Глава 6. Безумец.

Вероятно, этот зал служил местом для приема гостей и обсуждения насущных вопросов. Обстановка была простой и сдержанной, по обеим сторонам располагалось несколько резных деревянных стульев и небольшие квадратные столики.  Проводив гостей, ученики предложили им присесть, а затем подали две чашки чаю. У Синсюэ, решив не церемониться, схватил чашку и сделал глоток. От напитка исходил легкий аромат персика. В это самое время несколько учеников прибирали зал. Увидев прибывших гостей, они вежливо поклонились. Посреди зала Тинхуа находился алтарь, на котором возвышалась нефритовая статуя божества. Ученики, закончив с уборкой, воскурили благовония небесному покровителю и удалились. Эта божественная статуя выглядела точь-в-точь как огромное изваяние, стоявшее у врат города Чуньфань. Единственное отличие заключалось в том, что городская статуя была вырезана из камня, а скульптуру в доме Хуа изваяли из розового нефрита. — Кто это? – не выпуская чашку из рук, тихо спросил У Синсюэ. — Хуа Синь, - ответил ему Сяо Фусюань. Лишь тогда У Синсюэ обнаружил, что на подвесной картине позади статуи было написано это же имя. — Картина и статуя изображают одного человека? Образы заметно различаются, – продолжал задавать вопросы У Синсюэ. Сяо Фусюань бросил на него взгляд, вероятно, желая, чтобы тот заткнулся и поменьше болтал. Однако, заметив его неподдельный интерес, бессмертный все же ответил: — В портрете сходства больше. Изображенный на полотне небожитель словно излучал доброту, мягкость и утонченную грацию. Его немного раскосые глаза полнились искренней улыбкой. Одной рукой Хуа Синь ласково поглаживал белого оленя, а в другой мерцал яркий фонарь. Он словно воплотил в себе облик божества, призванного защищать людей. Являя разительный контраст с суровым, ведающим наказаниями и прощением Сяо Фусюанем. Рядом с именем «Хуа Синь» был начертан его небесный титул «Минъу*». *明无 – мину, неопределенность? Нет предопределения? В нынешние смутные времена в мире существовало множество больших и малых бессмертных сект. Мелкие даже не стоят упоминания, а самыми уважаемыми школами считались те, чьи предки некогда вознеслись, став небожителями. Причина, по которой секта Хуа занимала главенствующее положение в городе Чуньфань, крылась в Хуа Сине. — Ты знаком с ним? – спросил У Синсюэ. — Да, - спокойно ответил Сяо Фусюань. - Он возглавляет двенадцать бессмертных Линтая. Глава двенадцати бессмертных Линтая… Двенадцать бессмертных Линтая… В этом названии У Синсюэ послышалось что-то знакомое. Немного погодя он вспомнил, как Нин Хуайшань восторженно упоминал о том, что и этих бессмертных он тоже убил. Чай встал У Синсюэ поперек горла. В этот самый момент прибыл глава секты, Хуа Чжаотин. Глава, выглядевший удрученным, словно его тайно снедало беспокойство, стремительными шагами пересек крытую галерею. За ним едва поспевали два юных ученика, держа в руках шкатулку из дерева нанму, они пытались в чем-то убедить Хуа Чжансиня. — Я ведь уже сказал, что не нужно. Это всего лишь царапина, зачем обрабатывать ее мазью? Несчастный глупый ребенок, что он может понимать? Конечно, бедный дурачок действует опрометчиво. Сколько раз я говорил вам не спорить с ним? Теперь Чи Яо и прочим следует отправиться в башню Сюань и в уединении хорошенько поразмыслить над своими проступками! Закончив отчитывать учеников, Хуа Чжаотин вошел в зал Тинхуа. К тому моменту его лицо уже стало спокойным. — Прошу прощения, я заставил вас ждать, — сказал он. Хуа Чжаотин был из той же семьи, что и изображенный на картине бессмертный Мину Хуа Синь. Хотя они внешне сильно отличались, стоило ему улыбнуться, как становилось ясно, что глава унаследовал добрый и открытый нрав своего великого предка. Хуа Чжаотин совершенно не соответствовал образу надменного главы могущественной бессмертной секты. В нем не было и следа присущей совершенствующимся возвышенной гордости. Его манера держаться и облик скорее напоминали утонченного торговца. — Я слышал, молодой господин Чэн только сегодня утром прибыл в город. Вы прошли по кружному пути через Бескрайнее море? – улыбнувшись, спросил Хуа Чжаотин. У Синсюэ подумал: «Что за… Какой еще молодой господин???» Он быстро сообразил. Когда они только ступили на пристань, Нин Хуайшань чуть не проболтался в разговоре с учениками, переиначив владыку города в молодого господина Чэн*. *Тут имеет место быть игра слов. 城主 -Чэнчжу (владыка города). Болтливый Нин Хуайшань, по-привычке так его и назвал, едва не спалившись. Он успел произнести «Чэн…», но вовремя спохватившись, переиначил все в молодого господина Чэна. Те ученики с мечами, по-видимому, принадлежали к секте Хуа и уже обо всем успели доложить главе. «Сойдет…» — решил У Синсюэ. — «Пусть будет молодой господин Чэн. Так даже лучше. Ничего не придется выдумывать на ходу». Главная проблема крылась в том, что Нин Хуайшань успел ляпнуть еще одну глупость, назвав Сяо Фусюаня его марионеткой. Теперь стало ясно, почему Хуа Чжаотин разговаривал только с ним. Глава просто не считал другого посетителя живым человеком. У Синсюэ изначально планировал «играть в молчанку», оставив всё на Сяо Фусюаня, поскольку сам он об этом месте ничего не знал. «Восхитительно, теперь, похоже, отмолчаться не получится. Да этот Нин Хуайшань просто ебаное сокровище!» — Проклиная в душе злополучного идиота, У Синсюэ с невозмутимым видом, спокойно и уверенно ответил на вопросы Хуа Чжаотина: — Да, ночь на море выдалась просто кошмарной. Мы столкнулись с непредвиденными трудностями, и, честно говоря, выбрали крайне неподходящее время для этой поездки. Мы узнали о разрушении северных земель Цанлан только сегодня утром, когда зашли в гавань. Сейчас, думая об этом, я весь дрожу от страха, — похлопав себя по коленям, У Синсюэ добавил: — Если честно, то до сих пор поджилки трясутся. Кивнув, Хуа Чжаотин заметил:  — Плаванье выдалось довольно опасным. Потому-то я сегодня очень удивился, прознав, что у нас появились гости, прибывшие морем. Прошлой ночью вернулись наши ученики и старейшины, посетившие те края. Все они возвратились домой в ужасном состоянии. Нетрудно догадаться, что там произошло нечто совершенно невообразимое.  — Знай я обо всем заранее, ни за что бы не потревожил вас в такое время, - сказал У Синсюэ. Хуа Чжаотин лишь махнул рукой:  — Молодой господин Чэн, не говорите так. Вы нас ни коим образом не побеспокоили. Моя семья следует наставлениям небожителя Минъу. Они велят нам защищать остров Таохуа, дабы обеспечить мир на этих землях. Вторая заповедь обязует помогать людям в их заботах и печалях, независимо от времени и обстоятельств. - Сделав паузу, глава продолжил: — Я слышал от учеников, что молодой господин Чэн прибыл сюда в поисках И Ушэна? — Да, - подтвердил У Синсюэ. — Господин И Ушэн добился значительных успехов в работе с техникой грезящих душ* и стал известен всему миру благодаря этому. Большинство посетителей обращаются к нам именно по этой причине. Но… Не знаю, доводилось ли Вам слышать, что для того, чтобы попытаться спасти человека, И Ушэн сначала непременно должен увидеть его. Необходимо привести больного. *魂梦之术 (hún mèng zhī shù): Это довольно специфическое выражение. Буквально "искусство души и снов". В контексте медицины или духовных практик это может означать технику исцеления души через сны. — Он уже здесь, - указал на себя У Синсюэ, - это я. Хуа Чжаотин был сбит с толку. Не сдержавшись, он внимательно присмотрелся к У Синсюэ: — Молодой господин Чэн определенно не похож на страждущего. Причина, по которой столь многие искали старейшину секты Хуа И Ушэна, заключалась в том, что их души были повреждены. У некоторых это произошло из-за того, что часть их души оказалась поглощена демонами, но каким-то чудом несчастным удалось спастись. Другие попали под воздействие злых чар или запретных техник. Встречались и другие, те, кто впал в одержимость, допустив ошибки в практике совершенствования. Эти больные всегда страдали слабоумием либо впадали в безумие. Редко можно было встретить такого, как У Синсюэ, способного разговаривать внятно и осмысленно. Хуа Чжаотин спросил: — Могу я узнать, что произошло с молодым господином Чэном? У Синсюэ ответил ему: — Полагаю, моя душа вселилась в чужое тело, вытеснив из него первоначального владельца. Я хочу спросить у господина И Ушэна, есть ли способ вернуть меня обратно? В глазах последователей бессмертных сект такие вещи, как захват тел, обмен судьбами или призвание богов и духов, считались делом житейским. Вот только случай У Синсюэ нельзя было отнести ни к одному из перечисленных явлений. Хуа Чжаотин задал еще несколько вопросов и, увидев, что он честен с ним и ничего не скрывает, спросил: — Я знаю, что закрытая медитация старейшины И Ушэня близится к завершению. Возможно, он сможет выйти из уединения завтра. Сегодня же прошу молодого господина Чэна немного передохнуть на острове Таохуа. Раз уж их пригласили в гости, значит, есть способ помочь ему. У него все еще остается надежда вернуться домой.  У Синсюэ, пока Хуа Чжаотин разговаривал с учениками, воспользовался моментом, чтобы под предлогом чаепития склонить голову и улыбнуться Сяо Фусюаню. А затем он подмигнул небожителю, прошептав одними губами:  — Большое тебе спасибо, бессмертный.  Сяо Фусюань, с мечом в руках, продолжал изображать из себя марионетку, и только его взгляд скользнул по линии губ У Синсюэ.  *** Их разместили в западной части острова Таохуа. Ученик, отвечающий за обустройство гостей, сказал: — В секте Хуа много учеников, практикующих боевые искусства, и каждый день занятия у них начинаются в час Мао (5-7 часов утра). Чтобы звуки их тренировки с мечами не помешали отдыху гостей, вас разместили как можно дальше от зала учеников. — Поблизости находятся библиотека и зал Цинсин (Зал Очищения сердца).   Первая служила личной библиотекой Хуа Чжаотина, которой не пользовались ученики. А в последнем жил И Ушэн, кроме него там находилось лишь несколько учеников, отвечающих за уборку и приготовление лекарств. В целом это место соответствовало своему названию, являя собой тихий и безмятежный уголок, но вмешалось неожиданное происшествие.  В разгар уборки гостевых покоев, когда несколько учеников старательно наводили порядок, дверь распахнулась, и в комнату с криком ворвался разъярённый человек. В порыве гнева он опрокинул стул и расплескал воду из ведра.  — Фух! Напугал!  — А-Яо! Тебе нельзя здесь бегать…  — Разве я не просил вас приглядывать за ним? Как он оказался в гостевых покоях? Сегодня А-Яо ранил главу по неосторожности!  — Легко сказать, а как ты за ним присмотришь? Он эти два дня всем покоя не дает, ци так и летает во все стороны, а силищи у А-Яо немерено. Еще и глава требует, чтобы мы были с ним помягче. А если с дураком осторожничать, то и вовсе не удержишь. У Синсюэ показалось неуместным вмешиваться во внутренние дела секты, поэтому он лишь поддержал пошатнувшегося ученика, а затем отошел в сторону вместе с Сяо Фусюанем. Невозможно было понять, сколько на самом деле лет этому безумцу с растрёпанными волосами. Он не умел говорить, а лишь издавал хриплые, бессвязные крики. А-Яо протянул руку, намереваясь схватить У Синсюэ. Сяо Фусюань, легонько коснувшись безумца, лишил его всех сил. Сразу же после этого толпа учеников потащила его прочь. — Молодой господин Чэн, вероятно, испугался, — ответственный за размещение гостей ученик быстро прибрал беспорядок, рассыпавшись в извинениях. — Кто он?  — Раньше А-Яо был самым талантливым и одарённым учеником старейшины И Ушэна, помогал господину с лекарствами. Позже, пережив какое-то потрясение, он стал таким. С тех пор прошли годы.  — Он был учеником И Ушэна? – спросил У Синсюэ.  — Эмм, — молодой ученик поспешил всё объяснить. — О нет, нет, не подумайте, наш господин очень искусен в технике Грезящих душ. Дело не в том, что старейшина не может его вылечить, а в том, что болезнь А-Яо слишком необычна. Ученику, вероятно, показалось, что просто сказать «слишком необычна» звучит недостаточно убедительно. Подумав, он добавил: — Всё потому, что ранил его тот самый повелитель демонов У Синсюэ. — Кто? — У Синсюэ, - понизив голос, робко повторил ученик. Вышеупомянутый У Синсюэ замер, потеряв дар речи. Невольно обернувшись, он хотел взглянуть на Сяо Фусюаня, но обнаружил, что взгляд бессмертного уже прикован к нему. — У А-Яо и вправду плохая судьба, - болтовня ученика, отвечающего за размещение гостей, разнеслась по комнате. Он уже невесть в который раз поведал очередным посетителям историю злоключений несчастного собрата. Юноша рассказал, что в прошлом А-Яо был любимым учеником И Ушэна. Он всюду сопровождал учителя, помогая ему в приготовлении лекарств, и днями напролет пропадал в зале Цинсин. В те дни на остров Таохуа прибыл гость, попросивший И Ушэна помочь ему. Тот гость выглядел как благородный молодой господин, с величественной и изящной манерой держаться. Все на острове Таохуа: от главы секты до младшего ученика, подметавшего двор, никто не заподозрил в нем неладное. Напротив, все очень полюбили этого гостя.  Тогда И Ушэн был сильно занят изготовлением лекарства и никак не мог уделить гостю время. В результате молодому господину пришлось гостить на острове немногим меньше полумесяца.  В результате эти полмесяца стоили жизни отцу, брату, жене и дочери старейшины. В тот день А-Яо, словно обезумев, ворвался в зал. Он спотыкался, рыдал, кричал, покрытый кровью с ног до головы. Все его тело окутывала демоническая аура.  И Ушэн и Хуа Чжаотин, погруженные в обсуждение насущных проблем секты, содрогнулись от испуга. Последовав за ним в зал Цинсин, они увидели, что от старшего брата И Ушэна, И Уци, остались только лежащие в луже крови кожа да кости. Но иссохшее лицо продолжало блаженно улыбаться.   Стало очевидным, что его досуха высосал демон. Почти все обитатели острова Таохуа, от мала до велика, собрались там, и Хуа Чжаотин распорядился начать проверку. В итоге, как говорится, лучше бы и не проводили. Только стоило им начать, как у его родной сестры, жены И Ушэна, отца и дочери старейшины, а также у нескольких учеников, прислуживавших в гостевых комнатах, обнаружились проблемы…  Когда стучали по их макушкам, головы издавали звук, похожий на гул пустой деревянной рыбы*. Если же по животам, издаваемый звук казался похожим на бой барабана.  * "木鱼" (mùyú) "деревянная рыба". Это музыкальный инструмент, используемый в буддийских монастырях. Он представляет собой выдолбленный деревянный брусок, который ударяют палочкой для создания ритмичного звука. Они уже стали пустыми оболочками, их души подчистую высосал демон. И это всё случилось примерно в течение тех двух недель, что юноша гостил на острове. Тогда они схватили А-Яо, пытаясь выяснить, что именно произошло, но обнаружили, что тот находится под действием запретной техники, которую даже И Ушэн оказался не в силах снять. Юноша обезумел и ничего не мог внятно объяснить. Не имея другого выхода, Хуа Чжаотин был вынужден просить помощи у секты Фэн из Мэндоу. Семья Фэн владела тайным знанием, именуемым техникой «Отражения душ». Этот метод позволял увидеть последние сцены, которые узрели обезумевшие или умершие люди. Таким образом, с помощью секты Фэн они узнали то, о чём А-Яо не мог рассказать. Они увидели, как этот изящный и благородный гость показал своё истинное обличье. Он стоял посреди зала Цинсин, одной рукой сжимая горло И Уци, а в другой непринуждённо держал меч своей жертвы. Свежая кровь стекала по рукояти клинка, собираясь в лужу на полу. Повернув голову, гость посмотрел на дверь, взгляд его отразил холодный белый лунный свет. Он, казалось, заметил кого-то за дверью, внезапно рассмеялся, и уголки его глаз, слегка опущенные вниз, в этот момент изогнулись дугой. Отбросив в сторону пустую оболочку, мужчина презрительно отшвырнул меч и, взяв со стола чистую тряпицу, начал старательно вытирать ею руки. Затем он в мгновение ока возник перед А-Яо и легонько, но ощутимо хлопнул его по макушке.  После этого он ушел, неторопливо шагая, тем же путем, что и пришел сюда, растворившись в Бескрайнем море.  Весь мир знает о том, что у повелителя демонов У Синсюэ нет меча. Он слишком ленив и не желает держать в руках лишних предметов, потому и никогда не носит с собой меча. Чтобы убить противников, У Синсюэ всегда забирает чужие клинки.