Часть 9

***

the drums — down by the water

      Первая неделя сентября пролетела для Лили с головной болью, нелепым возвращением в офис и миллионом сообщений от Мелани. Роудс прогуливалась по Бруклину, покупала себе кофе, делала редкие фотографии, а потом рассматривала их перед сном. — Мы так рады, что ты вернулась, девочка! — Кейт, её коллега, купила торт, бутылку шампанского, и в офисе они устроили практически вечеринку. — Здорово, что ты теперь с нами физически.       Лили ощутила невероятную пустоту на вторую неделю своего нахождения в Нью-Йорке. Она позвала Стива в кафе, но он сказал, что занят подготовкой к возвращению на службу и у него пока нет времени. Тогда Роудс написала Марго, но её сын заболел, и ей нужно было оставаться с ребёнком, а листая список контактов, девушка наткнулась на него.       Баки.       И, конечно, она не позвонила ему и не написала. Лили ходила по комнате, держа палец на его контакте, даже почти нажала, но потом просто откинула телефон в сторону и пошла на кухню за бутылкой вина. Это был вечер пятницы, за окном шёл дождь, и Роудс задумалась, чем занимался Барнс, а потом почти казнила себя за эти мысли. После пятого глотка из горла, девушка достала телефон и скачала приложение для знакомств. Она знала, что там не было ничего хорошего, но убедила себя в том, что она не дилетантка, и что точно поймёт, кто есть кто.       Роудс зашла в гостиную и села на диван. Ткань поддалась под её весом, и девушка на секунду закрыла глаза. Здесь ещё витал запах Баки — тёплый, чуть древесный, с лёгкой ноткой пряностей и мускуса. Его парфюм почти растворился, но всё равно чувствовался: такой знакомый, такой уютный, будто он всё ещё был рядом. Лили прижала колени к груди и обняла их руками, вдыхая глубже. — Господи… — прошептала она себе. — Ты ведь просто скучаешь.       И от этого аромата стало только теплее, словно Джеймс всё ещё был рядом, молча и терпеливо сидел здесь же. В уголках глаз защипало. Тем первым сентябрьским утром Джеймс уехал до пробуждения Лили. Роуз сказала, что он очень торопился и выглядел грустным, а за завтраком Стив постоянно смотрел на подругу, и только качал головой.       Лили лениво пила вино, листала профили парней в Тиндере и почти не впечатлялась. Всё было, как всегда: банальные описания, фотографии в спортзале и редкие улыбки. Роудс уже собиралась закрыть приложение, как вдруг на экране появился профиль Джеймса.       Фотография была свежей, точно недавней. Серо-голубые глаза смотрели в камеру, на губах была тень лёгкой усмешки, волосы длиннее, чем при их последней встрече, но всё ещё не такие длинные, как при первой. В описании всего пару слов: «Люблю утро и хороший кофе» — Лили застыла. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее. Она даже не сразу осознала, что улыбалась. — Ну и что мне с тобой делать, Баки Барнс? — прошептала она в пустую комнату. Палец завис над экраном. Вправо или влево? Она выдохнула, заблокировала телефон и положила его на столик.       Через пару кварталов Баки ворочался на кровати. Мысли гудели, как рой пчёл. Он прокручивал в голове то утро, когда уехал и не попрощался, как весь день занимался мебелью и как хотел позвонить Лили, чтобы услышать её голос. Барнс знал, что оставил слишком много себя рядом с Лили. Слишком много взглядов, случайных прикосновений, слишком много слов, которых он не собирался говорить, и тишины, в которой сказал гораздо больше, чем хотел. Мужчина поднял голову и посмотрел в потолок. «Ты слабак, Джеймс. Ты оставляешь следы там, где не должен», но в глубине души он знал, что следы оставляла и девушка: запах её шампуня, её смех, её улыбка — всё это не уходило, оно просто поселилось в нём.       Баки боялся, что встретит её в Бруклине: в магазине, где-то в аптеке или, например, у мистера Накадзимы в кофейне. Пожилой мужчина как-то рассказал, что Лили заходила к нему за кофе и булочкой. Так Джеймс даже не сразу понял, что избегал встреч с девушкой. На четвёртую неделю ему показалось, что у него начала ехать крыша, потому что он видел Лили Роудс в каждой незнакомке, на каждой станции метро, на каждом пешеходном переходе.       Роджерс изредка писал ему, заводил короткие диалоги о работе, о предстоящих планах и о Лили. Рассказал, что Роудс вернулась на работу в офис, что ей грустно и что она недавно звала его в кафе, и Баки задумался, почему она не позвала его. Ведь они были хорошими знакомыми? А потом понял, когда увидел её фотографию в Тиндере. Ему казалось, что он смотрел на незнакомку, но знал, какой кофе она пила. — Чёрт, — вполголоса произнёс мужчина, слегка оторопев. Голубые глаза смотрели ему в душу, и Джеймс почувствовал себя маньяком.       Он был на двух свиданиях в середине сентября, одно даже закончилось быстрым сексом в машине — ему почти понравилось. Барнс убеждал себя в том, что это просто так, ведь ему было одиноко, слегка страшно и до чёртиков паршиво. А потом он начал тренировать новичков, времени почти не было и мужчина больше не заходил в приложение, но всё равно мыслями постоянно возвращался к фотографии Лили: она улыбалась, её глаза светились, а волосы свободно спадали на плечи, и это преследовало его в самых диких мечтах.       Сентябрь закончился, солнца почти не было, а Нью-Йорк сходил с ума из-за огромного количества осадков. Лили возвращалась домой, когда её обрызгала какая-то машина, и ей на секунду показалось, что это машина Баки. Барнс стоял на светофоре, пропуская пешеходов и другие машины, когда увидел синее платье в толпе. Он почти выбежал из машины, но взял себя в руки и присмотрелся — это была не Лили.       Середина октября была мерзкой. Ну почти. Лили шагала по мокрому тротуару, пальцы сжимали сумку так, что ногти впились в кожу, дождь лился сверху, стекал по зонту и капал на волосы, но девушка почти не замечала влаги. В голове снова прокручивалась фотография Джеймса в Тиндере, его улыбка и серо-голубые глаза, будто подглядывающие через экран — она вздохнула и ускорила шаг.       В тот вечер она вернулась в квартиру, переоделась в домашнее, налила немного вина в бокал и села у окна. Дождь бил по стеклу, а свет уличных фонарей размывался в мокрых лужах. Лили почувствовала себя странно уютно в своей тоске. Девушка включила музыку, но и она не могла заглушить ощущение, что кто-то где-то рядом, хотя физически её никто не трогал. Тем временем Джеймс сидел в своей квартире на седьмой авеню, держа в руках телефон. Он поймал себя на том, что уже не думал о девушках с Тиндера. Каждое движение, каждый жест Роудс оставались у него в памяти. Барнс думал, что, возможно, это уже не просто воспоминания — это странная привычка, которая держала его на грани безумия и ожидания.       И сержант Джеймс Бьюкенен Барнс до чёртиков испугался.       На следующий день Лили проснулась раньше, чем обычно. Дождь за окном прекратился, а город пахнул сыростью и свежестью. Она решила пройтись по знакомым улочкам Бруклина, возможно, просто чтобы развеяться, и именно там, на углу Парк-авеню, между книжным магазином и кофейней, Лили увидела Джеймса. Он стоял, держа в руках стакан кофе, и смотрел вдаль, будто искал что-то. Их взгляды встретились, и на мгновение город перестал существовать: ни ветер, ни машины, ни люди вокруг — ничего не имело значения. Лили сделала шаг навстречу, а потом ещё один, сердце билось так, будто хотело выскочить наружу. — Привет, — выдохнула девушка почти шёпотом. — Привет, — отозвался он, и на его губах появилась та самая лёгкая улыбка, которую она помнила.       И мир вокруг них снова ожил. — Следишь за мной? — ухмыляясь, подколол мужчина.       Роудс улыбнулась и покачала головой. — Хорошо выглядишь, Лилс, — искренне сказал Барнс. — Ну, осень как раз для романтизации своей жизни, так что… решила добавить немного романтики в свою жизнь.       Лили говорила про свой ярко-красный берет, а мысли Баки унесли его так далеко, что он лишь благодаря силе воли смог вернуть их в нужное русло. — Ты просто хорошо выглядишь. Не из-за романтики, знаешь? — подытожил Джеймс.       Барнс всё говорил и говорил, а девушка смотрела на его волосы, которые теперь были длиннее, чем на фотографии в Тиндере, на его клетчатый шарф, повязанный вокруг шеи, и на его неловкую улыбку. — Спасибо, Баки, ты тоже хорошо выглядишь.       Они поговорили о Хэмпстеде, о Роуз, об учёбе Мелани и о работе Лили. Баки же рассказал про свою работу, про новичков, которых он ласково называл «тушканчиками», и про то, как он не может уже месяц дочитать книгу, а потом ему кто-то позвонил, и ему пришлось уйти. Лили вернулась домой в смешанных чувствах, и на пороге вспомнила, что Джеймс так и не забрал у неё футболку и шорты, которые она постирала и сложила в шкафу. Роудс не хотела быть несчастной просто так, поэтому выбрала другой путь — быть несчастной из-за того, что почти поверила. Девушка села ужинать, когда на её телефон пришло уведомление в Инстаграм о запросе на подписку.       И снова это был Баки.       Роудс пялилась на экран, думая, стоит ли принять его запрос, тарелка перед ней осталась почти нетронутой. Она смотрела на экран телефона, где появилось имя Джеймса Барнса — простой профиль, без лишних деталей и лишь с двумя фотографиями. Сердце почему-то сжалось от смеси волнения и тревоги. Она знала, что принять запрос означало открыть дверь к нему снова, к тем эмоциям, которые она пыталась держать под контролем, но каждый раз, когда она думала о Джеймсе, тепло разливалось в груди.       Лили вздохнула и отложила вилку. Она медленно коснулась кнопки «Принять», экран мигнул, и теперь они были в одной социальной сети, как будто невидимая нить соединяла их снова. Минуты тянулись, пока она думала, что написать, и писать ли вообще. Девушка почувствовала, как внутри всё напряглось, а потом телефон завибрировал. Это было сообщение от него:

«Привет. Рад, что наконец смог найти тебя здесь»

      Лили замерла, её пальцы сами начали печатать ответ, но она вдруг остановилась. Сердце колотилось, а разум говорил: «Будь осторожна», и всё же она набрала:

«Привет. Я тоже рада»

      В ту же секунду через несколько кварталов Джеймс улыбнулся, держа телефон в руках.       Очередная неделя пролетела. Погода портилась с каждым днём. Лили попала под очередной дождь, и вспомнила осень в Лондоне, а потом она вспомнила Питера, но это не вызвало никаких эмоций. Утром Лили проснулась с температурой, кашлем и заложенным носом, а вишенкой на торте были критические дни.       Лили лежала на диване, закутавшись в огромный серый плед. Весь день за окном дождь барабанил по стеклу. Роудс ненавидела болеть, ненавидела прогуливать работу и ненавидела выглядеть, как дерьмо. Горло болело, голова раскалывалась, и каждая мысль давалась с трудом. На столике рядом стояла недопитая чашка тёплой воды, а в холодильнике было почти пусто. Девушка не поднимала телефон, не хотела есть и даже думать о ком-то.       Вдруг раздался мягкий звук уведомления. Лили с трудом подняла голову и увидела сообщение от Джеймса: короткое видео с котятами, которые лениво играли с клубком ниток. Она улыбнулась, несмотря на боль.

«Всё в порядке?» — написал он под видео.

«Заболела…» — едва напечатала девушка.

      Ответа не было. Роудс выдохнула и приняла удобную позу. Она почти уснула, когда в дверь позвонили — на пороге стоял Джеймс с рюкзаком и пакетом. — Я подумал, что ты можешь нуждаться в этом, — сказал он мягко, заходя внутрь. В руках был пакет с лекарствами, фруктами, овощами и несколькими банками куриного бульона. — И немного супа на случай, если сможешь есть.       Лили подняла глаза, не веря своим глазам. — Ты… зачем пришёл? — с трудом выдавила девушка. — Потому что ты заболела, а ещё потому что никто другой не готов прийти и сварить тебе суп, — усмехнулся он, пытаясь не быть слишком серьёзным.       Мужчина поставил пакет на стол, помыл руки, включил плиту и начал готовить. Лили наблюдала за ним с дивана: его движения были уверенными и спокойными, иногда он смотрел на неё через плечо, и тогда Роудс улыбалась ему. Она всё ещё хотела спать, но смотреть на Баки было важнее. Когда суп был готов, Джеймс осторожно поставил тарелку перед ней. — Попробуй. Он горячий, надеюсь вкусный и, думаю, поможет, — сказал мужчина, садясь рядом, но оставляя небольшое расстояние, чтобы Лили чувствовала себя комфортно.       Девушка осторожно взяла ложку и попробовала — суп был действительно вкусным. — Где ты так научился готовить? — Мама научила, — с улыбкой произнёс Барнс. — Когда она много работала и не успевала готовить, то приходилось мне. Ребекка всегда говорила, что я ужасный повар, но я уверен, что она не хотела, чтобы я зазнавался.       Лили хрипло засмеялась. — Спасибо, — тихо сказала она.       Джеймс кивнул, тоже улыбаясь. — Ты могла попросить о помощи, — небрежно сказал Баки. — Даже если это всего лишь суп, — пробормотал он, и Лили впервые за целый день почувствовала себя хорошо.       И так это почти началось.       Октябрь окрасил Бруклин в жёлтые тона. Баки присылал Лили видео с котятами, щенками, хомячками и тушканчиками. Иногда он скидывал видео того, как тренировал новичков. Роудс залипала на эти видео часами, использовала кучу смайликов для ответов, а потом смеялась над реакцией Джеймса, когда он не понимал комбинации её смайликов. Однажды Барнс случайно отправил девушке видео с собственной тренировки.       Лили застыла перед экраном телефона: на видео Баки делал отжимания, подтягивания и какие-то сложные упражнения с гантелями, скрипя зубами и морщась от усилий. Он даже не замечал, как его лицо искажалось, но для Лили это было чем-то одновременно смешным и трогательным. — О, Боже… — тихо проговорила она, не сдерживая смех. — Он правда так серьёзно это делает?       Роудс тут же набрала смайлики: смех, бицепсы, мордочку кота и огонь, и отправила, чуть задыхаясь от смеха. Через мгновение пришёл его ответ:

«Что это за комбинация? Ты пытаешься меня запутать?»

      Лили захихикала, откинувшись на стул, и снова прислала несколько смайлов, уже более хитроумных: смайлик с солнцезащитными очками, собака, вспышка и жара. Джеймс всерьёз пытался понять их смысл, писал длинные сообщения с вопросами и предположениями, а девушка только смеялась, наблюдая за его реакцией. — Он такой милый, — пробормотала она себе под нос, не замечая, как улыбка растянула её лицо. — Кто? — спросила Кейт. — Тот, из-за которого ты игнорируешь свою работу?       На следующее утро Лили открыла телефон, а там было новое видео — Баки снова тренировался, но на этот раз с «тушканчиками»: он показывал упражнения и поправлял их стойку. Лили вновь залипла. Она наблюдала за его вниманием к деталям, за терпением, за тем, как он хмурился, когда кто-то делал что-то неправильно, и снова отправляла кучу смайлов.       В какой-то момент она поняла, что эти маленькие видео стали её любимой частью дня. Даже осенний дождь или плохое настроение больше не казались такими важными. Баки был где-то там, но рядом — пусть виртуально, пусть через экран, но этого было достаточно, чтобы сердце Лили билось быстрее. Иногда Мелани спрашивала, как у неё дела, не общается ли она с Баки, а Роудс смеялась в трубку и повторяла: «Ну, он присылает мне видео своих тренировок, а ему кидаю кучу смайлов. Думаю, он не понимает, что означают «капли» и «жара» рядом».       Это была последняя суббота октября, осеннее солнце просачивалось сквозь жёлтые листья, когда Лили открыла сообщение от Джеймса:

«Эй, если хочешь, можешь заглянуть на тренировку сегодня. Будет весело, а новичков нужно поддерживать. Но не обещаю, что будет легко!»

      Лили чуть вздрогнула. Сердце забилось быстрее — это было приглашение? Она несколько раз перечитала сообщение, а потом ответила:

«Хмм… интересно. Ладно, я буду»

      Через час она стояла у входа в зал, слегка нервничая. На лице была улыбка, в плечах — лёгкая дрожь от предвкушения. На Роудс были простые спортивные леггинсы и футболка, а волосы были собраны в небрежный хвост. Она выглядела так, словно пришла «просто попробовать», но внутри всё трепетало от предвкушения. Джеймс сразу заметил её, когда девушка вошла — он помахал рукой и широко улыбнулся. — Добро пожаловать! — сказал он, подходя ближе. — Ты выбрала худшее время для первой тренировки, но это будет забавно. — Почему худшее? — спросила она, слегка смеясь. — Потому что сегодня новичкам будут показывать настоящие основы… и ты, возможно, увидишь, что я могу быть жестоким тренером, — усмехнулся он, подмигивая.       Лили рассмеялась и почувствовала, как её нервы накалились. Она следила за Джеймсом, как он объяснял новичкам технику и поправлял их стойку. Мужчина был сосредоточен, уверен, но в моменты, когда смотрел на неё, на лице появлялась лёгкая улыбка. — Ты же смотришь на меня, а не на своих «тушканчиков», — шутливо сказала Роудс, когда Баки подошёл. — Ага… возможно, — ответил он, слегка наклонившись ближе. Его запах — смесь пота и древесных нот парфюма — слегка оглушил Лили. — Но это потому что ты здесь единственная, кто уйдёт домой. Их ждёт длинный путь в армии. Эти тренировки — начало, потом они переместятся на полигон, — шатен замолчал на пару секунд, прежде чем сказал: — Ну что, Роудс, готова? — спросил Баки со всей серьёзностью, но его тон оставался весёлым. — Готова… умереть? — усмехнулась она.       Баки хмыкнул и протянул ей лёгкие перчатки. — Давай попробуем начать с лёгкого. Всего пара простых движений.       Барнс поставил её в стойку: ноги на ширине плеч, руки выше пояса. Его ладонь слегка коснулась её плеча, поправляя угол — от этого прикосновения по коже пробежала дрожь. — Вот так, — тихо сказал он, задержавшись на секунду. — Теперь удар.       Лили неловко махнула рукой. Перчатка коснулась груши, и глухой звук раздался в зале. Она сморщила нос. — Это звучит жалко. — Нормально, — мягко сказал Джеймс и встал рядом. — Смотри.       Он показал медленный, но точный удар, мышцы на его руках напряглись, а движение получилось идеальным. Потом он снова взял её руку, направляя: — Здесь важна не сила, а техника. Почувствуй движение.       Лили попробовала ещё раз — и на этот раз удар получился сильнее. Девушка широко улыбнулась. — Слышала? — спросил Джеймс. — Да, — она засмеялась, — это было похоже на настоящий удар!       Новички вокруг занимались своим делом, но Лили казалось, что они остались одни. Джеймс то поправлял её руки, то комментировал её движения, иногда шутя: — Если будешь так махать, максимум кого ты собьёшь с ног — это пакет с продуктами. — Ну, значит, буду тренироваться на пакетах, — парировала она.       В какой-то момент он показал ей серию движений — блок, шаг в сторону, удар. Лили запуталась и чуть не упала, но Баки быстро подхватил её за талию. — Осторожно, — сказал он, удерживая её ближе, чем нужно. Его ладонь задержалась на её боку, а глаза поймали её взгляд. — Думаю, ты специально так сделал, — выдохнула она, пытаясь скрыть смущённую улыбку. — Может быть, — ответил Баки тихо.       Роудс снова рассмеялась и вернулась к стойке, но сердце забилось быстрее. Она слегка покраснела и улыбнулась, наблюдая, как Джеймс смешивал строгость с лёгким флиртом. Когда новички начали собираться в кучу для растяжки, Баки повернулся к Лили и хитро прищурился: — Ну что, попробуем мини-спарринг?       Девушка округлила глаза. — С тобой? Ты серьёзно? Я же даже стоять нормально ещё не научилась. — Вот именно, — ухмыльнулся он. — Отличный момент проверить, чему ты уже научилась. Обещаю, бить сильно не буду, — и поднял руки, будто доказывая. — О, спасибо, успокоил, — фыркнула она, натягивая перчатки плотнее.       Они вышли на мат. Баки сразу уверенно встал в стойку. Лили же просто повторила его позу, хоть и слегка неуклюже. — Давай, попробуй ударить, — сказал он.       Девушка шагнула и махнула рукой, но Баки легко ушёл в сторону. — Слишком читаемо, — усмехнулся он. — Ещё раз.       Лили нахмурилась и попробовала снова. Опять мимо.       И снова. — Ты просто издеваешься, — сказала она, задыхаясь от смеха. — У тебя же реакция, как у кошки. — Нет, — поправил Барнс, чуть наклонив голову. — Просто ты смотришь туда, куда собираешься ударить. Я читаю тебя с первой секунды. — А если вот так? — Лили ударила неожиданно, не глядя на цель.       Баки всё равно перехватил её запястье и мягко оттолкнул, его ладонь скользнула по её руке. — Лучше, — сказал мужчина, и в его голосе слышалась похвала.       Лили прикусила губу, но тут же решила взять реванш. Она сделала вид, что отступает, а потом неожиданно шагнула вперёд и… почти толкнула его плечом. Баки, не ожидая этого, слегка качнулся назад и рассмеялся. — Ещё раз… — он снова сделал шаг к ней, и теперь их разделяли всего сантиметры. Его руки обвили её запястья, словно фиксируя их. — Вот так держать удар.       Роудс подняла голову и встретилась с его взглядом. Серо-голубые глаза смотрели прямо на неё, и на секунду воздух как будто сгустился между ними. Девушка вспомнила тот случай на кухне, когда каждое прикосновение и взгляд обжигали — внизу живота снова предательски потянуло. — Я думала, это спарринг, а не… — она замялась, почувствовав, как её дыхание сбилось. — А не что? — тихо спросил Барнс, чуть наклонившись ближе.       Лили покраснела, но вывернулась из его рук и засмеялась, прикрывая неловкость таким образом. — А не флирт под видом урока!       И тогда Баки Барнс понял, чем это всё было на самом деле. «О чём ты думал, когда всё это затевал?» А Барнс и не думал: он просто увидел её на углу Парк-авеню, и был рад встретить её, потом просто случайно увидел её профиль у Стива в подписках, и тоже подписался. Ребекка кинула ему видео с котятами, а Баки решил поделиться этим с Лили. Он просто приготовил для неё суп, просто провёл с ней время. Кидал видео без какого-либо смысла, пригласил её к себе на работу и просто так предложил спарринг, и всё это под соусом флирта. «Ты, Бак, реально идиот».       Когда спарринг закончился, Лили тяжело дышала и убирала волосы со лба. Баки любезно протянул ей бутылку воды. — Для первого раза ты справилась, — сказал он мягко. — Да ну, — фыркнула она. — Я выглядела как полный дилетант. — Может быть, — пожал Барнс плечами. — Но у тебя получилось сбить меня с толку.       Лили посмотрела на него и улыбнулась, а мужчина думал, в какой момент он свернул не туда. Повсюду были знаки: «Опасно!», «Убьёт!», «Под напряжением, мать твою, Барнс!», но Джеймс хотел получить свою дозу этого убийственного тока, даже если это грозило ему смертью.       Через два дня Лили сидела на том самом диване, вдыхала остатки парфюма Джеймса, даже рискнув надеть его футболку, и смотрела на экран телефона. Баки не присылал видео с котятами, не скидывал своих «тушканчиков», не было никаких знаков, и Роудс будто снова вернулась в сентябрь, когда он просто уехал утром.       Лили ненавидела себя за то, что так быстро привязалась к нему.       Баки проходил мимо дома девушки, видел свет в её окне, а вентиль самообладания пришлось закрутить как никогда туго. Он хотел сорваться к ней, снова увидеть блеск её голубых глаз, коснуться её так, как это было на спарринге, а потом сделать вид, будто ничего не было.       Но он не мог. Джеймсу было тридцать шесть. Может, он не до конца понимал женщин, но кое-что он знал. И с одной стороны ему это даже нравилось, а с другой, рациональной, он осознавал, что не имел на это права. В голове звучал голос Стива: «Рискни, командир!», но Барнс не хотел рисковать этой дружбой. Горечь собралась на кончике языка, когда мужчина понял, что сделал. Он действительно вёл себя, как заинтересованный человек. И таким он и был, но не мог позволить себе этого в отношении Лили Роудс. «Она не для тебя, Бак. Или ты не для неё».       Той же ночью Барнс познакомился с какой-то блондинкой в баре, а потом поехал к ней — в квартире девушки пахло ванилью и кофе. Мужчина закрыл глаза, и представил, что это квартира Роудс, но блондинка перед ним не была ею. — Вина? — предложила девушка, мило улыбнувшись. Джеймс пытался вспомнить её имя. Стэйси? Грэйси? Мэйси? — Меня зовут Грэйси.       Баки позволил блондинке поцеловать себя, позволил её рукам скользить по его телу, но всё это было пустым, даже каким-то механическим. Она смеялась, что-то говорила, а он лишь кивал, не слыша ни слова. Каждый раз, когда её волосы касались его кожи, он ловил себя на том, что хотел бы, чтобы это были пряди Лили, пахнущие шампунем, дождём и тем самым парфюмом с персиком.       Его движения были уверенными, как и всегда, — привычка, инстинкт, но внутри не загоралась искра, не было того жара, который вспыхивал даже от случайного взгляда Роудс, даже от её голоса или от неосторожной улыбки. Грэйси стонала, царапала ему спину, а Джеймс всё больше чувствовал пустоту, и ему стало по-настоящему страшно. Он был здесь физически, но мысленно на кухне в Хэмпстеде.       Когда всё закончилось, мужчина откинулся на подушку и закрыл глаза. Девушка свернулась рядом, довольно бормоча что-то, а Баки чувствовал лишь тяжесть и отвращение к самому себе. Он хотел доказать себе, что способен закрутить этот чёртов вентиль, что Лили Роудс не поселилась в нём слишком глубоко. И Барнс осознавал, что в какой-то момент ему это почти удалось, но он сам всё испортил, когда решил, что может быть её другом.       Шатен поднялся, даже не дождавшись, пока блондинка уснёт. Одевался он молча, стараясь не смотреть на неё. Ему было жаль — ей было жаль. Через двадцать минут он уже шёл по ночным улицам, и его пальцы дрожали так, словно он снова только что вышел из боя. Будто он снова в Сирии, а Стив истекает кровью, пишет это чёртово письмо Лили и отключается.       «Ты идиот, Барнс. Ты хотел убежать, а в итоге просто потерял ещё одну часть себя. Но сколько ещё раз ты сможешь проснуться тем же самым Баки?» И где-то в груди, там, где всегда оставался расчёт миссий, мелькнуло имя, которое он не решался произносить вслух.       Лили.       Джеймс шёл мимо её дома, в окнах по-прежнему горел свет, и на долю секунду он представил, что они могли бы сейчас смотреть что-то безумно глупое по телевизору, громко смеяться и есть мороженое. Он бы целовал Лили, а она бы смущалась.       И так это закончилось.

***

taylor swift — sad beautiful tragic

      Сначала Лили не придавала значения. Ну да, Баки перестал писать, но он взрослый мужчина, у него свои дела, свои привычки. Она даже оправдывала его: «Может, устал. Может, занят. Может, ему нужно побыть одному». Роудс сидела за ноутбуком, был разгар рабочего дня, рабочая переписка была открыта, но взгляд снова и снова скользил к телефону — ноль уведомлений. Девушка прикусила губу и покачала головой, будто отмахиваясь от собственных мыслей.       Потом пришла стадия лёгкой тревоги. Телефон снова и снова оказывался в её руках. В Инстаграм не было новых сообщений — никаких больше котиков, щенков и тушканчиков. Вечером Лили снова сидела на диване, обняв плед и поглядывая на футболку Баки, которую положила рядом. Телефон лежал на коленях, экран светился. Лили открыла Инстаграм — пусто. «Может, заболел? Или что-то случилось?» — мысли крутились бесконечно. Она даже уже почти набрала сообщение «Ты в порядке?», но тут же стёрла. «Не будь навязчивой, Лили».       Через пять дней появилось раздражение. Лили злилась: на него — что пропал, не объяснив ничего, на себя — что ждёт, что проверяет телефон, что снова и снова ловит себя на мысли о нём. «Чёрт возьми, Лилс, у тебя своя жизнь!» В один из вечеров Лили вытирала волосы полотенцем и громко фыркнула: — Идиот, — выпалила она, не понимая, кому именно адресовала это слово — ему или себе. — Ты даже не можешь написать одно чёртово слово?       Ещё через неделю пришла пустота. Тишина, которая звенела внутри… Всё, что она делала, казалось механическим. Лили ловила себя на том, что перестала улыбаться так легко, как с Джеймсом. Она пыталась заполнить пустоту работой, встречами и разговорами, но где-то в глубине сидела заноза: «Почему он исчез? Что я сделала не так?» На встрече с подругой Лили смеялась над какой-то шуткой, но смех был фальшивым, а в какой-то момент её взгляд упал на телефон, который лежал рядом с чашкой кофе — экран был тёмным. — Ты сегодня тихая, Лил, — заметила Марго. — Устала просто, — солгала она и снова натянула улыбку.       И только потом пришло принятие. Лили сама себе сказала: «Это не конец света. Ты справишься. Ты пережила расставание с Питером, мать его, Паркером, а с Баки у тебя даже ничего не было. Ну, пофлиртовали, поулыбались и разошлись». И тогда Роудс перестала ждать сообщения, перестала проверять экран каждые десять минут, но при этом знала: если его имя всплывёт на экране — сердце предательски дёрнется. А потом прошла ещё неделя. Лили стояла у окна в своей квартире, пила кофе и смотрела, как на улице люди спешили по делам. Телефон лежал на столе, экран мигнул от уведомления, но это была реклама, и на этот раз она даже не вздохнула. «Хватит», — твёрдо сказала она себе.       Но Вселенная имела замечательное чувство юмора и любила шутить над Лили Роудс.       Она сидела в полумраке своей гостиной, босые ноги были подтянуты к груди, а на коленях лежал телефон. Роудс лениво листала Тиндер, даже не особо вчитываясь в профили — всё это было больше игрой, чем реальным интересом, и тогда она замерла. На фото был он — Джеймс. Лили ощутила, как внутри всё сжалось, как будто её снова поймали врасплох. На секунду захотелось рассмеяться, потом — разозлиться, но в итоге она просто уставилась на экран, не моргая. — Ну, конечно, — выдохнула она тихо и смахнула профиль влево.       Девушка откинулась на спинку дивана и глубоко вдохнула. Лили закрыла глаза, и сон подхватил её слишком быстро, словно ждал. Она оказалась в этой же самой квартире, но всё было иначе: свет был мягче, воздух — теплее, а Баки стоял рядом. Мужчина смотрел на неё так, будто видел впервые, — взглядом, в котором было слишком много нежности и голода сразу. Роудс не знала, кто сделал первый шаг, но вот его ладони оказались на её лице, тёплые и требовательные, а губы накрыли её губы. Поцелуй был долгим, глубоким, он словно воровал дыхание, но Лили даже не сопротивлялась. Девушка прижималась ближе, чувствуя его силу, и в то же время — то осторожное, мягкое, что всегда было в Джеймсе, когда он касался её даже мимолётом.       Мир вокруг растворился: стены, мебель, шум за окном — остались только они. Руки Джеймса скользили по её талии, а её пальцы тонули в его волосах.       Лили проснулась с пересохшими губами, а сердце колотилось так, будто она действительно целовала Баки. Несколько секунд девушка лежала неподвижно, впитывая остатки сна. В груди было сладко и горько одновременно. Роудс долго не могла уснуть: она сидела на кровати, обняв подушку, и думала о том, что сон был слишком настоящим и живым. Её тело помнило его поцелуи, которых никогда не было, и это пугало её сильнее, чем всё остальное. — Чёрт, — прошептала она в темноте и зажмурилась.       Но внутри Лили Роудс уже понимала: она не сможет просто «отпустить» ситуацию, не сможет снова отодвинуть его в сторону, как пыталась раньше. Баки стал частью её мыслей и её снов, и чем сильнее Лили пыталась убедить себя, что это неправильно, тем сильнее ощущала — обратного пути нет.       На седьмой авеню Джеймс сходил с ума по своему.       Мужчина тоже ворочался в постели, глядя в потолок. Казалось, стены этой квартиры давили на него, а тишина только усиливала шум внутри головы. Он пытался отвлечься, но каждый раз перед глазами вставало одно и то же: глаза Лили, её улыбка, мокрые волосы после душа и её голос, зовущий его по имени. Он провёл рукой по лицу и тихо выругался. «Хватит. Прекрати».       Но тело отзывалось иначе: оно помнило, как её спина прижималась к его груди, когда он схватил её в ванной; её смех и мягкое тело, и теперь, лёжа в пустой постели, он ощущал то, чего на самом деле не происходило, но как будто было. Барнс закрыл глаза и позволил себе на секунду представить: её руки на его коже, её губы, его рука у неё в волосах… Это было слишком. Мужчина резко сел, стирая эту приятную картину из головы. «Нет. Ты не имеешь права. Ты испортишь это», но, откинувшись обратно на подушку, мужчина понял — всё бессмысленно, ведь Лили прочно засела в его голове: в каждом вдохе, в каждом шаге, в каждом сновидении…       Эта девушка, как сноска с миллионом объяснений.       И сколько бы Баки ни убеждал себя, что это неправильно, что он слишком испорчен для неё, мысль возвращалась снова и снова: «А если я всё-таки позволю? Если просто спрошу у неё?»       Но Барнс слишком хорошо себя знал.

***

      Через пару дней Джеймс привёл домой девушку. Её звали Сильви, у неё были рыжие волосы, и Барнсу это показалось милым. Она смотрела на него с теплом и пониманием — почти как Лили. Сильви была в разводе, как и он, ей тоже было тридцать шесть, а ещё Баки действительно нравились её шутки. Мужчина смог расслабиться и выключить мозг хотя бы на какое-то время. — Вина? — предложил он, и рыжая заулыбалась.       Для Лили вечер тянулся медленно. Она стояла на кухне, мыла посуду, когда раковина снова издала глухой звук и вода пошла хуже. Девушка лишь закатила глаза. Роудс пыталась наладить всё сама: включала видеоуроки, вертела этот проклятый кран, но в итоге только усугубила проблему. Она знала, что Алекс был в командировке в другом штате, а Стив где-то в подготовительном лагере. Она вздохнула, опёрлась о край столешницы и посмотрела на экран телефона. Кого ещё можно позвать? К несчастью для Лили, в голове всплыло одно имя.       «Нет, Лилс, не делай этого», — сказала она себе и всё равно открыла мессенджер. Пальцы сами набрали: «Баки, привет… Не мог бы ты зайти ко мне, пожалуйста? У меня с раковиной проблема, я не знаю, что делать. Алекс и Стив не в городе. Прости, что беспокою. Надеюсь, что не отвлекла».       Девушка отправила сообщение и почти сразу захотела удалить его, но на экране уже мигнула галочка — было слишком поздно. Лили обняла себя руками, пытаясь убедить, что это просто просьба о помощи, ничего больше, но сердце билось так, как будто она призналась в чём-то большем.       Барнс не особо помнил, что говорил Сильви. Кажется, твердил что-то о том, что его подруге срочно нужна помощь, что у неё сейчас никого нет и он ей нужен. — Возможно, вам стоит держаться вместе, — с улыбкой сказала женщина и покинула квартиру.       И Баки Барнс хотел быть рядом с Лили, но не был уверен, что имел на это право. Мужчина появился на пороге квартиры быстрее, чем Лили ожидала. Она даже не успела переодеться и встретила его в домашних шортах и свободной майке. — Туда? — кивнул он в сторону кухни. — Проходи, — Лили отступила в сторону, и его плечо почти задело её.       Баки молча осмотрел раковину, снял кран и ловко что-то подкрутил. Лили, сидя на стуле, наблюдала за ним, и её почему-то смущала каждая деталь: как он наклонялся, как напрягались мышцы на его руках, как серьёзно он смотрел на механизм, будто это не просто кран, а военная техника. Через несколько минут вода снова пошла. — Готово, — сказал Барнс, вытирая руки о полотенце. — Ты снова спас меня, — Лили улыбнулась, подойдя ближе. — Спасибо.       Девушка поднялась на носочки, чтобы поцеловать его в щёку, но Баки повернул голову в тот же миг, и её губы скользнули по уголку его губ — на секунду всё замерло. Они стояли слишком близко, их дыхание смешивалось. Лили отстранилась первой, глаза её расширились. — Прости… я не… — она торопливо заправила прядь волос за ухо.       Мужчина тихо усмехнулся, но улыбка вышла какой-то напряжённой. Все силы были направлены на то, чтобы удерживать этот чёртов вентиль. — Всё нормально, Лилс, — Джеймс сделал шаг назад, словно граница между ними была жизненно необходима.       Баки задержался дольше, чем планировал: они с Лили посидели на кухне за кружками чая, разговор шёл легко, и только время от времени между ними возникали такие паузы, от которых в груди что-то сжималось. На языке у Роудс крутился вопрос: «Почему ты исчез?», но девушка знала, что это ничего не значило.       Когда Джеймс начал уходить, в комнате воцарилась тишина. Мужчина натянул куртку, застегнул молнию до самого горла, а потом повертел в руках шапку и шарф. Лили же стояла у дверей, сжав пальцы в замок за спиной. — Спасибо ещё раз, Баки, — тихо сказала она. — Не знаю, что бы я без тебя делала.       Барнс кивнул, но не двинулся. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, и он ощутил, как будто вся сила воли, которую он последние месяцы собирал по кусочкам, треснула в одно мгновение. Шаг — и он оказался ближе, чем должен был. — Лилс… — голос сорвался.       Баки не успел договорить: его губы осторожно и неуверенно коснулись её губ, но это было слишком реально, слишком по-настоящему. Девушка замерла, светлые глаза расширились, и на долю секунды Джеймсу показалось, что весь мир исчез, а потом резкая боль в груди — мужчина отпрянул так, словно обжёгся. — Чёрт… — выдохнул он, не глядя на неё. Шатен торопливо натянул шапку, а руки сунул в карманы, чтобы скрыть дрожь. — Прости. Я… я не должен был.       Лили стояла неподвижно, не в силах вымолвить ни слова. Джеймс тем временем резко открыл дверь, почти выбегая в ночь. Его шаги стихли в коридоре, а Роудс всё ещё ощущала вкус его поцелуя — короткого, сумбурного, неправильного, но такого настоящего, что у неё перехватило дыхание. Она медленно подняла руку и коснулась губ — там ещё оставалось ощущение его поцелуя. — Что ты наделал, Баки… — прошептала Лили в пустоту.       Но правда была в том, что её собственные колени подогнулись, и если бы она не облокотилась на стену, то упала бы, потому что это было не только его безрассудство. Лили зажмурилась, а в груди путались мысли: «Он не должен был», «Это ошибка», «Он же на свидания ходит», «А вдруг он жалеет»… Но среди этого хаоса звучала и другая мысль: «Может?» Девушка сделала шаг назад в гостиную, где всё ещё горела тёплая лампа, и опустилась на диван. Запах его парфюма витал в воздухе — слишком узнаваемый. Лили сжала подушку и впервые за долгое время позволила себе просто улыбнуться сквозь растерянность.       Джеймс домой почти бежал. Воздух был холодным, а на губах ещё жгло, будто Лили по-прежнему стояла перед ним и смотрела теми самыми глазами, от которых у него сносило крышу. — Чёрт, Баки, что ты натворил… — пробормотал он в пустоту.       Каждый шаг отдавался тяжестью. Барнс снова почувствовал себя тем самым солдатом, который сделал неправильный выбор на поле боя и теперь должен расплачиваться. Он не должен был её целовать — просто не имел права: это было нечестно, это было слишком, но, чёрт возьми, это было настоящим.       Мужчина вспомнил, как её дыхание замерло, как дрогнули губы. Лили Роудс не оттолкнула его, и это убивало. Потому что Джеймс не мог отделаться от мысли, что если бы он не отступил, если бы позволил себе ещё секунду, то не остановился бы. Баки сильно сжал кулаки. Ему нужно было держать дистанцию, нужно было снова надеть свою броню, закрутить этот вентиль и не подходить к нему.       Никогда.       Но чем дольше Баки шёл, тем яснее понимал: он уже сорвался, и теперь оставалось только молиться, чтобы Лили не поняла, как сильно он её хочет.