Глава 40 “Воссоединение”

Нимфадора попыталась придать лицу нейтральное выражение, но получилось крайне плохо. — Куда могла переместиться змея, Малфой? — Я что, похож на… Грейнджер, кто там изучает этих ползающих тварей? — Серпентологи. — Вот на них? Без понятия, Тонкс. Почему ты вообще спрашиваешь у меня? Я даже не понимаю, какого Салазара только что произошло. — Я думаю, – неуверенно начала Гермиона, – сработала какая-то сигнализация, когда мы проникли в комнату. И крестраж переместился к следующему хранителю. Невилл говорил так редко, что Драко иногда забывал про его присутствие, поэтому несколько удивился его голосу справа от себя. — Может быть, ее вообще уже нет в поместье? — Это вряд ли, – Малфой покачал головой, отметая эту идею. – Все приближенные Чешуйчатого Урода сейчас здесь. — Тогда Люциус? – предположила Нимфадора. — Точно нет. — Почему? Мне кажется, он – самый логичный вариант после Беллатрисы. Рот Драко открылся, но из него не вылетело ни звука. Он захлопнул его обратно, так и не найдясь с ответом, который, в первую очередь, устроил бы его самого. — Потому что Люциуса больше нет, – ответила за него Грейнджер, и ее обеспокоенные янтарные радужки начали топить его выдержку своим пытливым взглядом. — В смысле – нет? – не поняла Тонкс. — Вы сами видели – дом теперь подчиняется Драко. Сомневаюсь, что его отец добровольно передал бразды правления. Значит, остается только один вариант – Люциус умер. Драко устало прикрыл веки. В общении с невозможно умными ведьмами были свои плюсы. Они же нередко оказывались и минусами. Он не был готов обсуждать произошедшее в кабинете прямо сейчас и в целом не уверен, что будет готов хоть когда-нибудь. — Это правда, Малфой? Он коротко кивнул, но, судя по их лицам, такое неразвернутое объяснение никому не пришлось по вкусу. С его губ непроизвольно сорвался тяжелый вздох. — Да, Люциуса действительно нет в живых. Давайте обсудим подробности позже (желательно никогда), сейчас важнее, что гребаная змея точно не может быть с ним. Уровень удовлетворения не возрос, но настаивать никто, слава Салазару, не стал. Гермиона не прекратила свои встревоженные поглядывания, Малфой видел, как она подавляет в себе рвущиеся наружу вопросы. Исходя из того, что ни один так и не прозвучал, Грейнджер справлялась с этой задачей вполне успешно. На данный момент этого было более чем достаточно. — Так, ладно, у нас нет времени на все эти тайны (странно, автору казалось, в Ордене их очень любят), – вернула беседу в актуальное русло Тонкс. – Если не Люциус, то кто? Комната наполнилась тишиной, прерываемой только тихими звуками их дыхания. Драко перебирал в голове варианты, отметая один за одним, пока его не осенило: — Нарцисса! Одновременно с ним то же самое воскликнула Грейнджер, и они обменялись восторженными взглядами. Повод для восторга, конечно, был сомнительный, но в их положении нужно уметь довольствоваться тем, что есть. — Почему именно она? — Сестра правой руки Риддла, хозяйка поместья, сильная волшебница, – три пальца Гермионы загнулись по очереди. – Лучший запасной вариант из возможных. — Плюс, – продолжил перечисление аргументов Малфой, – в Мэноре есть комнаты, куда может попасть только она. — И ты, – вскинула бровь Нимфадора. — И я. Тонкс хлопнула в ладоши, и Драко мысленно вычеркнул одну бутылку из благодарственного списка. Ну сколько можно, в конце-то концов?! — Уже что-то. Если я правильно понимаю, нам нужен верхний этаж? — Да. Проверим спальню, изумрудную гостиную, малую библиотеку и оранжерею. — Ну, звучит как план. Действуем. Нимфадора первой двинулась к выходу из комнаты. Сперва она короткими аккуратными касаниями проверила температуру ручки, боясь обжечься, а после уверенно открыла дверь, выходя в коридор. Помещение почти моментально пропиталось запахом гари (главное, чтобы не Поттера). Драко занес ногу, чтобы пойти следом, но его остановила Грейнджер. — Задержись на секунду. Заметив образовавшуюся заминку, Тонкс вопросительно вскинула руки. — Нам нужна буквально минута, – успокоила ее Гермиона, на что Нимфадора пробормотала: “Нашли время”, – но все-таки оставила их одних, уводя за собой Лонгботтома и пряча лицо в сгибе локтя от оставшегося после огненного заклинания смога. Дверь прикрылась, и Малфой вступил первым, не желая давать такую возможность Гермионе: — Я охренеть как не хочу обсуждать сейчас Люциуса, Грейнджер. — Я и не собиралась, эту тему мы отложим на другое время. И тут ему стало интересно, о чем тогда пойдет речь. Она когда-нибудь перестанет его удивлять? — В коридоре с Беллатрисой перед… – она неопределенно поводила в воздухе ладонью, описывая сумбур последних десяти минут (каким насыщенным может быть столь короткий промежуток времени). – Я видела, как в тебя попало Круцио, но… ничего не произошло. Салазар, у Драко это вылетело из головы в ту же секунду, как он увидел долбаное Адское пламя. Как она удерживала столько всего в голове одновременно?! — Я тоже так думал. Но, очевидно, показалось, и на самом деле заклятие пролетело мимо. — Я знаю, что видела, Драко. Ты почувствовал что-то необычное в этот момент? Он задумался, пытаясь воспроизвести в голове стычку с Лестрейндж. — Тепло. По всему телу словно разлилась волна тепла. Грейнджер закусила губу, обдумывая услышанное. Ох, как бы он хотел сам закусить эту губу вместо того, чтобы скакать по Мэнору точно жмыр под градом из Пожирательских проклятий... Вдруг сквозь неуместные в этой обстановке фантазии просочилось еще кое-что. — В кабинете у Люциуса, – он скривился от того, что сам возвращал мысли Гермионы к своему отцу, – он выстрелил в меня Сектумсемпрой. Но она также не сработала. Пальцы с обломанными ногтями озадаченно постучали по подбородку с небольшим пятном грязи. Драко отодвинул ее руку и, смочив подушечку языком, легким касанием убрал пыльный след, пока она начала рассуждать вслух: — Похоже на действие булавки, которую мы забрали у того Пожирателя… Помнишь, на нем тоже была бесполезна наша магия? Малфой в замешательстве замер с пальцем у ее лица. — Откуда бы у меня взяться этой… БЛЯДСКИЙ ПОТТЕР! Грейнджер аж вздрогнула от его неожиданного возгласа. — Что? При чем тут Гарри? Нервные шаги начали отмерять пространство, и Гермиона была вынуждена поворачивать голову из стороны в сторону, словно вела диалог с маятником, а не человеком. “Салазар, ну что за придурок!” — Перед тем, как я переместился в Мэнор, Поттер подошел ко мне, хотел дать мантию-невидимку. Я, естественно, отказался. И тогда этот недоумок обнял меня, мне казалось, я задохнусь прямо в гребаном лесу! А он нацепил мне артефакт, который должен был сохранять ему жизнь? Да что с вами, гриффиндорцами, не так?! — Думаю, он переживал за тебя и хотел хоть как-то помочь. Тебя отправили одного в поместье… — А теперь, если избранный мальчик в итоге сдохнет, виноватым окажусь я! Просто, блядь, потрясающе! “Как же я ненавижу Орден…” Остановив его метания, Гермиона заставила Малфоя склониться к себе. — Никто ни в чем тебя не обвинит, и с Гарри все будет в порядке. — Не Золотой девочке рассуждать о всеобщей ненависти, – фыркнул Драко. — Я отвешу тебе пощечину, если ты закатишь очередную драму. Я уже обещала, помнишь? — Помню, – его лоб соприкоснулся с ее, а легкие с шумом вытолкнули весь кислород. – Не буду. Давай найдем ее и снимем с меня нахрен. Пусть лучше будет у тебя. — Но… — Грейнджер, ты только что была в плену и уже ранена. Булавка будет у тебя, это не обсуждается. Хвала всем великим волшебникам древности, она не стала спорить хотя бы сейчас. Серебряный аксессуар оказался приколотым к поясу его брюк сзади, и Малфой предпочел не задумываться, насколько близко рука Поттера находилась к его заднице еще совсем недавно (как будто, если бы это было давно, то стало бы гораздо лучше). Он приколол защитный артефакт к груди Гермионы, прямо под сердцем, прижимая сверху ладонь. — И не смей снимать, слышишь меня? Она не ответила сразу, и он увидел традиционный огонек неповиновения в ее глазах. — Если увидим Гарри, я верну булавку ему. А на что, собственно, он вообще надеялся? Ладно, Драко тоже мог не спорить. Хотя бы сейчас. — Хорошо. Но до этого момента она должна быть здесь, – он еще раз прикоснулся к булавке, ставя этим жестом точку в дискуссии. Его губы оставили легкий поцелуй на кудрявой макушке, а лучше бы они остались вдвоем в этой комнате до тех пор, пока все не закончится. — Ваше понятие о минуте ошеломляет даже больше, чем вонь, в которой мы с Невиллом торчим из-за вас все это время! – до уставших от разнообразных звуков за несколько часов в Мэноре ушей долетел раздраженный крик Тонкс, означающий, что их недосвидание подошло к концу. — Идем, пока моя любимая кузина не прикончила нас раньше Пожирателей.

***

Возвращение в главный холл ощущалось как глупейшее из решений после относительного спокойствия заброшенной части поместья (ведь что может быть спокойнее Беллатрисы, Адского пламени и змеи-крестража). Пожирателей стало гораздо меньше, но и количество орденовцев тоже сократилось. Судя по звукам, основное сражение перешло на этажи выше. Они почти беспрепятственно достигли лестницы, вырубив лишь парочку прихвостней Волдеморта. Малфою стало немного лучше от мысли, что за сохранность Гермионы можно не переживать так сильно, хотя он очень сомневался, что магическая булавка способна защитить от Авады. Выяснять, так ли это на самом деле, желания не было никакого, но когда его вообще кто-то спрашивал. Тонкс и Лонгботтом бежали первыми, а Драко с Гермионой прикрывали их спины. Преодолев два пролета и стараясь не вглядываться в лица убитых по дороге, они оказались на Пожирательском этаже. Им встретился Джордж в компании Симуса, оттесняющие какого-то ПСа в золотой маске к стене. В его грузной фигуре Малфой узнал Яксли. — Порядок? – крикнула Нимфадора. — Более чем! – жизнерадостно отозвался Джордж. “О, хоть бы они размазали этого ублюдка по дорогому мрамору”. — Нашли змею? – не смотря в их сторону, спросил Финниган. — В процессе, – ответила Грейнджер. – Где Рон? Близнец наконец смог обезвредить Яксли и повернулся к ним всем корпусом, пока Симус связывал оглушенное тело Инкарцеро. — Где-то с Фредом и Луной, мы разделились минут пять назад. Выставив большие пальцы вверх, квартет побежал дальше, оставляя позади светскую беседу. Основная суматоха действительно переместилась выше, а именно сосредоточилась перед проходом в часть, занимаемую Безносым Хреном. Отряд ПСов пытался пробиться к своему хозяину, но их сдерживали фениксы, среди которых Драко различил Джинни, Молли и Артура. Судя по представшей картине, они не справлялись, и миссия Поттера находилась под угрозой. Малфой сильно сомневался, что Кингсли, Макгонагалл и Избранному удалось ликвидировать все расставленные ловушки за чуть больше, чем час. Если Пожиратели смогут прорваться, то… Драко не успел дофантазировать, чем это могло быть чревато, как его прервала Тонкс: — Справитесь с Нагайной без меня? — Конечно, ты им нужнее, – кивнул Невилл. Нимфадора, не дослушав, устремилась к сражающимся, на ходу отправляя сообщение через зачарованный галлеон с призывом о дополнительной помощи. — Дора, стой! – окликнула ее Гермиона. Она сняла защитную булавку и протянула Тонкс. — Отдай Гарри, как только его увидишь. На лице Нимфадоры на секунду отразилось изумление, но она быстро взяла себя в руки и, спрятав серебряный предмет в карман, поспешила к орденовцам, раскидываясь лучами проклятий в черные и золотые маски. Спокойствие Драко за безопасность Грейнджер оказалось непродолжительным, хотя чего еще стоило ожидать от истинной гриффиндорки. Перехватив его руку, она потянула его выше, возвращая фокус внимания к намеченной цели. — У них получится, – твердо произнесла Гермиона. И Малфой ей поверил. Но усилия орденовцев окажутся напрасными, если они не смогут найти и уничтожить последний крестраж. — А клык? – спросил он, перепрыгивая через ступени. — Он у меня, – постучал себя по груди Лонгботтом, и Драко увидел очертания огромного зуба, проступающего сквозь покрытую пылью ткань. Четвертый этаж утопал в безмятежности, как и раньше, и это ощущалось странно и противоестественно. Весь Мэнор погряз в борьбе, тогда как здесь по-прежнему царила зловещая тишина. Первым делом они проверили спальню, но та пустовала. Идеально заправленная постель создавала впечатление, что ее хозяева сегодня так и не ложились. Драко усомнился, что Нарцисса вообще спала, когда он был тут полтора часа назад. Зеленая гостиная, стены которой теперь вызывали у него только приступ тошноты, встретила их раздражающей безлюдностью. И еще более раздражающей беззмейностью. На осмотр библиотеки ушло чуть больше времени, но там крестража и его матери тоже не обнаружилось. Зато в глазах Грейнджер наконец появилось что-то помимо тревоги и опасений – живой интерес и огонек любопытства. Малфой не хотел переступать порог поместья после завершения их потрясающего приключения, но, возможно, он сделает исключение ради шанса увидеть этот взгляд снова. К тому же, в его голове давно вертелась фантазия о кудрявой ведьме у книжной полки и своей голове между ее стройных ног… “Я подумаю об этом позже”. Оставался последний вариант – оранжерея. В памяти почему-то совсем некстати всплыл дурацкий наполненный кровью Нарциссы сон. Драко провел ладонью по лицу, физически избавляясь от наваждения. Уж лучше бы продолжал воображать секс с Гермионой среди множества книг – смертей вокруг сейчас с головой хватало и без этого. — Нам туда, – Малфой махнул рукой и ускорил шаг по направлению к прозрачной стене в конце прохода. Зимний сад в его мире всегда ассоциировался с уютом. Теплом. Матерью. Люциуса эта часть поместья никогда не интересовала, домовиков Нарцисса туда не допускала, предпочитая следить за порядком самостоятельно, прихвостней Чешуйчатого Урода – тем более. Поэтому оранжерея всегда была только их местом. Даже в самые трудные времена прозрачные стены были пропитаны душевными разговорами, безграничным доверием и густым ароматом цветов вперемешку с землей. Чем они встретят его сегодня? Обоюдной ненавистью? Бесспорно. Еще одной смертью? Наверняка. Вопрос заключался только в том, кто окажется жертвой, а кто – победителем. Хотя вряд ли из этого соревнования вообще можно было выйти, не проиграв. Сквозь застекленные двустворчатые двери виднелись лишь многочисленные растения, но Малфой знал, что это обманчиво. С тех пор, как в их доме поселился главный маньяк столетия, его мать переставила своих зеленых и цветущих подопечных так, чтобы со стороны входа основная часть комнаты не просматривалась. Хоть на семейный этаж обычно и не заходили Пожиратели, Нарцисса с невероятной педантичностью следила за невредимостью оставшихся крупиц личного пространства. До момента, пока все не перевернулось с ног на голову. Набрав полную грудь воздуха, Драко осторожно распахнул створки и первым вошел внутрь, стараясь ступать бесшумно. Легкие тут же окутали сладкие запахи, но, помимо этого, к ним примешивалось что-то еще. Тяжелое. Удушливое. Темная магия. Этот смрад он не спутал бы ни с чем. — Думаю, мы в правильном месте, – прошептала Гермиона. – Может наложим Дезиллюминационные чары? — О, поверь, Грейнджер, если Нарцисса здесь, то она уже… — В курсе, – раздалось бесстрастное из-за зеленой завесы. – Гостям не пристало шептаться, особенно когда они нежелательные. Они обогнули огромные горшки и кадки. Сначала серые глаза зацепились за Нагайну, ну… потому что за нее невозможно было не зацепиться. Уже после он заметил Нарциссу с ПСом в золотой маске, прикрывающих собой змею. По крайней мере, небольшую ее часть. Нагайна выпускала изо рта свой мерзкий раздвоенный язык, но оставалась на месте, словно ждала команды. Его мать была все такой же статной, красивой, величественной. Она была точно такой же, как в период условной нормальности жизни. И, вместе с этим, совершенно иной. — Давно не виделись, мама. — Я думала, мое письмо достаточно ясно дало понять, что ты мне больше не сын. Гермиона вопросительно посмотрела на него, но тут же вернула свое внимание на Нарциссу. “Мне предстоит рассказать слишком много…” — Продолжаю не терять надежду на душещипательное семейное воссоединение. — Как в духе твоих новых, – нос Нарциссы скривился в отвращении, – друзей. Благодаря твоим стараниям нам больше нечего воссоединять. Предать свою кровь… Я думала, это высшее преступление из возможных, но тебе удалось зайти еще дальше. Гораздо дальше. Каково это, убить родного отца, Драко? Малфой содрогнулся, чувствуя на себе тяжесть шокированного взора трех пар глаз (Нагайна, ожидаемо, осталась равнодушна). Одна из них, цвета огневиски, прибивала к земле особенно сильно. “Или не так уж много, если все и дальше так пойдет”. Ментальные щиты еще держались, поэтому он сохранил маску невозмутимости на лице. — Была бы более счастлива, если бы это он убил меня? — Да. “Жестоко”. Хоть и предсказуемо. — Ты дал мне отличный повод воплотить в жизнь свою угрозу, – леденящий душу взгляд обратился к Грейнджер. – А после разделаться и с тобой. Драко никак не мог до конца свыкнуться с мыслью, что его прежней семьи больше просто не существовало. Да, он обрел новую за последние несколько дней. Но это все равно не спасало от боли, сжирающей изнутри то немногое, чему удалось остаться светлым в его прошлом. Он проведет еще не один час жизни в поисках момента, ставшего точкой невозврата. Потом. Сейчас же нужно было завершить начатое. — В таком случае, спасибо. Тонкая бровь надменно приподнялась. — За то, что развязала мне руки. И с его палочки сорвался первый луч проклятия, запущенного в собственную мать. Какой неудачный, однако, выдался вечер для их и без того натянутых родственных связей. Разгорелся бой. Грейнджер взяла на себя Пожирателя, чью личность Драко так и не смог признать, да и какая, собственно говоря, разница, чье лицо скрывала отвратительная маска. В глубине души все сторонники Безносого Хрена были одинаково гнилыми. Невилл с каким-то несвойственным ему звериным оскалом бросился на гигантскую змею, обсыпая ее лавиной из заклятий. Малфой бы поразился раскрытию тихони-гриффиндорца с неожиданной стороны, но Нарцисса слишком легко отразила его атаку и отправила в ответ красную вспышку. “Круцио, серьезно? Даже Люциус не опускался до подобного”. Если Беллатриса сражалась с воспаленным азартом, то ее сестра действовала до ужаса холодно и расчетливо. Кажется, на лице Нарциссы не дрогнул ни один мускул – только четко выверенные действия и безжалостность в голубых радужках. Драко никак не мог заставить себя использовать что-то по-настоящему разрушительное, пока его мать разбрасывалась Непростительными, точно зеленым горошком на День благодарения. Он только и успевал ставить все новое и новое Протего, периодически взрывая рандомные горшки с землей Бомбардой. Нарцисса же даже не оборачивалась на разрушаемый сад, в который некогда вложила так много сил и любви. Звонкий стук металла сигнализировал о том, что Грейнджер расправилась с Пожирателем. Боковым зрением он заметил, как она подключилась к Лонгботтому, и те уже вдвоем пытались подобраться к крестражу в теле змеи. От Нарциссы это тоже не укрылось. Она ужесточила свой натиск, и Драко сжал челюсти, силясь не дать ей приблизиться к орденовцам. В ушах зазвенел вскрик Гермионы. Малфой увидел, как та отлетела к высокой гранитной кадке, ударяясь спиной с глухим ударом. Он бросил в мать режущее, особо не прицеливаясь, и в три длинных шага преодолел расстояние до кудрявой ведьмы, падая на колени. — Ты жива? Из ее легких со свистом выходил воздух, и она растирала рукой грудную клетку, но выглядела целой. — Да… Вроде, – Драко едва расслышал тот осипший звук, в который превратился голос Грейнджер. Мышцы, успевшие напрячься от страха за ее жизнь, немного расслабились, и Малфой вернулся из вакуума паники в реальность. Вскочив на ноги, он повернулся обратно к Нарциссе, вскидывая палочку и защищая собой Гермиону. Его мать стояла с выражением полного потрясения на лице, прижимая к груди кисть левой руки. По шелковой ткани сапфирового платья стремительно расползалось бурое пятно. Драко всмотрелся и увидел, что у нее… нет двух пальцев. Окровавленные обрубки, на одном из которых тускло светилось обручальное кольцо с крупным изумрудом, валялись в десятке дюймов от ее ступней, а голубые радужки метались между отделенными частями тела и сыном. Почему-то ноги сами понесли его к матери. Он успел сделать лишь несколько шагов, когда шум за его спиной усилился. Резко обернувшись, Малфой увидел Гермиону, силящуюся подняться и что-то сказать. Взгляд в другую сторону – и сразу стала актуальна немного забытая глазная гимнастика. Потому что прямо на него стремительно ползла Нагайна. Следом за ней бежал Лонгботтом в тщетной попытке ее задержать. Змеиная пасть раскрылась. Драко рванул влево, силясь увернуться. Кожа покрылась мурашками от громкого шипения. Платиновые пряди шевелило влажное зловонное дыхание. Ему казалось, что он чувствует на своем ухе кончик длинного языка. Но это ощущение сменилось хваткой на плечах. А затем его мир закрутился. Резкая боль в лопатках. Два кинжалоподобных зуба в мягкой плоти. Крик, разрывающий рассудок. Клык василиска, прорвавший толстый чешуйчатый покров. Облако пепла, сложившееся в разъяренную гримасу Волдеморта. И серые глаза, в ужасе наблюдающие, как из двух ран на спине Нарциссы стремительно вытекала кровь, заполняя пространство вокруг ее хрупкой фигуры. Гермиона говорила, что вещих снов не бывает. Но только что кошмар Драко стал реальностью.