Часть 8

***

      Баки проснулся от солнечного луча, пробившегося сквозь неплотно закрытые шторы. Он медленно потянулся, но тут же нахмурился, ощущая знакомую утреннюю проблему. Откинув плед, Джеймс сел, стараясь найти удобное положение, чтобы утренняя эрекция была не так заметна — ему было неловко и стыдно. Мужчина вспомнил ту ночную встречу на кухне, когда Лили была в ночнушке, а он был в одних только пижамных штанах. — Не помогаешь, — ударив себя по голове, Барнс глухо застонал. — Идиот.       Из ванной доносился шум воды, и Баки понял, что Лили уже проснулась. Мужчина провёл ладонью по лицу, стараясь прогнать ненужные мысли, но капли, стучащие о кафель, почему-то только мешали. Он подумал о том, что Лили сейчас голая в душе. «Конечно, Барнс, она голая. Разве кто-то моется в одежде? Люди бывают голыми, это в порядке вещей».       Вскоре вода стихла. Баки слышал, как девушка открыла шкаф, как у неё что-то упало, а потом её ругань. Уже через пару минут Лили вышла из спальни в свободных шортах и футболке, волосы ещё мокрые, а тёмные пряди липли к шее. От этого зрелища у Барнса перехватило дыхание. Ему хотелось убежать, стать слепым и глухим, но Вселенная наказывала его самым странным образом — Лили Роудс выглядела, как грех. — Доброе утро, — сказала она, чуть улыбнувшись.       И звучала она так же.       Баки откашлялся и натянул на колени плед, пряча смущение за привычной сдержанностью. — Доброе… — пробормотал он неуверенно, заставляя себя смотреть ей в глаза, а не ниже — не туда, где футболка была слегка влажной, и не туда, где было видно очертания аккуратной груди.       Джеймс действительно себя ненавидел.       Девушка прошла мимо него к кухне, и лёгкий запах её шампуня остался в воздухе, оставив его с ощущением, что утро будет длинным. На кухне Лили поставила чайник и достала из шкафа две чашки. — Продуктов по-прежнему нет, но есть кофе и чай. Надеюсь, что они не испортились. Я покупала их в прошлом году, — задумчиво протянула она, обернувшись. — Кофе, пожалуйста, — Баки встал и устроился за столом.       Роудс поставила перед ним чашку с кофе и налила себе чай. В комнате было тихо, только слышался звон ложек. Баки наблюдал, как она двигается — неторопливо, будто всё это уже давным-давно было их утренней привычкой, словно они давно женаты и вот-вот забегут их дети — Барнс покачал головой, отгоняя эти мысли. — Ты всегда так рано встаёшь? — спросила она, бросив взгляд через плечо. — Привычка, — отозвался мужчина. — Даже если ночь была короткой. Иногда я плохо сплю. — Ночь действительно была короткой, — заметила Лили. — Позавтракаем где-то по дороге? Чур я плачу.       Когда девушка села напротив, их колени почти коснулись друг друга под столом. Баки невольно заметил, как ткань её шорт мягко двигалась при каждом движении, и снова перевёл взгляд на чашку. Они перекидывались короткими фразами, но между ними тянулась плотная нить — не слова, а ощущение, что оба слишком хорошо осознают присутствие друг друга. — Возле моего дома есть кофейня, — потирая шею, начал Джеймс. — Там делают вкусный кофе и подают потрясающую выпечку. — Ещё кофе? — Лили по-доброму усмехнулась, а Барнс почти утонул в её голубых глазах. — Хорошо.       Лили изредка смотрела на мужчину, отмечая, что после сна он был больше похож на плюшевого мишку. — Мне нужно в душ. Пожалуйста? — Конечно, Баки, почему ты вообще спрашиваешь?       И снова мужчина почувствовал неловкость. Он всегда знал, как нужно себя вести с террористами, знал, как оказывать первую медицинскую помощь, знал, что нужно сказать девушке в баре, чтобы она ушла с ним, но не знал, куда смотреть, когда Лили была здесь — рядом с ним.       Барнс буквально убежал в душ, почти забыв взять с собой свою вчерашнюю одежду. Он оставил Роудс на кухне со смешанными чувствами и озадаченным лицом. Иногда девушка думала, что Баки ничего не может смутить, но потом он как-то странно реагировал на мужскую одежду в её квартире и убегал в душ посреди диалога. Холодная вода хлестала по мужским плечам, смывая остатки сна, но не мысли о Лили. Баки опёрся ладонями о прохладную плитку и закрыл глаза.       «Чёрт, Барнс, соберись. Это просто утро, просто кофе, просто лучшая подруга твоего лучшего друга». Мужчина попытался думать о чём угодно — о заданиях, о планах на день, о том, что нужно позвонить сестре и навестить её, но перед глазами упорно вставало то, как Лили шла по гостиной с мокрыми волосами и мягкой улыбкой, а её спокойный и чуть сонный голос казался опаснее любого выстрела.       «Ты ведёшь себя, как подросток. Смотришь, пялишься… Перестань быть идиотом, сержант Барнс». Баки выдохнул и провёл рукой по лицу, чувствуя, как вода стекает по шее. «Она не твоя. И никогда не будет. Лили чья-то бывшая, чья-то будущая, так что убирай из головы эти картинки, сержант Барнс — вы просто друзья». В этот момент он вспомнил, как она лежала на шезлонге в лунном свете, как красиво переливались её волосы, как оголилось её плечо… Его ладони сжались в кулаки. — Чёрт, — тихо сказал мужчина себе, понимая, что никакая холодная вода сейчас не поможет.       Это было неправильно, это было непозволительно, это было слишком… Барнс хотел контролировать свои эмоции, свои поступки и мысли, но Лили Роудс вновь и вновь попадалась ему под руку, а Баки был слишком слаб, чтобы просто закрыть глаза. Он хотел смотреть, хотел чувствовать хоть что-то. И самое грустное было в том, что Джеймс знал, что не готов к тому, чтобы чувствовать.       Через тридцать минут они уже ехали в машине, положив на заднее сиденье пакет с моющими средствами, которые, как сказала Лили, им обязательно пригодятся. Баки не стал спорить. Он держал руль обеими руками, иногда бросая на Лили короткие взгляды: как она подпевала вполголоса какой-то песне по радио, как пальцами отбивала ритм по колену и как смотрела в окно. — Если ты сейчас начнёшь танцевать, я остановлю машину, — сказал Джеймс с ухмылкой, заметив, что девушка уже слегка покачивалась в такт. — Не остановишь, — уверенно ответила Лили. — Ты не хочешь потерять место в очереди за выпечкой.       Мужчина усмехнулся, не споря. Внутри всё казалось непривычно лёгким, но под этой лёгкостью пряталось что-то другое. Кофейня оказалась небольшой, с витриной, за которой соблазнительно блестели круассаны и булочки. Баки распахнул перед ней дверь, и Лили, проходя мимо, бросила: — Знаешь, я могла бы и сама. — Но тогда это было бы не так интересно, — спокойно ответил он.       Роудс закатила глаза, но в уголках губ появилась едва заметная улыбка. — Мистер Барнс, — Баки протянул руку пожилому мужчине. — Рад видеть вас снова. И кто эта прекрасная девушка? — легко улыбаясь, спросил мистер Накадзима. — Друг.       Мистер Накадзима ухмыльнулся, качая головой. — Доброе утро, я Лили, — она протянула руку для рукопожатия, и Баки улыбнулся уголками губ. — Два «œufs au plat» и два кофе без молока и сахара, пожалуйста.       Джеймс продолжал улыбаться. — Хороший выбор, Лили.       Пока мистер Накадзима делал им кофе, девушка достала из сумки кошелёк, и Баки закатил глаза. — Серьёзно? — Лили фыркнула. — Ты же шутишь, да? Зачем это? — Я хочу сдержать обещание. — Я избавляю тебя от него, ладно?       Девушка вновь посмотрела на Барнса. — Если я не могу даже это обещание сдержать, то можно ли мне вообще доверять? — изогнув одну бровь, Роудс пыталась донести до Баки свою мысль. — Я хочу сдержать своё обещание. Не лишай меня этого, пожалуйста.       Джеймс был обезоружен, когда Лили вот так смотрела на него. Он знал, как много значат обещания. У него не всегда получалось их сдерживать, потому что в его жизни обещания всегда были сложными, и это была грустная часть его истории. — В следующий раз моя очередь, — Баки сдался. — И все последующие тоже.       Лили хотела возразить, но мистер Накадзима поставил перед ними два стаканчика с чёрным кофе и два бумажных пакета с выпечкой. Они вышли из кофейни, и утренний Бруклин встретил их запахом свежеиспечённого хлеба и свежего асфальта. Лили делала маленькие глотки кофе, иногда откусывая свой любимый сладкий десерт. Баки шёл чуть впереди, и девушка не могла понять, как ему удавалось в одной руке держать горячий кофе и пакет с моющими средствами, а в другой руке такой же десерт и ещё успевать его откусывать. — Всё хорошо? — уже привычно спросил мужчина у Роудс. — Просто подумала о том, что у тебя большие руки, в которых много чего помещается, — Лили не хотела говорить этого вслух, но потом увидела удивлённые серо-голубые глаза мужчины.       Баки слегка приподнял бровь, задержав на ней взгляд чуть дольше обычного. — Это комплимент? — в его голосе слышалась насмешка.       Лили почувствовала, как щёки начали теплеть. — Не знаю… Наверное, да, — она сделала ещё глоток кофе, стараясь спрятаться за стаканчиком. — Ладно, — он кивнул, будто обдумывая её слова. — Буду считать, что да.       Они зашли в подъезд. Внутри было прохладно и пахло цитрусами. Баки поднимался уверенно, и Лили заметила, что он, даже держа в руках кучу всего, всё равно чуть повёрнут к ней боком — словно готов был в любой момент подхватить, если она оступится. За порогом квартиры их встретил запах свежей краски и эхо пустых комнат. Лили прошла вглубь квартиры, оглядываясь. — Пахнет началом, — сказала она, улыбнувшись.       Баки молча кивнул, но поймал себя на том, что смотрел не на стены и не на окна, а на то, как её волосы в хвосте двигались, когда она поворачивала голову. — Ты не обязана делать это, Лили, — мужчина наблюдал за тем, как девушка доставала из пакета моющие средства. — Я хочу помочь, — просто ответила она. — Начнём с кухни?       Кухня была единственной комнатой, где уже стояла мебель. Баки молча протирал новые шкафчики и фасады, уверенно двигаясь, а Лили протирала плиту и холодильник, и смеялась, когда он ворчал, что она слишком старается.       В гостиной было пусто и тихо, только их шаги и редкие разговоры заполняли пространство. Баки подметал, а Лили с совком шла следом. В спальне и кабинете было то же самое — светлые стены, эхо и ощущение, что квартира ждёт, когда её наполнят жизнью. — Чисто, как в операционной, — заметила Лили, глядя, как Баки тщательно протирает окна от пыли. — А как иначе? — он пожал плечами. — Иначе смысл всей этой уборки?       Когда они дошли до ванной, Лили заявила, что это её территория, и выгнала Барнса. Он что-то пробурчал в ответ и ушёл мыть пол в комнатах, где они уже закончили. Джеймс знал, что один делал бы это дольше и ему было бы не так весело. Через несколько минут из ванной донёсся звонкий крик Роудс: — Баки! Помоги, пожалуйста!       Мужчина бросил тряпку и почти вбежал, настороженный и готовый к любому сюрпризу. — Что случило…       В этот момент Лили, стоявшая рядом с душем, повернула ручку, и холодная струя обдала его с головы до плеч. — Сюрприз! — она рассмеялась, прикрываясь рукой от брызг.       Баки замер на секунду, а потом покачал головой, но в уголках губ мелькнула улыбка. — Ты серьёзно? — спросил он, проводя рукой по мокрым волосам. — Серьёзнее некуда, — сдерживая смех, ответила девушка. — Ладно, Роудс… — его голос стал опасно тихим, и Лили вдруг поняла, что месть неизбежна. Баки не стал медлить. Одним быстрым движением он перехватил душ у неё из рук, и ледяная струя тут же обрушилась на Лили. — Баки! — она взвизгнула и попыталась отступить, но он шагнул вперёд и прижал её спиной к своей груди, крепко обхватив одной рукой за талию, а другой всё ещё держа душевой шланг. — Ага, попалась, — его голос звучал низко и слишком довольно.       Лили извивалась, пытаясь вырваться, но чем больше двигалась, тем плотнее его руки её удерживали. Ледяные капли скатывались по её волосам, падали на плечи и затекали за ткань футболки, заставляя её вздрагивать. — Сдаюсь! — почти смеясь, крикнула она, но он всё ещё держал душ, направленный на неё. — Так быстро? — Баки слегка наклонил голову, и Лили почувствовала его тёплое дыхание возле уха, контрастное ледяной воде. От мужчины пахло деревом и мускусом — это был сладкий яд. — Баки… — голос девушки стал почти умоляющим.       Барнс задержался всего на секунду, а потом убрал руку с её талии и отступил, выключив воду. Лили обернулась, волосы из хвоста липли к шее, футболка промокла насквозь, но в глазах был блеск. — Ещё скажи, что я не умею мстить, — бросил Джеймс, выходя из ванной с той самой тихой усмешкой, от которой у неё участился пульс.       Лили пыталась стереть этот образ Баки: белая футболка, которая прилипла к его телу, капли воды, стекающие по шее и рукам, влажные волосы и его яркие глаза. Девушка посмотрела на себя в зеркало и слегка улыбнулась. Там, где ещё совсем недавно была рука мужчины, теперь было обжигающе тепло. — Соберись, Лилс, не позорься…       Девушка убрала весь тот хаос, который они с Джеймсом устроили, и привела себя в порядок. В мыслях по-прежнему был бардак, а внизу живота тяжесть.       Баки, выйдя из ванной, закрыл за собой дверь и на секунду прислонился к стене, глубоко выдохнув. Холодную воду он ощущал меньше, чем тепло её спины, прижатой к его груди. Запах её шампуня, тихий смех, её мягкое тело в его руках — всё это накрыло его сильнее, чем он хотел признать.       «Чёрт, Барнс… ты просто дразнил её, а теперь сам застрял в этом», — мысленно усмехнулся мужчина, но на самом деле улыбка вышла нервной. У него было достаточно самообладания, чтобы отпустить её раньше, чем всё зашло слишком далеко, но даже этого короткого момента хватило, чтобы он почувствовал, как его внутренние границы сдвигаются. Баки быстро провёл рукой по лицу, пытаясь стереть и воду, и лишние мысли, но образ Лили — мокрые волосы, её голос, взгляд, в котором смешались удивление и что-то ещё — уже засел у него в голове.       «Идиот, держись подальше… или хотя бы делай вид, что тебе всё равно», — сказал он себе, но понимал, что это уже не работает так, как он планировал изначально. Тогда Баки понял, что ему срочно нужно вернуться к первоначальному плану: с кем-то познакомиться, пообщаться, может, даже переспать. — Нужно заехать ко мне и переодеться в сухое.       Барнс молча кивнул, а после начал собирать все моющие средства, которые были разбросаны по квартире. Лили распустила волосы, и мужчина увидел румянец на её щеках. — Поехали? — спросила девушка, будто ничего не было. — Поехали, — кивнул он, подхватывая пакет.       Они спустились по лестнице и вышли на улицу, где тёплый ветер Бруклина приятно обдувал лицо. Баки сел за руль, а Лили устроилась рядом, и уже через пару минут они ехали к её дому, чтобы переодеться, прежде чем вернуться в Хэмпстед. — Думаю, Стив будет в шоке, — Роудс пыталась завести разговор, но Баки лишь кивнул. — Кстати, хотела предложить тебе кое-что…       Пока машина скользила по улицам, Джеймс ощущал призрачное тепло спины Лили, будто она всё ещё была прижата к нему, и он знал — избавиться от этого чувства будет не так просто. Был один способ, но он не был уверен, что имел на это моральное право. — Предложить что? — Баки пытался сделать голос как можно нейтральнее, словно ему не было интересно. — Обменяемся номерами? На всякий случай.       Баки Барнс переживал, как мальчишка. — Конечно.       Сначала Лили записала номер мужчины в свой телефон, а потом позвонила ему — это было абсолютно простое действие, но отчего-то девушку грела мысль о том, что теперь у неё есть номер Баки. — Спасибо, что помогла, — слегка улыбаясь, прервал тишину Барнс. — Без тебя это было бы не так весело, знаешь?       И Лили знала, чёрт возьми.       Она знала, как приятно его рука сжимала её талию, как его губы почти касались её уха и каким приятным был его голос. Лили помнила это слишком хорошо, отчего ей стало жарко. — Да, было весело.       Когда они добрались до квартиры, Лили вошла первой. Внутри стояла привычная тишина, только где-то в углу глухо тикали часы. Баки, войдя следом, поставил пакет на пол и первым делом сбросил с себя мокрую футболку, оставшись в шортах. — Я быстро, — бросил он, направляясь в ванную, где оставил вчерашнюю одежду.       Лили посмотрела на его голую спину, а потом на белую футболку, которую он бросил на пол. Девушка покачала головой и направилась в спальню. Через пять минут Джеймс уже снова был в серых штанах и мягкой хлопковой футболке, в которой спал у Лили на диване. Одежда пахла её домом — смесью ванили, кофе и чего-то очень тёплого. Баки машинально поправил рукав, будто это могло отвлечь от лишних мыслей.       Роудс вышла из спальни в коротком, лёгком платье синего цвета. Ткань мягко ложилась по её фигуре, а подол чуть колыхался от её шагов. Волосы она оставила распущенными, и свет из окна поймал в них золотистые пряди. Баки на секунду забыл, что собирался сказать. Просто смотрел, как она берёт сумку, проверяет телефон, двигается по комнате так естественно, словно вся эта сцена — что-то, к чему он привык. — Готов? — спросила девушка, заметив, что он задержал взгляд. — Ага.       Они вышли на улицу. Баки вёл себя как джентльмен: открыл дверь, придержал её, чтобы Лили не ударилась головой, а после с особой осторожностью негромко закрыл дверь. Роудс смотрела, как Барнс обошёл автомобиль, как сел в машину, как завёл двигатель, и привычный рёв мотора заглушил остатки их молчания. Лили устроилась в кресле, вытянув ноги и слегка повернувшись к окну. Её платье чуть задралось выше колена, и Баки пришлось смотреть на дорогу внимательнее. — Хочешь послушать какую-то музыку? — Лили не узнавала свой голос. — А ты?       Роудс покачала головой. Дорога в Хэмпстед буквально тянулась. Иногда Лили ловила взгляд Баки на себе, но он всегда тут же переводил его на трассу. Мужчина уверенно вёл машину, и Лили снова подумала о том, что в этом было что-то притягательное.       К тому моменту, как они въехали в Хэмпстед, солнце окрасило улицы мягким золотым светом. Узкие дороги, обрамлённые аккуратными заборами и старинными домами, выглядели почти нереально, словно они попали в чужую, слишком спокойную жизнь. Лили, глядя в окно, невольно замедлила дыхание. В этих местах она всегда чувствовала странную смесь — лёгкую зависть к размеренной жизни местных и тихую тоску, что её собственная всегда была слишком бурной. — Тут всегда было как-то по-другому, — тихо сказала Лили, не отрывая взгляда от улицы. — Это место особенное. Понимаешь? Оно… — Тише, спокойнее, — кивнул Баки, сворачивая на нужную улицу. — Иногда это даже слишком, но мне здесь понравилось. Может, однажды куплю здесь домик — станем соседями.       Лили просто улыбнулась, но мужчине этого было достаточно. Когда машина заехала в гараж, Барнс заглушил двигатель. Несколько секунд они просто сидели, не спеша выходить, как будто знали, что с открытием дверей их снова накроют слова. — Хочется что-то съесть, — живот девушки издал смешные звуки, и она неловко, улыбаясь, пожала плечами. — Я должен был подумать об этом, чёрт, — Баки потёр лицо и вздохнул. — Прости, пожалуйста, Лили, я идиот. — Эй, — Роудс коснулась его плеча, и Барнс сразу посмотрел туда. — Сейчас только четыре часа. Мы пропустили только обед, разве нет? Сейчас приготовим что-то на ужин. — Он будет прощальным, — Баки поджал губы. — Завтра уже привезут мебель. Утром я уеду и буду ночевать уже в своей квартире. — Это хорошая новость, Бак, — Лили не сдержалась, и слегка приобняла мужчину. Поза была неудобной из-за того, что они по-прежнему сидели в машине, но Баки и без этого не знал, куда деть свои руки. Он хотел коснуться её кожи, хотел почувствовать тепло, но знал, что это плохая идея. — Я могу подвезти тебя, если ты хочешь. — Я останусь до вечера. Есть ещё пару дел, но спасибо за предложение.       Лили не стала дожидаться Баки, и сама вышла из машины, на что мужчина закатил глаза. На улице было слегка прохладно, девушка увидела лужи во дворе и посмотрела на небо — тучи. — Привет, путешественники, — Стив сидел на шезлонге с бутылкой пива. — Я уже хотел писать вам. Как провели время? — Мы занимались делами, умник, — Роудс слегка нахмурилась, а потом поправила платье, хотя с ним всё было в порядке. — Вчера я «принял» работу по ремонту, а потом мы поехали к Лили и забрали посылку… — Питер всё оплатил, представляешь? — перебила его Лили. — Как думаешь, стоит ему написать?       Роджерс посмотрел сначала на Лили, а потом на Баки, снова на неё, а потом снова на своего друга: — Тебе виднее, Лилс… — Спасибо за совет, — закатив глаза, девушка ушла в дом.       Баки смотрел ей вслед и просто моргал, пытаясь понять, что только что произошло. — Мы забрали курьерскую доставку, занесли коробки, а потом остались у Лили, заказали еду на обед и ужин, разобрали коробки и остались ночевать у неё. Утром попили кофе, поехали ко мне, привели квартиру в порядок и вернулись сюда. Как-то так, — шатен пожал плечами и улыбнулся своему другу. — А вы чем занимались? — Ну, я с Алексом закончил пристройку, Мелани собирала вещи — скучно, — блондин показательно зевнул, а после прищурился. — А что это на тебе за одежда? Алекса? — Да. — А где твоя? — Много вопросов, Стив, очень много.       Стив смотрел на своего друга с долей непонимания. Он точно чувствовал, что что-то случилось, но не мог понять, что именно. Роджерс ненавидел секреты, игры в молчанки и прочее дерьмо. — Как скажешь, Бак.

***

      Стив Роджерс наблюдал за тем, как Лили постоянно ходила туда-сюда: выносила тарелки, раскладывала приборы или поправляла и без того идеальную скатерть. Он видел грусть в глазах Роуз, которая пыталась делать вид, что ей почти всё равно, Алекс разговаривал с Мелани, постоянно улыбаясь, а Баки сидел мрачнее тучи. Если что-то про него Роджерс и знал наверняка, так это то, что Барнс никогда не попросил бы о помощи. Иногда Стива это бесило. Он надеялся, что его друг захочет поговорить с ним перед ужином, но этого не случилось — парня это разозлило. — Чувак, — окликнул его блондин. — На пару слов, — не дожидаясь ответа, Стив пошёл в сторону беседки.       Он слышал, как Баки ворчал и как медленно он шёл. — Если мы опоздаем к ужину, то я убью тебя, — Барнс достал из кармана сигареты. — О чём хочешь поговорить? — Ты мне скажи, Бак, — Роджерс сложил руки на груди. Его бесила эта ситуация, это напряжение в воздухе и это молчание. — Мне казалось, что вы с Лили нашли общий язык. Или я выдал желаемое за действительное?       По тому, как тяжело вздохнул Барнс, парень понял, что всё ещё хуже, чем он думал. Не то, чтобы его друг был самым счастливым человеком на планете, но таким, каким он был сегодня вечером, Роджерс видел его только после подписания документов о разводе, а это было примерно два месяца назад. — Ты собираешься рассказать, что происходит, или я должен сам догадываться?       Баки усмехнулся, но в усмешке не было радости. Он опустился на ступеньку, вытянул ноги и потёр шею. — Ничего не происходит, Стив. — Ага, конечно, — блондина было трудно обмануть.       Баки сжал губы, а его взгляд ускользнул куда-то в сторону дома. — Ты не понимаешь. Это не должно быть… так. И если я позволю себе… — он запнулся и тяжело выдохнул. — Я могу только всё испортить.       Стив повторил позу Барнса. — О чём вообще речь, чувак? — Стив нахмурился. — Что позволишь? Что испортишь? — Возможно, я старый идиот, но иногда мне кажется, что… Ну, знаешь… Между мной и Лили какое-то напряжение. Сексуального характера, — последние слова Джеймс буквально прошептал, и Роджерс нахмурился сильнее.       И тогда в его голове сложился пазл. А потом он почувствовал себя идиотом. — Мелани говорила с Лили о тебе. Мол, ты свободный мужчина, а Ли свободная девушка, и вы могли попробовать пообщаться ближе, — Барнс опустил голову, и его сердце предательски забилось сильнее. — А я предложил Лили переспать с тобой.       Джеймс открыл рот, а потом закрыл его, несколько секунд просто моргая, глядя на друга. — Подожди, — он вскинул руку. — Ты предложил Лили переспать со мной?       Роджерс стиснул зубы, его лицо стало каменным, но уши предательски покраснели. — Это было дурацкое решение. Я думал… — парень замолчал, глядя в сторону. — Я думал, что вы проходите примерно через одно и то же дерьмо.       Баки покачал головой, в его взгляде смешались злость и раздражение. Во-первых, его раздражал Стив, который лез в его личную жизнь. Во-вторых, он злился на Лили, которая даже… «А что она должна была сказать тебе, придурок? Типа: «Стив предложил мне с тобой переспать. Забавно, да?» — Роджерс, ты иногда такой… — мужчина тяжело вздохнул. — Чёрт, она не… — Барнс поднял глаза, и в них мелькнуло что-то уязвимое, почти детское. — Пригласи её на свидание. Это же легко, нет? — Стив, она только что рассталась со своим парнем. И из того, что я слышал от неё лично, — Джеймс сделал акцент на последнем слове, — она не готова. И я не готов. — Тогда почему мы вообще говорим о вашем сексуальном напряжении? — Баки посмотрел на друга убийственным взглядом. — Она хорошая девушка, Стив, и ей нужен такой же хороший парень. Не такой сломанный, как я. — Лили тоже сломанная, Бак. — Нет, — твёрдо произнёс мужчина. — Лили не сломанная.       Стив не хотел лезть в это ещё сильнее, подумал, что, может, ему следовало продолжить разговор потом, или вообще поговорить с Лили, но серо-голубые глаза его командира были чертовски грустными, и это разбивало сердце. — Однажды я подумал, что слишком сложный для Лили, и убил чёртовых бабочек. Я подумал, что проще разбить ей сердце, поверить в то, что я не могу ответить ей взаимностью, чем ответить и потом умереть где-то на задании. Я не хотел, чтобы она получила мой гроб с чёртовым флагом. Не хотел, чтобы думала, будто я сделал недостаточно…       Джеймс не верил своим ушам. И тогда он осознал, что никогда не понимал чувств Стива по-настоящему. — И вот, я разбиваю ей сердце, а потом веду себя как идиот. Я правда злился на неё, когда она перестала мне отвечать. Думал, что с нами это не случится. Как видишь, всё закончилось хорошо. А если бы нет? — Она знает об этом? — Барнс достал вторую сигарету. Роджерс покачал головой. — Понятно. Нет слов, чувак. — Знаю. — Лили нравится мне. — Я уже догадался, — Стив усмехнулся. — Но ты не хочешь что-то менять. Тебя устраивает ваша дружба.       Барнс на секунду задумался, а потом кивнул. — Ты мне только что рассказал, что отказал ей, потому что не хотел, чтобы она оплакивала тебя, а я понял, что никогда не рассматривал эту сторону отношений с Кристиной. Чёрт, я был таким уродом, — Джеймс ненавидел каждый день, когда его не было рядом с женой. — Хорошо, что она бросила меня… — Чёрт, Бак, я не это имел в виду! — Нет, ты всё правильно сказал. Я не должен заводить с кем-то серьёзных отношений. Не нужно было жениться на Кристине, она столько лет потеряла со мной. Я чёртов эгоист… Если бы я однажды не вернулся, что с ней было бы? Она была бы вдовой! А если бы у нас были дети? Чёрт, я самый дерьмовый человек.       Стив держался из последних сил, но когда Баки начал оскорблять себя, то не сдержался и ударил его по лицу ладонью. — Очнулся? А теперь слушай: никогда не узнаешь, пока не попробуешь. Может, вы сходите на одно свидание, а тебе не понравится, как она ест. Может, вы поцелуетесь, а у тебя будет плохо пахнуть изо рта. Может, вы переспите, а твой… — Достаточно, Стив, я понял всё на фразе «не узнаешь, пока не попробуешь», но сути это не меняет. Ты говоришь только в том ключе, если не получится. А если получится? — Это будет ещё лучше! — не унимался блондин, но Баки не поддерживал его энтузиазма. — Что если свидание будет классным? Что если у меня будет приятно пахнуть изо рта? Что если секс будет потрясающим? А я скажу тебе, что будет, — Джеймс встал. — Отношения. Потом мы начнём жить вместе, потом я сделаю предложение, мы поженимся, у нас родится ребёнок, а потом мне что-то стукнет в голову и я захочу вернуться на службу. Что будет тогда? — Роджерс искренне хотел понять чувства своего друга, хотел понять его, как мужчину и как солдата, но не знал, что сказать. — И это ещё хуже, потому что… — его голос сорвался. — Потому что Лили нужен кто-то со спокойной жизнью. — Помнится мне, Бак, ты вроде не планировал возвращаться. Ты же хотел учить новичков. Разве это опасно? — Стив… — Ты просто боишься подпустить Лили к себе, но если мы говорим о вашем сексуальном напряжении, что бы это ни значило, чёрт возьми, ты уже достаточно близко подпустил её к себе. Вы вместе ночуете у неё дома, она даёт тебе одежду своего брата, вы разбираете коробки, убираете квартиру. Ты дошёл до точки невозврата, чувак, будет тупо сейчас вот так… — Сейчас как раз самое время, Стив, — Баки хотел достать третью сигарету, но передумал и просто поднял голову, всматриваясь в тёмное небо. — Мы вернёмся в Нью-Йорк, может, будем иногда видеться, общаться. Я попробую отвлечься на что-то. — Или на кого-то? — ехидно сказал Роджерс. — Если ты планируешь спать с кем-то, кто не Лили, то какой смысл не делать этого с Лили? — Потому что я не буду привязываться к той, с кем планирую спать. — Вот и ответ. Ты не хочешь отношений с Лили, потому что эти отношения будут подразумевать под собой настоящие отношения, а не просто секс. А знаешь, почему? — Джеймс больше всего на свете хотел ударить своего друга, избавиться от этой злости на самого себя и на жизнь. — Потому что она нравится тебе по-настоящему. Не просто как девушка для секса, а как нечто большее.       Баки впервые за разговор улыбнулся. — Ты всё ещё думаешь, что единственное, что можешь ей предложить — это сломанную жизнь? — мужчина промолчал. Стив выпрямился, а после хлопнул его по плечу. — Слушай, Бак, Лили умная. Если она захочет быть рядом с тобой после свидания, запаха и секса, значит, она сделала выбор. Ты не ребёнок, Баки, и она не ребёнок. Дай ей самой решать, что ей нужно.       Баки сглотнул, чувствуя, как слова Стива били прямо в точку, но сердце всё равно ныло. — Я уже решил. За себя — не за неё. Я не хочу этого. Точка. Разговор… — Думаю, ты всё испортишь, если будешь дальше бегать от своих чувств, — спокойно сказал Стив. — А вот если останешься рядом… может, у тебя будет шанс что-то построить.       В этот момент дверь в беседку распахнулась, и зашла Лили. — Все уже поужинали, — мягко сказала она. — Ваши порции на столе.       Баки не хотел, чтобы о нём подумали плохо. Меньше всего на свете он хотел обижать этих прекрасных людей игнорированием прощального ужина. — Никто не в обиде, не переживайте, — будто читая его мысли, сказала Роудс. — Мы догадались, что у вас что-то важное. — Мы сейчас подойдём, Лилс. Спасибо, — блондин попытался искренне улыбнуться. Он не хотел, чтобы девушка что-то подозревала. Когда Лили ушла, Стив вновь посмотрел на друга: — Баки, я знаю тебя. Ты не тот человек, который рушит жизни, но живёшь ты так, будто каждое твоё чувство — это преступление.       Мужчина горько усмехнулся. — Может, так оно и есть. — Нет, друг, — Стив покачал головой. — Она улыбается рядом с тобой. Это уже что-то, понимаешь?       Джеймс долго молчал. В груди сжалось, потому что он и сам видел это, и именно поэтому боялся ещё сильнее. — Я не могу ей обещать ничего, Стив. Однажды я уже обещал. И чем это закончилось? — А кто просит обещаний? — Роджерс пожал плечами. — Может, хватит думать за неё? Может, она вообще откажет тебе в свидании, а ты уже представил, как будешь её… — Ничего я не представлял, придурок, — пробормотал мужчина, но всё равно покраснел.       И Джеймс не лгал. Он действительно не представлял ничего. Ему хватало реальности, которая была не менее волнительной и привлекательной. — Я не могу тебя заставлять, Бак. Ты взрослый мужчина. Сам поймёшь, кого или что хочешь на самом деле, но если однажды ты захочешь сделать шаг вперёд, то я буду здесь.       Баки опустил взгляд, а пальцы сжались в кулак. — Спасибо, Стиви. — Иди ты, — Баки потрепал блондина по голове, и тихо засмеялся.       Когда мужчины вернулись к столу, то там ожидаемо никого не было. Они ели в тишине, но Джеймс чувствовал, будто Роджерс хотел что-то сказать. На удивление, парень так и не вернулся к разговору, а молча встал из-за стола и ушёл к Мелани, которая сидела с Роуз возле бассейна. — Всё в порядке?       Баки перестал двигаться, услышав голос Роудс. Ему было стыдно за своё поведение, за то, что всё дошло до такого, а девушка даже не понимала. — Да.       Лили ему не поверила, но не стала расспрашивать. — А у нас всё хорошо?       Баки пришлось закрутить вентиль собственного самообладания покрепче. — Да. — Мне просто показалось, что… что я чем-то обидела тебя, Баки, или что-то случилось, пока мы были в Нью-Йорке. Ты обиделся из-за того, что я пошутила так с душем? — голубые глаза девушки были, как самые глубокие озёра, в которых хотелось утонуть, но подходить к ним было опасно. — Прости, Баки, я думала, что это будет смешно. — Это было смешно. Разве я не смеялся?       Джеймс не хотел быть грубым, не хотел отвечать односложно, но чувствовал, что вентиль срывало, а у него не было сил продолжать его закручивать. Его тошнило от собственной слабости, от собственных чувств и отсутствия подходящих слов. Он не хотел, чтобы Лили подумала, будто он чёрствый кусок дерьма и не улавливает настроения людей. — Хорошо, Баки.       У Барнса засосало под ложечкой. Он мог рискнуть, но не хотел. Джеймс хотел стать счастливым, но не знал как. Он думал, что не хотел рисковать Лили, но боялся быть уязвимым. Ему не нравилось, что он не мог быть уверенным в своих решениях, обещаниях и желаниях, а эти голубые глаза Роудс тащили его на дно с камнем, привязанным к его ноге. «Нет, чувак, к обеим ногам». — Я завтра рано уеду. Так что… пойду поблагодарю всех за тёплый приём, — вставая из-за стола, произнёс мужчина. Девушка смотрела на него с лёгкой улыбкой, но она была не такой, как до этого — это была не та улыбка. — Спасибо тебе, что была со мной сегодня. И вообще — спасибо. За всё, Лилс.       Роудс слышала, как Баки миллион раз сказал «спасибо», но не нашла слов, чтобы ответить, поэтому просто продолжила улыбаться. — Спокойной ночи? — Спокойной ночи, Джеймс, — девушка начала собирать тарелки, пока мужчина не двигался. Она чувствовала его взгляд на себе, но не поднимала голову. Лили ждала чего-то ещё, но вскоре услышала его шаги и почувствовала, словно воздуха стало больше. Роудс посмотрела туда, куда ушёл Баки, и усмехнулась. «А что ты ожидала услышать? Пора возвращаться в реальность, Лили».       Август закончился, а вместе с ним и это чувство, будто чего-то было недостаточно. Лили была счастлива сегодня, хоть и не до конца понимала, а Джеймс был тем, кто сделал её счастливой. И тогда дом постепенно погрузился в тишину. Сначала стих смех у бассейна, потом погас свет в гостиной, и лишь редкие шаги на втором этаже выдавали, что кто-то ещё не спит. Наконец, и они затихли.       Лили лежала в постели, уставившись в потолок. Мысли о Баки упорно не давали ей уснуть: его улыбка, то, как он смотрел на неё и тут же отводил взгляд, его «спасибо» — слишком частые, будто он боялся сказать что-то другое. Она сжала ладони и усмехнулась самой себе: «Ты снова придумываешь лишнее, Лилс. Просто спи», но сердце всё равно билось быстрее.       В другой комнате Джеймс сидел на краю кровати, опустив локти на колени. Ему было тесно в собственной голове. Он хотел протянуть руку, и тут же отдёргивал её мысленно, ещё до того, как решался на действие. Баки закрыл глаза, и единственное, что вырвалось из груди, был тихий шёпот: «Тебе лучше быть одному, сержант».       Тишина дома приняла его слова и спрятала в темноте, а над Хэмпстедом стояла последняя августовская ночь…