид на крутые лесистые холмы, изрезанные десятками речушек и ручьёв, тянущихся с ледников Южного хребта. Внизу продолжался бой между десантной партией и боевиками Красного Лотоса. Сражение застыло в равновесии, никакая из сторон не могла взять верх. Сама ходовая рубка блестела от чистоты и напоминала скорее раза в четыре увеличенную кабину бомбардировщика. Такое же куполообразное остекление в носу. Снизу место для штурмана, рабочий столик с картами, биноклем и перекидным бомбовым прицелом. С правой стороны располагался здоровый шкаф с радиооборудованием. Три мощных станции разного диапазона производства «Сато Индастриз» — крайне дорогое удовольствие. Оператор этого добра валялся рядом с торчащей из виска даже на вид острой железкой. Слева был люк, ведущий на так называемую «террасу», своеобразный балкон, протянувшийся вдоль всей гондолы с обеих сторон в несколько этажей, на которых располагалось различное вспомогательное оборудование: от лебёдок и бронесбойтов до дальномерных постов и мощных пневматических гарпунов. В самом центре рубки, на небольшом помосте возвышался самый настоящий штурвал. Деревянный, круглый, с ручками, будто реликт эпохи парусных судов, он совершенно не вписывался в современную П-образную консоль с множеством приборов, крутилок и тумблеров. Там даже был механический осциллограф! Тут же на коленях стоял молодой авиатор в комбинезоне и старик с умными глазами — капитан и старший механик. – О! – обрадовалась мне Аджена, холодной магической сваркой крепившая пленных к палубе. – Славно, что ты закончил. Осмотри остальную гондолу. Возможно, кто-то ещё есть на запасном мостике. Я кивнул и устремился к задней двери. Но меня остановила Аджена: – Лучше по террасе. Так быстрее. Она оказалась права. Каждый отсек имел свой выход «на балкон», набранный из квадратных труб и листов алюминия. За рубкой располагалась каюта капитана. В ней ничего интересного, кроме дорогой отделки, приборной панели над рабочим столом и сейфа. Но дальше, в средней части гондолы, располагался бомбовый отсек. К своему удивлению, я обнаружил там одну неиспользованную бомбу, хмыкнул и побежал дальше, чуть не запнувшись об транспортную тележку для снарядов. В запасной рубке оказалось пусто, о чём я немедленно доложил, вернувшись обратно. – Никого. Но в бомбовом отсеке висит одна бомба. Может выкрутим взрыватель и сбросим от греха? Аджена хищно улыбнулась и сказала: – У меня есть идея получше. *** Сегодня Юна можно было спутать с орнитологом, в большой бинокль наблюдающим за птицами. В некотором роде это было правдой. Как стереотипный учёный, он сидел в кустах, застыв в одной позе, держа в руках массивный оптический прибор. Но объектом его интереса были не редкие виды попугаев, а здоровенный воздушный кит. Так что правильнее было бы назвать его аэро-ихтиологом, единственным во всём мире. Так, подтрунивая над собой, агент Красного Лотоса сдерживал беспокойство за жизнь боевой подруги и мальчишки. Ведь дирижабль в любой момент мог вспыхнуть как спичка. И далеко не факт, что Ли справится с таким объёмом пламени. – Ага! – заметил он сигнал семафора. Значит, корабль захвачен. И можно давать команду к отступлению наземной группе. – Да что вы творите? Сквозь линзы высокой кратности он наблюдал, как Аджена и Ли нырнули внутрь, а затем с трудом выкатили тележку с продолговатым предметом на ней. Затем старая подруга побежала к носу и встала в боевую стойку, словно готовясь атаковать излюбленными иглами. Что за ерунда, – подумал мужчина, уменьшив кратность бинокля, и чуть не пропустил, как разогнанная бывшим кадетом тележка под его же весёлый визг на всём ходу протаранила фальшборт. Продолговатый предмет подпрыгнул и устремился вниз. – Сейчас вылетит птичка, ублюдки! – услышал он торжествующий возглас Аджены. А затем прямо в порядках гвардейцев, что сражались с остальной группой, взметнулся столб земли и огня. *** Нужно запомнить: идеи Аджены — полное дерьмо. Псевдокитайский чугуний бахнул на все деньги, разметав гвардейцев как тряпичные куклы. Осколками посекло тросы гарпунов, что выполняли роль якоря, и дирижабль начал неконтролируемый дрейф. Командир отряда боевиков ринулась в рубку исправлять положение, пока я приходил в себя. Кровавый угар боя отступал, оставляя за собой тревожную пустоту. Вот угнали мы воздушное судно, а дальше-то что? Кто этой прелестью будет управлять? Опасения мои подтвердились. Из люка высунулась Аджена и виновато сказала: – Я тут переусердствовала немного. Кэп отказался сотрудничать. Отрубился болезный. Слушай, ты ж умный парень… – Серьёзно!? – перебил я. – Думал, вы умеете управлять этой бандурой! – Ну, я на них только летала, – пожала она плечами и строго добавила: – И не называй меня на «вы». Чувствую себя старой. – Как будто это главная наша проблема, – фыркнул я и полез внутрь. Длинная П-образная консоль была рассчитана аж на троих. Судя по надписям, правая часть отвечала за работу двигателей и сопутствующей машинерии. Четыре из восьми тахометров показывали уверенные две тысячи оборотов, температура и расход масла были в зелёной зоне, горючего было в избытке, давление в топливной системе тоже в норме. Под приборами — обилие кнопок, тумблеров и переключателей. Не сходя с места, можно было перекрыть любую магистраль, отключить или завести любой мотор, а то и вовсе активировать систему пожаротушения. Одного взгляда на панель хватило, чтобы понять, в какой мы оказались жопе. Левая часть предназначалась для управления остальными системами корабля и была не менее функциональной. Тут выводились показания приборов во всех критических участках электросети. Обороты генератора, мощность на потребителях, заряд аккумуляторов. И самое главное — данные о газо-баллонном «вооружении», если можно так сказать: давление и температура воздуха в газовых отсеках, концентрация водорода и отдельно его парциальное давление. А также сигнализация утечек. Всё-таки порой иероглифы удобная вещь. Вместо непонятных аббревиатур под приборами значились вполне информативные надписи, что не могло не радовать. По центру располагалось место капитана-пилота. Часть приборов дублировалась, но гвоздём программы был здоровый штурвал, что управлял рулями направления в хвосте, рычаг управления рулями высоты и здоровый гирокомпас с несколькими стрелками. На сером алюминии красовались аж восемь ручек управления двигателями, скреплённых попарно специальной защёлкой. Четыре слева — управление вертикальной тягой, справа — горизонтальной. – Нам хана, – констатировал я, продолжив разглядывать приборную панель. Как позже выяснилось, за ней скрывался целый электромеханический компьютер, считавший основные параметры полёта: высоту и скорость дирижабля относительно земли, а также направление и силу ветра.* (*Рояль в кустах. Так и не смог понять, как самолёт определяет скорость ветра относительно земли в полёте, кроме как по данным метеостанций, но это не наш случай. Поэтому у нас будет автопилот!) Тем временем воздушное судно приводилось к ветру само без нашего участия. Сказывалась бо́льшая парусность хвостовой части с выступающим килем. Была не была! Я решительно схватился за РУД правого борта и двинул их от себя в положение малый газ. Двигатели взвыли, и загорелся индикатор работы автомата шага винтов. – Мы назовём тебя «Киров», – улыбнулся я. *** Дул сильный западный ветер, подгоняя серые облака. Дирижабль, после выходки Аджены более не пришвартованный к земле, начал дрейфовать и набирать высоту, медленно разворачиваясь. Вдруг взревели двигатели, и судно резко забрало влево и, рыская по курсу, встало против ветра. А тем временем наземный отряд при посильной поддержке Юна добивал вражеских раненых и оказывал помощь своим. Трое отделались легко, но одному осколок пробил кирасу, переломал рёбра и проткнул лёгкое. Боец надолго выбыл из строя. Тем временем воздушный исполин снизился и выстрелил гарпуном. Металлический шест вошёл в землю, но что-то пошло не так. Земля отказалась удерживать его на месте, исторгнув гарпун вместе со знатным куском свежего дёрна. – Нужно помочь им пришвартоваться! Общими усилиями магов земли удалось закрепить железяку достаточно, чтобы удержать воздушного гиганта. По тросу спустилась довольная Аджена. – Доклад! – потребовала она и, выслушав сначала Дина, а потом маты Юна, начала раздавать распоряжения: – Раненых вместе со девкой поднять наверх в люльке и разместить в лазарете. Пацан её вам отпустит и покажет, где медблок. Всем остальным — берём пожитки, тащим сюда, грузим на «Киров» и сваливаем в закат. – «Киров»? – удивилась Мэй, указывая на надпись на борту. – А не «Нефритовый дракон»? – Теперь он называется так. Больше вопросов нет? – все помотали головой, кроме задумавшегося Юна. – Милый? – Полетим на юго-восток. К Омашу. – Как скажешь. Мне не принципиально, – ухмыльнулась она. – За работу. За неполных две ходки весь невеликий скарб Красного Лотоса был доставлен к люльке. И только началась погрузка, как из леса стали выходить аборигены. – Чтоб меня злые духи во все дыры… – проворчал обычно невозмутимый Юн, предчувствуя проблемы. Пожилой воин подошёл к ним, опасливо поглядывая на дирижабль, что отбрасывал гигантскую тень на долину. – Да-а-а, – протянул старик сухим голосом. – Хорошая добыча. – Всё так, почтенный, – склонил голову бывший начальник резидентуры. Повисла неловкая пауза. Дикарь, поняв, что пришлый намёков не понимает, сказал прямо: – Это добыча, взятая боем. Часть причитается старосте, как вождю похода. Нужно дождаться его и честно разделить добычу! Юн тяжело вздохнул. Признаться, ему порядком надоели закидоны местных дикарей. Раскосые и жадные глаза аборигенов смотрели на мир сквозь мутное стекло первобытных предрассудков. Его, природного эмпата, выводили из себя их трайбализм, надменность и поразительная узколобость. В силу самого образа мыслей они не могли проникнуться любой идеей, что выходит за рамки выпаса коз или грабительских набегов. В центре их внимания лишь личная нажива да абсурдная честь рода, что не имеет ничего общего с честностью, зато крепко связана с трусостью и подлостью. Убить случайного чужака для них доблесть. Украсть и присвоить себе — право! А кинуть союзника — святая обязанность! – К сожалению, лагерь скомпрометирован, и сюда в любой момент могут заявиться имперские егеря. Поэтому мы не можем тут оставаться, – усмирив гнев, произнёс Юн. – Без сомнения, почтенный Ши получит свою долю золотом из партийной кассы. – А как же остальные? Мы ведь тоже бились! Давай делить сейчас! – Бились? – удивился Юн. – Но я не вижу ваших копий и стрел в спинах врагов. Никто из вас не пролил крови: ни чужой, ни своей. – Не правда! Ложь! – раздались крики подбежавших воинов. – Мы стояли с вами плечом к плечу. А стрелы и копья украли вы! У Юна задёргался глаз. Дикари хотят вывести его из себя, но у них не получится. Мужчина ответил толпе: – Возможно, в своих кознях злые духи помутили мой рассудок. Клянётесь ли вы великим небом, что было так, как говорите вы? – Да! Клянёмся! – солгали аборигены в надежде задобрить духов как-нибудь потом. Они, как и все дикари, относились к религии крайне потребительски. Все табу и запреты отступали перед жаждой наживы. Но в этот раз небо нарушило своё молчание. Откуда-то сверху раздался зловещий утробный звук. *** – Да что он не идёт? – возмутилась Аджена, разглядывая в бинокль фигуру своего товарища, стоявшего перед толпой. – Всё погрузили, люлька спущена… Ли, можешь подать какой-нибудь сигнал? – Сейчас, – ответил я и нажал на кнопку с надписью «гудок». Последний вышел что надо. Аж птицы с окрестных деревьев взлетели, а толпа внизу бросилась в рассыпную. – Он в люльке! Отчаливаем! – приказала она, магией металла обрезав прочный трос. Я вывел обороты «вертикальных» двигателей на максимум, и дирижабль пополз вверх. – Куда летим? – Юн сказал лететь в Омашу. – Ткните пальцем, пожалуйста. Понятия не имею, где он.