Бонусная глава: Назад в будущее

Обида — великая движущая сила. Особенно когда на твоей шее красуется уже пятый за неделю свежий след от укуса, а твой жених-вампир лишь загадочно улыбается и говорит что-то про «необходимость» и «голод». Невесты Сакамаки созрели для мести. Тихой, изящной и максимально дурацкой. — Он опять! — шипела Лиана, поправляя высокий воротник, скрывающий отметину Шу. — Я как шведский стол для него! — Меня бесит это его: «Морковка, пора подкрепиться!» — вскипела Алиса. — Субару вечно без настроения, — потерла свежий укус Саша. — А Рейджи вчера так увлекся формулами, что забыл о моем существовании, а потом, чтобы «компенсировать», укусил, будто я десерт к его уравнениям! — жаловалась Настя, у которой тоже красовался свежий синяк. — Да они все конченые! — подвела итог Ками, хлопнув кулаком по столу. — Нужно ответить. Так, чтобы запомнили. План родился в голове у Камиллы, подкрепленный находкой Насти. Пока Рейджи дремал над старинным фолиантом, она стащила из его потайного ящика маленький флакон с изумрудной жидкостью. На этикетке было написано: «Хроно-дисперсионный катализатор (нестабилен, НЕ ПРИМЕНЯТЬ)». — Он говорил, это может «незначительно смещать восприятие реальности», — цитировала Настя. — Давайте подольем им в вино на ужине. Пусть поносятся в своих «восприятиях»! — подала идею Лиана. Идея была гениальна в своей простоте и полном отсутствии понимания последствий. В итоге, когда все пятеро братьев собрались за ужином, каждая из невест под благовидным предлогом (поправить салфетку, столовый прибор) умудрилась выплеснуть по капле зловещей зеленки в бокал своего суженого. Братья, ничего не подозревая (ну, почти — Шу почувствовал легкий странный аромат, но списал на новые духи Лианы), выпили. Эффект был не мгновенным. Сначала ужин. Потом у Аято закружилась голова. У Рейджи поплыли перед глазами формулы. Потом мир вокруг них завертелся, засветился зеленоватым туманом, и… Они пришли в себя одновременно, сидя… за тем же самым столом в столовой Сакамаки. Но все было не так. Солнечный свет лился сквозь незадернутые шторы (что было немыслимо). Воздух пах не стариной и кровью, а свежей выпечкой, кофе и… подростковым духом. И за столом сидели не они. Прямо напротив Шу сидели двое парней-подростков, лет четырнадцати. Оба — шатены с озорными синими глазами, точь-в-точь как у него самого. Один строил рожицы другому, а тот пытался пихнуть ему ложку каши в нос. — Влад, перестань, — сказал тот, что был чуть спокойнее. — Папа сегодня не в духе, смотри какой сосредоточенный. — Да ладно, Вил, он всегда такой, — отмахнулся Влад. Рядом с ними, с невозмутимым видом решая на планшете сложные математические задачи, сидела девочка лет двенадцати — вылитая Настя в юности, но с пронзительным, аналитическим взглядом Рейджи за очками. «Кира» родилось у него в голове сразу. — Кира, передай джем, — сказал кто-то. Это была красноволосая, веснушчатая девчонка с карими глазами-огоньками — Адель, дочь Аято и Алисы, возрастом так же, как и Кира. Она уже тянется за тостером. — Подожди, Адель, не обожгись, — с другой стороны стола раздался спокойный, добрый голос. Это был мальчик с рыжими волосами, медовыми глазами и родинкой под губой — Макс, сын Райто и Камиллы. Он аккуратно намазывал тост маслом для шумной девочки лет десяти с черными кудрями до плеч и алыми, как у вампира, глазами — Софии, дочери Субару и Саши. София что-то бурно рассказывала, размахивая руками, и чуть не опрокинула стакан сока. Братья Сакамаки сидели, застыв, как истуканы. Их мозги отказывались обрабатывать информацию. Дети. Их дети. Взрослые. Живые. Яркие. Шумные. Здесь, в их доме. И… им было на них наплевать. — Пап, ты как? Видок у тебя, будто тебя хроно-катализатором ткнули, — заметил Влад, наконец оторвавшись от борьбы с братом. Рейджи аж подпрыгнул на стуле. Хроно-катализатор. — Что ты сказал? — его голос прозвучал хрипло. — Ну, тот нестабильный зеленый флакон из твоей старой лаборатории в восточном крыле, — спокойно пояснила Кира, не отрываясь от планшета. — Мама как-то рассказывала, что в юности вы с дядями случайно его приняли и на сутки попали в альтернативное временное ответвление. Интересный феномен. Теоретически обратный переход должен был осуществиться автоматически по истечении 18 часов из-за нестабильности состава. Все шестеро братьев переглянулись. В их глазах читался один и тот же ужас и вопрос: «Настя/Лиана/Алиса/Ками/Саша, что ты наделала?!» День, проведенный в будущем, стал для них шоковой терапией и самым странным испытанием в жизни. Близнецы, Владислав и Вильям, оказались настоящими дьяволятами. Они то пытались «протестировать на папе» новый усыпляющий спрей на основе трав Киры (Шу еле успел увернуться), то затеяли спор о вампирской этике, полностью приняв сторону матери. — Пап, мама права, кусать без спроса — это моветон! Шу, привыкший к тишине и порядку, сходил с ума, но в глубине души ловил себя на мысли, что их энергия и дерзость… восхитительны. — А где Лиана? — решил он уточнить. — Сегодня тот самый день в году, когда она собирается с тётями и едут куда-нибудь отдыхать на сутки, — ответил Вил отцу. У всех троих что-то щёлкнуло в голове. — Точно! Наверняка из-за сегодняшнего инцидента, ты и выбрал именно сегодняшнее число, папа! — воскликнул Влад. — Я? — Да, помню лет пять назад ты принял это решение и озвучил. — Кстати говоря..., — начал один из близнецов, которых Шу еле-еле отличал. — Нам наверно не стоит рассказывать это прошлому тебе, но..., — продолжил второй. — Мама беременна, — закончили они вместе. У Шу будет трое детей. И то не точно. А если снова родятся озорные близнецы? Блондин не смог подобрать слов. Рейджи и его дочь Кира нашли общий язык сразу, но это был язык научной дискуссии. Кира засыпала отца вопросами о его старых работах, поправляла его устаревшие (с ее точки зрения) расчеты и показала ему свои чертежи усовершенствованного хроно-компаса. Рейджи был одновременно оскорблен, впечатлен и бесконечно тронут. Его дочь была гением. Его гением. — Мама часто ругается на то, что мы до поздна сидим в лаборатории. Я учусь на отлично, что совсем не удивительно. Так же я занимаюсь дзюдо иногда, но не участвую в соревнованиях, мне больше нравятся точные науки. Мама из-за этого не обижается. Она очень понимающая, — рассказывала Кира мелкие факты из жизни отцу, на что тот внимательно её слушал. Аято и его дочь Адель устроили соревнование по озорству. Адель оказалась мастером подколов и розыгрышей, не уступающей отцу в юности. Она то подменила его кровяной паек на томатный сок с перцем, то устроила «случайный» взрыв конфетти в его комнате. Аято метался между яростью и диким, непривычным для него смехом. Она была его копией. И это пугало. — Мама научила играть, — улыбнулась девочка отцу, беря в руки гитару и проигрывая пару аккордов. Как ребёнок может быть настолько похож на родителей? Райто и его сын Макс провели день в относительном спокойствии. Макс показал отцу свою мастерскую, где чинил старые механизмы и создавал удивительно добрых, полезных роботов-помощников. Райто, глядя на сына, чья доброта, ум и свет шли явно от Камиллы, чувствовал странное тепло в груди. — Ты всегда говоришь мне, что я копия мамы. Ме сначало было грустно, я думал, что ты недоволен тем, что я ни капли на тебя не похож, но потом ты мне объяснил, что я улучшенная твоя версия. Мы с мамой любим играть в шахматы и смотреть фильмы все вчетвером. — Вчетвером? — переспросил Райто. — У тебя еще есть годовалая дочь, — улыбнулся Максим. — Я бы мог за ней присмотреть сегодня. но мама сказала, что я и так ей всегда помогаю и дала мне отдохнуть, забрав Элис с собой на отдых, а ты на работе сегодня до позднего вечера. Райто не думал, что у него будет такой умный и воспитанный сын. У Райто! Райто, который бабник, не ценит никого и ставит себя выше остальных, обижая и презирая смертных. Макс его улучшенная версия? Скорее его сын является противоположностью отца. Субару и его дочь София… стали катастрофой. София была ураганом. Она носилась по поместью, ломая вазы (старые, но не очень ценные, как она уверяла), затевала драки с кузенами (Влад и Вил были ее частыми союзниками), а ее алые глаза сверкали таким озорным безумием, что даже Субару порой отступал. Но когда она, испачкавшись, прибежала к нему,он, к своему удивлению, не отчитал ее, а просто… обнял. И почувствовал, как это маленькое, шумное существо доверчиво прижалось к нему. Это был самый странный момент в его жизни. За 18 часов они узнали многое. Узнали, что их дети выросли не темными лордами, а (в большинстве своем) яркими, своенравными, иногда проблемными, но живыми личностями. Что с невестами у них, судя по обрывкам фраз, все сложилось. Что в этом будущем было больше света, смеха и хаоса, чем они могли представить. И когда зеленоватый туман снова окружил их за общим ужином (где Адель пыталась накормить Аято брокколи, замаскированной под стейк), они уже были не так напуганы. — Возвращайтесь аккуратнее! — крикнул им Влад. — Передай маме, что она крутая! — крикнул Вил, маша рукой. — И передайте маме, что формулу стабилизатора хроно-потока я скину ей на почту! — добавила Кира. — Пап, не кусай маму без спроса! — хором прокричали Адель и София. Макс только помахал рукой отцу, улыбаясь во все зубы. Они очнулись за тем же столом, в своей столовой, в своем времени. Была глубокая ночь. Бокалы стояли нетронутыми… но пустыми. Невесты, довольные своей местью (думали, что зелье просто усыпило парней на пару часов), уже разошлись по комнатам. Братья молча поднялись. Молча посмотрели друг на друга. На их лицах не было гнева. Был шок, глубокая задумчивость и что-то еще… похожее на трепет. — Итак… — начал Аято, и его голос звучал непривычно тихо. — Хроно-катализатор. Будущее. Дети. — Наши дети, — добавил Рейджи, снимая очки и протирая их. — Кира… она исправила ошибку в моей теореме о вампирском метаболизме. — У меня их двое, — пробормотал Шу. — И они… энергетические вампиры. В прямом смысле. На подходе третий... — Моя — одно сплошное нарушение правил, — сказал Субару, но в его интонации не было привычной суровости. — Мой… добрый и искренний, — выдавил Райто, как будто признаваясь в чем-то постыдном. — Ты смог воспитать такого хорошего ребёнка, Райто? — ухмыльнулся Аято. — По-любому это заслуга стер.. Ками. Они еще час просидели в библиотеке, не говоря ни слова, просто переваривая увиденное. Будущее, которое они не планировали. Дети, которых не ожидали. Жизнь, которая оказалась… не такой уж мрачной. Утром невесты ждали скандала, упреков или хотя бы мрачных взглядов. Но вместо этого они получили странное, пристальное внимание. Братья смотрели на них как будто впервые. С интересом, с легкой досадой, но и с каким-то новым уважением. — Что? — наконец не выдержала Лиана, когда Шу, не отрываясь, смотрел на нее за завтраком. — Ничего, — ответил он, и в уголке его рта дрогнуло подобие улыбки. — Просто думаю… пара озорных близнецов с моими глазами было бы… интересным опытом. Лиана покраснела и поперхнулась чаем. Остальные невесты обменялись недоуменными взглядами. Что за херня? Братья так и не рассказали им правду. Ни о будущем, ни о детях. Это стало их общей, немой тайной. Но с того дня кое-что изменилось. Укусы стали реже и… нежнее. Взгляды — внимательнее. А в воздухе повисло невысказанное, общее знание: где-то в потоке времени их ждет шумный, яркий, сумасшедший дом, полный детей, которые унаследовали самое лучшее (и самое несносное) от своих матерей. И, возможно, это будущее было не таким уж пугающим. А флакон с хроно-катализатором Рейджи на следующее утро надежно запрятал в такое место, куда не добралась бы даже Кира из будущего. На всякий случай.