Глава 3.Марионетка

— Гроб Сяо Фусюаня. Сяо, мать его, Фусюаня. — У Синсюэ шепотом повторил это имя еще раз. Его приспешники, хоть и последовали за ним, но старались к подозрительному гробу не приближаться. Нин Хуайшань, вытянув шею, удивленно спросил: — Ну и дела! Что здесь делает гроб великого бессмертного Тяньсу? Хороший мальчик, умеешь ты вовремя задать нужный вопрос. У Синсюэ всю голову сломал, размышляя, кто же такой Сяо Фусюань, опасаясь что-нибудь напутать и тем самым раскрыть себя. К счастью, болтливый язык Нин Хуайшаня помог ему избежать беды. Однако, это и в самом деле странно. У Синсюэ не понимал здешних правил, но ему доводилось читать сказки. В тех сказаниях небожители считали демонов гнусной скверной. Они, подобно воде и огню, не могут существовать под одним небом. Какой бессмертный выберет местом для своего последнего пристанища земли, ставшие тюрьмой для бесчисленных демонических отродий? Да как тут упокоиться с миром? Разве что, здесь крылась иная причина. Глубоко задумавшись, У Синсюэ поднял руку и коснулся поверхности усеянного гвоздями нефритового гроба. Эта дурная привычка была присуща ему с самого детства. Знать Цюэду питала слабость к различным диковинам, таким как русалочий жемчуг, земные фонари и маски прозрения. С каждым разом названия становились все цветистее и причудливей. Вот только ему это было не интересно. Он придерживался старых взглядов и любил только белый нефрит. Лишь стоило ему завидеть камень, как, не в силах удержаться, он тут же хотел взять нефрит в руки, пытаясь оценить качество. — Как по мне, это точно не настоящая могила. Скорее всего, просто гроб с его барахлом. — Да какая, на хрен, разница, его вещички здесь покоятся или он сам. Нам от этого не легче. — Даже обгаженная уродливая статуя в обветшалом храме на вершине горы и та может получить толику духовных сил истинного бессмертного. Что уж говорить о его бельишке, да оно так одухотворено, что тут не крупица, а словно сам великий бессмертный во плоти! Досточтимый Владыка города, Вы… Закончив свою выдающуюся речь, произнесенную в столь глумливой манере, Нин Хуайшань обернулся и увидел, как их достопочтимый Владыка города радостно облапил этот самый нефритовый гроб. Вот это, прям, охуеть, как удивительно. Жуткая сцена оказалась настолько странной, что лишила несчастных приспешников дара речи. Этот повелитель демонов так переменчив и склонен совершать неожиданные поступки. Его улыбка не означает радости, а ласковые слова вовсе не похвала. Ему было невероятно тяжело служить, а уж понять мысли Владыки… Об этом даже речи не шло. Но это ведь Сяо Фусюань, тот самый Сяо Фусюань, который пригвоздил его к северным землям Цанлан. Зачем он его трогает? Нин Хуайшань нервно облизал пересохшие губы: — Владыка города, Вы что делаете? Прихвостни напряженно переглянулись, а затем посмотрели на У Синсюэ. Ближайший к Нин Хуайшаню подручный неожиданно странно дернул шеей. Вытянув палец, он написал на опущенной вниз руке болтуна: «Тебе не кажется, что…» Не успел он закончить писать, как вдруг раздался громкий хлопок. В том месте, где пальцы У Синсюэ коснулись гроба, из него внезапно выскочил черный гвоздь*, более чи длиной. На гвозде все еще виднелись остатки нефритовой крошки, его окутывал слой тусклого золотого света. *材钉 – гробовые гвозди, более известные в китайской культуре, как «гвозди потомков» или «гвозди успокоения души». Рука, что писала, замерла, а пальцы скрутило от ужаса. Следом раздался второй звук. Бам! Еще один черный гвоздь вылетел из гроба. Затем наступила очередь третьего. Четвертый. Нефритовый гроб содрогался с потерей каждого гвоздя. Не только гроб, но и кладбище мечей, возвышающееся древо и даже сама дикая пустошь сотрясались вместе с ним. Нин Хуайшань и остальные, будто столкнувшись с могущественным врагом, мгновенно отступили на несколько чжанов, удивленно воскликнув: — Владыка города, так Вы с самого начала хотели открыть гроб! «Нет, я не… - тоскливо подумал У Синсюэ, - владей я хоть каплей магии, удирал бы уже отсюда быстрее вас всех вместе взятых». Вот только магией он, к сожалению, не владел. Более того, даже отбежать подальше от проклятущего гроба не выходило. Ноги его словно приросли к земле. Неизвестно, какой божественной силой обладал этот гроб. С каждым новым толчком У Синсюэ казалось, что бесчисленные невидимые руки крепко сжимают его, не давая пошевелиться. В результате все приспешники благополучно удалились на безопасное расстояние, а он так и остался стоять у гроба, беспомощно взирая, как из крышки один за другим вылетают гвозди. Когда отзвучал последний удар, огромная крышка саркофага из белого нефрита, испустив скрежещущий звук, похожий на трение черепицы о камень, с грохотом упала на землю. У Синсюэ закрыл глаза. Он не почувствовал запаха гнили и тлена, кончик его носа уловил лишь аромат холодного снега и зольной пыли. Немного напоминает Цюэду в середине зимы. — Он и вправду открылся! – пробормотал Нин Хуайшань. - Владыка города, что там внутри? У Синсюэ открыл глаза. Такое нефритовое погребальное ложе оказалось намного выше обычного саркофага, поэтому с места, где находился У Синсюэ, не было видно, что находится внутри. Незримая хватка под ногами исчезла, и он нерешительно сделал шаг вперед: — Там… Сяо Фусюань. У Синсюэ шевельнул губами, а затем неосознанно снова поджал их. Он не верил своим глазам! Нежданно-негаданно в белом нефритовом гробу действительно лежал тот самый великий бессмертный Тяньсу. Он походил на того призрака, что появился на золотом королевском лотосе, но в то же время отличался от него. Внутренние стенки этого нефритового гроба были устланы слоем густой, плотной изморози. Сяо Фусюань лежал внутри, его закрытые глаза, брови и черные погребальные гвозди в ушных раковинах покрылись инеем. Бессмертный выглядел холоднее нефритового диска, не подавая ни малейших признаков жизни. Склонившись над нефритовым гробом, У Синсюэ долго не поднимал глаз. — Владыка города, это только пустой гроб с одеждой или в нем запечатана какая-то личная вещь бессмертного для сдерживания злых сущностей? – доносясь издалека, голос Нин Хуайшаня становился все ближе. Приспешники, так и не дождавшись ответа, нерешительно подошли к своему главе. И, первым, что они увидели, стало лицо Сяо Фусюаня. Нин Хуайшань, не тратя времени понапрасну, поспешил удрать на безопасное расстояние. Остальные подручные вознамерились последовать его примеру, но вдруг кто-то закричал: - Эй, погодите! Да стойте же! - Ты умом тронулся? Чего тут ждать? – огрызнулся Нин Хуайшань. - Здесь сам Владыка города, чего суету наводишь? Глаза-то разуй, в гробу не истинное тело великого бессмертного. «Хмм… Тело не настоящее?» У Синсюэ поднял глаза, но, опасаясь выдать себя неподдельным изумлением, поспешил вновь опустить взор. На его счастье, Нин Хуайшань вновь сболтнул: - Это не истинное тело? - Верно, ты забыл, что эти высшие бессмертные любят делать больше всего? Да они просто обожают расщеплять себя на уйму каких-то там телесных оболочек, а затем разбрасывать их повсюду. «Ох, точно! Так в сказаниях небожители и путешествуют по миру смертных», - начал припоминать У Синсюэ. - Как ты догадался? – вернувшийся Нин Хуайшань все еще был полон недоверия. - Ну, я ведь уже не мальчик, кое-что повидал в этой жизни. Взгляни на его левое запястье. У Синсюэ присмотрелся. Он заметил на внутренней стороне левого запястья покойника небольшую черную отметину, напоминающую ранее увиденный ими водный лотос. Так это и в самом деле не истинное тело, а лишь пустая оболочка. Приспешники продолжали обсуждать случившееся, но У Синсюэ больше не обращал на них внимания. Все его мысли занимал один лишь вопрос. Раз уж этот человек в нефритовом гробу не является подлинным воплощением бессмертного Тяньсу и не изъявляет ни малейшего желания восстать из мертвых. Кто же тогда открыл гроб? В тот же миг он, опустив голову, посмотрел на свою руку. У Синсюэ заподозрил, что так называемый «повелитель демонов», бывший изначальным владельцем этого тела полностью не рассеялся. Может статься, что в руках сохранилась какая-то остаточная сила. Нет, не может. Коснувшись гроба, он не использовал духовные силы, просто дотронулся и на этом все. К тому же… Будь настоящий хозяин все еще здесь, учитывая его способности, смог бы вернуть себе оболочку в два счета. Почему же он до сих пор позволяет чужой душе занимать свое тело? Мысли беспорядочно проносились в голове У Синсюэ, когда он вдруг заметил предмет, скрывающийся в ладонях «Сяо Фусюаня». Руки оболочки великого бессмертного Тяньсу крепко сжимали вещицу, поэтому выглядывал лишь маленький уголок. Это нефритовая статуэтка? На мгновение замявшись, У Синсюэ пробормотал: - Хоть ты и всего лишь пустая оболочка без души, мне следует извиниться за вторжение. Прости, что побеспокоил тебя. Разжав ледяные пальцы мертвеца, он извлек предмет из его рук. Это оказалась маленькая фигурка из белого нефрита, вырезанная с удивительным мастерством. Вот только у статуэтки не было лица, поэтому узнать, кого она изображает, оказалось невозможно. Впрочем, в руках фигурка держала длинный меч, а под ногами изваяния располагался украшенный резьбой квадратный постамент. В Цюйду каменные и нефритовые статуи, установленные на квадратных постаментах, имели только одно назначение – служили объектами поклонения богам. Интересно, обстоят ли здесь дела подобным образом. Если это статуя божества, да еще и с мечом в руках, по всей видимости, она изображала самого великого бессмертного Тяньсу. Пока У Синсюэ раздумывал, его большой палец неосознанно скользил по резьбе на квадратном постаменте. Неизвестно, к чему именно он прикоснулся, но в тот момент его сердце забилось быстрее, а в ушах раздался странный голос. [Тебе доводилось бывать в городе Чунфань* к западу от Мэнду? Там живет удивительный человек, лекарь И Ушэн. ] *春幡(chūn fān) – весенний флажок или весенняя лента. Это традиционный китайский обычай, связанный с праздником Драконьих лодок), который отмечается в пятый день пятого лунного месяца. В этот день люди украшают свои дома и себя весенними флажками или лентами, часто сделанными из шелка или других материалов, с вышитыми узорами или символами, которые приносят удачу и отгоняют злых духов. У Синсюэ: … Он чуть не отшвырнул статуэтку прочь. К счастью, навидавшись всякого в родном Цюйду, он весьма преуспел в умении сохранять невозмутимое выражение лица*. *面不改色 (miàn bù gǎi sè): невозмутимое выражение лица, сохранять спокойствие, не менять цвета лица (буквально "лицо не меняет цвета"). Выражение, означающее умение сохранять хладнокровие и спокойствие даже в трудных или шокирующих ситуациях. «Кто со мной разговаривает? Почему я слышу этот голос?» У Синсюэ опустил глаза, но на душе у него разразилась буря. «Все из-за того, что я держу эту фигурку?» Помолчав немного, он вновь провел большим пальцем по резному постаменту. Ничего не произошло. «В чем дело? Неужели я так заигрался в одержимость, что взял, да и сошел с ума?» У Синсюэ повертел статуэтку, что-то бормоча себе под нос. [Если хочешь вернуться, ступай и найди его.] Неожиданно вновь раздался голос. У Синсюэ сжал кулаки. Хоть сути послания он так и не уловил*, но фраза «Хочешь вернуться», прочно засела у него в голове. *没头没尾 (méi tóu méi wěi): без начала и конца, бессвязное, непонятное (буквально: нет головы, нет хвоста). Ты хочешь вернуться? Конечно, он хотел. Он всей душой стремился вернуться в Цюйду. Место, где нет демонов и злых духов, нет проклятых северных земель, и каждый твой шаг не сопровождает лязг небесных оков. Там нет Обители бессмертных и Дьявольского логова. Только шумный мир людей, где ездят повозки и цокают лошадиные копыта, где каждый волен идти, куда ему вздумается. Чунфань. И Ушэн. Сам того не осознавая, он невольно повторил эти слова. После чего иронично рассмеялся над собой. «Ты точно помешался, - сказал У Синсюэ самому себе, - Даже не знаешь, чей это голос, и понятия не имеешь, кому предназначены эти слова. Скорее всего, это лишь остатки духовной сущности, сохранившиеся в статуе божества, которые просто совпали с твоими мыслями. А ты и уши развесил». Покачав головой, он уж было собрался вернуть эту смущающую разум фигурку на место, как вновь зазвучал неясный голос. [Эти оболочки невероятно удобны в использовании. Возьми его за запястье, направь свою духовную энергию и марионетка готова. Заполучить тело влиятельной персоны – большая удача. Из такого выйдет послушная и грозная марионетка. Ты меня слушаешь?] … У Синсюэ, не раздумывая, бросил статуэтку обратно в гроб. Он искренне уважал верховного бессмертного Тяньсу, поэтому целился точнее, стараясь не задеть почтенные телеса. Статуэтка с грохотом приземлилась на дно нефритового гроба, сильно перепугав Нин Хуайшаня и остальных несчастных приспешников. - Владыка города, нельзя же так с небожителями… - Нин Хуайшань не договорил, увидев, как их повелитель, ухватившись за край гроба, наклонился и протянул руку к лежащему внутри человеку. Он своими глазами узрел, как У Синсюэ схватил запястье Сяо Фусюаня, прижав большой палец к черной отметине с внутренней стороны. Разве не…, разве марионетку создают не так?! Его дерзость привела в изумление всех приспешников: - Владыка города, вы… вы же не хотите сделать из земной оболочки великого бессмертного Тяньсу свою марионетку? «Конечно, не. Как бы я посмел? Откуда мне вообще знать, как их создают?» На самом деле, он и сам не мог объяснить, зачем решил прикоснуться к запястью мертвеца. Вероятно, пытался убедить самого себя, что голос, звучавший в его голове, не является плодом больного воображения. Но вся суть заключалась в том, что ничего доказать он не мог. Голос ясно сказал, для этого нужно влить духовную энергию. А вливать-то ему было и нечего, поэтому У Синсюэ мог только бессмысленно давить на черную метку покойника. О каком результате может идти речь? Не успев еще как следует осмыслить происходящее, он вдруг ощутил под своим большим пальцем какое-то странное, едва уловимое биение. Слабое, будто пульс живого человека. У Синсюэ: … Погодите-ка. Вздрогнув, он поднял взор, чтобы увидеть, как давным-давно умерший человек в гробу, вдруг открыл глаза. Восторженные крики приспешников, казалось, сотрясают небо. - Получилось! Невероятно! Владыка города, смотрите, марионетка получилась! Глаза, у него открылись глаза! Владыка с перепугу чуть не хлопнулся в обморок. «Мертвец открыл глаза. Какой ужас, я ведь ничего не сделал, а он все равно открыл глаза». У Синсюэ не успел ничего понять, как вдруг мир поплыл перед его глазами. На него обрушился мощный поток силы, земля и небо пустились в пляс, и он невольно закрыл глаза. Никто не заметил, как новоиспеченная «марионетка» поднялась в гробу, они лишь могли видеть ураган из снежной пыли, что вихрем закрутился вокруг саркофага. Все мечи на кладбище охватила дрожь. Звуки ударов металла о камень, смешиваясь с завываниями ветра, казались почти неотличимыми от лязга невидимых цепей на теле У Синсюэ. Когда ветер и снег рассеялись, "марионетка" прижала У Синсюэ к земле, правой рукой легко поймав длинный меч, прилетевший из гробницы клинков. Взмах меча*, и холодный блеск устремился вниз. *剑花一转 (jiàn huā yī zhuǎn): "взмах меча", "цветок меча повернулся". "剑花" (jiàn huā) часто используется для описания красивых, быстрых движений мечом, как будто он рисует узоры в воздухе. У Синсюэ услышал свист воздуха, рассекаемого клинком и резко открыл глаза, только чтобы увидеть, как меч воткнулся в землю лишь в шаге от него. Порыв нес в себе ледяную энергию меча, которая остановилась у самого его горла. Хоть У Синсюэ остался цел и невредим, но смертельная угроза продолжала довлеть над ним. Увидев, как Сяо Фусюань моргнул, стряхивая иней с ресниц и бровей, и У Синсюэ поднял взгляд, чтобы взглянуть на бессмертного. Некоторое время спустя Сяо Фусюань окликнул его по имени: -У Синсюэ.