Глава 5.Бессмертная секта Хуа.

— Угу, - ответил Сяо Фусюань. Он уже было опустил руку, но, немного поразмыслив, вновь поднял ее, коснувшись бровей и глаз У Синсюэ. — Это еще зачем? – недоумевающе спросил У Синсюэ. — Все в порядке, - проворные пальцы Сяо Фусюаня двигались очень ловко. Закончив, он, не мешкая, направился к выходу из переулка. Обернувшись, бессмертный сказал У Синсюэ: — Твои глаза слишком легко узнать. На секунду замерев от удивления, У Синсюэ стремительным шагом последовал за ним: — Сяо Фусюань. Мужчина, идущий впереди, бросил взгляд через плечо. — Тебе тоже лучше бы изменить свой облик. Раз уж они так любят лепить изваяния богов, а имя великого бессмертного Тяньсу так известно, тебя эта участь точно не минует. Хотя, на мой взгляд, статуи богов сильно отличаются от их истинного облика, нельзя исключать, что найдётся какой-нибудь талант, способный вырезать похожее изваяние, наполненное божественным духом. Будет нехорошо, если тебя узнают. Только покинув темный переулок, когда свет дня засиял перед глазами, У Синсюэ вдруг понял, что наговорил лишнего. Сяо Фусюань – всеми почитаемый бессмертный. Даже если его узнают, что с того? Он же не владыка демонов, повсеместно наживший себе врагов и навлекший на свою голову всеобщую ненависть. У Синсюэ хотел было что-то сказать, пытаясь сгладить неловкость, но заметил Сяо Фусюаня, который, развернувшись вполоборота, ждал его неподалеку. Черты его лица уже изменились. Город Чуньфань захолустьем не назовешь. Поговаривают, он стал домом для шести больших и маленьких бессмертных сект. Самой известной среди них сектой с наибольшим числом последователей считалась «Хуа». Бессмертная секта Хуа располагалась на острове Таохуа (буквально «остров персиковых цветов»), что раскинулся посреди реки, протекающей к западу от города Чуньфань. Такой выбор места был обусловлен целым рядом причин. Во-первых, на тихом и уединенном острове не требовалось возводить барьеры, сражаясь за территорию с прочими сектами внутри городских стен. А во-вторых, такая большая и влиятельная секта могла охранять западную границу. Ведь именно к западу от города Чуньфань находился порт Яньцзы, место, куда прибывало больше всего приезжих, где смешались рыбы и драконы*. Даже при самой тщательной охране и проверке, время от времени туда могли пробраться демоны. *鱼龙混杂 (yú lóng hùn zá): Идиома, означающая "смешались рыбы и драконы", то есть люди разного происхождения, как хорошие, так и плохие, как честные, так и не честные. Каждый раз, когда демоны проникали в город, это оборачивалось настоящим кошмаром. Многие демоны когда-то были людьми. Внешне они ничем не отличались от простых людей, их речь – язык базарных площадей и переулков. До того, как ступить на путь зла, они были частью этого города. Поэтому, затерявшись в толпе горожан, распознать их оказалось невозможным. Пути демонического совершенствования особенно зловещи. Они весьма коварны, переменчивы, способны искушать и питаются кровью и насилием. Некоторые из них доставляли особенно много хлопот, оказавшись практически неуловимыми. Всё дело в их способности менять кожу. Пищей им служили человеческие души и живая плоть. Досуха высосав одну оболочку, они поселялись в ней, начиная искать следующую жертву. Распознать такую подмену становилось крайне затруднительно. Поговаривают, что еще двадцать-тридцать лет назад, пусть это были и не самые лучшие времена, в городе Чуньфань проживало более двухсот тысяч семей. Два года назад дворов в городе насчитывалось около сотни тысяч. А нынче, эти сто тысяч превратились в жалкие семьдесят. Территория города Чуньфань осталась прежней, но количество пустых домов, давным-давно заброшенных своими обитателями, неуклонно росло. Чем ближе к городским стенам, тем более гнетущей становилась мертвая тишина. На своем пути У Синсюэ встретил только пустые дома. Их покрывал толстый слой паутины, двери и окна зияли дырами, сквозь которые внутрь проникал зимний ветер, завывая и стеная, словно рыдающий призрак. Лишь в окрестностях близ территорий бессмертных школ ощущалось хоть какое-то дыхание жизни. Людские дома облепили бессмертные секты, словно муравьи сладкий леденец. Исключения являла собой только секта Хуа. Но тут всё было объяснимо. Секта Хуа в одиночку защищала остров Таохуа и всю реку Дунцзян, опираясь лишь на собственные силы и возможности. Это довольно опасное место, его легко атаковать, но сложно защищать. К тому же, если в ряды многочисленных учеников секты Хуа сумеют затесаться несколько демонов, последствия этого будут просто невообразимы. Живи там обычные люди, не владеющие заклинаниями и совершенно неспособные защитить себя, эти земли стали бы подобны изысканному блюду, выставленному на всеобщее обозрение без присмотра, которое непрерывно привлекало бы демонов, мечтающих пожрать его. Остров Таохуа не знал бы ни одного спокойного дня. Если бессмертная секта падет, простые люди тоже пострадают. У Синсюэ, наслушавшись разговоров о секте Хуа, уже заклеймил остров Таохуа как злополучные окраины. Втайне решив про себя, что ни в коем случае нельзя посещать столь опасное место. Однако спустя час он, в сопровождении Сяо Фусюаня, стоял у моста, ведущего на остров Таохуа, с растерянным видом глядя на младших учеников секты, охранявших мост. — Нет, погоди, — потянув Сяо Фусюаня за рукав, У Синсюэ отступил на берег. — Ты же обещал отвести меня к И Ушэну. Почему по обеим сторонам этого неладного моста стоят двенадцать шестов с флагами, на каждом из которых начертан иероглиф «Хуа»? — Скажи мне честно, ты на самом деле знаком с И Ушэном? — Его фамилия И, разве нет? Нахмурившись, Сяо Фусюань смотрел на У Синсюэ. Выражение его лица оставалось ледяным, но в то же время в нем проглядывало что-то невыразимое. — С чего ты взял, что все последователи секты Хуа — родственники, и среди них нет ни одного человека с другой фамилией? — спросил Он. — А почему ты раньше об этом не говорил? — продолжил У Синсюэ. Сяо Фусюань хотел спросить, почему тот сам не поинтересовался этим раньше, но сдержался. Сохраняя спокойствие, он невозмутимо указал подбородком в сторону видневшегося вдалеке острова посреди реки: — Мне несколько раз доводилось иметь дело с И Ушэном, так что я не ошибаюсь. Он один из четырех старейшин секты Хуа, и он точно имеет некоторые связи с семьей Хуа. — Какое отношение это имеет к У Синсюэ? Сяо Фусюань ответил: — Жена И Ушэна — младшая сестра главы секты Хуа, Хуа Чжаотина. С этими словами он в очередной раз взглянул на пальцы У Синсюэ, вцепившиеся в его руку, и мгновение спустя поинтересовался: — Долго еще ты собираешься держаться за меня у всех на виду? В итоге, сдавшись, У Синсюэ отпустил руку Сяо Фусюаня и пошел за ним к мосту, по дороге бормоча себе под нос: — Почему великий небожитель, живший в Обители бессмертных, так хорошо разбирается в людских делах? Сяо Фусюань ничего не ответил. Только когда они добрались до причала и несколько растерянных учеников с мечами склонились перед ними в приветствии, раздался голос: — Был раньше кое-кто, очень любивший побродить по миру людей. У Синсюэ на мгновение замер. В следующий миг они услышали, как несколько учеников хором сказали им: — Господин И Ушэн все еще находится в дальнем зале, он ушел на закрытую медитацию. Мы уже уведомили главу, и он велел нам проводить вас в зал Тинхуа (Зал Слушающих Цветов), чтобы гости немного отдохнули. Глава скоро подойдет. Прошу. У Синсюэ, пройдя по длинному мосту, вошел в главные ворота бессмертной секты Хуа. И только когда сопровождавший их ученик привел гостей в зал Тинхуа, он неожиданно кое о чем вспомнил. Сестра главы бессмертной секты Хуа была женой И Ушэна. А отца, братьев, жену и дочь И Ушэна угробил настоящий владелец этого тела. То есть не только несчастный И Ушэн, но и вся секта Хуа, сильнейшая бессмертная школа в городе Чуньфань, враждует с ним. У Синсюэ подумал: «Может, лучше сразу покончить с собой? По крайней мере, это быстро».