Часть 15

***

      Самолёт гудел, вибрация отдавалась во всём теле, но всё это будто шло мимо. Баки сидел в ряду вместе с отрядом, стиснув зубы и уставившись в пустоту, рядом Сэм проверял оружие и что-то негромко обсуждал с бойцами, но Джеймс слышал только свой собственный рваный ритм дыхания.       На коленях лежали перчатки, на груди был бронежилет, на шее — холодный металл, а в кармане формы лежала крохотная кроличья лапка. Он сжал её в кулаке, ощущая мягкий мех. Смех Лили, запах лаванды, её губы — всё нахлынуло сразу, и от этого в груди стало тесно. Барнс не был сентиментальным. Чёрт, он сам себе долгие недели врал, что для него всё это было просто дружбой, лёгкой заботой. Ему просто нравилось проводить время с Роудс за разговорами обо всём и ни о чём одновременно. Но потом мужчина признался себе в том, что был влюблён в эту девушку, а теперь, после этого поцелуя, после того, как она смотрела на него — больше нечего было скрывать.       «Ты совсем поехал, Барнс. Ты летишь в чёртову Сирию, а думаешь только о том, как девушка держала тебя за шею», — мысленно усмехнулся он, глядя в тёмный иллюминатор. Он вспомнил, как её пальцы зарылись в его волосы, как её дыхание смешалось с его, и впервые за долгое время Джеймс поймал себя на том, что по-настоящему боялся того, что может не вернуться, что не успеет ещё раз услышать, как она смеётся. Уилсон снова что-то сказал рядом, но слова утонули в шуме моторов. Баки чуть откинул голову и закрыл глаза — его внутренний диалог походил на молитву, которую он всегда отрицал.       «Боже, если Ты там… если вообще смотришь на таких, как я… не ради меня, ради неё. Дай мне вернуться к ней — я уже знаю, зачем». Его пальцы снова коснулись кроличьей лапки, и на губах мелькнула едва заметная кривая улыбка. Барнс снова чувствовал, что у него есть дом, и это был не Бруклин, не квартира со стенами и картинами. Его домом была Лили Роудс: подруга его лучшего друга, женщина с сотнями сносок в конце страницы.       Джеймс открыл глаза и поймал взгляд Уилсона, который, похоже, читал его без слов. Мужчина кивнул едва заметно, будто обещал: «Мы вернёмся», а Барнс только сжал амулет сильнее и, глядя в темноту впереди, мысленно пообещал сам себе: «Ради тебя, Лилс, ради тебя я вернусь живым».       Баки шагал по пустынному коридору здания в городе «N», прижавшись к стене. В ушах гремел шум боёв, но в голове звучал только её смех — это пугало до чёртиков, это отвлекало от работы, но мужчина знал, что это всё того стоило, если Роудс снова поцелует его. Эта надежда словно обернула его в невидимый щит, сердце билось быстрее, но страх, паника и усталость отошли на второй план. Барнс хотел быть счастливым, хотел быть нужным и хотел любить и быть любимым, даже если говорил, что всё это не для него и не про него. После развода с Кристиной мужчина действительно думал, что сломался, но он не мог даже предположить такой исход событий.       В каждом прыжке в укрытие, в каждом вздохе перед очередным выходом на линию огня, он держал этот образ в голове: Лили, её лицо с веснушками, её мягкий голос и её нежные руки. Даже когда огонь взрывал стены и разносил песок по воздуху, это воспоминание держало его на ногах. — Чёрт возьми, Роудс… — прошептал он себе, улыбаясь сквозь ад вокруг.       Он повторял это про себя, словно молитву, словно обет: «Я вернусь к тебе живым и целым, к твоим губам». Это была его маленькая, но невероятно сильная опора, его свет в темноте — мысль о том, что кто-то ждёт его дома и доверяет ему. Барнс и сам не всегда доверял себе, своему сознанию и своим мыслям, но Лили говорила с ним так, будто он был нормальным человеком, а не военным с дерьмовым прошлым и шрамами на груди.       Шум боёв за стенами здания больше не казался настоящим — теперь реальность была здесь, в комнате, где каждый вдох отдавался тяжёлым металлом в груди. Мужчина закрыл глаза и сразу увидел её — Лили, с ключом в руках, с дрожащими пальцами, и вспомнил её голос: — Возвращайся живым…       Баки представлял, как Лили ждёт его в Бруклине, как она заботится о Кексе, как её губы дрожат, когда она шепчет его имя. Он понимал, что теперь каждое действие, каждый вдох — это не только борьба за собственную жизнь, но и за шанс вернуться к ней. Чёрт возьми, Лили была тем, ради кого стоило держаться. Мужчина услышал шаги в коридоре и ощутил привычное напряжение: это был момент, когда нужно было действовать, быть осторожным и холодным, но его упрямое сердце рвалось к дому, к её голосу, к её теплу, и это пугало до чёртиков. — Держись, Джеймс, — прошептал он себе, сжимая зубы.       И где-то глубоко внутри, среди боли и страха, в нём зажглась маленькая искра надежды, которая сказала: «Ты будешь в порядке, Баки». На выходе из здания взрывы разлетались по воздуху, но Джеймс не думал о страхе. В голове была только Лили Роудс, ключ и её слова. Каждый шаг — шаг ближе к дому, к ней. Когда они выбежали на улицу, ночь встретила их холодным ветром, но мужчина чувствовал внутри тепло. Он был жив, он был свободен, и мысль о том, что он вернётся к Лили, держала его, но Баки Барнс знал, что это был далеко не конец. — Альфа, Бета, Дельта, — прозвучал сухой голос по рации, и Барнс понял: ещё одно здание, пора заходить — команда скоординирована, каждый знал своё место. Барнс глубоко вдохнул, ощущая холодный металл оружия в руках, и мысленно повторил: «Держись, солдат». — Бета, докладывай о позиции, — Сэм кивнул вперёд.       Дельта уже продвигалась впереди, ловко преодолевая препятствия, а Баки старался повторять каждый их шаг, чувствуя, как ноги дрожат от напряжения. Здесь нельзя было ошибиться, ведь один неверный шаг — и он может стать последним. — Бета на позиции, — хрипло сказал Баки в рацию. — Альфа, всё чисто? — Чисто, — ответил Сэм. — Продвигаемся.       Баки держал оружие наготове. Стены здания перед ними были обшарпаны и темны, каждый звук отдавался эхом. Уилсон, в полной боевой экипировке, кивнул: — Альфа на позиции, Бета, за мной.       Джеймс шагнул осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, сердце колотилось, а ладони вспотели. Он чувствовал, будто терял связь с реальностью, и ему нужно было за что-то ухватиться. — Дельта прикрывает тыл, — сообщил Сэм. — Заходим.       Они подошли к первой двери, и Баки увидел, как Альфа приподнялась, проверяя коридор. Он вёл себя максимально тихо, каждое движение выверял, понимая: ошибка — и всё может закончиться плохо. — Держись рядом, — коротко сказал Уилсон, и Баки кивнул. — Бета, слева чисто, — долетел хриплый голос Сэма по рации.       Барнс осторожно продвинулся, прислонившись к стене, ощущая тяжесть рюкзака и оружия. Он понимал, что рисковал, но он мог думать, оценивать и действовать. И ради Лили, ради того, что ждёт его дома, он готов был пройти этот коридор тысячу раз. «Всё такой же наивный и романтичный, как и в свои двадцать, Бак».       Сэм кивнул, и они сделали ещё один шаг внутрь, а кроличья лапка в кармане напоминала: где-то там, вдали, его теперь ждала девушка. Баки вздохнул сквозь сжатые зубы и пошёл за Сэмом дальше, готовый к тому, что следующий шаг может стать ещё одним испытанием на прочность. — Бета, проверяй левый сектор! — коротко крикнул Сэм.       Баки сделал шаг в сторону, прислонившись ухом к стене. И тут — щелчок. Металлический звук, как предупреждение, в его голове всё замерло на долю секунды. Он сделал глубокий вдох и беззвучно прижался к стене снова, прислушиваясь. В темноте что-то двинулось — сердце проскочило в груди. — Бак, стой! — шепнул Уилсон, и Джеймс увидел тень фигуры впереди.       Не было времени для паники: мужчина сделал шаг в сторону, обвёл плечом угол и резко поднял оружие, точно целясь. Баки замер, оценивая ситуацию, и вовремя отпустил курок: выстрел прозвучал резко, эхо разлетелось по коридору. Противник рухнул, и Баки почувствовал, как адреналин сжимает грудь, но мысли о доме помогали действовать холодно и сосредоточенно. — Всё нормально, Бета? — Сэм мельком взглянул на него. — Да.       Каждое движение было выверенным, но каждое решение принималось мгновенно. А ради неё — ради Лили Роудс — Барнс мог превзойти самого себя. Отряд остановился перед массивной металлической дверью, на стене мелькнули огни — красные, явно предупреждающие. Баки снова прижался к стене, прислушиваясь. — Дельта, как ситуация? — тихо спросил Сэм, проверяя сектор. — Впереди чувствуется запах взрывчатки, — прошептала Дельта, указывая на тонкую проволоку, едва заметную в тени. — Будьте осторожны.       Баки напрягся. — Заминированный участок впереди, — передал Сэм по рации. — Бета, прикрывай, Дельта — расчистка.       Барнс сделал осторожный шаг вперёд, наблюдая за тем, как Дельта и Гамма проверяли каждый квадратный метр пола, каждую трещину. Металлический шум, слабый запах химикатов — всё было сигналом для него. — Смотри на провода, Бета, — сказал Сэм, слегка кивнув ему. — Ты прикрываешь фланг.       Баки сжал оружие и глубоко вдохнул. — Провода видны, — прошептал он Сэму. — Двигаемся медленно.       Отряд продвигался дальше, балансируя на грани: Альфа впереди, Дельта проверяла минные участки, Гамма прикрывала фланг, Баки — Бета, готовый поддержать и прикрыть спину. Каждый шаг давался с усилием, но мысль о Лили держала его нерушимо. — Осторожно… — прошептал Баки, когда перед ними мелькнули первые заминированные участки. Мужчина провёл взглядом по каждой детали, а затем сделал шаг вперёд.       Группа всё ещё медленно продвигалась через коридор, а каждый их шаг отдавался эхом в пустом и сером здании. Барнс внимательно следил за полом: мелкие детали, трещины, провода — всё могло быть ловушкой. Теперь впереди Дельта проверяла участок, Сэм прикрывал спину, а Гамма держала фланг. Вдруг послышался звук — едва слышимый щелчок. Баки замер. Провода на полу едва заметно дрогнули, а воздух будто сгущался. — Мина! — хриплым шёпотом прошептала Дельта. — Стоять! — скомандовал Сэм.       Медленно, точно, руками Барнс обхватил тонкий кабель, под которым могла быть минa, и аккуратно оттянул его в сторону. — Чисто! — выдохнул он через зубы, и только тогда понял, что ладони почти свели судороги.       Сэм с уважением кивнул ему. — Нормально? — спросил он.       Джеймс только кивнул в ответ, сжимая зубы. — Нормально.       Он всегда понимал, что обычный человек может ошибиться, может сломаться, но сейчас он справился. Каждая мысль о Лили, о Кексе, о том, что они ждали дома, о том, что он должен вернуться к ним живым, дала ему силу пройти этот участок и двигаться дальше. Баки, сжатый в бронежилете, продолжал держать кроличью лапку в кармане — маленький якорь, который удерживал его в реальности. — Альфа впереди, — сообщил Сэм. — Бета, держи фланг, Дельта и Гамма прикрывают тыл и левый сектор.       Перед ними раскинулась тёмная комната с разбросанными ящиками и металлическими контейнерами, за которыми мелькали силуэты. Воздух был густой, пропитан запахом пороха, химикатов и пота, на полу виднелись провода и красные отметки — явно заминированные участки. Барнс ощутил, как капли пота стекали по его спине. Комнаты повторялись из раза в раз, страх усиливался — это был его личный бесконечный ад. Фигуры террористов начали движение, стреляя и крича что-то одновременно. Баки прижался к стене, оценивая каждый шаг, стараясь не наступить на провода, логика и инстинкты работали на пределе. — Бета, прикрывай левый сектор! — крикнул Уилсон, и Баки метнулся к ближайшему ящику, прислонившись к нему спиной. Он видел, как Альфа и Дельта укрывались за контейнерами. Джеймс сделал глубокий вдох, выдвинулся вперёд, заметив фигуру террориста, которая собиралась пройти через заминированный участок. Он подполз к проводу, оттянул его и дал сигнал Сэму. — Чисто, враг не сможет активировать мину! — прошептал он, и Уилсон кивнул. — Продвигаемся! — скомандовал Сэм, и отряд медленно двинулся вперёд.       Они оказались в главном зале, перед ними стояли клетки, в которых слышались тихие и испуганные голоса заложников. — Альфа впереди, Бета прикрывает фланг, Дельта и Гамма с нами, — скомандовал Уилсон. — Будьте внимательны, тут могут быть ловушки.       Баки подошёл к первой клетке, за дверью которой дрожали люди, их глаза были полны страха и слёз. Мужчина проверил замок, сделал знак Сэму, и замок поддался. — На выход, — шепнул он, открывая дверь.       Заложники начали осторожно выходить, следуя за отрядом. Баки чувствовал груз ответственности: он прикрывал фланг, прислушивался к звукам и контролировал пространство вокруг. — Дельта, прикрывай правый сектор! — крикнул Сэм, и Барнс мигом переместился к дверям в дальний угол, в очередной раз проверяя провода и возможные ловушки. Он видел лица заложников, слышал их дрожащие вздохи, и это держало его в напряжении, но также давало силу: он действовал не только для команды, не только ради себя, а ради людей, которых можно спасти, которых он хотел спасти. — Почти чисто, идём дальше! — скомандовал Уилсон.       Джеймс снова сжал кроличью лапку, мысленно шепча: «Ты будешь в порядке, Баки». Каждый заложник, который проходил мимо него, становился подтверждением того, что что-то в этой жизни Баки Барнс всё-таки делал правильно. Когда последний заложник вышел, отряд сделал шаг назад, оценивая обстановку. — Задание выполнено, — сказал Сэм тихо, и отряд начал отходить.       Ради этих людей, ради возможности вернуться домой — они сделали всё возможное. Вой моторов, шум сражения и эхо разрывов постепенно уходили в прошлое, оставляя лишь напряжённое ожидание. Баки шёл рядом с Сэмом, прислушиваясь к каждому звуку. — Бета, смотри по сторонам.       Они вышли на улицу, где свет фонарей отражался в мокром асфальте. Джеймс глубоко вдохнул, почувствовав холодный вечерний воздух, и впервые за несколько часов позволил себе расслабиться. — Всё чисто, — подтвердил Уилсон, обмениваясь взглядом с Дельтой и Гаммой. — Хорошая работа, ребята.       Баки оглянулся, заметив тёмные окна здания, за которыми только что находились заложники — он почувствовал приятное облегчение. — Эй, чувак, — Джеймс обернулся на голос друга. — Я видел тебя сегодня, — мужчина покачал головой, поджимая губы. — Я ошибся. Прости, я не должен был тащить тебя в эту задницу, — Уилсон сжал плечо Баки, приободряя его. — Всё дело в той девушке, да? — Барнс молчал. — Можешь не отвечать, Бак, я всё понял. Думаю, что ты заслужил покой, друг мой.       Внутри Джеймса всё сжалось — от облегчения и от боли одновременно. — Покой… — хрипло усмехнулся Барнс, уставившись куда-то в темноту впереди. — Для таких, как мы, это, знаешь, скорее миф. Как Атлантида или… нормальный отпуск.       Уилсон фыркнул, но в его глазах мелькнуло то понимание, которое редко встречаешь среди обычных людей. — Может, и миф, — сказал он. — А может, ты просто никогда не пытался по-настоящему. Не в руках оружие держать, а… ну ты понял. — Ты философ, мать твою, — покачал головой Джеймс, криво усмехаясь. — Я реалист, Бак, — ответил Сэм. — Я видел, как ты смотришь на неё. Даже если бы я был слепым и глухим, я бы всё равно это понял. Скажи только одно: она знает?       Баки резко выдохнул. Он знал, что если бы сказал это в тот последний вечер, то сошёл бы с ума здесь, ведь он и так позволил себе отвлекаться здесь на свои мечты и приятные воспоминания, а этого делать было нельзя — это было первое правило. — Нет, — наконец выдавил мужчина. — Не до конца. — Значит, сделай так, чтобы она знала, — твёрдо сказал Сэм. — Я помню тебя, когда ты был с Кристиной. Это было легко, да? — Уилсон невесело усмехнулся. — Если у тебя есть за что цепляться там, в аду… у тебя есть шанс вернуться домой.       Джеймс прикрыл глаза, и в темноте под веками сразу вспыхнуло лицо Лили: её смех, её губы и её дрожащий голос: «Возвращайся живым, Барнс». — Она уже мой шанс, — тихо сказал он, и сам удивился, как много правды прозвучало в этих четырёх словах. — А с Кристиной… Я испортил ей жизнь своими войнами и кошмарами.       Мужчины сидели в гулкой тишине самолёта, каждый думая о своём, но одно было ясно: ради Лили Джеймс действительно был готов драться до конца.

***

      Понедельник — привычка

      Лили подошла к двери с ключом в руке, слегка нервничая. Кекс встретил её у порога, завилял хвостом и сразу же запрыгнул на колени. Она покормила его и поиграла с ним, наблюдая, как он трётся о её руки. Внутри было странное чувство: это было безопасно, уютно, и одновременно сердце сжималось от мысли о Джеймсе, который сейчас где-то далеко.       «Он доверил мне Кекса, и это приятно», — думала девушка, гладя пушистую шерсть.

Вторник — скука и тревога

      Роудс задержалась в квартире, сидя на диване рядом с Кексом, пока он тихо урчал. Она ловила себя на том, что проверяет телефон каждые пять минут. «Наверное, он уже там, где-то далеко. Что он делает? Всё ли в порядке?» — мысли скакали без остановки, но Кекс убаюкивал её, мягко дыша рядом, и хотя тревога не уходила, присутствие маленького животного давало ощущение стабильности.

Среда — желание быть ближе

      Лили пришла раньше обычного, чтобы провести больше времени с Кексом. Она сидела на полу, играла с ним, подкармливала лакомством и мысленно представляла, как Джеймс сидит рядом. «Если бы он был здесь… я бы, наверное, просто прижалась к нему — хотела бы, чтобы он заметил, что я скучаю». Она ловила себя на том, что каждый взгляд на дверь был словно проверкой, не вернулся ли он неожиданно.

Четверг — признание

      Девушка поймала себя на мысли, что ждёт этих визитов почти как ритуала. Кекс тёрся о её колени, а она говорила с ним вслух: — Знаешь, Кекс, я чертовски скучаю по твоему папе, — шептала она, слегка улыбаясь. — И я понимаю, что это безумие.

Пятница — привязанность

      Кекс уже знал рутину: он бежал к двери, когда слышал знакомые шаги в коридоре. Лили сидела на диване, рассматривая фото Джеймса на телефоне, а маленькое животное забиралось к ней на колени. «Я просто хочу быть рядом». Она гладила Кекса, но мысли о Баки были почти осязаемы…

Суббота — волнение

      Девушка принесла Кексу новые игрушки и лакомства. Она смеялась, наблюдая, как котёнок носится по квартире, и где-то между смехом и лаской проскользнула мысль: «Он чертовски скучал по Баки… И я тоже», — это осознание делало её одновременно счастливой и слегка тревожной.

Воскресенье — принятие

      Лили пришла в привычное время. Она накормила Кекса и присела рядом с ним на диван, наблюдая за игрой света через окно. Внутри она ощущала спокойствие: её чувства к Джеймсу были ясны: «Да, я чертовски хочу его, и это нормально. Я готова ждать, готова быть здесь, рядом с ним, даже если пока без него». И когда Кекс свернулся у неё на коленях, Роудс впервые за неделю позволила себе просто улыбнуться, а потом она нашла на столе старую квитанцию, ручку и начала писать…

***

donovan — hardy gurdy man

      Баки вернулся в Бруклин с наступлением сильнейших декабрьских морозов. С упоением он вдохнул аромат квартиры, ведь в воздухе витали знакомые нотки парфюма Роудс. Лаванда. Мужчина стоял под горячим душем, смывая с себя усталость и адреналин, но мысли о Лили не отпускали ни на секунду. Он скучал по ней — это пугало. Слова Сэма звучали в голове, как надоедливое радио: «Прямо как в «Форсаже». Джеймс вышел из душа, посмотрел на себя в зеркало, и увидел там безграничную усталость, что тенями лежала под глазами. — Выглядишь так же дерьмово, как и всегда, идиот, — проведя рукой по волосам и приглаживая их после душа, мужчина покачал головой. Он увидел несколько новых шрамов на теле, которые уже покрылись корочкой и теперь чесались. — Ты думаешь, что эта девушка захочет такого, как ты?       Джеймс чувствовал себя оголённым проводом. Он повязал на крепкие бёдра полотенце, в последний раз оценил своё отражение и прошёл в гостиную, где на диване лежал Кекс и громко мурчал, будучи счастливым от осознания того, что его любимый хозяин вернулся домой. Мужчина сел на диван, почухал котёнка за ухом, достал телефон и, слегка улыбаясь, отправил Лили фото сонного Кекса: «Просто чтобы ты улыбнулась», — подписал он. Барнс увидел, что сообщение было прочитано, но ответа не было. Минуты тянулись медленно, а девушка молчала. Баки нахмурился, чуть раздражённо потёр ладони о мокрое полотенце, но тут раздался тихий стук в дверь: «Ты действительно такой наивный, или просто притворяешься, Бак?»       Мужчина открыл дверь и застыл на месте: Лили Роудс стояла там, её голубые глаза горели, волосы были в беспорядке, пальто расстёгнуто, а улыбка на губах была одновременно смелой и игривой. Не говоря ни слова, она уверенно шагнула вперёд, схватила его за плечи и толкнула обратно на диван, прикрывая за собой дверь ногой. Баки едва успел среагировать, как девушка оказалась над ним, её руки сжимали его шею, а её губы встретились с его губами в жарком и требовательном поцелуе. Джеймс замер, ощущая, как дрожь пробегает по спине, а сердце бьётся так быстро, что казалось, его можно услышать в тишине квартиры. — Лили… — выдавил мужчина, но она только усмехнулась, наклоняясь ещё ближе.       Поцелуй был страстным, горячим и полным накопившегося желания. Баки обхватил её талию руками, прижимая к себе. Роудс сняла с себя пальто, стянула шарф и засмеялась так, как умела только она, и в этот миг Баки понял: всё, через что он прошёл — имело смысл только ради того, чтобы быть здесь с Лили, ради того, чтобы снова почувствовать её так близко. Он провёл рукой по её спине, слегка приподнимая свитер у края, и девушка с улыбкой отпрянула. — Эй, это нечестно! — Ага, — хрипло ответил он, слегка ухмыляясь.       Мужчина прижал её, почти вжимая в себя, и Лили задохнулась, чувствуя его тепло и желание. Его полотенце было туго завязано на бёдрах, и каждый взгляд на него, на его плечи и на его грудь говорил о желании, которое невозможно было скрыть. — Кекс такой милый на фотографии, — мягко сказала она, пытаясь отстраниться, но руки Баки ловко удержали её на месте. — Правда? — Джеймс вытянулся, притрагиваясь пальцами к краю её бюстгальтера через свитер. — Просто хотел, чтобы ты улыбнулась. Сработало?       Роудс покраснела, но тихо засмеялась. — Чёрт, да.       Баки засмеялся в ответ, и наклонился ближе, губы были у её уха: — Привет? — Джеймс осторожно снял с девушки свитер. Лили вздохнула, и он весело ухмыльнулся, сжимая её за талию, ощущая её тепло и мягкость. — Лилс… — хрипло выдавил шатен, — ты сводишь меня с ума. — Аналогично, — ответила Роудс, в шутливой манере пытаясь оттолкнуть его.       Баки провёл рукой по её спине, а затем снова осторожно коснулся пальцами края бюстгальтера, оставляя едва заметные касания, вызывая дрожь. Лили вздохнула, и холодок пробежался по телу. Мужчина смотрел на небольшую грудь в обрамлении чёрного кружевного бюстгальтера, на россыпь родинок на животе, и ему казалось, что он умер и попал в рай. — Ты ворвалась в мою квартиру, как ураган, Лилс.       Роудс чувствовала то, как сильно Баки хотел её. От него пахло свежестью, мускусом и чем-то ещё, что девушка ещё не определила. Его руки скользнули по её животу, а затем осторожно коснулись чашечек бюстгальтера, на что Лили ухмыльнулась. Он коснулся кончика её подбородка, чуть наклоняя лицо, и Роудс не смогла удержаться — улыбка сменилась лёгким стоном, когда их губы едва соприкоснулись. Она отстранилась на миллиметр, слегка повозилась на мужских бёдрах, точно зная, что именно делает, а Баки ухмыльнулся, глядя на неё. — Чёрт, ты проверяешь меня на прочность? — Ты и сам не промах, — ответила она, мягко толкая его плечом, — но я даю тебе фору.       Баки хмыкнул, опуская руки ниже и проведя ими по внутренней стороне женских бёдер, вырывая из уст Лили вздох: — Баки… — сказала она сквозь дрожь.       Лили попыталась отстраниться, но томная улыбка не покидала её лица. Мужчина коснулся пальцами её волос, будто бы пытался в полной мере ощутить их мягкость — от этого кружилась голова. — Не останавливайся, пожалуйста, — шептала Роудс, содрогаясь только от одной мысли, в какой именно позе они были.       Джеймс кивнул, и убрал волосы ей за спину, а после снова наклонился и оставил влажный поцелуй на шее — это движение заставило её затихнуть на мгновение, лишь тихо вздыхая. — Я скучал, — прошептал Баки низко, глядя ей в глаза. — Я тоже…       И на этом моменте оба замерли, ощущая некую точку невозврата. Лили чувствовала, что её нижнее бельё намокло, грудь вздымалась и лицо было красным от того, что Баки делал с ней и её телом. Она хотела почувствовать это в полной мере, ощутить его внутри себя, расцарапать ему спину и услышать его, когда он был на грани. Барнс только ухмыльнулся, словно прочитав все её мысли, и их губы встретились в медленном и тягучем поцелуе. Роудс с ухмылкой провела рукой по полотенцу, завязанному на мужских бёдрах, чуть дёргая его вниз. — Ты собираешься так и сидеть весь вечер в этом полотенце? — шепнула она. — Я не хочу торопиться. — Не хочешь торопиться? — переспросила она, слегка удивляясь. — То есть, как бы, это значит «я наслаждаюсь каждой секундой с тобой»? — Именно так, — хрипло ответил мужчина, слегка отодвигая кружевную ткань бюстгальтера. Лили ощутила, как его ладонь накрыла её грудь и слегка сжала.       Лили не могла найти в себе силы, чтобы ответить что-то адекватное. Баки всё ещё сжимал её грудь одной рукой, а другой поглаживал талию. «Да ты вся горишь, Роудс!» — Не уверена, что смогу держаться дальше, если твои руки продолжат то, что начали.       Джеймс хрипло рассмеялся. — Я обещаю: удовольствие, Лилс, будет стоить каждой секунды ожидания.       Лили снова попыталась сдвинуть полотенце с бёдер Баки, но он ловко ухватил её за руку и притянул к себе. — Медленнее, пожалуйста, — хрипло сказал мужчина с лёгкой усмешкой. — Я хочу тебя сильнее всего на свете, и ты даже не представляешь, что именно я хочу сделать с тобой. — Так что тебе мешает? — переспросила она, и её голубые глаза заблестели от азарта. — Заставишь девушку ждать и мучиться?       Девушка хотела снять с себя эти дурацкие джинсы и бельё, хотела увидеть Баки без полотенца, хотела, чтобы его руки касались каждого миллиметра её кожи, и её чертовски злило то, что мужчина так тормозил и вёл себя как чёртов джентльмен. — Господи, Барнс, — снова слегка двигаясь на его бёдрах и вызывая у него стон, тихо сказала Лили. — Я чувствую твою эрекцию, я знаю, что ты меня хочешь, а я хочу тебя, та…       Джеймс заткнул её поцелуем и запустил пальцы в длинные волосы Лили, сжимая их у корней, тем самым вызывая довольный стон девушки. Баки слышал её дыхание, чувствовал этот ни с чем несравнимый запах возбуждения, но как никогда сильно затянул вентиль самоконтроля. Лили попыталась что-то добавить, но Баки целовал её так, как будто хотел стереть её дерзость, словно хотел доказать, что и так уже было понятно. Его пальцы крепко держали её за волосы у корней, заставляя её выгибать шею и открываться ему ещё больше. Горячая рука Баки скользнула по её обнажённому животу, обвела россыпь родинок и легла чуть выше талии. Лили выгнулась навстречу, ловя каждое его прикосновение, и глухо простонала. Он смотрел на неё снизу вверх, и его глаза горели тёмно-синим пламенем. Девушка обхватила его бёдра крепче, двигаясь быстрее, и почувствовала, как полотенце едва держится. Тело Барнса было горячим, твёрдым, и каждая её линия повторяла его ритм. Его дыхание стало прерывистым, и мужчина сжал её талию, словно пытаясь остановить, но пальцы сами продолжали гладить её под бюстгальтером. Джеймс слегка погладил её вставшие соски, и услышал как девушка начала задыхаться. Он был готов потерять контроль, сорвать с себя это полотенце, снять с неё джинсы и взять прямо на этом диване, но Баки так хотел поступить правильно, так хотел сделать всё по-настоящему хорошо…       Лили вцепилась в его плечи, закрыла глаза и тихо застонала, двигаясь на его бёдрах ещё быстрее. — Боже… — сорвалось с её губ, когда волна удовольствия накрыла её.       Он едва успел поймать её губы поцелуем, чтобы заглушить стоны, а сам выдохнул хрипло и низко. Баки чувствовал себя почти подростком, который кончил себе в штаны от одного только петтинга. Барнс уткнулся лицом в её шею, его грудь быстро поднималась и опускалась, а руки всё ещё держали её, словно он боялся, что отпустит и снова окажется в Сирии в пыльном здании. — Лилс… — прохрипел он, оставляя горячие поцелуи на её ключице. — Если это и называется «не торопиться», то я боюсь представить, что будет дальше.       Девушка рассмеялась и провела пальцами по его мокрым волосам. — Это значит, что у нас ещё будет время, Барнс. Много времени, если честно…       Лили хотела пошутить, разрядить обстановку, но потом осознала произошедшее: она только что кончила от одного петтинга с Баки. А потом пришло второе осознание — он кончил тоже. Мужчина наконец поднял голову от её шеи и тяжело выдохнул, всё ещё прижимая девушку к себе. Он улыбнулся так, будто не верил, что всё это реально, и провёл ладонью по её щеке. — Знаешь, Роудс, — хрипло сказал он, — мне всё-таки нужно одеться. Иначе это будет выглядеть так, как будто я вообще не планирую вылазить из полотенца. А учитывая, что я кончил, как пубертатный подросток… Всё это не добавляет мне баллов, знаешь ли.       Она, всё ещё сидя на его бёдрах, приподняла бровь и ухмыльнулась. — А ты и правда не выглядишь так, будто планировал это.       Баки фыркнул, коротко поцеловал её и аккуратно поднял, чтобы встать самому. Полотенце опасно качнулось, и Лили прыснула от смеха. — Осторожнее, сержант, а то я подумаю, что это приглашение. — Господи, Лилс… — он только покачал головой и исчез в спальне.       Через несколько минут Джеймс вернулся уже в простых спортивных штанах и серой футболке, волосы ещё были влажными, от него пахло гелем для душа и чем-то очень домашним. И именно это «домашнее» вдруг кольнуло Лили в груди. Она уже сидела на диване, а на журнальном столике стояли две чашки чая, Кекс, довольный, урчал рядом. — Ты успела сделать чай, пока я одевался? — Кто, если не я? — усмехнулась Лили, протягивая ему чашку. Он взял её и тут же выдохнул. — Я думала… — девушка сглотнула. — Я правда думала, что могу больше тебя не увидеть. — А я думал о тебе каждую грёбаную секунду, — честно признался он. — Сэм сказал, что мне пора на пенсию. — Так и сказал? — Ну, он намекнул, — поправив волосы, Барнс ухмыльнулся.       Лили растерянно улыбнулась, но в глазах у неё блеснули слёзы. Девушка смотрела на Баки, и до конца не понимала, что вообще только что произошло, но это было чертовски приятно и горячо. Откинувшись на спинку дивана, она кивнула на его чашку. — Я… думал о тебе. Там. Чаще, чем о себе, если честно — иногда это раздражало. — Раздражало? — приподняла она бровь. — Ну да, — усмехнулся Джеймс, наконец-то повернувшись к ней. — Представь: вокруг хаос, а у меня в голове — твой смех, и я злился, потому что должен быть сосредоточен, а вместо этого думаю: «Интересно, кормила ли Лили Кекса вовремя?» — Баки, ты серьёзно? — Ага. И ещё думал, что, может, ты сидишь на диване в дурацких шерстяных носках, пьёшь чай и ни о чём не переживаешь. — О, конечно, — фыркнула Лили. — Я жила как королева, даже не скучала. Только с Кексом говорила вслух, потому что квартира была пуста, — Роудс почти разозлилась и ей хотелось сказать то, о чём она долго молчала. — Это ведь ты тогда поцеловал меня, убежал, а потом разговаривал со мной так, будто я обидела тебя или вообще разбила тебе сердце.       Джеймс потянулся и обнял её, прижимая к себе. Его губы скользнули к её виску. — Прости, Лилс. Я просто… испугался.       Девушка грустно улыбнулась, ткнув его пальцем в грудь. — Ну, значит, будем бояться вместе. — Договорились. — Знаешь, Джеймс, — прошептала она, — если ты ещё раз так поступишь со мной — уйдёшь и оставишь меня с этим ключом и котёнком — я тебя сама убью.       Баки только горько усмехнулся. — С этим я готов жить.       Тишина в комнате вдруг стала другой — не тягучей, а уютной, часы на стене лениво тикали, чай остывал на столике, и девушка заметила, как веки Джеймса чуть опустились. — Ты выжат, — сказала она, поднимаясь с дивана. — Тебе нужно отдохнуть, Баки. Мне завтра на работу, утром будет ждать клиентка. Так что я, наверное, пойду. — Эй, — шатен нахмурился и покачал головой. — Оставайся, а утром я отвезу тебя домой.       Она на секунду задумалась, а потом просто взяла его за руку и слегка улыбнулась. — Хорошо, Баки, я останусь.       Мужчина поднял на неё свои серо-голубые глаза, в которых мелькнуло что-то, что он не успел спрятать — уязвимость, усталость и благодарность. — Лилс, — его голос был хриплым. — Это… — Никакого секса до свадьбы, Барнс, — мягко перебила она, слегка улыбаясь. — Я не буду к тебе приставать, хотя очень хочется — не буду лукавить, — девушка подняла руки, будто сдаваясь.       В спальне Лили удобно устроилась на его кровати, скинув джинсы и оставшись в нижнем белье. — Мне нравится этот вид, но я могу предложить тебе футболку, — Баки старался не смотреть на почти обнажённое тело Роудс, но находил это даже забавным, ведь он трогал её грудь, целовал её шею, губы, слышал её стоны и она вжималась в его эрекцию так сильно, что даже кончила. «Ты как подросток, Бак». — Возьми, — мужчина протянул ей свою домашнюю футболку и отвернулся, давая девушке пространство. — Можешь поворачиваться, Джеймс.       Баки, уже в пижамных штанах и лёгкой футболке, лёг рядом с девушкой. Её длинные русые волосы красиво лежали на подушке, и он запечатлел этот момент в своей памяти. Несколько секунд они молчали, пока Кекс не запрыгнул к ним и не свернулся клубочком у ног. Лили коснулась мужского лица и провела рукой по его щетине. — Знаешь, — прошептала она, — я снова вспомнила, как ты убежал после того первого поцелуя.       Он неодобрительно хмыкнул. — Сбежал, ага. Как последний идиот. — Ага, — Лили слегка посмеялась. — Хорошо, что исправился.       Баки улыбнулся, накрыл её руку своей и, не отпуская, прошептал: — Я устал бегать, если честно. И Стив мне мозг кофейной ложечкой ковырял, практически убил меня своим напором.       Девушка глухо засмеялась и уткнулась носом в его шею, вдыхая его запах. И всё вдруг стало простым: дыхание в унисон, тепло его тела рядом и ощущение, что впервые за долгое время они оба действительно были дома.