Филлер. Затаившись в тени

Солнечный день. Лучи пробиваются сквозь густую листву, рисуя на земле дрожащие узоры света и тени. В воздухе витает аромат нагретой хвои и сухой травы, к нему примешивается терпкий запах древесной смолы, выступающей на коре старых дубов. Где‑то высоко в кронах перекликаются птицы — их трели то сливаются в единую мелодию, то рассыпаются на отдельные звонкие ноты. Лёгкий ветерок шевелит листья, создавая едва слышный шелест, и ласково касается разгорячённого лица.       Внезапно тишину нарушает резкий звук — в кору старого дуба с глухим стуком врезается остроконечный кунай. Древесная кора трескается, осыпаясь мелкими щепками, а по стволу стекает тонкая струйка смолы, похожая на янтарную слезу.       Учиха Саске стоит напротив дерева, сжав кулаки. Его тёмные глаза горят упрямым огнём, а на лбу выступили капельки пота — не столько от жары, сколько от напряжения. На коже шеи проступают тонкие жилы, выдавая внутреннее волнение. Злость на брата бурлила в нём, но показывать этого никак нельзя. Итачи снова отказался от тренировок с ним. «Нечестно, — думал Саске, стискивая зубы. — Разве я так много прошу?»       Он сделал глубокий вдох, сосредоточился, разжал пальцы и метнул сюрикен. Тот пролетел мимо цели и глухо ударился о ствол чуть выше первого куная. Саске сжал губы, пытаясь сдержать досаду. В тот же ствол с тихим свистом прилетели ещё два сюрикена — снова мимо. Третий был отбит в полёте невидимой силой. Кем?

Филлер. Затаившись в тени

Отчитавшись перед Главой, Шисуи вальяжно наблюдал за тщетными попытками младшего Учихи попасть в цель. Он стоял в тени раскидистого клёна, прислонившись к стволу, и с лёгкой улыбкой следил, как Саске в очередной раз промахивается. Солнечные блики играли в его волосах, а глаза хитро поблескивали. На плече старшего Учихи сидел ворон, лениво перебирая когтями по ткани куртки. — Эй! Не смей мне мешать! — завопил ребёнок, обернувшись и увидев старшего. — Прости‑прости! — Шисуи поднял руки в примирительном жесте, выходя на открытое пространство. Он неспешно подошёл ближе, засунув руки в карманы. — Ты просто каждый раз совершаешь одну и ту же ошибку. Твоя стойка… Из‑за неё сюрикены меняют заданную траекторию. Смотри: если чуть развернуть корпус и перенести вес на переднюю ногу, центр тяжести сместится, и бросок станет точнее.       Саске фыркнул: «Да больно нужны мне от него советы, он и вполовину не сильнее Братика». Но стойку поправил — сам не заметив, как послушался.       Шисуи материализовался за ним, мягко положил руку на плечо и выпрямил спину наследника: — Вот теперь правильно.       Младший глубоко вдохнул, задержал дыхание, а на выдохе снова направил три сюрикена к мишени. В цель попал лишь один, однако это было лучше, чем в прошлый раз. На лицах обоих невольно расцвели улыбки. — Уже лучше, — одобрительно кивнул Шисуи. — Чувствуешь разницу?       Старший уже собрался уходить, как вдруг его окликнули: — Шисуи‑сан!       Учиха обернулся: — Что… такое?       Саске замялся, уставился в землю, потом поднял взгляд. Его пальцы нервно теребили край рукава: — Не могли бы вы… — начал он неуверенно. — Потренировать меня?       Брови Шисуи поползли наверх, выражая степень удивления: — Я? С чего вдруг?       Саске не стал врать — он не умел: — Просто вы самый сильный после Братика.       Брови его поднялись ещё выше. Шисуи прыснул в кулак, на что моська Саске изобразила раздражение. В этот момент он напомнил старшему одну девочку — такую же упрямую и вспыльчивую, с тем же вызывающим блеском в глазах.       Шисуи стал прикидывать, как и где можно это организовать, потирая подбородок. Ветерок шевелил его волосы, а ворон на плече издал короткий хриплый звук, будто комментируя ситуацию. Потом старший пришёл к одной идее: — Хм‑м, сможешь сегодня к 15:00 подойти на полигон? Тот, что рядом с лавкой старика Фуу. Там я тебя и потренирую. — Да… да, смогу! — глаза Саске загорелись, а щёки чуть порозовели от волнения. — Буду ждать тебя там, — кивнул Шисуи и исчез в вихре Шуншина, оставив после себя лишь лёгкое колыхание воздуха и несколько опавших листьев.

***

К назначенному времени Саске, в полном обмундировании, явился на полигон. Солнце стояло в зените, воздух дрожал от жары, а от земли поднимался едва заметный жар, искажая очертания дальних деревьев. Тени стали короткими и резкими, а на траве появились первые признаки полуденного увядания — кое‑где листья слегка скрутились по краям от зноя.       Но к своему удивлению, он обнаружил там не только Шисуи. Там были и другие дети клана — разновозрастные, от совсем малышей до подростков. Они все также постигали азы сюрикендзюцу: кто‑то старательно целился, прищурив один глаз, кто‑то с досадой смотрел, как оружие улетает в сторону, кто‑то перешёптывался с соседом, показывая на мишень. Воздух наполнялся звуками: свистом сюрикенов, глухими ударами о мишени, возбуждёнными голосами. — О, Саске, ты уже пришёл? — Шисуи подошёл к нему, улыбаясь. Ворон, сидевший на ветке неподалёку, перелетел к нему на плечо.       Брови младшего снова нахмурились. Он не хотел тренироваться с другими — только с Шисуи, один на один. — Смотри, я долго думал, как и чему тебя можно обучить, и решил, что наилучший вариант — научить тебя искать уязвимые стороны противников, — пояснил старший. — Так ты прививаешь себе внимательность… Я надеюсь. Это очень важный навык. Поможет в построении тактики боя. Видишь, как важно замечать мелочи?       С презрительной гримасой наследник встал позади своих соклановцев, которые с удвоенным рвением атаковали мишени. Кто‑то был постарше, кто‑то помладше. Один мальчик лет семи сосредоточенно хмурил брови, пытаясь повторить бросок старшего товарища, а девочка чуть постарше аккуратно поправляла его руку.       Почему их тренировками занимался Шисуи? Прежде всего, это было следствием его недавней шалости — теперь он отрабатывал наказание. А ещё эти тренировки являлись неотъемлемой частью новой политики клана по воспитанию жизнестойкого поколения ниндзя.       Как правило, для тренировок в качестве наставников избирались Учихи уровней чуунин или джоунин. Их имена оглашались на общем собрании, а график тренировок со списком детей утверждался старейшинами. Сами тренировки подрастающего поколения не занимали много времени, но были муторны. По «случайному» стечению обстоятельств, последние три месяца на роль сенсея каждый раз избирался Шисуи. Да, он любил детей, и они его. Однако после тяжёлой миссии ему, как правило, хотелось не бежать на назначенную тренировку, а отдохнуть. Часов 20. Но он не жаловался. Куда ему. — Саске, твоя задача — внимательно наблюдать за каждым и искать ошибки в их технике, — сказал Шисуи, указывая на группу детей. — Если иначе — ты должен мне рассказать, по какой причине каждый из них не попадает в мишень. Понял? — Да! — Саске со всей внимательностью принялся за работу, невольно выпрямляясь под серьёзным взглядом старшего. — Итак, ребятки, — Шисуи хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — С нами сегодня будет заниматься Саске‑кун. Он поможет нам найти наши слабые места, над которыми следует поработать сильнее. Выполняем базовые броски с средней дистанции в порядке очереди. После того, как все пройдут по два раза, Саске нам объяснит, в чём наши ошибки, идёт? Начнём с меня, после меня Сора…       Организовав очередь, Шисуи запустил сюрикен прямо в цель — тот вошёл точно в центр мишени с тихим стуком. Остальные дети, внимательно наблюдавшие за ним, продолжили цепь. Свист сюрикенов стал ритмичным, как биение сердца, а удары о мишени — всё более уверенными.       По окончании ребята выстроились в ровную шеренгу, готовясь слушать вердикт Саске. Тот немного растерялся, но на плечо легла рука Шисуи — всё в порядке, тебя выслушают. — Эм‑м, Кира… Ты как будто неправильно держишь сюрикен, — начал Саске. — Вместо того, чтобы бросить его вперёд, ты… подкидываешь. Это ошибка. Надо вот так…       Он начал показывать, как его научил держать оружие Итачи: зажав между большим и указательным пальцами, тупой конец упирается в основание ладони. Его голос звучал уверенно, а движения стали более отточенными.       И так с каждым. Где‑то к середине Саске понял, что Шисуи просто использовал его, чтобы тот выполнил его же работу. Но, к удивлению самого Саске, ему начало нравиться то, как к нему обращаются за помощью. Его заметили не просто как младшего брата Итачи — его заметили как Саске.       Он внимательно следил за движениями Соры, который слишком резко дёргал рукой в момент броска. — Сора, — Саске подошёл ближе и раздражённо щёлкнул пальцами, — попробуй расслабить плечо! Ты что, деревянный? Видишь, из‑за этого сюрикен уходит вверх и вправо. Вот так… — он резко поправил положение руки мальчика, чуть ли не выворачивая её под нужным углом.       Сора вздрогнул, но кивнул, сосредоточился и в следующий раз попал почти в центр мишени. На его лице расцвела широкая улыбка: — Получилось! Спасибо, Саске‑кун! — Да ладно уж, — буркнул Саске, но уголки губ невольно дрогнули в улыбке.       Рядом Кира, которую Саске поправлял первой, тоже добилась успеха — её сюрикен вонзился рядом с предыдущим. Она радостно обернулась к нему: — Видишь? Я всё сделала, как ты сказал! — Ну да, наконец‑то, — фыркнул Саске, стараясь скрыть довольство. — А то я думал, ты никогда не поймёшь.       Саске почувствовал, как внутри разливается непривычное тепло удовлетворения. Он расправил плечи и оглядел остальных детей — теперь они смотрели на него с уважением, а не как на тень знаменитого брата.       Шисуи, наблюдавший за происходящим из тени большого вяза, незаметно улыбнулся. Ворон на его плече издал одобрительное карканье. Старший Учиха лениво потянулся, поправил рукав куртки и подошёл ближе. — Отлично сработано, Саске, — тихо сказал он, чтобы слышали только они двое. — Видишь, ты уже учишь других. Это тоже часть пути ниндзя — передавать знания. — Но я ведь ещё сам многого не умею, — неуверенно возразил Саске, глядя на свои руки. — И что с того? — Шисуи положил руку ему на плечо. — Главное — ты видишь ошибки и можешь их исправить. Это значит, что ты растёшь. Итачи бы тобой гордился.       При упоминании брата глаза Саске сверкнули, но на этот раз не злостью, а решимостью: — Я стану сильнее. Я докажу ему, что я чего‑то стою! — В этом нет нужды, — мягко сказал Шисуи. — Ты уже чего‑то стоишь. Просто помни: сила — это не только дзюцу и броски сюрикенов. Это ещё и умение видеть, понимать и своевременно помогать.       Дети тем временем продолжали тренировки, но теперь они то и дело поглядывали на Саске, ловили его взгляд, ждали замечаний. Один из самых младших, мальчик лет трех, неуверенно поднял руку: — Саске‑сан… а можно вы покажете ещё раз, как правильно стоять?       Саске вздохнул, закатил глаза, но всё же подошёл к малышу и присел на корточки рядом с ним: — Конечно, конечно, — пробурчал он. — Смотри: сначала поставь ноги вот так, на ширину плеч. Теперь выпрями спину, но не напрягай её слишком сильно… Да, вот так. А теперь возьми сюрикен вот этими пальцами… Да не так неуклюже! Вот, держи правильно!       Мальчик старательно повторял движения, сосредоточенно хмуря брови. После нескольких попыток его сюрикен наконец вонзился в край мишени. Малыш радостно вскрикнул и обернулся к Саске: — Получилось! Я попал! — Ну наконец‑то! — воскликнул Саске, но тут же смягчился: — Молодец. У тебя отлично выходит. Продолжай в том же духе.       Солнце уже клонилось к западу, отбрасывая длинные тени на полигон. Воздух стал прохладнее, а в кронах деревьев снова зазвучали вечерние трели птиц. Дети постепенно заканчивали тренировку, собирали разбросанные сюрикены и кунаи. — Ну что, Саске, — Шисуи подошёл к нему, когда последний ребёнок ушёл с полигона, — как ощущения? — Странно, — честно ответил Саске, вытирая пот со лба и стараясь не выглядеть слишком довольным. — Я думал, это будет скучно — учить других. Но оказалось… интересно. И я понял кое‑что про свои собственные ошибки. — Вот видишь? — Шисуи хлопнул его по плечу. — Лучший способ выучить урок — объяснить его кому‑то ещё.       Они пошли рядом по тропинке, ведущей прочь с полигона. Саске вдруг остановился и посмотрел на старшего. На мгновение он заколебался, потом резко выпалил: — Шисуи‑сан… спасибо. За то, что показали мне это. — И тут же поспешно добавил, хмуря брови: — Но только не думай, что я теперь буду бегать за тобой и благодарить каждый раз! Просто… ну, спасибо. — Не за что, — тот подмигнул, сдерживая улыбку. — Завтра в то же время? Поработаем над твоей стойкой и скоростью броска. — Да! — Саске попытался сделать вид, что ему всё равно, но улыбка всё равно прорвалась наружу. — Буду вовремя.

***

Саске стоял во дворе своего дома, в тени старой груши. Вечерний воздух был прохладным, а длинные тени от деревьев протянулись через всю площадку. Небо наливалось глубокими оттенками оранжевого и пурпурного — закат медленно угасал над Конохой.       Он достал из сумки три сюрикена, взвесил их в руке, ощущая знакомый холодный металл. Взгляд скользнул по коре дерева — там, в нескольких метрах, была небольшая отметина, почти незаметная, будто оставленная давним броском. Саске выбрал её целью.       Отсчитал шаги, встал в стойку. Плечо расслабил, вес перенёс на переднюю ногу. Вдох — глубокий, ровный. Взгляд сфокусировался на цели. Выдох — плавный, контролируемый.       Первый бросок.       Свист рассекаемого воздуха — и сюрикен вонзился точно в отметину на коре. Саске едва заметно кивнул самому себе.       Второй бросок.       Рука двигалась уже увереннее: стойка, концентрация, расчёт. Сюрикен вошёл в дерево в сантиметре от первого — аккуратно, чётко, без лишнего шума.       Третий бросок.       Движение вышло плавным, почти естественным: плечо не дёргалось, рука не дрожала. Третий сюрикен вонзился между двумя предыдущими, завершая треугольник вокруг цели. Идеально.       Саске замер на мгновение, впитывая момент. Затем подошёл к дереву, осторожно вытащил сюрикены, провёл пальцем по свежим углублениям в коре. Три точных попадания подряд. Ни одного промаха.       Он окинул взглядом следы своих бросков — не случайные попадания, а осознанный результат работы, расчётов, усилий. Не повторение чужих успехов, не тень Итачи. Своя траектория. Свой путь.       Закат почти догорел — последние лучи окрасили кору груши в тёплый золотистый цвет. Саске аккуратно вытер каждый сюрикен краем куртки и сложил в сумку. В груди разливалась непривычная лёгкость — не эйфория, а спокойная, твёрдая уверенность.       Развернулся и пошёл к дому. Шаги были ровными, уверенными. Ветер шевелил волосы, а в душе — тишина и ясность. Он больше не искал отражения Итачи в каждом своём движении. Он был Саске Учиха. Сам по себе, вышедшим из тени.