Глава 7. Правила, уроки и дворик

      Школьное утро Доминик Уизли всегда начиналось согласно расписанию.       Подъём — ровно в шесть ноль-ноль. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Контрастный душ, чтобы окончательно прогнать сонливость и привести мысли в порядок. Утренняя йога — строго по заученной последовательности движений, без импровизаций и пропусков. Затем — час у туалетного столика: аккуратно уложенные волосы, безупречно выглаженная форма, проверка каждой складки, каждой застежки. В зеркале не должно быть ни одной лишней детали.       В половину восьмого она уже спускалась в Большой зал.       Завтрак был таким же неизменным, как и все остальное: чашка зелёного чая без сахара и блинчики с творогом. Она ела неторопливо, следя за осанкой и движениями, не позволяя себе ни спешки, ни рассеянности. Магифон оставался в кармане — утро предназначалось не для новостей, а для сосредоточенности.       К первому уроку Доминик приходила строго за пятнадцать минут до начала. Она занимала место у окна, открывала конспект и повторяла материал, даже если знала его наизусть. На вопросы преподавателей она всегда поднимала руку. Ответы звучали так же ровно, как и её шаги по коридорам.       После занятий — библиотека. Сразу. Без разговоров и задержек. Домашние задания выполнялись в тот же день, аккуратным почерком, без помарок. Каждый пергамент лежал ровно, книги возвращались на свои места, заметки сортировались по темам.       И так — каждый день.       Это был её порядок. Её правила.       Преподаватели считали идеальной студенткой, соблюдающей все правила. Студенты называли Снежной королевой, которая никогда не показывает свои эмоции.       Доминик не обращала внимание на разговоры за спиной, ну или пыталась делать вид, что её это не волнует.       Даже сейчас, сидя в библиотеке и смотря в одну точку в книге, она прислушивалась к разговору за соседним столом, где сидели две студентки Пуффендуя.       — Она отчитывала Артура у бара.       — Реально?       — Да! Я сама видела. Заявилась туда, испортила ему настроение и ушла.       — Ну чего еще можно ожидать от Снежной Королевы. Сама не веселится и хочет, чтобы и другие так себя вели.       Доминик стиснула пальцы на краях книги. Достали. Она тоже умеет веселится, и для этого необязательно нарушать сотню школьных правил.       — О, вот ты где. Я думала ты пойдешь в комнату, сегодня же ничего не задали.       Уизли подняла голову. Перед ней стояла Серена Андервуд, её лучшая подруга. Единственная подруга. Многие удивлялись, почему они дружат. Серена была темноволосой девушкой, носила рванное каре и яркие сережки. А ещё она была шумной, опаздывала на первые занятия и курила сигареты. Полна противоположность правильной Доминик.       — ЖАБА никто не отменял, лучше начать готовиться уже сейчас.       — Дом, учёба только началась, нам ещё даже не выдали списки тем для ЖАБА, — Серена уселась напротив, громко уронив сумку на соседний стул и закинув ногу на ногу. — Ты хоть иногда позволяешь себе просто… выдохнуть?       — Я выдыхаю, — ровно ответила Дом. — Просто не так, как ты.       Серена фыркнула, наклонившись вперёд и понизив голос:       — Ты сидишь в библиотеке и смотришь в одну точку уже минут десять. Это не выдох, это перегрев.       Доминик подняла на неё взгляд. Спокойный. Холодный. Тот самый, за который её называли Снежной королевой.       — Если тебе скучно, ты можешь идти. Я не держу.       — О, спасибо за разрешение, о великая староста, — ухмыльнулась Серена, но почти сразу смягчилась. — Я не об этом. Я просто… волнуюсь.       Доминик отвела взгляд обратно к книге. Строчки расплывались, но она всё равно продолжала делать вид, что читает.       — Не стоит, — тихо сказала она. — Со мной всё в порядке.       Эта фраза звучала так часто, что сама стала частью её распорядка. Как утренняя йога. Как зелёный чай. Как правила.       Серена какое-то время молчала, изучая подругу внимательным, слишком проницательным взглядом.       — Ты знаешь, что они про тебя говорят, да? — наконец произнесла она.       — Меня это не касается.       — Врёшь, — хмыкнула Серена. — Ещё как касается.       Доминик чуть крепче сжала края книги.       — Пусть говорят. Это их дело.       — Они правда думают, что ты специально портишь людям жизнь. Что тебе нравится всех строить.       — Мне нравится, когда всё на своих местах, — поправила Доминик. — Когда нет хаоса.       — Хаос — это жизнь, Дом.       — Хаос — это ошибки, — резко ответила она и тут же замолчала.       Серена приподняла бровь, но промолчала. Только медленно кивнула, будто отметив что-то для себя.       — Ладно, — сказала она мягче. — Тогда давай так. Ты сегодня хотя бы ужинать выйдешь не с учебниками?       Доминик колебалась ровно секунду.       — Если я закончу конспекты по трансфигурации.       — Конечно, — улыбнулась Серена. — По-другому и быть не могло.       Она поднялась, закинула сумку на плечо и уже собиралась уйти, когда вдруг обернулась:       — Дом… ты ведь знаешь, что если вдруг что-то пойдёт не по плану — мир не рухнет?       Доминик не ответила сразу. Она смотрела на строчки перед собой и видела совсем не буквы.       — Рухнет, — сказала она наконец. — Просто не все это замечают.       Серена задержала взгляд на подруге ещё на секунду, затем тихо вышла между стеллажами.       Доминик осталась одна.       Она снова открыла книгу, выпрямила спину и заставила себя читать, перевернула страницу.       Строчки неожиданно поплыли, не давая сосредоточиться.       Перед глазами вдруг встал совсем другой свет — яркий, тёплый, слепящий. Не мягкий сумрак библиотеки, а летнее солнце, отражающееся от белых стен. Запах нагретого камня, моря и чего-то сладкого — карамели или выпечки из маленькой пекарни на углу.       Франция.       Она резко моргнула и заставила себя сосредоточиться. Это было давно. Другая жизнь. Другая Доминик.       Тогда она тоже считала, что всё под контролем.       Родители с Мари-Виктуар ушли ненадолго. Всего на пару часов. Они впервые оставили Доминик за старшую и чётко сказали — следить за Луи не выходить за пределы сада. Не подходить к воде. Не экспериментировать с заклинаниями, даже самыми простыми.       Правила были простыми. Понятными.       И она их знала всегда знала.       Доминик провела пальцем по краю страницы, ощущая, как ноготь цепляется за шероховатость пергамента.       Луи тогда смеялся. Громко, заразительно, как умеют смеяться только дети, которые ещё не знают, что такое страх. Ему было девять, и он смотрел на неё снизу вверх с полным доверием — как всегда.       Ты же старшая, — звучало у неё в голове. — Ты знаешь, как правильно.       Она знала. И всё равно согласилась.       Всего один шаг за границу дозволенного. Всего одна маленькая уступка — «ничего страшного», «мы быстро», «я рядом». Она помнила, как в тот момент внутри шевельнулась тревога — тихая, почти незаметная.       Но тревога — это не доказательство. А правила иногда можно нарушить. Совсем чуть-чуть.       Доминик закрыла глаза.       В библиотеке кто-то тихо перевернул страницу, кто-то кашлянул. Мир продолжал жить своей спокойной, безопасной жизнью.       Она открыла глаза и вновь уставилась в книгу.       После того лета всё изменилось. После него и появилась Доминик Уизли. Идеальная студентка, прилежная дочь. Она больше не позволяла себе «чуть-чуть». Не оставляла места для «авось». Не доверяла импульсам — ни своим, ни чужим.       Потому что цена была слишком высокой.       Доминик аккуратно выпрямила стопку конспектов, словно тем самым могла выровнять и мысли. Маска легла на место сама — холодная, привычная, надёжная.       Доминик больше не ошибается. Соблюдает правила.       Она больше никогда не допустит, чтобы кто-то пострадал по её вине.       Девушка поднялась из-за стола ровно в тот момент, когда на часах пробило нужное время.       Бросила на девушек за соседним столом холодный взгляд. Пусть говорят, что хотят. Пусть называют Снежной королевой без эмоций, живущей только по правилам.       Правила — стабильность и безопасность. И они были важной частью её жизни.              ***              Профессор Юджин Слизнорт расхаживал возле доски, увлечённо рассказывая о чудесных свойствах зелья, которое они готовили.       В аудитории было тепло, пахло травами и чем-то металлическим. За длинными столами сидели ученики, которые действительно любили зельеварение — спорили о нюансах, перешёптывались, внимательно следили за стрелками часов, время от времени поглядывая в котлы.       Декан Слизерина был хорош — увлечён, уверен в своих знаниях. Он знал, что каждый сидящий в аудитории пришёл сюда по собственной воле. Ведь зельеварение — тонкая и сложная наука, требующая вовлечённости и понимания. Никто не пойдёт на факультатив без надобности.       Но он ошибался.       Факультатив по зельеварению был одной из тех вещей, которые Моргана Найтморн ненавидела особенно изощрённо.       Не потому, что не понимала предмет — с этим как раз проблем не было.       А потому что быть здесь она была вынуждена.       Девушка сидела за дальним столом, откинувшись на спинку стула, и лениво вращала между пальцами серебряную мешалку. В котле перед ней медленно тянулась густая тёмно-фиолетовая масса — зелье выходило ровным, без всплесков и дыма, но радости это не приносило.       Всё идеально — ровно так, как и ожидала от неё мама.              Факультатив «Продвинутое зельеварение» значился в её расписании аккуратным почерком Октавии Найтморн. Без альтернатив, без обсуждений.       «Тебе пригодится», — сказала мать тем самым тоном, который не предполагал возражений.       Моргана тогда только кивнула и больше к теме не возвращалась.       Смысл спорить, если всё уже решено?       — Температуру держим стабильной, — раздался голос профессора. — Малейшее отклонение — и состав распадётся.       Моргана бросила короткий взгляд на котёл, почти машинально проверяя пламя. Всё было в норме. Как всегда.       Рядом послышался тихий зевок.       Скорпиус сидел, развалившись чуть более расслабленно, чем позволяли правила аудитории. Его котёл выглядел так же аккуратно, как и у неё, но сам он был занят не столько зельем, сколько происходящим под партой. Магифон лежал на коленях, прикрытый учебником, и время от времени Скорпиус бросал на экран быстрые взгляды, печатая что-то большими пальцами.       Моргана скосила на него глаза.       — Хотя бы сделай вид, что тебе интересно, когда Слизнорт взглянет на тебя, — тихо заметила она, не поворачивая головы.       — Зачем? — так же тихо ответил Скорпиус. — Может, он заметит мою скуку и выгонит, освободив от этого бремени.       — Он бы сделал это, не будь ты Малфоем.       Парень понимающе хмыкнул и снова уткнулся в магифон, на секунду улыбнувшись чему-то своему.       Моргана фыркнула, едва заметно.       — Если тебе так скучно, зачем ты здесь?       Скорпиус пожал плечами.       — Чтобы потом не слушать, что я «не использую свой потенциал», — он сделал паузу. — Звучит знакомо?       Слишком.       Моргана вернулась взглядом к котлу. Пар поднимался ровной спиралью, цвет медленно светлел, переходя из фиолетового в глубокий синий. Всё шло по инструкции. Слишком правильно.       Ей вдруг остро захотелось сделать что-нибудь не так. Чуть изменить пропорции. Проверить, что будет, если не следовать рецепту до последней буквы. Не потому, что она не знала последствий — как раз знала слишком хорошо.       Она этого не сделала.       — Ты сегодня тихая, — заметил Скорпиус, не отрываясь от экрана.       — Я всегда тихая на зельях.       — Нет, — он поднял на неё взгляд. — Сегодня — особенно.       Она хотела отмахнуться. Сказать что-нибудь колкое, привычное, лёгкое. Но слова почему-то застряли.       — Просто не выспалась, — сказала Моргана наконец.       Это было почти правдой.       Скорпиус кивнул, принимая ответ без вопросов, и снова уткнулся в магифон. Где-то в глубине аудитории что-то тихо булькнуло, профессор повысил голос, делая замечание.       Моргана посмотрела на своё зелье и вдруг поймала себя на странной мысли: ей казалось, что всё вокруг — занятия, правила, ожидания — медленно стягиваются, как стенки котла, оставляя всё меньше пространства для движения.       Она перевела взгляд к первым партам.       Там, ближе к доске, сидели Роза и Альбус. Их котлы были сдвинуты чуть ближе друг к другу, чем требовали правила, и головы склонились почти синхронно — они о чём-то негромко спорили, то и дело заглядывая в конспект Розы. Альбус увлечённо жестикулировал, Роза что-то быстро помечала на полях, прикусывая кончик пера.       Им было интересно. По-настоящему.       Моргана поймала себя на неожиданном, почти неприятном чувстве — зависти. Не злой, не острой, а тихой, тягучей. Такой, от которой становится неловко перед самой собой.       Они выбрали этот факультатив сами. Не потому, что «надо», не потому что «так правильно», а потому что им хотелось здесь быть. Хотелось разбираться, ошибаться, спорить, находить решения. Они не выглядели зажатыми или напряжёнными — наоборот, казались живыми, словно всё происходящее вокруг было частью игры, а не ещё одной галочкой в списке ожиданий.       Хорошо, что факультатив был только раз в неделю. Большего она бы не выдержала. А терпеть это два часа в неделю было не так уж сложно — хотя бы не разочарует маму. Окончательно.       А через несколько дней она уже будет сидеть в совсем другой аудитории — прохладной, с высокими окнами и каменными стенами, исписанными древними символами. На факультативе по рунам. Там, где не нужно было слепо следовать рецепту, где каждая линия могла менять значение, где один неверный штрих не «портил» работу, а открывал новую трактовку.       Она снова будет разбирать сложный рунический код — медленно, вдумчиво, чувствуя, как смысл складывается не сразу, а слоями. За рунами она могла проводить всё свободное время, как дедушка. Возможно, когда-нибудь Моргана тоже создаст свой алфавит. И уже над её кодами будут ломать голову студенты.       Вот к чему она тянулась.       А не к перемешиванию по часовой стрелке отвратно пахнущего зелья.       Моргана знала: если бы однажды сказала матери, что бросает продвинутое зельеварение, разговор был бы коротким и вежливым. Без крика, без скандала. Просто набор аргументов о будущем, репутации и «разумных решениях». О том, что некоторые вещи делаются не потому, что нравятся, а потому что так надо.       За маму тоже всё решали в её возрасте.       Поэтому Моргана лишь тяжело вздыхала и старалась лишний раз не спорить.       Она снова перевела взгляд вперёд, туда, где профессор как раз подходил к первым партам, и машинально поправила пламя под котлом. Зелье послушно отреагировало, изменив оттенок ровно так, как было нужно.       Звонок прозвучал резко, почти освобождающе.       Моргана выдохнула, будто всё это время задерживала дыхание, и одним коротким движением перелила зелье в колбу для проверки, погасив пламя. Затем поднялась со стула, быстро убрала принадлежности в сумку и вместе с Малфоем первой покинула аудиторию.       В коридоре было прохладно, и это приятно освежало голову после душного класса. Моргана прислонилась плечом к холодной каменной стене; рядом остановился Скорпиус.       — Это длилось бесконечно.       — Согласна.       Они обменялись понимающими взглядами.       — Передай Алу, что я задержусь на ужин. Надо заскочить к Вуду — забить время тренировок, чтобы львам меньше досталось.       Малфой подмигнул ей, взглянул на часы и быстро двинулся к лестницам.       Моргана проводила его взглядом, дожидаясь друзей.       Роза и Альбус вышли последними.       — Это было правда круто, — начала Роза. — Ты видела, как оно поменяло структуру после третьего добавления? Я сначала думала, что там ошибка в пропорциях, а потом…       — Видела, — Моргана кивнула и чуть хмыкнула. — Вы выглядели сумасшедшими.       Альбус только усмехнулся.       — А где Скорп?       — Побежал вприпрыжку гадить львятам.       Роза непонимающе нахмурилась, поправляя выбившуюся прядь, но Моргана лишь улыбнулась.       — Спокойно. Он просто пошёл занимать время на поле.       Они двинулись по коридору в сторону лестниц, вливаясь в общий поток учеников, стекавшихся к Большому залу. Роза и Альбус увлечённо обсуждали занятие, перебивая друг друга.       Моргана слушала вполуха, кивая в нужных местах и время от времени вставляя короткие реплики.       Ей нравилось просто идти рядом.       У поворота к Большому залу они почти столкнулись с Лили.       Та шла быстро, словно опаздывала, и на секунду задержала взгляд на Альбусе и Моргане — холодный, оценивающий. Потом перевела его на Розу, и выражение её лица заметно изменилось.       — Привет, — Роза мило улыбнулась. — Спешишь за морковными булочками?       — Тебя это не касается, — огрызнулась младшая Поттер.       — Лили… — начал было Альбус, но сестра перебила его.       — Мне пора.       Она обошла их, даже не замедлив шаг, и скрылась за дверями Большого зала.       Роза остановилась.       — Это сейчас что было? — недоумённо спросила она, обернувшись к друзьям. — Я что-то сделала?       Моргана пожала плечами, делая вид, что ничего не знает, хотя внутри уже выстраивалась знакомая цепочка выводов.       — Не бери в голову, — сказал Альбус. — У неё бывает.       Роза нахмурилась, но спорить не стала. Они снова двинулись вперёд, и шум Большого зала уже был совсем близко.       Моргана смотрела на подругу и думала о том, что Роза слишком честная для таких вещей. Слишком прямая. Она не видела подтекста, не считывала взгляды, не замечала напряжения там, где оно сгущалось медленно и почти незаметно.       Или видела — но не придавала значения.       Моргана знала, что Лили Поттер не злилась просто так. И знала, что причина была веской. По крайней мере — для Лили.       Вопрос был в другом.       Стоит ли говорить Розе, во что именно она вляпалась — и насколько глубоко.       Или лучше позволить ей оставаться в этом спокойном, честном неведении ещё немного.       Моргана так и не решила.       От размышлений её отвлекло уведомление магифона Альбуса, едва они вошли в Большой зал.       — О, это Скорп, — сообщил он. — Просит принести ему сэндвичей. Решил прямо сейчас собрать команду на разговор.       — Мне кажется, Гринграсс уже миллион раз пожалел, что отдал капитанский значок ему, — хмыкнула Моргана, бросив взгляд на недовольно поднимающегося со своего места Кристиана.       За ним поднялся Забини, и парни направились к выходу, но остановились у их троицы.       — Когда-нибудь я прокляну твоего друга самым тёмным проклятием из всех, Поттер, — процедил Ник. — Первый полноценный день учёбы, а он уже собирается обсуждать стратегии игры.       — Не ной, — Крис хлопнул его по плечу. — Обсудим сейчас — потом будет больше свободного времени.       — Ты настолько наивен? Он не отстанет от нас теперь никогда.       Роза и Моргана переглянулись, мысленно придя к тому, что им здесь стоять необязательно, кивнули всем на прощание и направились к гриффиндорскому столу.       Сейчас в школе почти никто не следил за тем, кто за каким столом сидит.       Факультетские границы становились всё более условными: ученики всё чаще пересаживались друг к другу, смешивались, обсуждали занятия, квиддич, планы на выходные. Слизеринцы могли сидеть рядом с гриффиндорцами, пуффендуйцы — спорить с рейвенкловцами, и это больше никого не удивляло.       Девушки сели за стол, и почти сразу перед ними появились тарелки с ужином.       — Зайдём потом в библиотеку? — спросила Роза, накладывая себе салат и одновременно пододвигая Моргане корзинку с хлебом. — Мне нужна книга по трансфигурации. Та, с альтернативными схемами.       — Как скажешь, — Моргана пожала плечами, лениво протыкая вилкой кусок запечённых овощей. Сил у неё не было вообще ни на что. Всё из-за чертовых зелий.       Роза прищурилась, разглядывая подругу.       — Ты чего такая замученная? — спросила она, наклоняясь ближе. — У тебя вид человека, которого заставили добровольно страдать.       — Я ещё не свыклась с факультативом, — вздохнула Моргана.       Рыжая внимательно осмотрела её с ног до головы, будто проверяя на наличие скрытых симптомов, и медленно кивнула, принимая ответ.       — Понимаю, — сказала она серьёзно.       Моргана благодарно улыбнулась, и напряжение наконец чуть отпустило.       Они приступили к еде, перекидываясь короткими фразами — о занятиях, о расписании, о том, кто уже успел поругаться с преподавателями. После плотного ужина домовых эльфов настроение Морганы заметно улучшилось, а после чая и лимонного чизкейка она вообще почувствовала себя почти живым человеком.       Настолько, что, направляясь к выходу из зала, шла уже веселее обычного и не удержалась от подкола:       — Ну что, — протянула она, хитро прищурившись, — как там прошли ваши… обжимания со Скорпиусом на вечеринке?       Роза резко остановилась и шикнула:       — Эй! Никто не обжимался!       — Конечно-конечно, — невинно отозвалась Моргана. — Вы просто разговаривали. Очень близко. Очень душевно. Настолько, что, когда я подошла попрощаться, его голова лежала у тебя на коленях, а твоя рука перебирала его волосы.       Роза мгновенно залилась краской и отвела взгляд.       — Это… это ничего не значит, — пробормотала она.       Моргана расхохоталась.       — Если ничего такого не было, — протянула она, — то почему ты сейчас красная, как спелое яблоко?       — И ничего я не красная! — возмущённо отозвалась Роза, мотнув головой так резко, что кудри подпрыгнули.       Моргана развернулась к ней лицом и пошла спиной вперёд, ухмыляясь:       — Значит, у тебя резко проснулась аллергия?       — Именно так! — уверенно кивнула Роза. — А что насчет тебя?       — Меня? — блондинка непонимающе нахмурлась.       — Да-да, мисс «Мне не нужны отношения», ты подозрительно много общаешься с Ником.       Найтморн развернулась и пошла рядом с подругой.       — Ты же знаешь, что мы с ним просто хорошие приятели, — она бросила быстрый взгляд на подругу. — Думаю, Забини искренне интересуется только своим отражением в зеркале.       — Всё равно, будь с ним осторожнее, — серьезно произнесла Роза.       — Хорошо, — Моргана взяла подругу под руку. — Пойдем быстрее, а то разберут все твои книжки.       Уизли лишь закатила глаза, но шаг она всё же ускорила.              ***              Ужин прошёл ужасно.       Лили кусок не лез в горло с тех пор, как Роза и Моргана сели всего в паре метров от неё. Они тихо переговаривались и время от времени смеялись, склоняясь друг к другу.       Говорили ли они о ней?       Лили не могла знать наверняка. Но почему-то была почти уверена, что так и есть.       Скорее всего Найтморн — которая, казалось, замечала и понимала всё раньше остальных — уже всё рассказала Уизли. И теперь они сидят там и тихо смеются над ней.       Но могла ли слизеринка действительно знать о её чувствах?       Конечно могла.       Лили ещё на вечеринке заметила её внимательный взгляд после разговора со Скорпиусом. Если это вообще можно было назвать разговором. Они всего лишь перекинулись парой фраз.       Со стороны девушек снова послышались тихие смешки.       Лили резко отодвинула тарелку. Под непонимающий взгляд Мэри она вскочила из-за стола и быстро направилась к выходу из Большого зала.       Замедлила шаг она только на первом этаже, у арки, ведущей во внутренний двор.       Лили остановилась и обвела взглядом каменную площадку. Днём здесь любили собираться студенты, устраивая короткие передышки между занятиями. Сейчас же двор был пуст.       И это было к лучшему. Ей отчаянно нужна была тишина.       Лили медленно выдохнула и опустилась на ближайшую скамейку рядом с кустом роз. Даже тут розы. Иронично.       Во дворе было тихо.       Высокие стены замка отрезали шум Большого зала, и сюда доносился лишь слабый гул голосов да редкое хлопанье дверей где-то в коридорах. Над каменной площадкой уже сгущались сумерки; окна верхних этажей начинали светиться тёплым жёлтым светом.       Лили провела ладонью по лицу. Отлично. Просто отлично.       Она сама не до конца понимала, почему так разозлилась. Точнее, понимала — но признать это вслух было слишком… глупо.       Скорпиус Малфой.       Одного этого имени хватало, чтобы мысли снова начали крутиться по кругу.       Лили опустила взгляд на каменную плитку под ногами.       Вечеринка всплыла в памяти неожиданно ярко: огни, музыка, смех. И тот момент, когда он вдруг оказался рядом.       «— У тебя всё в порядке?       Она пожал плечами.       — Вроде того.       Между ними повисла пауза — короткая, но неловкая.       — А как ты? — спросила Лили, глядя куда-то мимо него.       Скорпиус улыбнулся.       — Отлично, хороший вечер.       Лили кивнула, слишком быстро.       — Понятно.»       Разговор был короткий. Несколько фраз, ничего особенного. Ничего, что стоило бы вспоминать снова и снова.       И всё же она почему-то вспоминала. Лили раздражённо вздохнула.       Она снова увидела перед собой ту сцену: Роза, смеющаяся, слегка растрёпанные кудри, и Малфой, который почему-то лежит головой у неё на коленях так спокойно, будто делал это сотни раз.       Лили сжала пальцы. Это было глупо.       Они дружат. Роза вообще дружит со всеми. Она могла посадить на колени половину школы, и никто бы не удивился.       Но почему-то именно эта картина застряла в голове, как заноза.       — Блестяще, Поттер, — тихо пробормотала она себе под нос. — Просто блестяще.       Она подняла голову и посмотрела на тёмное небо между стенами замка. Если подумать, всё было ещё хуже. Потому что Роза не делала ничего специально. Она просто была… Розой. Уверенной, честной, живой. Такой, с которой легко смеяться, легко говорить, легко быть рядом.       Лили опустила взгляд. А рядом с ней самой люди почему-то чаще начинали спорить. Или шутить. Или раздражаться.       Она тихо фыркнула.       — Отличная саморефлексия, — пробормотала она.       Где-то в коридоре хлопнула дверь, и звук эхом прокатился по двору. Лили на секунду напряглась, но шагов не последовало.       Она снова расслабилась.       Тишина постепенно делала своё дело. Мысли уже не метались так хаотично, как в Большом зале.       Лили провела пальцами по холодной каменной поверхности скамьи.       На самом деле она даже не злилась на Розу. Ну… почти.       Скорее на себя. Потому что всё это выглядело по-детски. Она никогда не была той девочкой, которая сидит и ревнует из-за какого-то парня.       Тем более из-за Малфоя.       Если бы кто-нибудь сказал ей об этом пару лет назад, она бы рассмеялась.       Лили снова выдохнула и чуть запрокинула голову, лепестки роз аккуратно касались макушки. Их аромат успокаивал мысли.       Может быть, она просто устала. Первый день учёбы всегда выматывал больше, чем хотелось признавать. Да. Наверное, дело именно в этом.       Лили закрыла глаза на пару секунд. И почти успокоилась.       Почти.       Пока где-то рядом не послышались шаги. Лили открыла глаза и повернула голову.       Недалеко от ее скамейки стоял Джеймс.       Он остановился на секунду, щурясь в полумраке двора, потом заметил её и поднял брови.       — Ого, — протянул он. — Я-то думал, тут призраки обитают. А это всего лишь моя младшая сестра.       Лили тихо застонала и снова запрокинула голову.       — Уходи, Джеймс.       — Невозможно, — невозмутимо ответил он, подходя к ней. — Я только что нашёл идеальное место для трагического уединения. Нельзя же просто так от него отказаться.       Он подошёл ближе и без приглашения уселся рядом, вытянув ноги. Несколько секунд он молчал, оглядывая двор.       — Мрачно, — наконец заключил он. — Очень соответствует настроению.       Лили бросила на него короткий взгляд.       — Ты закончил?       — Нет, я только начал.       Она закатила глаза.       — Чего тебе надо?       — Вообще-то ничего, — пожал плечами Джеймс. — Я шёл по коридору и увидел, как ты вылетаешь из зала с таким видом, будто собираешься кого-нибудь проклясть. Стало любопытно.       Лили скрестила руки на груди.       — Я просто вышла подышать.       — Конечно, — кивнул Джеймс. — Люди всегда так выглядят, когда просто хотят подышать. Особенно когда при этом едва не сбивают третьекурсников с лестницы.       Она ничего не ответила.       Джеймс немного повернул голову, изучая её лицо.       — С кем ты успела поругаться?       — Ни с кем.       — Значит, ещё успеешь, — спокойно сказал он.       Лили фыркнула.       Некоторое время они сидели молча. Где-то наверху пролетела сова, мягко шурша крыльями, и исчезла за башнями.       Джеймс опёрся локтями о колени.       — Это из-за Розы?       Лили резко повернулась к нему.       — С чего ты взял?       — Интуиция, — невинно ответил он. — Ну и тот факт, что ты смотришь на неё так, будто собираешься поджечь её взглядом.       Лили уставилась на него.       — Ты иногда бываешь невыносим.       — Иногда?       — Хорошо. Часто.       Джеймс усмехнулся.       — Приятно слышать честную оценку.       Он немного помолчал, потом добавил уже спокойнее:       — Вы же обычно не ссоритесь.       — Мы и не поссорились.       — Тогда почему ты сидишь здесь, как героиня трагической пьесы?       Лили раздражённо провела рукой по волосам.       — Потому что мне захотелось тишины, ясно?       — Ясно, — легко согласился Джеймс.       Но уходить он, конечно, не собирался. Лили снова посмотрела на тёмный двор.       — И вообще, — буркнула она, — ты не должен был меня искать.       — Я и не искал, — сказал Джеймс. — Просто повезло.       Она прищурилась.       — В каком смысле?       — В том, что я чуть не пропустил великолепное зрелище.       — Какое ещё зрелище?       Джеймс повернул голову к ней, и в глазах у него мелькнула знакомая насмешка.       — Малфой.       Лили почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.       — И что Малфой?       — Ничего, — пожал плечами Джеймс. — Просто забавно наблюдать, как он пытается организовать свою команду.       Лили нахмурилась.       — Он уже начал?       — О да, — усмехнулся Джеймс. — Я проходил мимо их кабинета. Он там размахивает руками и объясняет что-то так, будто собирается выиграть Кубок мира.       Лили невольно представила эту картину. И почти против воли уголки её губ дёрнулись.       Джеймс заметил это мгновенно.       — Ага, — тихо сказал он.       Лили резко посмотрела на него.       — Что?       Он наклонил голову, внимательно разглядывая её.       — Ничего.       — Джеймс.       — Я же сказал — ничего.       Она подозрительно прищурилась.       — Ты опять что-то надумываешь.       — Я? Никогда.       Он поднялся со скамьи и потянулся.       — Ладно, Лилс, сиди тут дальше и размышляй о смысле жизни. А я, пожалуй, пойду.       Он сделал пару шагов к двери, потом вдруг остановился и обернулся.       — Кстати.       Лили устало посмотрела на него.       — Что ещё?       Джеймс чуть усмехнулся.       — Если вдруг решишь проклясть Малфоя, предупреди заранее.       Она моргнула.       — Зачем?       — Хочу занять хорошее место, чтобы посмотреть.       Лили не выдержала и всё-таки рассмеялась. Джеймс удовлетворённо кивнул.       — Вот. Уже лучше.       Он тихо скрылся за аркой. Во дворе снова стало тихо.       Лили несколько секунд смотрела туда, где скрылся брат, потом тихо выдохнула. Настроение всё ещё было странным, немного колючим, но уже не таким тяжёлым, как раньше.       Она снова подняла взгляд к небу. Иногда Джеймс умудрялся быть полезным.       Даже если делал это совершенно случайно.              ***              Доминик стояла у высокого окна на третьем этаже, рассеянно наблюдая за происходящим во внутреннем дворе.       С высоты школьного этажа всё выглядело почти умиротворяюще: мягкий вечерний свет ложился на каменные дорожки, арки отбрасывали длинные тени, а студенты внизу казались частью какой-то идеально выстроенной картины.       Особенно одна конкретная сцена.       Лили и, конечно же, Джеймс.       Доминик даже не нужно было слышать разговор, чтобы понять суть происходящего. Она слишком хорошо знала своих кузенов.       Джеймс, как обычно, примчался успокаивать младшую сестру. Альбус наверняка поступил бы так же, окажись рядом первым. Стоило Лили расстроиться, разозлиться или просто столкнуться с чем-то неприятным — братья моментально включались.       Защитить. Успокоить. Поддержать.       Как предсказуемо.       Доминик мысленно могла поставить все свои конспекты по зельеварению на то, что сейчас Джеймс либо выясняет, кто посмел её задеть, либо убеждает, что всё не так страшно.       Она едва заметно передёрнула плечами и отступила от окна.       Лили уже пятнадцать, но с ней по-прежнему носились так, словно она была младшей принцессой семьи, которую нужно беречь от любого лишнего потрясения.       Смешно.       Хотя…       Шаги Доминик эхом раздавались по коридору, пока она шла вперёд, всё глубже погружаясь в собственные мысли.       За ней так никто не бегал. Никогда.       Не потому, что её не любили. Просто всё всегда было… иначе.       Доминик с раннего детства оставалась «ответственной». Она была старшей среди младших. Та, кого оставляли присматривать.       Но не всегда всё ложилось только на её плечи. Была ещё Молли, но она чаще оставалась с бабушкой на кухне, ей не очень нравилось играть с кузенами. И, конечно же, была Мари-Виктуар.       Мари старшая дочь Билла и Флер, первая внучка в семействе Уизли, её обожали абсолютно все.       Когда-то именно она была рядом — настолько, насколько вообще могла. Но разница в возрасте между ними всегда ощущалась слишком сильно. А потом Мари просто выпустилась.       Доминик тогда была только на втором курсе.       Слишком маленькая, чтобы считаться по-настоящему взрослой.       И уже достаточно взрослая, чтобы остаться без старшей сестры рядом.       После выпуска Мари-Виктуар в школе для Доминик словно окончательно исчезла сама возможность быть младшей.       Некому стало присматривать. Некому было разбираться за неё.       Некому — хотя бы иногда — сказать, что можно не держать всё под контролем.       Она осталась одна в роли той самой идеальной старшей. Даже если формально старшей не была.       Пальцы крепче сжали ремешок сумки.       Странное чувство кольнуло где-то глубоко внутри, но Доминик привычно подавила его раньше, чем оно оформилось во что-то большее.       Прошлое не имеет значения. Оно ничего не меняет.       Она выпрямила спину и привычным движением поправила манжету формы.       В конце концов, отсутствие присмотра тоже чему-то учит. Например — полагаться только на себя.       И Доминик Уизли научилась этому слишком хорошо.              ***       Старая пустующая аудитория на втором этаже, которую слизеринская сборная уже несколько лет негласно использовала как место для собраний, встретила Альбуса шумом голосов ещё до того, как он успел открыть дверь.       — Если капитан ещё раз соберёт нас в первый же учебный день, я официально ухожу из спорта, — донёсся раздражённый голос Забини.       — Нет, не уходишь, — лениво отозвался Скорпиус. — Ты слишком любишь драматизировать.       Альбус усмехнулся и толкнул дверь плечом.       — Ваш кормилец прибыл.       Разговоры тут же прервались и на него уставились несколько пар глаз.       — Наконец-то, — трагично простонал Ник, поднимаясь со стола, на который успел усесться. — Поттер, ты спас мне жизнь.       — Не преувеличивай, — фыркнул Альбус, протягивая ему часть свёртков. — Хотя, возможно, без еды ты действительно стал бы ещё невыносимее.       — Ещё? — возмутился Забини.       В ответ он ничего не услышал, только Гринграсс тихо хмыкнул, получая свой ужин.       — Иногда я жалею, что вообще собрал вас всех вместе.       — Поздно, Крис — сообщил Скорпиус, сидящий на преподавательском столе с видом человека, который действительно считает себя здесь главным. — Теперь вы от меня никуда не денетесь.       — Это звучит как угроза, — пробормотала Аврора Селвин.       Альбус передал последний свёрток Скорпиусу.       — Держи. Не хочу, чтобы ты не умер с голоду от собственного энтузиазма.       Скорпиус ухмыльнулся.       — Как заботливо с твоей стороны.       Альбус лишь покачал головой и устроился на свободном месте рядом с окном.       Он наблюдал за привычным хаосом почти с лёгким удовольствием. Их команда осталась в прошлом составе, отборочных в этом полугодии не будет. И всё, что сейчас происходило, было родным и знакомым:       Кристиан всё ещё пытался сохранять остатки порядка, Забини продолжал изображать смертельно уставшего от жизни аристократа, Скорпиус — как обычно — выглядел слишком довольным собой. Сабина Нотт и Аврора, единственные девушки, тихо переговаривались между собой, за ними сидел Тристан Нотт, медленно листая ленту в «Магнете», иногда, показывая что-то рядом сидящему сонному Дереку Торну.       И было в этом всём что-то правильное. Настоящее.       Первый учебный день всегда ощущался странно — будто тебя резко выдёргивали из одного мира и возвращали в другой, где снова существовали расписания, домашние задания, тренировки, семейные ожидания и постоянный контроль взрослых.       Но именно такие моменты помогали почувствовать, что всё действительно началось.       — Итак, — Скорпиус хлопнул ладонями, привлекая внимание. — Раз уж все вы драматично выжили ради этой встречи, переходим к делу.       — Мерлин, началось, — простонала Нотт, разворачивая сэндвич.       — Квиддич не ждёт, Сабина.       Девушка лишь закатила глаза, продолжая жевать скромный ужин.       — В этом году нам нужен Кубок. Без вариантов.       — Какая неожиданная мысль для капитана, — сухо заметил Альбус.       Скорпиус ткнул в него пальцем.       — Спасибо за ценный вклад, Поттер.       По комнате прокатились смешки. Альбус откинулся назад, позволяя голосам постепенно слиться в знакомый фон. Несмотря на то, что он не играл в квиддич и никогда не был его большим фанатом, на собраниях команды он присутствовал почти всегда. С четвертого курса — с того самого момента, как Малфой стал ловцом и начал таскать его за собой буквально везде.       Поттер посмотрел на друга и невольно заметил, что Скорпиус действительно изменился.       Не кардинально — он всё ещё оставался тем же саркастичным, самоуверенным Малфоем, — но капитанский значок добавил ему какой-то новой собранности.       Хотя, возможно, совсем крошечной.       — Мы усилим тренировки, — продолжал Скорпиус. — Особенно перед матчами с Гриффиндором.       — О, конечно, — кивнул Крис. — Потому что твоя личная война с Джеймсом недостаточно очевидна.       — Это не личная война, — невозмутимо ответил Скорпиус. — Это спортивный интерес.       Альбус фыркнул.       — Передам Джеймсу, что у тебя к нему интерес.       Команда снова расхохоталась.       За окнами медленно сгущались сумерки, и свет в аудитории стал мягче, теплее.       Альбус слушал вполуха, позволяя разговору течь мимо. В мыслях неожиданно всплыла прошедшая вечеринка. Мигание магических огней, громкая музыка, толпа выпивших студентов и большие голубые глаза, смотрящие на него с испугом. Эллисон Грин, девушка, случайно облившая его, пока он шел к сестре.       Лили. С ней явно что-то происходило, но он не мог понять, что именно. Обычно она не психует просто так, значит произошло что-то серьезное.       Вопрос лишь в том — что.       — Поттер.       Альбус моргнул и поднял голову.       — Ты вообще слушаешь? — прищурился Скорпиус.       — Разумеется, нет.       — Прекрасно. Тогда будешь отвечать за координацию дополнительных тренировок и собраний.       — Подожди, что?       Забини усмехнулся.       — Поздравляю. Ты только что стал частью команды.       Альбус тяжело вздохнул, качая головой.       Да.       Учебный год действительно начался.