Часть 16

***

      Баки проснулся первым: сначала он не понял, где находился, ведь комната была слишком тихой, пахла лавандой и чем-то сладким, но потом его взгляд упал на Лили. Мужчина даже не помнил, как они вчера уснули, но точно помнил тепло её тела, её горячий шёпот возле его шеи и её руки, которые обнимали его. Девушка лежала, уткнувшись носом ему в плечо, волосы растрепались, а дыхание было ровным и тёплым. Барнс тихо усмехнулся: «А ведь я даже не шевельнулся за всю ночь». И вдруг он понял, что ему не снились кошмары — тогда мужчина констатировал: это было лучше, чем самый жаркий секс. Он чуть наклонился и уткнулся лицом в её макушку, вдыхая запах волос — хотелось просто лежать и никуда не идти. Он слишком долго отказывал себе в этом удовольствии, спорил сам с собой и боролся с демонами, которых Роудс достаточно легко приструнила. — Перестань пялиться, — вдруг пробормотала Лили сонным голосом, не открывая глаз. — Я не пялюсь, — шепнул он, хотя улыбка сама собой расползлась по лицу. — Я просто наблюдаю. Ты слишком милая. — Угу, — девушка приоткрыла один глаз, лениво посмотрев на мужчину. — Ты храпишь.       Баки приподнял бровь. — Я? Храплю? — Да, — Лили потянулась, всё ещё не отпуская его. — Прям как Кекс, только громче. — Отличное утро, — проворчал он. — Уже успела оскорбить меня и сравнить с котом.       Роудс тихо рассмеялась и уткнулась носом в его горячую шею. Лили чувствовала себя на своём месте: ей не хотелось убегать от этих чувств, от Баки и от его сложностей. Часть её всё ещё не понимала, почему он убежал после того подобия поцелуя, но она только могла догадываться, о чём он думал. Она замечала все его сомнения, видела его страхи и принимала его сложности — Лили очень хотела, чтобы этого наконец было достаточно, а потом девушка поймала себя на мысли, что слишком забегает вперёд: «У вас был просто петтинг, Роудс, а ты уже примеряешь фату». Подсознание жестоко напоминало о том, чем закончились её последние отношения, но Лили знала, что Баки не был похож на Питера Паркера. Этот мужчина не был идеальным, но он казался честным и открытым перед ней, даже если был похож на закрытую книгу большую часть времени. Роудс никогда ничего из него не вытягивала, никогда не просила рассказывать свои секреты и тайны, которых, она была уверена, у него вагон и маленькая тележка с горкой. И если Паркер был мужчиной со стандартной профессией, то Барнс был человеком, за которым тянулась дорожка из пороха и свинцовых гробов, и это наталкивало её на мысли, к которым Лили не была готова. — С котом, который мне очень нравится, — уточнила Лили, и Баки ощутил, как что-то предательски кольнуло в груди.       Он притянул её ближе, целуя девушку в висок. — Тогда ладно.       Тут в комнату бодро и нагло вломился Кекс, запрыгнул на кровать и, не задумываясь, прошёлся лапами сначала по Лили, а потом по Баки, и устроился прямо у мужчины на животе. — О, супер, — простонал шатен.       Лили снова рассмеялась, а Джеймс подумал: «Если так будет каждое утро, то я готов на всё». А Роудс чувствовала спокойствие: она думала, что, может, вчера наговорила глупостей или была слишком откровенной, а это всегда пугало мужчин: «Молодец, сравниваешь Барнса с мужчинами из агентства. А дальше что?» Баки, мягко убрав котёнка, наклонился над ней, и его тёплые губы сначала коснулись её виска, а затем мягко опустились на шею, оставляя за собой лёгкие поцелуи. Лили вздохнула, прижимаясь сильнее, чувствуя тепло его дыхания на коже. На секунду она подумала, что вполне могла справиться с тем, что останавливало Баки, но потом осознала, что он сам держал эту дистанцию — опять, он точно хотел её, но просил подождать — опять. — Чёрт, Лилс… — хрипло прошептал Джеймс, скользя ладонью по внутренней стороне её бедра, и задрал футболку. Его палец осторожно провёл по ткани нижнего белья, вызывая у неё тихий стон.       Лили слегка выгнулась, ловя каждое прикосновение, а сердце было готово выпрыгнуть из грудной клетки. Мужчина провёл пальцем по кромке белья, слегка оттягивая, и Роудс готова была задохнуться от нахлынувших чувств — её уже давно никто не касался. И с ужасом для себя она поняла, что последним был Питер. Баки внезапно отстранился, тяжело вздохнув, и ухмыльнулся, чуть насмешливо глядя на неё. — Мы не торопимся, Лилс, помнишь? — Баки, — девушка рассмеялась, несмотря на дрожь в теле. — Это было вчера. Давай сделаем вид, что мы ни о чём таком не договаривались, и ты просто… — Ли, — Джеймс глухо рассмеялся, вовремя перебив её. — Боюсь представить, какая пошлятина была готова вырваться из твоего рта. — Ты даже не представляешь, насколько мой рот грязный, Баки Барнс.       Серо-голубые глаза мужчины потемнели, и Роудс проглотила комок в горле. Она хотела продолжения вчерашнего вчера, надеялась, что сегодня Баки всё-таки сорвётся, но с щемящей грустью осознавала, что он был крепким орешком. — Ты понимаешь, что я могу потерять голову, — он провёл пальцами по её талии. — Но я обещаю, что всё будет, просто позже.       Лили закрыла глаза, улыбаясь уголками губ. — Ладно, Барнс, жду.       Роудс злилась на него, ведь чувствовала то, как его тело отзывалось на неё, на её прикосновения, и не понимала этого мужчину. Лили слегка оттолкнула Баки и приподнялась на локтях, глядя на него снизу вверх, а после легко улыбнулась. — Знаешь, Джеймс, — сказала она с вызовом, — если ты собираешься так мучить меня, я могу начать мстить.       Мужчина хмыкнул, скользя пальцами по её талии и не отпуская взгляд с её глаз сказал: — А если я не буду сопротивляться? — Тогда я буду… — Роудс замялась, не зная, как выразить словами свои чувства, и в итоге просто обвила его шею руками, снова притягивая к себе.       Баки ухмыльнулся, нежно коснувшись губами её виска. — Я уже почти потерял голову.       Лили тихо рассмеялась, проводя пальцем по его плечу. — Но сейчас мне нужно на работу, — продолжая улыбаться, тихо сказала девушка. — Одинокие женщины и мужчины нуждаются во мне и в моих способностях. — Ладно, я не могу так поступить с твоими клиентами, — прошептал Баки, улыбаясь.       Роудс первой вылезла из кровати, попадая под прохладные потоки воздуха. Было ещё слишком рано, но она не хотела спать, если Джеймс был рядом. — Кофе или чай? — сонный Баки был её любимым. — Кофе. — Без сахара и молока — я помню.       У Лили почти засосало под ложечкой, но другой голос твердил: «Ох, глупая Лили. Сначала мужчины помнят всё, а потом забывают сказать, что разлюбили тебя в обычную среду где-то между совещанием и игрой в настольный теннис с коллегами. Думаешь, Барнс другой? Может, хватит с тебя разбитых сердец?» Она пыталась отогнать назойливые мысли и просто наслаждаться этим зимним утром. Роудс была в предвкушении Рождества и Нового года, хотела как можно быстрее оставить всё плохое в этом году, чтобы двигаться вперёд и ни о чём не жалеть. «Значит, у Барнса ещё есть время тебя разочаровать и удивить».       Джеймс возился с напитками, пока Кекс, довольный, устроился на столе. Девушка гладила котёнка, пытаясь сосредоточиться на чём-то хорошем, и, к своему удивлению, она пришла к выводу, что за последние двенадцать часов случилось слишком много хорошего. Баки с улыбкой на лице налил кофе и поставил две чашки на стол. — Знаешь, — начала Роудс, глядя на Джеймса, — у меня есть одна клиентка, которая просто не перестаёт удивлять. Полная противоположность мне, конечно, но крайне забавная. — И что в ней забавного? — пристально смотря на девушку, Баки пытался запомнить каждую родинку на её лице, каждую веснушку и каждую морщинку. — Она составила список на две страницы, что в мужчинах для неё абсолютное табу. И, на самом деле, я такое встречаю крайне редко. Обычно женщины рассказывают мне о том, каких мужчин они хотят, понимаешь? А эта женщина, — Лили сделала паузу и задумчиво крутанула ложечку в чашке, — расписала именно то, чего терпеть не может. И, клянусь, Джеймс, там было всё: от «не пьёт кофе» до «слишком много говорит» и «говорит слишком мало». — «Не пьёт кофе» — это реально пункт? — Да! — девушка улыбнулась, почти рассмеявшись. — Я ещё тогда подумала, что с таким списком у неё просто нет шансов найти кого-то, ведь это уже не поиск любви, а будто анкету для найма сотрудника заполняешь.       Джеймс, не отрывая взгляда, заметил: — Может, ей проще держать дистанцию, чем рисковать.       Лили кивнула, вдруг став серьёзнее. — Возможно. Иногда список «нельзя» — это просто защита. Знаешь, когда боишься, что снова будет больно, и заранее ограждаешь себя.       Баки отставил чашку и чуть подался вперёд. — А у тебя есть список? — У меня? — Роудс удивлённо подняла брови. — Нет. У меня в голове скорее картинки, моменты: я представляю смех, тепло, плечо рядом… А табу? Я не знаю. Разве что… ложь.       Мужчина чувствовал, как слова застревают в горле, как хочется сказать: «Я чертовски в тебя влюблён», но вместо этого он усмехнулся и, чтобы разрядить атмосферу, спросил: — То есть у меня есть шанс? Я, вроде как, кофе пью.       Лили прыснула и ткнула его в плечо кофейной ложечкой. — Думаю, да, Барнс, у тебя точно есть шанс. Она проговорилась, что любит мужчин с каштановыми волосами, со светлыми глазами и щетиной на лице, но, боюсь, у неё есть ещё одно важное табу, — Лили наигранно расстроилась, и Баки поднял брови. — Эта женщина сказала, чтобы я ни в коем случае не знакомила её с военными. Прямо так и сказала, представляешь?       За секунду Баки стал мрачнее тучи, но Лили была слишком занята собственными мыслями и Кексом, чтобы заметить то, как улыбка пропала с лица мужчины. — Ладно, мистер Барнс, — девушка хитро прищурилась и прошла к своей сумке, чтобы достать рабочий блокнот. — А у тебя есть табу? — Вроде как нет. — Ну да, конечно, — протянула она чуть насмешливо. Лили открыла страничку в блокноте, где большими буквами было выведено имя клиентки и важные детали. — Уверена, у тебя в голове тоже есть «не могу терпеть» и «очень хочу этого».       Джеймс задумался, проводя пальцами по ободку чашки. — Наверное… да, — шатен поднял глаза на Лили, и в них мелькнуло что-то тяжёлое. — Предательство. — Звучит так, будто это из опыта, — мягко сказала Лили. — Возможно, но это не значит, что я теперь буду жить со списком, как твоя клиентка, — парировал он тихо. — Я скорее просто чувствую. Понимаешь?       Лили смотрела на него так, будто он только что открыл ещё одну часть себя, и не знала, что сказать, поэтому тепло улыбнулась и произнесла: — Ну тогда я рада, что ты не составил две страницы про «не выношу девушек, которые слишком много болтают».       Баки только хмыкнул и покачал головой. — Лилс, если бы я хотел тишины, то завёл бы себе аквариум с рыбками.       Она лишь засмеялась, но в глубине души ей отчаянно захотелось спросить, но она не спросила, а Баки поймал себя на том, что готов прожить ещё сотню жизней только ради этого её смеха. «Может, скажешь ей о своих чувствах, придурок? Как кончать, как подросток, так это ты первый. А по факту?» Мужчина замер, и его взгляд скользнул по комнате, по Лили, а сердце слегка сжалось. Телефон на столе вдруг зазвенел, нарушая уютную тишину между ними, Лили вздрогнула и поспешно ответила: — Алло? Да… да, конечно, могу завтра. Нет, это не проблема, — её голос звучал «рабочим» тоном, каким Барнс ещё не привык её слышать.       Она вышла в спальню, а Баки, не желая подслушивать, перевёл взгляд в сторону, но тут его глаза зацепились за её блокнот, одиноко лежащий на краю дивана. Он лежал раскрытый, словно специально брошенный судьбой, и чернила свежо блестели на странице. Мужчина не смог удержаться: несколько имён и фамилий, подчёркнутых аккуратным почерком, и среди них одна, будто горящая огнём: Кристина Мейер — имя, которое он не произносил вслух уже месяцы, имя, которое было связано с другой жизнью — болезненной, чужой, но когда-то родной.       Мужчина протянул руку, будто не веря глазам, коснулся букв пальцами: никакой ошибки — та же самая Кристина, его Кристина. Рядом какие-то заметки, её номер телефона, адрес, кратко были изложены её внешние данные и желаемые данные партнёра. Джеймс выдохнул и откинулся на спинку дивана, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлое, вязкое чувство. Мир словно сузился до этого имени. «Какого чёрта…?» В этот момент Лили вернулась, улыбаясь краем губ, и кинула телефон на журнальный столик, но Баки уже не мог смотреть на неё так же, как минуту назад. «Вроде как в списке Лили было что-то о том, что она ненавидит ложь. Как считаешь?» — голос в голове не затыкался, и Джеймс не мог даже на секунду сосредоточиться. — Всё в порядке, Баки? Выглядишь так, будто призрака увидел.       Баки медленно провёл рукой по щетине, заставляя себя выдохнуть. «Спокойно, Джеймс, просто совпадение. Может, это вообще не она, таких имён тысячи, если не миллионы», но сердце упрямо било в висках — он уже знал. Не могло быть всё так легко в его жизни, Вселенная продолжала смеяться над ним, а каждая из религий встала в очередь, подготавливая очередной монолог. — Да, — сдержанно улыбаясь, произнёс шатен. — А у тебя? — Извини, — сказала Роудс, присаживаясь рядом. — У клиентки паника, пришлось её успокоить.       Он только кивнул, пряча в глазах бурю. Баки вытянул губы в привычную лёгкую усмешку, но внутри у него всё было иначе: прошлое снова сидело напротив него в комнате, только девушка пока не знала об этом. Лили говорила о чём-то лёгком — какой-то забавный случай из работы — но слова её будто тонули в вязком шуме мыслей. «Сказать? Или молчать?» — голос внутри продолжал настаивать — это очень раздражало. «Она имеет право знать, она должна знать. Узнает ведь рано или поздно, и если узнает не от тебя — будет хуже», но другая его часть, более осторожная эгоистичная тут же рвала эту мысль в клочья: «А если всё испортишь?»       Джеймс опустил взгляд в чашку, в мутно-коричневую поверхность кофе: там отражался уставший мужчина, которого он едва узнавал. — Ты какой-то тихий, — Лили наклонила голову, вглядываясь в него.       Он заставил уголки губ дрогнуть, превратив их в улыбку. — Задумался о том, что мы уже почти…. Ну, знаешь… — Занялись сексом? — ухмыляясь, уточнила Роудс. — Да, — Баки неловко почесал макушку. — Но даже не были на настоящем свидании.       Он хотел сказать всё прямо сейчас, выложить правду, пока не стало слишком поздно, но язык словно прирос к нёбу: «И что ты вообще скажешь? Что рылся в её вещах? Чёрт возьми, Джеймс, хотя бы раз в жизни не ломай всё хорошее…» — Ты таким образом зовёшь меня на свидание? — улыбаясь, спросила — Да, можем поужинать в ресторане. — Звучит очень заманчиво, Баки, — голубые глаза Роудс светились теплом, и у мужчины засосало под ложечкой. — Завтра? — Завтра.       Барнс поставил чашку на журнальный столик, и его пальцы словно сами нашли её бедро, которое было едва прикрыто тканью его футболки. Лили не отстранилась, и тогда Джеймс чуть сильнее сжал её ногу, чувствуя тепло. Шатен закрыл глаза и снова вспомнил про свой вентиль самоконтроля, про то, как затягивал его, а в следующей мысли уже вспоминал, как кончил от одного лишь петтинга вчера на этом самом диване. — Держим себя в руках?       Баки тут же потянул её ближе, и вдруг девушка оказалась прямо у него на коленях. Смеясь и возмущённо шепча «Баки!», она обхватила его за шею, пытаясь удержать равновесие, на что Барнс лишь усмехнулся, чувствуя её тепло сквозь тонкую ткань своих пижамных штанов. Он даже мог поклясться, что чувствовал её мокрое бельё. — Мне ещё нужно домой перед работой заскочить, — пробормотала она.       Баки медленно скользнул носом вдоль её шеи, вдохнул запах её духов и хрипло прошептал: — Я отвезу тебя, не переживай.       Её смех дрогнул, превращаясь в тихий стон, когда он коснулся её кожи губами — лёгкий поцелуй под ухом, ещё один чуть ниже. Сильная мужская рука скользнула под футболку, и остановилась на тёплой коже. Тонкая грань между «не торопиться» и «сорваться» горела у него внутри, и Джеймс знал: ещё немного — и он её переступит. «А что там религии говорят, чувак?» — голос продолжал вторить, но Барнс уже понял, что был слабее всех этих отрезвляющих лозунгов. — Баки… — Лили обхватила его шею руками и наклонилась чуть ближе, так что её грудь почти касалась его груди через ткань футболки. — Знаешь, — тихо сказала она, — ты не особо борешься с этим. — Ты нарочно это делаешь? — хрипло спросил мужчина. — Ммм… — Лили прикусила губу и слегка покачала бёдрами, — может быть.       Шатен провёл пальцами вдоль её спины, а потом сдержанно коснулся боковой стороны бедра, ещё раз напоминая себе про терпение. — Тебе пора на работу, — разочарованно выдохнул он.       Лили ответила лёгким смешком, покачав головой. — Я знаю, — и тут же провела рукой по краю его пижамных штанов, чуть приподнимая футболку. — Нет, правда, Лилс, — Джеймс хрипло засмеялся, и Роудс нехотя слезла с него.       Девушка что-то говорила и не переставала смеяться, уходя в спальню, чтобы переодеться, а мужчина смотрел на свою эрекцию, и думал, что Лили стала его наваждением — вот так просто. «Чёрт, так есть ещё порох в пороховницах, Бак».       В машине было прохладно. Они молча ехали по утреннему Бруклину: Лили сидела рядом, смотрела в окно, и время от времени тихо усмехалась, вспоминая вчерашний вечер и сегодняшнее утро. — Ты почти не говоришь, — заметила она, слегка наклонившись к нему. — Да и не нужно, — хрипло ответил мужчина. — Мне нравится, когда всё понятно без слов.       Лили взглянула на него, и улыбка заиграла на её пухлых губах, которые Барнс хотел расцеловать до посинения. Её пальцы невольно коснулись его руки, а он слегка сжал её ладонь. — Мне понравилось. — Мне тоже, — улыбнулся Баки.       Когда они подъехали к её дому, он плавно затормозил и вышел из машины, а потом обогнул капот и открыл пассажирскую дверь. Лили посмотрела на него из-под пушистых ресниц, и ему захотелось остаться в этом моменте навсегда. Девушка поцеловала мужчину в щетинистую щёку, едва заметно улыбнувшись, и пошла к двери, чувствуя, что между ними осталось слишком много невысказанного: в двадцать Роудс бы сказала всё сразу, просто вывалила бы все свои эмоции, даже до конца не разобравшись, но в тридцать она предпочитала хранить молчание и ждать.       Баки ехал обратно по переполненным улицам, а тепло Лили всё ещё держалось на его коже, на ладонях, будто она всё ещё сидела рядом. «Буддизм говорит, что привязанность — источник страданий. Если так, то почему мне кажется, что единственное настоящее счастье я испытал именно в этих её прикосновениях?» — он усмехнулся про себя. Христианство обещало спасение через любовь, но там речь шла о небесной, божественной, а его «любовь» сидела в машине пять минут назад и хмурила нос, когда пыталась скрыть улыбку. «Не думаю, что апостолы имели это в виду, но, чёрт возьми, я бы отдал жизнь за то, чтобы снова видеть, как она смотрит на меня».       В исламе говорили, что каждый человек предначертан, что Аллах ведёт их пути. «Значит ли это, что кто-то наверху решил, что мне положено пройти через войну, развод, одиночество, чтобы просто однажды утром подвозить её домой?» — Баки покачал головой, усмехаясь своим мыслям. Ему всегда казалось, что вера — это про покой и смирение, а он сам напоминал оголённый провод, который искрит от любого её взгляда. «Если это и грех — хотеть её так, что больно, то пусть. Я давно живу с грехами. Этот хотя бы делает меня живым».       Он вдавил газ, будто пытаясь уехать от мыслей, но знал: ни одна религия, ни один бог, ни одна философия не могли объяснить, почему он чувствовал, что Лили и есть его единственный шанс на искупление. Подъехав к своему дому, Баки сидел в машине, глядя в никуда — в зеркале заднего вида отражались уставшие глаза и синяк под скулами, который не успел сойти.       «Ладно, Джеймс, давай попробуем…» — он мысленно откашлялся, будто собирался перед зеркалом. «Лили, я должен тебе кое-что рассказать. Ты знаешь, что у меня была жена. Так вот. Твоя эта странная клиентка со списком — это она. Как я узнал об этом? Ну, просто твой блокнот очень удобно лежал, и я решил в нём порыться». Мужчина сам скривился. «Нет. Слишком сухо». Он попробовал снова: «Лилс, ты же знаешь, что я пытался построить семью, но у меня не вышло. Не потому что я не хотел, а потому что я вёл себя, как идиот и не понимал свою жену, а теперь она, кстати, твоя клиентка. Та самая Кристина Мейер. Не спрашивай, откуда я это знаю».       Пауза. «Чёрт. Это звучит так, будто я оправдываюсь и несу полную чушь». Барнс потёр переносицу. «А если честно? Честно будет так: «Лили, ты знаешь, что я был женат. Я всё сломал, я был не тем мужем, которого она хотела, и теперь мне страшно снова облажаться, с тобой, но важная деталь: моя бывшая жена — твоя клиентка».       Сердце сжалось, когда он прокрутил это в своей голове. Потому что именно это и было правдой. «Буддизм говорит — не держись за прошлое, а я держусь за него зубами, как за проклятый якорь. Христианство говорит — исповедуй, и будет легче. Может, правда легче? Может, если я выложу это Лили, то перестану задыхаться каждый раз, когда думаю об этом дерьме?» Барнс откинулся в кресле и прикрыл глаза. «Но не сегодня, да? Боишься, что она… Так а чего ты боишься, чувак?»       Джеймс уже и сам не знал, чего боялся.

***

      Лили пила кофе, который ей принесла Кристина, и пыталась сосредоточиться на работе. В руках девушка держала тот самый список, пока брюнетка напротив лениво разглядывала кабинет Роудс.

Список табу Кристины Мейер:

1. Мужчина, который жуёт с открытым ртом. Даже если он Мишленовский шеф-повар, нет, я не собираюсь слушать жевательную симфонию. 2. Тот, кто хранит носки «на удачу». Особенно дырявые. 3. Мужчина, который «забывает» ставить тарелку в посудомойку — это не амнезия, а саботаж. 4. Патологический молчун. Я не обязана вытягивать из человека каждое слово, как зуб без анестезии. 5. Тот, кто говорит слишком много. Я серьёзно должна это объяснять? 6. Тот, кто цитирует Библию, но при этом матерится в следующем предложении. 7. Мужчина, который храпит так, что соседи по лестничной клетке страдают бессонницей. 8. Любитель «я не виноват, это всё моя бывшая». Красный флаг, прямо флагшток. 9. Мужчина, который думает, что «мужская депрессия лечится бокалом виски и рыбалкой». 1о. Тот, кто говорит: «я не люблю животных». Как можно не любить котов? 11. Тот, кто не пьёт кофе. 12. Мужчина, который смотрит на женщину так, будто она — центр его мира, а потом делает вид, что ему всё равно. 13. Активный военный/спецслужбы. Уважение — да. Роман с отсутствием дома, секретностью и внезапными исчезновениями — нет. 14. Не признаёт ошибок и не умеет извиняться. Эго и у меня есть, спасибо. 15. Гостинг и молчаливые манипуляции. Исчез — значит, оставайся исчезнувшим.       Девушка вежливо улыбнулась, и посмотрела на свою клиентку. У женщины был идеально выглаженный костюм, волосы были уложены так, будто она каждое утро просыпалась уже в рекламе шампуня, макияж, ногти, лицо — всё было слишком идеальным. — Хорошо, Кристина, — начала Лили, — давайте разберём ещё раз ваш список, чтобы я точно поняла, что именно для вас абсолютное табу. — Вы думаете, я слишком жёсткая? — прищурилась Мейер, постукивая ногтем по стаканчику латте. — Я думаю… — дипломатично улыбнулась Роудс, — что две страницы — это впечатляет. — Это жизненный опыт, Лили, — спокойно ответила Кристина. — Я больше не намерена тратить время на людей, которые изначально мне не подходят.       Лили поняла, что будет тяжело. Возможно, тяжелее, чем обычно. — Хорошо. Пункт первый, — девушка пролистнула блокнот. — «Жует с открытым ртом». — Абсолютно, и никакие Мишлены и редкие стейки не оправдывают этот кошмар. — Ладно. Дальше… — Роудс пробежалась глазами по самому важному. — Военные. — О, да, — Кристина поморщилась так, как будто попробовала лимон. — Мне было достаточно одного брака, чтобы понять: с военными не живут. Они исчезают, вечно держат всё в тайне, а ты сидишь и гадаешь, жив он там или нет. Это не жизнь, Лили, это постоянная игра в русскую рулетку.       Лили нервно закусила губу, но промолчала. — И… «Тот, кто не пьёт кофе», — девушка едва не прыснула. — Это серьёзно? — Абсолютно, — твёрдо сказала Кристина. — Если он не пьёт кофе, значит, у нас разные религии. Что я буду делать с человеком, который в семь утра бодр и весел? Это патология. — Угу, патология, — согласилась Лили, пряча улыбку. — Дальше… «Носки на удачу». — Дырявые носки в двадцать первом веке — это крик о помощи, — вздохнула брюнетка, рассматривая свой свежий маникюр.       Лили пролистнула дальше и прочитала, почти смеясь: — «Мужчина, который цитирует Библию, а потом матерится». — Двойные стандарты — мой личный враг. — «Не любит животных». — Это психиатрия. — «Гостинг». — Молчание — худшая форма насилия. — «Не умеет извиняться». — Даже обсуждать нечего.       Лили наконец оторвалась от списка, подняв глаза на женщину. — Кристина, а если вдруг… попадётся мужчина, который в целом… нормальный, но военный. Или пьёт чай, а не кофе. Вы что, сразу поставите на нём «крест»?       Женщина задумчиво посмотрела в окно, постукивая по столу. — Знаете, Лили… Я бы, наверное, хотела верить, что смогу сделать исключение, но реальность такая: когда человек разбивает тебе сердце, ты начинаешь ставить барьеры, и каждый пункт в этом списке — это не просто каприз, а шрам.       Роудс кивнула, ирония в голосе сразу исчезла. — Понимаю, — тихо сказала она. — Просто… может, иногда стоит дать шанс тому, кто умеет делать тебя счастливой, даже если у него дырявые носки.       Кристина впервые за встречу улыбнулась. — Вы очень добрая, Лили, но у меня теперь иммунитет. — Знаете, Кристина, — не удержалась Лили, перелистывая её список, — у меня есть знакомый… ну, мужчина, с которым я сейчас общаюсь. Он военный.       Мейер подняла брови и медленно отставила стакан с остывшим кофе. — Военный? — в её голосе прозвучало не осуждение даже, а что-то вроде осторожной усмешки. — И как, Лили, вам с ним? — Непросто, — честно ответила девушка. — Он иногда молчит, уходит в себя, иногда кажется, будто между нами стена, которую я всё время пытаюсь разобрать руками, но он очень заботливый, тёплый и настоящий, понимаете? Он хороший человек. Сначала он был моим другом, — «наверное», — а потом всё изменилось. Одно его задание мы уже пережили.       Кристина усмехнулась, но взгляд карих глаз оставался жёстким. — Всё то же самое говорила себе я, пока не поняла, что «заботливый» быстро превращается в «отстранённый», а «тепло» исчезает в долгих командировках. — Но это же не значит, что все такие, — возразила Лили мягко, не желая спорить, но и не готовая согласиться.       Брюнетка тяжело вздохнула, провела рукой по идеально уложенным волосам и вдруг произнесла: — Мой бывший муж был военным, — женщина сказала это просто, но так, словно ставила жирную точку. — Простите… — тихо сказала она. — Это тяжело. — Не извиняйтесь, — отрезала Кристина, натянув вежливую улыбку. — Я пережила это. Теперь у меня есть список, и он меня защищает.       Роудс кивнула, но внутри у неё вдруг кольнуло странное ощущение. Будто линии, которые никогда не должны были пересечься, начинают сходиться. Кристина откинулась на спинку кресла, сложила руки на коленях и посмотрела на Лили с видом человека, который собирается озвучить аксиому: — Хорошо. Вы хотите знать, что я ищу в мужчине?       Лили кивнула с улыбкой и приготовилась записывать, хотя знала: список будет не короче предыдущего. — Первое: он должен быть цивильным человеком. Работа — офис, бизнес, что угодно, лишь бы не армия, не полиция, не пожарные и никакого «героизма ради страны». Мне нужен тот, кто вечером возвращается домой, а не улетает в какую-то дыру, — Кристина подняла палец, словно закрепляя мысль. — Понятно, — девушка сделала пометку. — Второе: мужчина должен пить кофе. И любить его так же, как люблю я. Я устала от людей, которые вместо нормального эспрессо заказывают чай с ромашкой.       Лили не удержалась и хмыкнула. — И третье, — продолжила Кристина, не заметив её реакции, — он должен уметь слушать. Не просто кивать, а по-настоящему слушать. В идеале — задавать уточняющие вопросы. Если я рассказываю про новый крем для лица, я хочу видеть интерес, а не пустой взгляд в телевизор. — Это разумно, — пробормотала Лили, всё больше ощущая, что список становится карикатурным. — Четвёртое, — брюнетка уже загибала пальцы, — он должен быть… ухоженным: маникюр, прическа, чистая обувь. Я не потерплю в своей жизни мужчину, который выглядит так, будто его вытащили из окопа.       На этом моменте Лили чуть не поперхнулась воздухом. — Пятое: мужчина должен уметь танцевать медленно и страстно, без «топтания на месте».       Тут Лили не выдержала и отложила ручку, слегка улыбнувшись. — Кажется, у вас выходит не список «идеала», а портрет персонажа из фильма «Ла-Ла Ленд». Вам нравится Райан Гослинг?       Кристина пожала плечами. — Если он существует на экране, значит, он может существовать и в реальности. Я просто не согласна на меньшее, — Лили только выдохнула. — И ещё: мне нужен эмоционально доступный, весёлый, не ревнивый, стабильный и без странных хобби мужчина.       Кристина оставила Роудс крайне ошарашенной. В её практике были разные женщины, разные мужчины, но таких списков ещё не было. Ещё утром она смеялась над этим с Джеймсом, а теперь, поговорив с Мейер, Лили чувствовала себя так, как будто её кипятком облили. В голове крутились фразы Кристины — «никаких военных», «эмоционально доступный», «гостинг», «храпит» — эти пункты словно специально били по образу Джеймса Барнса, но девушка отгоняла непрошеные мысли. Экран телефона приятно мигнул, и ленивая улыбка коснулась женских губ, стоило ей только прочитать сообщение:

«Надеюсь, твой день не такой сумасшедший, как у меня. Хотя у меня единственное безумие — это Кекс, который нарыгал на мой носок. RIP»

      Лили не удержалась и улыбнулась.

«Ну, у меня не кот, но та самая клиентка, которая составила список на две страницы того, каких мужчин НЕ стоит любить. Тоже своего рода цирк»

«Ого. А я там случайно не на первом месте?»

      Роудс сглотнула. Ей захотелось написать: «Вообще-то да… Ты там кое-что из списка», но выбрала более лёгкий вариант:

«Ты пока что проходишь отбор»

«Вау»

      Она закатила глаза и набрала в ответ:

«Не знаю… клиентка ещё требовала, чтобы мужчина умел танцевать. Как у тебя с этим? Плохо помню наш танец…»

      Несколько минут тишины, а потом пришло фото: Баки стоял у зеркала в коридоре в носках, странных шортах и кислотной футболке, в какой-то нелепой позе, явно пародируя танцора.

«Могу только это. Но обещаю, что если ты будешь смеяться, я перестану. Наверное…»

      Лили едва не уронила телефон, смеясь вслух, так что Кейт покосилась на неё.

«Ну, ладно, ладно. Танцевать тебе, может, и не дано, но смешить ты умеешь»

      Через секунду пришёл ответ:

«Это важнее. Если я могу заставить тебя смеяться, значит, уже неплохо, а остальное — детали»

      Девушка уставилась на экран. Её сердце стукнуло быстрее — это было почти признание. Она медленно набрала в ответ:

«Детали решают всё»

      Тут же отправила и поймала себя на том, что боится следующего сообщения, словно от него зависит, чем станет их история — и станет ли вообще.

«Тогда я бы очень хотел обсудить эти детали в приватной обстановке. С чаем. Или без»

      Лили чуть не поперхнулась. В голове вспыхнули воспоминания о его губах, о том, как он держал её за талию, о полотенце, которое едва держалось на его бёдрах, и она нервно прикусила губу.

«Ты сейчас шутишь?»

«А если нет?»

      Она уставилась на экран, и тогда Лили поняла, что Барнс умел выбивать землю из-под ног одним предложением, и ей это чертовски нравилось.

«Смотри, Баки, я могу решить, что ты намекаешь на вещи, о которых приличные люди за обедом не говорят»

«А мы с тобой приличные люди?»

      У Лили вырвался всего лишь смешок, хотя хотелось смеяться в голос.

«Я пытаюсь»

«Тогда я буду твоим искушением»

      Она прижала телефон к груди, чтобы чуть-чуть отдышаться. Ей хотелось тут же написать: «Приходи сегодня», но Лили заставила себя набрать другое:

«Сначала работа и одинокие клиенты. Потом искушения»

«Тогда жду, когда закончишь. Надеюсь, твой день пройдёт быстро»

      Экран погас, а сердце Лили Роудс продолжало биться так, словно она пробежала марафон. Девушка запрокинула голову и попыталась собраться с мыслями. До конца рабочего дня ещё было несколько часов, но всё, о чём она могла думать, это сильные руки, нежно сжимающие её грудь, тёплые губы, оставляющие следы на шее, и серо-голубые глаза, которые уже всё знали.

***

      Лили дописала отчёт, закрыла ноутбук и, не выдержав, снова взяла телефон:

«Я хочу тебя увидеть. Сегодня. Сейчас. Пожалуйста»

      Ответа не последовало, и в голове вспыхнуло разочарование, но через пятнадцать минут Роудс решила: хватит ждать. Лили вышла из офиса и направилась в ближайший ресторанчик, взяла немного еды на вынос и не спеша направилась к квартире Джеймса. Поднявшись на этаж, девушка негромко постучала в дверь, прижимая пакет с едой к груди. Сердце колотилось, словно она собиралась на свидание вслепую, хотя знала, к кому идёт. Дверь открылась почти сразу, и на пороге оказалась молодая женщина с тёплой улыбкой. — Привет, — сказала незнакомка, окинув Лили оценивающим, но дружелюбным взглядом.       Роудс замерла — она явно ошиблась дверью. — Эм… простите, я… наверное… — Лили сбилась, сжав пакет сильнее. — Ты к Джеймсу? — спокойно уточнила женщина. — К Джеймсу? — переспросила девушка, чувствуя, как краска приливает к щекам. «Видишь, как быстро мужчины умеют очаровывать и разочаровать, а Питеру Паркеру понадобилось целых четыре года». — Да, — незнакомка улыбнулась шире, — он сейчас в душе.       Сердце Лили буквально упало в пятки. Она чувствовала себя полной дурой с этим ужином в руках, с этой отчаянной смс-кой: «Как я могла так вляпаться?» — Я, наверное, не вовремя, — пробормотала девушка и сделала шаг назад, но женщина вдруг рассмеялась и качнула головой. — Подожди! Ты не так всё поняла. Я — Ребекка. Его младшая сестра, — женщина протянула руку. — Приехала из Вегаса, хотела устроить сюрприз. — Оу, — Лили только моргнула, словно в её голове внезапно включили свет. — О, боже… Я уже решила… — она осеклась и нервно рассмеялась. — Что я его девушка? — подмигнула Ребекка. — Расслабься, милая.       Лили улыбнулась чуть смущённо, и в этот момент послышались шаги. Дверь ванной открылась, и в коридоре появился Джеймс: в домашней футболке, спортивных штанах и влажными после душа волосами. Он замер, увидев Роудс, и широко улыбнулся. — Вот это сюрприз, — протянул Барнс, и уголки его губ приподнялись.       Лили вновь сжала пакет с едой и, стараясь выглядеть естественно, сказала: — Я принесла ужин, но, кажется, ты уже не один. — Ты вовремя, Лилс, — усмехнулся Джеймс, подойдя ближе. — Это Ребекка, — шатен приобнял женщину. — Моя младшая сестрёнка. — Приятно наконец познакомиться, Лилс, — улыбнулась Ребекка, довольная произведённым эффектом. В этот момент Роудс свободно выдохнула, почувствовав, как напряжение уходит с плеч, но краснота на щеках всё равно предательски выдавалась.       На кухне всё оказалось удивительно уютным: Ребекка сразу уселась за стол, как хозяйка, Лили заняла место напротив, а Джеймс расставлял тарелки, как будто хотел отвлечь обеих женщин друг от друга. — Значит, ты та самая Лили, — сказала женщина, подперев щёку ладонью и внимательно разглядывая девушку. — «Та самая»? — переспросила Роудс, стараясь не показать, что её сердце снова пустилось в пляс. — О да, — шатенка усмехнулась и бросила взгляд на брата. — Джеймс много рассказывал о тебе. — Бек, — тихо и предупредительно произнёс Барнс, ставя перед сестрой тарелку. — Что? — совершенно невинно распахнула глаза она. — Разве я что-то не то сказала? — и, обратившись снова к Лили, добавила: — Он постоянно вставляет твоё имя в разговоры. Даже когда речь идёт о ерунде. Типа: «Вот бы Лили это увидела» или «Лили бы посмеялась». Честно, я думала, ты уже его девушка.       Лили чуть не поперхнулась водой. — Мы… эм… — начал Баки, но был перебит Роудс. — Мы — друзья, — сказала девушка быстро, и серо-голубые глаза мягко скользнули по лицу Лили.       Ребекка закатила глаза. — Конечно. Друзья, — она сделала ударение так, что Лили стало жарче. — Послушай, Лили, я знаю Джеймса, у него не бывает «друзей» с такими взглядами.       Баки шумно положил вилку на стол. — Бекка, хватит, — но уголки его губ всё равно дрогнули.       Роудс не знала, смеяться ей или провалиться сквозь землю. Она пододвинула пакет с едой к себе и разложила еду по тарелкам, чтобы хоть чем-то занять руки. — Я принесла пасту с овощами и немного салата, — сказала она, стараясь перевести тему. — Отлично! — оживилась Ребекка. — Обожаю пасту! — женщина прищурилась. — Кстати, я давно не видела его таким счастливым, Лили. Спасибо.       Слова прозвучали искренне и так неожиданно, что девушка растерялась, а Джеймс только тихо вздохнул, как будто ему хотелось одновременно и обнять сестру, и заткнуть ей рот подушкой. — Приятного аппетита, — произнёс он, садясь рядом с Лилс.       И пока Ребекка щебетала и расспрашивала о её работе, Роудс чувствовала на себе взгляд Джеймса — тёплый, внимательный, и такой, от которого сердце снова начинало выбиваться из ритма. — Так, — сказала Бекка с довольным видом, откинувшись на спинку стула. — Раз уж мы сидим как приличная семья, думаю, стоит выдать тебе, Лили, парочку секретов о моём братце. — Ребекка Смит, не смей, — протянул Барнс, глядя на неё так, словно умолял пощадить. — Что? — вскинула брови она. — Ты же не думаешь, что я промолчу? — и, не дожидаясь ответа, повернулась к Лили: — Ты знала, что он носил пижаму с уточками до двенадцати лет? — Бекка! — возмутился Джеймс.       Роудс тут же прыснула от смеха, прикрывая рот ладонью. — Правда? — спросила девушка, глядя на мужчину, пытаясь представить сурового Барнса в жёлтых уточках. — Это была очень удобная пижама, — буркнул Джеймс, отводя взгляд.       Лили почувствовала, как его рука коснулась её бедра и оставалась там чуть дольше, чем того требовала простая случайность. Девушка слегка запнулась, и на секунду весь мир сузился до его пальцев на её бедре и пронзительного взгляда серо-голубых глаз. — Не давай ему слишком много поводов для гордости, — вмешалась Бекка, махнув рукой. — А то он ещё решит, что все его секреты милые. И знаешь, — продолжала Ребекка, явно наслаждаясь моментом, — он так боялся, что её кто-то увидит, что однажды, когда друзья пришли звать его гулять, сделал вид, будто его нет дома, лишь бы не открывать дверь в этой пижаме.       Роудс уже смеялась вслух, едва удерживаясь на стуле. — Господи, Джеймс, я больше никогда не смогу смотреть на тебя серьёзно! — Рад, что тебе весело, — с сарказмом сказал он, но светлые глаза тоже смеялись. — О, это ещё не всё, — оживлённо добавила шатенка. — В подростковом возрасте он носил с собой дневник. И знаешь, что он туда записывал? — она сделала паузу, выдерживая драматический момент. — Бекка, я клянусь, я тебя сейчас ударю, — предупредил Джеймс. — Он записывал туда имена девушек, с которыми у него никогда не будет шансов, а рядом ставил галочки, если пытался пригласить их на свидание и получал отказ.       Девушка уже не могла дышать от смеха, уперевшись лбом в ладонь. — Это так мило, — выдавила Лили сквозь смех. — Это пытка, — простонал Баки, закрыв лицо рукой.       Ребекка довольно кивнула, откинувшись назад. — Ну что ж, думаю, на сегодня хватит. Остальное оставим на потом — пусть у тебя будет повод пригласить меня в гости.       Лили с улыбкой посмотрела на Ребекку. — Я определённо за то, чтобы видеть тебя чаще, Ребекка.       Барнс покачал головой, но, несмотря на показное раздражение, улыбка так и не сошла с его лица. Когда ужин подошёл к концу, на столе остались только пустые тарелки и чашки с остывшим чаем, шатенка хлопнула в ладоши и заговорила с таким видом, как будто придумала гениальный план: — Слушайте, у меня идея! — она посмотрела сначала на брата, потом на Лили. — Джеймс, ты же всё равно не любишь проводить праздники один, да и детям будет приятно. Почему бы вам обоим не приехать к нам в Вегас на Новый год? — В Вегас? — переспросил Баки, нахмурив брови. — Бекка, у меня работа, ты знаешь… — Ой, перестань, — отмахнулась сестра. — На пару дней ты можешь выкроить время. Карл будет рад, а дети вообще обожают дядю Джеймса, — она хитро прищурилась и добавила: — И, кстати, Лили, тебя это тоже касается — я официально тебя приглашаю. Представь: ёлка, огни, бесконечный стол с едой, немного хаоса — и всё это в сумасшедшем городе.       Лили слегка растерялась, но улыбнулась. — Это звучит… неожиданно, но в хорошем смысле.       Баки закатил глаза. — Бекка, ты хотя бы у меня спросила, удобно ли мне приводить кого-то… — Тебе удобно, — перебила она с самым невинным видом. — И хватит хмуриться. Новый год должен быть весёлым, а не похожим на дежурство, — она взглянула на Лили и подмигнула. — Так что пакуйте чемоданы, у нас в Вегасе скучно не бывает.       Девушка рассмеялась и встретилась взглядом с Баки, заметив, что он пытается выглядеть недовольным, но в глазах пряталась тёплая искра, как будто сама мысль о том, что она может быть частью этого, ему нравилась, но Роудс всё равно чувствовала себя неловко.       Ребекка, собрав тарелки, легко махнула рукой: — Я быстро в душ, а вы тут без меня не скучайте, — и скрылась в коридоре.       В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом воды за дверью ванной. Лили сидела на диване, поправляя рукав свитера, а Баки, облокотившись на спинку кресла, нервно крутил в пальцах стакан с водой. — Так… Вегас, — первой нарушила молчание Лили, чуть усмехнувшись. — Она, похоже, уже всё решила за тебя.       Баки скосил на неё взгляд и выдохнул носом: — У Бекки талант — решать за людей. Особенно за меня. — Но ты поедешь? — Лили наклонила голову, ловя его взгляд.       Он задержал дыхание, а потом пожал плечами: — Не знаю. Я привык, что праздники для меня — просто ещё один день. Иногда с дежурством, иногда с тишиной и бутылкой пива, а там… семья, шум и ты.       Его голос стал тише на последних словах, но Роудс уловила. — А если я всё-таки поеду? — спросила она мягко. — Это изменит твоё «не знаю»?       Баки наконец поднял свой тёмный и тяжёлый взгляд. — Честно? Да. — Тогда, может, стоит попробовать?       Барнс выдохнул, усмехнулся сам себе и поставил стакан на стол. — Ты превращаешь мою жизнь в чёртов цирк, Роудс, но, чёрт возьми, я не против.       Лили, пока Баки отвернулся к столу, поймала себя на том, что смотрит на него слишком долго, и впервые по-настоящему видела: не просто уставшего мужчину с тяжёлым взглядом, не просто «мужчину с котёнком» или «того, кто тормозит, когда она уже сгорает изнутри» — она видела человека, который всю жизнь прятался за бронёй, и сейчас, в этой обычной квартире, позволил себе признаться, что ему страшно менять привычки. «Он не герой из книжки, не идеальный спаситель, — подумала она. — Баки живой. Сломанный, но живой. И ради меня он готов рискнуть своим одиночеством, своей тишиной и своим образом жизни». Внезапно девушка почувствовала, как внутри сжалось сердце — это не было похоже на романтические клише, которые она слышала от клиенток. Но потом она снова вспомнила слова Кристины Мейер…       В этот момент дверь ванной открылась, и Ребекка с полотенцем на голове вошла в комнату, совершенно не подозревая, что за несколько минут мир Лили успел измениться. Роудс, всё ещё ощущая тепло слов Джеймса в груди, посмотрела на него, и вдруг внутри стало спокойно, будто пазл наконец сложился. Она поймала себя на мысли: «Я хочу рядом именно этого мужчину: с его усталостью, его тишиной и его вечными сомнениями. И если я боюсь, значит, это действительно важно». — Так что? — весело спросила Смит. — Новый год в Вегасе? Честно говоря, я хочу наконец познакомиться с тобой, Лили, получше.       Баки хотел что-то сказать, но Лили опередила его: — Я поеду, — неожиданно для самой себя произнесла она и посмотрела прямо на Джеймса. — Если ты действительно хочешь, чтобы я была там.       Мужчина замер, словно проверяя, не ослышался ли, а потом тихо усмехнулся, и в светлых глазах мелькнуло то самое редкое тепло, которое она не так часто замечала. — Хочу, — сказал Барнс так, будто признавался в чём-то, что пока боялся сказать вслух.       Ребекка улыбнулась шире, глядя то на брата, то на Лили. — Ну вот и прекрасно, — сказала она, облокотившись на подлокотник дивана. — Честно говоря, я рада, и дети будут в восторге, когда узнают, что у их дяди Джеймса появилась девушка.       Лили вспыхнула, но Баки только кашлянул и потёр шею, делая вид, что не услышал. — Бекка… — пробурчал он с лёгким предупреждением в голосе.       Но сестра лишь подняла брови и, отводя взгляд, хитро подмигнула Лили. — Не волнуйся, — сказала она девушке достаточно громко, чтобы Джеймс услышал, — он о тебе уже столько рассказывал, что я чувствую, будто ты уже часть семьи.       Роудс только прикусила губу, не в силах сдержать улыбку, а Баки закрыл лицо ладонью и пробормотал: — Господи, спаси меня от моей семьи…       Смит, облокотившись на диван, снова подмигнула Лили. — Да, и если честно, у вас с Баки будут красивые дети.       Лили, сначала ошарашенная, тут же залилась истерическим смехом, а Джеймс захлопал глазами, едва сдерживаясь: — Не могу поверить, что ты сказала это! — воскликнул он.       Лили хотела побыть в компании Джеймса и Бекки ещё, но знала, что завтра важный день, ведь она планировала встретиться с потенциальным мужчиной для Кристины, и ей нужно было подготовиться к этой встрече. Девушка вздохнула, прежде чем взять сумочку с дивана и улыбнуться. — Мне пора, завтра рано вставать. — Уже? — Ребекка слегка надула губы. — А я только разговорилась. — Мы ещё увидимся, — заверила её Лили. — К тому же, я не хочу отнимать у вас время. У вас наверняка миллион тем для разговора. — Ну ладно, — протянула Бекка, хитро глянув на брата. — Но я всё равно считаю, что ты уходишь слишком рано.       Джеймс встал вместе с Лили, сопровождая её к двери, и его ладонь на секунду коснулась её спины, будто совсем невзначай. — Спасибо за компанию, — прошептала она, когда они остановились у двери. — Спасибо за то, что пришла, — ответил мужчина, глядя в её глаза так пристально, что Лили на миг забыла, как дышать.       Её пальцы нервно сжали ремешок сумочки. Он медлил, но она чувствовала: Баки хотел, и когда она уже собиралась открыть рот, Джеймс неожиданно наклонился и коснулся её губ. Поцелуй был тёплым и нежным, он отличался от тех страстных и жадных, которые у них были до этого. — Я провожу тебя. — Не стоит, Баки, — заверила Роудс. — Побудь с сестрой. Плюс я хочу подумать.       Барнс нахмурился, в голове тут же появилось миллион причин, по которым Роудс на самом деле не хотела, чтобы он её провожал, но шатен не хотел спорить, уговаривать и напирать, как танк. — Тогда спокойной ночи, Лилс, — выдохнул он. — Я напишу тебе.       У неё запылали щёки. Девушка только кивнула и шагнула в тамбур, бросив ещё один короткий взгляд на него, прежде чем дверь закрылась. Секунду спустя Ребекка высунула голову из кухни и, прищурившись, спросила: — Ну? Ты её поцеловал?       Баки усмехнулся, прислонился к двери и выдохнул: — Да. — О, боже, — Ребекка хлопнула в ладоши. — И вы мне весь вечер втирали, что друзья? И поэтому она так легко согласилась поехать в Вегас?       Джеймс задержался на секунду у двери, прислонившись затылком к холодной поверхности. Губы Лили — мягкие, тёплые, с лёгкой дрожью — оставили на нём отпечаток, который он вряд ли когда-нибудь сможет стереть. «Я обещал себе, что больше не втяну никого в свою жизнь, не после всего… Но Лили не просто вошла — она ворвалась, и я даже не пытался закрыть дверь».       Баки потёр лицо ладонью, коротко усмехнувшись. «Буддисты сказали бы, что я цепляюсь за желание, как за иллюзию. Христиане, что я грешу похотью. А стоики напомнили бы, что всё тленно, и завтра всё может оборваться». Мужчина ухмыльнулся сам себе: »А я просто мужчина, который влюбился в женщину с большими голубыми глазами и прекрасным чувством юмора». Из кухни донёсся голос Бекки: — Джеймс! Ну что, мы будем до ночи играть в молчанку?       Он оттолкнулся от двери, натянул спокойное выражение лица и пошёл обратно, но внутри всё ещё горело. Баки вернулся на кухню, стараясь выглядеть так, будто ничего особенного не произошло, но Бекку Смит не проведёшь — она сидела на стуле, поджав ноги, с чашкой чая и хитро смотрела на него. — Ты чего лыбишься, Джеймс? — прищурилась женщина. — У тебя лицо как у подростка, которому впервые дали. — Ничего я не лыблюсь, — буркнул он, проходя мимо и пряча руки в карманы. — Ага, рассказывай, — протянула Ребекка, делая вид, что невинно размешивает чай. — Ну и какого это — быть таким счастливым? — Ты слишком любопытная, Бек, — ответил он глухо. — Ой, не начинай. Я твоя сестра, имею полное право, — шатенка откинулась на спинку стула, улыбаясь уголком губ. — Джеймс, я не видела тебя таким уже очень давно, даже с Кристиной, — Барнс поморщился. — Обычно ты либо мрачный, либо просто грустный, либо оба варианта сразу, а сейчас ты светишься, как ёлка на Таймс-Сквер.       Джеймс провёл рукой по затылку, усмехнувшись почти беззвучно. — Она просто особенная. — Особенная, — передразнила Смит, но без издёвки. — Ты понимаешь, что это звучит так, будто ты уже по уши влюблён? — Так и есть.       Смит на секунду замолчала, а потом, к его удивлению, её лицо смягчилось. — Тогда не облажайся, Джеймс Барнс, — сказала она тихо. — Второго шанса у тебя может не быть. Я знаю, как сильно ты любил Кристину, помню, как ты хотел сделать всё правильно. Может, в этот раз стоит пересмотреть свои взгляды на жизнь и на отношения?       Барнс кивнул. — Знаю, — и снова на губах появилась та самая едва заметная улыбка, благодаря которой его сестра поняла: он уже сделал выбор.       Когда Ребекка уже спала, Баки вышел на балкон, накидывая на плечи шерстяной плед, в пальцах тлела сигарета, а мысли метались, не давая покоя. Он чувствовал вину, привязанность, любовь и страх — всё это смешалось в один клубок, и мужчина так сильно хотел распутать его, начать понимать себя хоть чуть-чуть, что даже не заметил, как снова начал слишком глубоко копать. Буддизм настаивал: «Привязанность, Джеймс, источник твоих страданий. Позволь ей уйти, и ты станешь свободен». Баки фыркнул. Уйти? От Лили? Да лучше уж страдать. Пусть Будда простит, но он выберет её смех и собственные муки вместо пустоты. Иудаизм бил по ране: «Сначала честность, сначала правда». Правда… Он всё ещё не сказал ей правду о Кристине, и каждый раз, когда думал о её имени, чувствовал, как на душе тяжелеет, но честность требовала мужества, а она у него вечно заканчивалась не там, где нужно. Христианство на этот раз не напрягало: «Возлюби ближнего своего». Ну, тут проблем нет. Он уже возлюбил — ближе некуда. Вопрос только в том, достаточно ли он хороший человек, чтобы быть рядом с такой женщиной? Или всё это просто очередная иллюзия искупления? Конфуцианство заставляло задуматься: «Семья — основа всего, гармония в доме — гармония в сердце». Было даже забавно: он, который развалил свой брак, теперь мечтает о гармонии рядом с Лили — смешно и больно одновременно. Но когда она рядом, Барнс впервые за годы действительно верил, что «дом» ещё возможен. Синтоизм не оставлял выбора: «В каждой вещи — дух, в каждом дне — чудо». Чудо было в том, как Лили смеялась, закинув голову, как её пальцы нашли его руку, будто это было самое естественное, и может быть, в том, что мир подарил ему второй шанс, даже если он его не заслуживал. Наука не была многословной: «Ты, Баки Барнс, набор биохимических реакций, гормонов и электрических импульсов». Если так, то его серотонин явно сошёл с ума, а дофамин устроил революцию. И всё это из-за женщины, которая зашла в его жизнь с улыбкой, пивом после красного вина и кроличьей лапкой. Жизнь напоминала слова Майкла из парка: «Дурак, пока ты думаешь, всё закончится без тебя. Живи, люби, рискуй». Баки выдохнул и усмехнулся. Может, именно это и был ответ.       Он сделал последнюю затяжку и понял: сколько бы он ни искал «правильный» путь, в конце концов придётся идти своим, и в этот раз он уже точно знал, куда ведёт его дорога.       К Лили.