Часть 17

***

      Лили, стоя у зеркала в ванной, задумчиво наматывала полотенце на мокрые волосы. В голове крутилась мысль настолько безумная, что она сама прыснула от смеха: «А что если надеть только бельё и плащ? Зайти к Барнсу домой, медленно расстегнуть пуговицы и посмотреть на его реакцию?» — Господи, Роудс, — пробормотала она себе, качая головой, — ты не в порнофильме.       Иногда все эти мысли и эмоции пугали девушку. Она не могла вспомнить, когда хотела кого-то так сильно… во всех смыслах. Джеймс словно кинул её в холодную воду — Роудс почти сдерживалась при виде него. Она так хотела почувствовать этого мужчину каждой клеточкой своего тела и души, что была готова напрочь забыть обо всех правилах. Телефон, лежащий на тумбочке, завибрировал, и экран засветился:

«Доброе утро, красавица»

      Лили почувствовала, как уголки губ потянулись вверх сами собой. Пальцы набрали ответ быстрее, чем разум успел отговорить:

«Доброе? Я едва встала с постели»

      В ответ смайлик с ухмылкой и ещё одно сообщение:

«Тогда я виноват, что не разбудил тебя лично»

      Щёки девушки вспыхнули, как у школьницы. Она прикусила губу и, не удержавшись, написала:

«Сомневаюсь, что ты бы позволил мне встать»

      Последовала долгая пауза, и затем такое простое, но определённо точно сбивающее с толку:

«В этом ты абсолютно права»

      Лили рассмеялась вслух и поспешила отложить телефон, потому что знала: если они продолжат, она точно опоздает в офис. «Сначала работа, оплата квартиры, а потом мужчины, Роудс». Через пару часов, застряв на очередной встрече с клиентом, девушка снова взглянула на экран — новое сообщение от Баки:

«Сегодня вечером я заберу тебя с работы. Не спорь. Я нашёл ресторан, где подают безумно вкусные равиоли»

      Её сердце пропустило удар. Лили, краснея, прижала ладонь к лицу и мысленно дала себе клятву: сегодня она заставит Барнса перейти черту.       Во время обеда мужчина ничего не писал, тогда Лили решила изучить список требований одного клиента, которого она заприметила для Кристины Мейер не так давно. Оскар Стивенсон показался девушке воспитанным, вежливым, умным, многогранным и терпеливым. У него был спокойный тембр голоса и поставленная речь. Для самой Лили это выглядело слишком скучно и вылизано, но Мейер, должно быть, оценила бы это.

Список требований Оскара Стивенсона к своей идеальной женщине:

1. Умение поддерживать разговор, но не спорить ради спора. 2. Спокойный характер. Никакой драмы и истерик «из ничего». 3. Женщина, которая ценит тишину. 4. Интерес к классической музыке. 5. Никаких «экстремальных» парней из армии, байкеров или фанатов адреналина в ближайшем кругу общения. 6. Любовь к кофе. Много кофе. Чёрного, крепкого. 7. Ирония и чувство юмора: чтобы не принимала занудство слишком серьёзно. 8. Женщина, которая умеет прощать и не держать зла. 9. Вера в семью как в опору, а не как в формальность.       И вот, когда Лили читала этот список и вспоминала Кристину, она поймала себя на мысли: «Господи, да это же идеально для неё» — ни криков, ни истерик, женщина спокойная, интеллигентная, кофе пьёт литрами и даже на первой встрече шутила с таким сухим юмором, что Лили сама смеялась. В голове у Роудс сложилась идеальная картинка: Оскар искал именно такую женщину, а Кристина — именно такого мужчину: спокойного, надёжного, далёкого от всего того, что она ненавидела в прошлом браке.       Оскар Стивенсон сидел напротив Лили, аккуратно положив ногу на ногу. Его блокнот, страницы которого были исписаны ровным каллиграфическим почерком, лежал открытым на столе, — И всё же, Оскар, — девушка мягко улыбнулась, касаясь ручкой своего блокнота, — ваш список выглядит… Ну, скажем так, невероятно чётким, словно это не про чувства, а про требования на собеседовании.       Мужчина поднял глаза от своей чашки кофе, улыбнувшись уголком губ. — Знаете, Лили, я долго считал, что любовь — это хаос. В моём прошлом опыте было слишком много необдуманных решений, эмоций и всплесков — я устал. Мне хочется гармонии.       Лили кивнула, делая пометки. — Гармония, — повторила она. — Звучит красиво, но разве тишина и отсутствие драмы — это не слишком ровно? Иногда ведь именно «взрыв» делает отношения живыми.       Оскар только чуть заметно усмехнулся, поправив манжет рубашки. — Взрыв можно получить и в научной лаборатории, — сказал он спокойно. — А в браке, как мне кажется, должно быть место безопасности. Человеку нужно возвращаться туда, где нет бури. — Вы хотите гавань, а не океан, — задумчиво произнесла Лили. — Именно, — подтвердил шатен, слегка наклонив голову.       Роудс усмехнулась, чувствуя, как чётко список Стивенсона совпадает с образом Кристины. — А если вдруг, — осторожно спросила она, — женщина окажется ну, чуточку более эмоциональной? Не скандальной, конечно, но живой?       Оскар сложил руки на колене, выдержал паузу и ответил: — Эмоции — это прекрасно, Лили, но если они не превращаются в оружие. Я не ищу безжизненного ангела, я ищу человека, который умеет говорить и слушать. Женщину, которая видит смысл не в ссорах, а в диалоге.       Лили улыбнулась, про себя отметив его спокойную интонацию и то, как он ни разу не перебил её. — Хорошо, — сказала девушка. — Тогда я думаю, у меня есть кандидатка, которая вас удивит, и которую приятно удивите вы, я очень надеюсь.       Мистер Стивенсон слегка приподнял бровь. — Удивит? Это интригует. Обычно меня трудно удивить.       Лили только усмехнулась, решив пока держать козырь при себе. — А вот это, — Роудс спохватилась и ткнула пальцем в строчку, — никаких «экстремальных» парней из армии, байкеров или фанатов адреналина в ближайшем кругу общения. Мне просто любопытно: это личный опыт или просто ваш принцип?       Оскар откашлялся и поправил очки. — Принцип. Мне нужен мир и женщине моей жизни тоже нужен мир.       На секунду Лили задумалась. Странное чувство кольнуло внутри, ведь прямо в этот момент её собственный мужчина, по сути, был тем самым военным, которых и Оскар, и Кристина вычёркивали из жизни. Но вслух она не выдала ничего, только сухо кивнула.       Шатен поднял глаза и чуть замялся, но затем мягко продолжил: — Я жду, что судьба сама сведёт нас, а вы — тот самый человек, который может помочь ей немножко подтолкнуть нас.       Лили легко рассмеялась, покачав головой. — Судьбу подтолкнуть — это, пожалуй, моя профессиональная специализация.       Они переглянулись, и девушка поймала себя на мысли, что всё может сложиться самым наилучшим образом для этих двоих, если они смогут найти общий язык. Оскар чуть приподнял бровь, но сохранил свою безупречную серьёзность. — Интересно. Что же эта женщина ищет? — Ну… — Лили сделала паузу, как будто проверяла его реакцию, — ей нужен человек спокойный, уравновешенный, без лишней драмы, такой, кто сможет стать для неё не бурей, а тихой гаванью.       Оскар тихо усмехнулся, но не иронично, а скорее с каким-то тёплым удивлением. — Звучит так, будто мы с ней читаем одну и ту же книгу жизни.       Роудс почувствовала, как уголки её губ поползли вверх. Внутри было одновременно радостно и странно: пазл складывался сам собой, и картинка выходила слишком уж очевидной, слишком идеальной. — Знаете, — осторожно произнесла она, — мне кажется, вам с этой клиенткой стоит познакомиться.       Оскар снова поправил очки и посмотрел на неё так, как будто впервые позволил себе лёгкий огонёк надежды в светлых глазах. — Думаете? — Думаю, — кивнула Лили. — Иногда судьбу действительно можно подтолкнуть.       Когда девушка в обед вышла из офиса, держа в руках свой блокнот, на лице у неё играла улыбка, которую невозможно было стереть. Холодный и навязчивый ветер тянул волосы назад, а в голове вертелась только одна мысль: «Ну это же слишком красиво, чтобы быть правдой». Она вспомнила, как Оскар говорил про семью, про надёжность, и сразу же всплыл в памяти список Кристины с её табу и требованиями — идеальное совпадение, даже пугающе идеальное. В её голове появился план: аккуратно намекнуть Кристине о возможной «совместимости» с другим клиентом. Без имён, конечно, чтобы не нарушить конфиденциальность, но достаточно прозрачно, чтобы зацепить её интерес. Лили даже представила, как они впервые встретятся, и только на этой мысли, прислонившись головой к стеклу вагона, Роудс поймала себя на том, что впервые за долгое время почувствовала искреннюю радость за другого человека. — Ты серьёзно думаешь дарить Сэму носки с оленями? — Лили прищурилась, крутя в руках ярко-красный свёрток. — Ну а что? — Стив пожал плечами, поправляя шарф. — Носки — это практично. Уилсон всё равно их потеряет через неделю, так хоть я буду знать, что на его ногах бегают олени.       Девушка прыснула. — Это худшее объяснение подарка, которое я слышала.       Они стояли в торговом центре, украшенном мишурой и гирляндами, а вокруг толпа людей суетилась с пакетами, как будто Рождество наступало уже завтра. — Ладно, — Лили отложила носки. — Для Сэма возьмём что-то другое. Например… — она взяла в руки дрон-игрушку. — Это же прямо в его стиле.       Блондин усмехнулся. — Отлично, Лилс, пусть гоняет им по квартире и раздражает соседей. — Ну зато будет весело, — парировала Лили. — Вот именно, — хмыкнул парень. — Для Мелани я уже купил подарок, — с мягкой улыбкой проговорил Роджерс. — Но тебе не скажу. Я знаю, что ты не умеешь хранить секреты, — девушка только закатила глаза и показала другу язык.       Они медленно двинулись дальше по магазину. Лили остановилась у полки с ароматизированными свечами. — Я возьму Мелани вот эту свечу с запахом ванили. Она мне уже жаловалась, что ты любишь всякие «мужские» ароматы типа табака и виски, и её комната в кампусе пахнет так, словно там целый военный полк.       Теперь была очередь Стива закатывать глаза. — Она серьёзно так сказала? — не унимался парень. — Да. — Врёшь. — Стив, отстань от меня, — Роудс громко засмеялась, покачав головой. — Мне нужно будет придумать для Бекки подарок, но я надеюсь, что Баки мне поможет с этим. — Хорошая мысль. А детям Ребекки? — Для старшего — набор лего, для младшего — мягкую игрушку. — А для Джеймса? — Стив изогнул бровь, посмотрев на неё с намёком.       Лили закусила губу, пряча улыбку. Она хотела, чтобы у Баки осталось что-то от неё на память, что-то физическое, что-то, что напоминало бы ему об их знакомстве под палящим августовским солнцем. — Ну… Я думала что-то особенное. — Ага, — протянул Стив, хитро прищурившись. — Это называется романтический подарок. — Заткнись, Роджерс, — только фыркнула Лили.       Они снова рассмеялись, когда Стив, не удержавшись, спросил: — Лилс, так что между тобой и Баки?       Она вздрогнула, будто его слова прозвучали самым громким звонком в пустой комнате. — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила Лили. — Ну ты же не будешь мне врать, — Роджерс изогнул бровь. — Я видел, слышал и знаю достаточно, чтобы предположить, что вы теперь пара, но Баки молчит. Ты ничего не рассказываешь, Мелани проговорилась только про какую-то забавную переписку между тобой и Баки. Так что?       Девушка глубоко вздохнула и опёрлась на прилавок. — Стив… — начала она медленно, подбирая слова. — Мы не торопимся — мы просто узнаём друг друга, и пока что этого достаточно — никаких ярлыков.       Парень кивнул, внимательно изучая её лицо. — Хорошо, Лилс, я просто хотел понять. Я не собираюсь давить, — сказал он мягко. — Но, честно говоря, приятно видеть, что вы оба наконец-то по-настоящему счастливы.       Лили искренне улыбнулась. Ей хотелось обнять Стива и никогда не отпускать — его слова буквально растопили её сердце. — Спасибо, Стиви, это важно для меня.       Сначала Лили почувствовала лёгкость, словно ей удалось снять с плеч небольшой груз, а потом внутри что-то предательски дрогнуло — что-то из прошлого, как будто ей снова было двадцать, и она хотела всего и сразу. «Ярлык» — это слово застряло у неё в голове, как иголка. Она представила: вот они с Баки — и кто он для неё? «Парень»? Звучало слишком подростково. «Мужчина, с которым я встречаюсь»? Слишком официально и сухо. «Любимый»? Сердце будто сжалось от нежности, но тут же наполнилось сомнением: «А можно ли его уже так называть?»       Девушка знала: ярлыки удобны для других, чтобы объяснять. Для коллег, друзей, даже для самой себя — будто короткая формула для чего-то гораздо большего, но разве можно всё то, что она чувствует рядом с ним, уместить в одно слово? Тепло его руки на её бедре, его взгляд, такой сосредоточенный и в то же время хрупкий, когда он думал, что она не видела, неловкие признания про прошлое, его молчание и его смех, его поцелуи, от которых мир рушился, а дыхание обрывалось… «Ярлык» — это слишком мало. Я хочу не ярлык, я хочу его. Всего. Но готова ли я это признать даже себе?» Лили почувствовала, как на лице появляется лёгкая улыбка — та самая, которую никто не заметил бы, кроме Джеймса.

***

      Вечером Лили стояла у выхода из офиса, поправляя сумку и чуть нервничая. Телефон загорелся новым сообщением от Джеймса:

«Я на месте, готов забрать тебя. Надеюсь, что ты тепло одета»

      Сердце Лили забилось быстрее. Роудс целый день ходила в платье, на шпильке, и только Богу было известно, чего это ей стоило. Лили хотела в этот вечер выглядеть иначе, не так, как обычно, хотела, чтобы Баки увидел в ней что-то новое, но внутри девушка знала, что он уже увидел, и на мгновение ей показалось, что всё было готово, кроме одного.       Баки уже ждал у машины, как всегда с лёгкой улыбкой. — Привет, Лилс, — сказал он, открывая дверь и целуя девушку в щёку. — Готова к ужину? — Готова, — ответила она, садясь на сиденье. — И, честно говоря, я немного волнуюсь. — Лилс, — Джеймс мягко усмехнулся, обошёл машину и занял место водителя. — Мы просто насладимся вечером.       Они ехали по улицам, которые освещались мягкими огнями, когда девушка скользнула взглядом по его профилю и вдруг заметила, что волосы мужчины были уложены по обе стороны. Лили удивлённо приподняла бровь. — Ты что, решил сменить имидж? — спросила она, чуть наклоняясь к нему. — А что? — Баки на секунду бросил взгляд в её сторону, уголки его губ дрогнули. — Тебе не нравится? — Я не сказала, что не нравится, — мягко возразила девушка, внимательно разглядывая шатена. — Просто не ожидала. Ты выглядишь… — она замялась. — Более открытым, менее грозным, что ли. — «Менее грозным»? — с усмешкой повторил мужчина, уверенно держа руль. — Мне нравится. Очень. — Ну, раз нравится тебе, значит, оставлю так. — Вот как? — прищурилась Лили. — Значит, стоит мне что-то сказать, и сразу решение принято? — Лилс, — тихо сказал Барнс, взглянув на неё, — ты же знаешь.       Она опустила взгляд, чтобы Джеймс не заметил, как её глаза вдруг заблестели. — Тогда тебе стоит чаще слушать меня, Барнс, — тихо произнесла девушка, пряча улыбку.       Мужчина снова усмехнулся, и в салоне на несколько секунд воцарилась тишина. Джеймс выбрал уютный ресторан с мягким светом и лёгкой музыкой. Он вёл Лили к столику, её рука невольно коснулась его, и она почувствовала тепло, которое прошло по всей спине. Они сели за маленький столик у окна, за которым виднелись огни зимнего города, лёгкий шум разговоров и тихая музыка создавали уютную атмосферу. Лили слегка нервно поправила волосы и посмотрела на меню, хотя не могла сосредоточиться. — Я тебе очень рекомендую равиоли с сыром и зеленью. — Хорошо, а ты что будешь? — Роудс осторожно провела пальцем по меню, но глаза всё равно скользили на его лицо. — Пасту с креветками? — вполголоса сказал он, улыбаясь. — Я, кажется, всегда буду выбирать что-то, что сделает меня сытым и довольным. — Ты всегда такой практичный, Баки, — усмехнулась Лили, ещё раз проходясь взглядом по меню. — Ну ладно, я тогда возьму равиоли, которые ты рекомендуешь, а пасту с креветками можешь оставить себе. — Договорились, — сказал Баки, а его рука случайно коснулась её пальцев, когда он возвращал меню официанту. Лили почувствовала лёгкий электрический импульс — знакомое тепло, которое всегда возникало, когда они касались друг друга. — И что по напиткам? — он снова взглянул на девушку. — Я думаю, можно начать с чего-то лёгкого. — Белое вино? — предложила Лили, немного дрожа от волнения. — Только немного, тебе ещё за руль. — Согласен, — кивнул Баки, и попросил официанта принести два бокала сухого вина. — Лилс? — шатен немного наклонился ближе, понижая голос. — Я рад, что мы здесь. Что ты здесь.       Её сердце пропустило удар. — Я тоже, — тихо сказала девушка, ловя его взгляд. — Я очень давно хотел провести такой вечер с тобой, — продолжил Джеймс. — Но я всё равно чувствую себя неловко.       Роудс кивнула пониманием, но в голове не было ни одной приличной мысли. Баки сидел прямо перед ней, смотрел на неё. Лили тоже смотрела на него и чувствовала, что сердце выдавало каждую её мысль: щетина, чуть темнее, чем волосы, подчёркивала резкие линии его лица и делала его каким-то ещё более взрослым, основательным, девушке хотелось провести пальцами по этой шероховатой коже, ощутить её подушечками пальцев, проверить, такая ли она колючая, какой кажется. Её взгляд опустился чуть ниже — на подбородке у него была лёгкая ямочка, которую она раньше замечала только мельком, но сейчас она казалась ей до смешного притягательной — Лили вдруг поймала себя на мысли, что хочет коснуться её губами. Новая укладка придавала ему одновременно строгий и свободный вид, словно он нарочно оставил что-то мальчишеское в своей внешности, чтобы не выглядеть совсем уж суровым, и это сочетание сбивало её с толку: в нём было слишком много всего сразу, и Лили Роудс хотела это всё себе без остатка.       Когда Джеймс улыбался, возле глаз появлялись морщинки. Лили знала, что они — следы тяжёлых лет, но для неё это были отметины настоящего мужчины, того, кто смеялся, кто жил, кто прошёл слишком многое, и всё же умел быть здесь и сейчас. Она не могла отвести взгляд, ведь в каждом его жесте, каждом взгляде было что-то, что сводило её с ума, и чем дольше она смотрела, тем сильнее понимала, что уже не в силах от этого отказаться.       Официант принёс их заказ, когда мысли девушки были далеки от приличных, и это спасло её. Лили аккуратно обвела вилкой равиоли, но взгляд её постоянно натыкался на Баки. Он сидел, слегка наклонившись, и казалось, что каждое его движение было для того, чтобы оказаться ближе к ней. Лили вдруг поняла, что если Барнс наклонится ещё ближе, она не удержится — пальцы сами найдут дорогу к его лицу. Роудс вдруг ясно поняла: она не просто смотрела на него — она жадно впитывала каждую деталь и ей хотелось большего — намного большего, чем просто сидеть напротив за столиком в ресторане…       Баки откинулся на спинку стула и сказал: — Лилс, — его голос прозвучал почти интимно.       Лили почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Я просто смотрю, Баки, — пробормотала девушка, не находя оправдания. — Мм, — Барнс приподнял бровь и наклонил голову набок. — Тогда почему у тебя такой вид, как будто ты вот-вот меня поцелуешь?       Она резко отвела взгляд в бок, но Баки уже вернулся к своей пасте с таким видом, словно ничего и не было, а у Лили внутри всё почти горело. — Ты просто слишком самоуверен, — тихо бросила она.       Баки мягко рассмеялся, глотнул вина и снова поймал её взгляд. — Может, и самоуверен, но, Лилс, — он наклонился через стол, — если ты действительно захочешь, я не остановлю тебя.       Барнс смотрел прямо в её глаза, и Лили на секунду даже потеряла ощущение пространства вокруг: вино, музыка, тихий шум зала — всё исчезло. — Я думаю, что мы оба немного забываем о том, что мы пришли сюда за ужином, — заметила Лили, позволяя себе поиграть с его вниманием. — Забавно, что ты это говоришь, потому что я уже давно забыл, зачем я сюда пришёл, — Лили игриво прищурилась. — Как равиоли? — съехав с темы, спросил Джеймс. — Действительно вкусно, — девушка с улыбкой кивнула и сделала глоток вина. — А твоя паста с креветками? — Вкусно, но я уверен, что ты вкуснее.       Лили чуть не подавилась вином. Она кашлянула, прикрывая рот ладонью, и покосилась на мужчину — тот сидел абсолютно невозмутимый. — Ты… — начала она, но так и не нашла слов. Щёки пылали так, что можно было греть ими руки. — Что я? — невинно вскинул брови Барнс, будто не сказал только что самой дерзкой вещи за вечер. — Ты неисправим, — выдохнула Роудс. — Возможно, — пожал шатен плечами и сделал глоток вина. — Но ты улыбаешься, а значит, это работает.       За столиком в маленьком итальянском ресторане, между шёпотом и едва заметными прикосновениями, кое-что началось…

***

      Они ехали в машине в уютной тишине, а за окном Нью-Йорк переливался огнями вечерних витрин. Роудс вспомнила первое Рождество после смерти матери: она в свои семь лет особо ничего не понимала, а отец был очень расстроенным. Ёлка уже стояла наряженная, под ней были подарки, которые так никто и не открыл… Лили грустно вздохнула. Баки бросил короткий взгляд на неё, заметив, как она прикусила губу. — О чём думаешь? — мягко спросил он, не отвлекаясь от дороги. — О Рождестве, — тихо сказала девушка. — Вспомнила то самое, первое без мамы. Папа уже поставил ёлку, мы нарядили её, родители купили подарки, но потом всё как-то… — на секунду Лили замолчала. — Мама умерла за две недели до Рождества, и… — она снова замолчала, глядя в окно, где снежинки ложились на стекло, — с тех пор праздник для меня словно исчез.       В салоне повисла тишина. Джеймс положил руку на её колено, поддерживая. — Знаешь, Лилс, — сказал он хрипловато, — у меня тоже Рождество давно не праздник. После смерти отца всё развалилось, мама уехала в Италию и её будто отрезало от этого мира. Я помню, как раньше мы всей семьёй собирались, смеялись, спорили, а потом всё закончилось.       Она повернула голову, встретив его взгляд: в глазах Баки мелькнуло то, что Лили знала сама — печаль по праздникам, которые больше никогда не будут прежними. — Тогда, может, нам стоит попробовать по-новому? — тихо предложила она. — Вместе.       Баки чуть улыбнулся, а его пальцы крепче сжали её коленку. — Я не против. Даже наоборот — я хочу, — мужчина время от времени бросал взгляд на Лили, улыбающуюся сквозь мягкий свет приборной панели. — Мне нравится, как ты улыбаешься, — Лили слегка покраснела, думая о руке Баки на своей коленке. — Значит, план на декабрь — Рождество. — Итак, — начала Лили, когда они уже парковались возле её дома, — давай составим план. Подарки, украшения, ужин. Что нам вообще нужно? — Начнём с простого, — предложил Баки, слегка улыбаясь. — Ёлка. Маленькая или большая? — Маленькая. Я не хочу, чтобы она занимала половину квартиры, — засмеялась Лили. — И гирлянды, конечно, обязательно. — Согласен. А насчёт подарков? — шатен посмотрел на неё с лёгкой улыбкой. — Не хочу банальностей. — Тогда никаких носков, чашек или свечей с запахом шишек, — усмехнулась девушка. — У тебя или у меня? — Давай у меня. — Тогда я займусь ужином. Как насчёт классического рождественского стола? Индейка, гарнир, пирог… — Звучит вкусно, — улыбнулась Лили. — Я могу взять на себя десерт. И, может, несколько мелочей для украшения. — Отлично, и музыка, — добавил Баки, хитро прищурившись. — Что скажешь о плейлисте с рождественскими хитами? — Идеально, — кивнула Лили, уже представляя, как они вместе украшают ёлку и готовят ужин. — Знаешь, кажется, я впервые могу с нетерпением ждать Рождества. — Я тоже, Лилс.       Роудс улыбнулась, прижавшись к плечу Джеймса, ощущая, что впервые за долгое время она действительно может расслабиться и довериться моменту. — Я как раз подумала, — начала девушка, когда они оказались на свежем воздухе, — может, посмотрим у меня фильм? Комедию или что-то классическое, что поднимет настроение.       Баки украдкой взглянул на Лили: её волосы блестели в свете фонаря, а щёки слегка порозовели от холода, она улыбалась, и ему этого было достаточно. «Буддизм сказал: «Живи настоящим, Джеймс», христианство добавило: «Доверься любви», наука всё только усложняла: «Всё это химия и электрические импульсы в мозгу, Барнс». А жизнь? Жизнь, чёрт возьми, шептала: «Не отпускай её, чувак».       Мужчина почувствовал, как пальцы Лили легко коснулись его ладони, как будто невзначай. Он даже не стал ждать — просто переплёл их. — Согласен, — сказал Джеймс, касаясь её талии другой рукой.       Лили открыла дверь и пропустила Баки внутрь. — Так, план на вечер: уютный плед, фильм и никакой спешки, — сказала девушка, слегка заигрывая взглядом. — И никакой работы, никаких забот, — добавил Джеймс, садясь на диван.       Лили уселась рядом, прижимаясь к нему, и включила телевизор, пролистывая список фильмов. — Так, — сказала она, — что-то лёгкое. Комедия? Или классика? — Хмм, — Джеймс наклонился, положив руку на спинку дивана за её плечом, — классическая комедия? «Плохой Санта»? — Идеально.       Уже через пять минут рука Баки скользнула по её бедру под пледом, оставляя лёгкое тепло. Лили чуть вздрогнула, но не отстранилась — наоборот, она прижалась ближе. — Ты же знаешь, что можешь быть смелее, — шепнул он, проводя пальцами по краю её руки. — Я знаю, но мы же решили, что не торопимся… — Да, — кивнул Баки. — Может, чай? — поворачиваясь к Барнсу лицом, спросила девушка.       Джеймс повернул голову: свет от экрана мягко ложился на лицо Лили, выделяя линию её скул, блеск глаз и лёгкую улыбку в уголках губ. Он не сразу ответил, а просто смотрел — так, будто пытался запомнить каждую деталь, будто боялся, что это может исчезнуть: «Всё это настоящее. И Лили. Моя?» Его взгляд скользнул по её распущенным волосам, по тонкой цепочке на шее, выглядывающей из-под выреза платья, по губам, которые она чуть прикусила, ожидая ответа… — Знаешь… — хрипло произнёс мужчина, слегка усмехнувшись, — чай звучит хорошо, но я бы предпочёл остаться именно здесь. С тобой.       Он чуть подался вперёд, не сводя глаз с её лица, и в его взгляде было всё: нежность, желание и то осторожное «не уходи», которое он так и не произнёс вслух. — Но чай, Баки, — девушка поцеловала мужчину в уголок губ и ушла на кухню, поставив фильм на паузу.       Лили стояла на кухне, наливая чай, и наслаждалась ароматом травяной смеси, а за окном мягко мерцал свет уличных фонарей, из-за чего квартира наполнялась уютом. — Мне там скучно, — послышался тихий голос за спиной.       Девушка вздрогнула и улыбнулась, почувствовав его присутствие. Баки подошёл ближе, касаясь её спины, его рука аккуратно скользнула к её волосам, распутывая клубок, который зацепился за пальцы. Барнс только улыбнулся и провёл пальцем по её шее, слегка отводя прядь волос назад. Лили почувствовала тепло его руки на своём затылке и плечах, но не отстранилась. — Всё хорошо, Джеймс? — спросила девушка. — Более чем, — ответил шатен, коснувшись её плеча щекой. — И это лучшее окончание вечера, Лилс.       Роудс слегка улыбнулась, глубоко вдохнув аромат чая и аромат их близости. Джеймс мягко развернул девушку, слегка подтянул к себе и, улыбаясь, подсадил её на столешницу. — Просто хотел быть ближе, — прошептал он, наклоняясь к её уху.       Лили вздохнула, прислоняясь своим лбом к его. Джеймс ощущал её дыхание на своей шее, лёгкие прикосновения рук к прессу и игривые царапины. Каждое касание разжигало внутри него тепло, но разум всё ещё пытался держать паузу. Буддизм говорил: «Присутствие в моменте, Джеймс, вот путь к покою». «Но как оставаться сосредоточенным, когда тело так живо реагирует?», — думал он, ощущая, как Лили скользит губами по его шее. Христианство вторило: «Любовь и страсть — дар, но они не должны быть поспешными. Терпение и уважение к другому — тоже проявление любви», — напоминал себе он, чувствуя, как пальцы девушки пытаются расстегнуть его ремень. Иудаизм стоял с табличкой: «Каждое действие имеет значение, даже прикосновение. Нужно быть внимательным и честным перед самим собой», пока Лили расстёгивала его ширинку. Конфуцианство взывало к мудрости: «Гармония между людьми требует уважения и умеренности, Джеймс, даже если желание велико, важно сохранять баланс». Но впервые он услышал самого себя, который стоял возле вентиля и раскручивал его: «Сделай то, что уже давно хотел, Бак, и хватит заниматься этой ерундой. Ты можешь быть счастлив здесь и сейчас, ты можешь получить эту девушку. Разве не видишь? У тебя появился шанс. Если будешь тупить, то потом будет поздно».       Мужчина вздохнул, наслаждаясь теплом её близости. Каждый нерв его тела кричал о желании, когда Лили прижалась к нему сильнее, когда её пальцы игриво скользнули вдоль линии боксёров — Джеймс улыбнулся, понимая, что полностью пропал. — Лилс… — прошептал Барнс едва слышно, когда её тёплые пальцы задели его возбуждённую плоть. — Чего ты хочешь? — Всё, что ты можешь мне дать, — прошептала она, поглаживая его член, — а ты, Баки? — девушка подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза, но Барнс уже давно пропал.       И мужчина больше не сдерживался — он тут же накрыл её губы своими в страстном поцелуе. Лили отозвалась, прижимаясь к нему всем телом, пальцы скользнули по его шее и плечам. Джеймс едва отстранился, лишь чтобы вдохнуть её аромат и посмотреть ей в глаза. — Чёрт, Лилс… — выдохнул он, улыбаясь сквозь поцелуй, — это по-настоящему? — Да, Баки, — и снова они встретились губами, погружаясь в этот момент.       Роудс едва заметила, как мужская ладонь скользнула ниже по её талии, задержалась на бедре и, будто случайно, задела край платья. Она резко вдохнула, спина выгнулась навстречу, Баки почувствовал это и тихо выдохнул, прижимаясь губами к её шее. — Ты даже не представляешь, как трудно мне сейчас остановиться, — пробормотал он хрипло, оставляя на её коже горячие поцелуи.       Лили усмехнулась, цепляясь пальцами за его свитер. — Тогда не останавливайся, — прошептала она ему в ухо, и тогда Баки Барнс окончательно слетел с катушек.       Он провёл руками вверх по обеим ногам, от чего Лили втянула воздух, хватаясь за его свитер — она чувствовала, как его руки поднялись к краю колготок, а после медленно стянули их вниз. Мужчина делал всё чертовски медленно, и Роудс не знала, сколько ещё сможет сдерживаться. Когда колготки оказались на полу, Баки поднял свои глаза на девушку, пытаясь найти там хоть каплю протеста, но видел лишь желание, и знал, что меньше всего на свете хотел разочаровать её сейчас. А потом Лили просто потерялась в этих ощущениях: Баки поднял её платье до уровня талии и громко выдохнул, и Роудс только поблагодарила себя за то, что надела этим утром красивое нижнее бельё. Светлые глаза Барнса потемнели, и девушка хотела только ощутить прикосновение его длинных пальцев к собственной плоти.       Джеймс будто услышал её мысли, и провёл рукой по обнажённому бедру девушки, вызвав у неё стон. Мужчина точно знал, что хотел сделать с Лили, но ему нравилось видеть это всепоглощающее желание в её голубых глазах. Когда девушка снова провела рукой по его члену, то он словно опомнился: Лили Роудс действительно хотела его так же сильно, как и он её — этим всё было сказано. — Баки, — вполголоса произнесла девушка, и мужчина провёл по кромке её белья, а потом плавно спустился к центру и слегка надавил на клитор через ткань. — Баки…       Его пальцы были горячими даже через бельё. Лили чувствовала это так явно, так ярко, что перед глазами всё плыло. Она хотела взять у Барнса всё, что он мог ей дать, и тогда Джеймс отодвинул край её белья и наконец коснулся её по-настоящему — кожа к коже. Роудс не отставала, и, осмелев, ещё раз провела по члену через ткань, а потом ногами потянула его джинсы вместе с нижним бельём. — Боже мой, — Барнс зашипел, когда Лили взяла его налитый кровью член в руки.       Мужчина слегка потёр клитор большим пальцем, а после убрал руку, и девушка хотела возмутиться, спросить, в чём дело, но в следующую секунду увидела, как Баки облизнул свои пальцы и снова коснулся её там, где она больше всего хотела. Его пальцы то надавливали на клитор, то слегка потирали, и это было лучшим ощущением. Лили тяжело дышала, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы тоже доставить удовольствие Барнсу, но он резко убрал свою руку, а после вообще отодвинулся. И снова Роудс хотела возмутиться, но мужчина просто опустился на колени и придвинул её на край столешницы за бёдра. Его лицо находилось на уровне её широко разведённых ног, и девушка выдохнула. Лили почувствовала его горячее дыхание и захотела отстраниться, но Джеймс только покачал головой и потянул её трусики вниз. — Мы всё ещё не торопимся? — хрипло произнесла девушка, и Барнс хмыкнул, полностью снимая её нижнее бельё.       Она ощутила его дыхание прямо на своём чувствительном месте, а его сильные руки нежно поглаживали трясущиеся бёдра, и когда его горячий язык первый раз прошёлся меж её половых губ, Лили уже была не в силах себя сдерживать. Она застонала, а руки сами потянулись к его волосам. Джеймс погрузил язык внутрь её горячего лона, а после вынул и прошёлся по клитору — он легонько укусил его, и тут же услышал стон Лили. И тогда мужчина просто начал делать то, что подсказывали ему его инстинкты: облизывал её половые губы, прикусывал нежный клитор, слегка посасывал его, а после снова погружал горячий язык внутрь. Он слышал стоны Лили, слышал её учащённое дыхание, чувствовал её вкус на языке, и больше всего на свете хотел услышать, как она кончит с его именем на губах.       Девушка звучала так, как будто она вот-вот взорвётся, и он хотел увидеть её лицо и услышать её голос в этот момент. Роудс начала стонать громче, когда Баки добавил два пальца. Он продолжал облизывать её клитор и толкаться внутрь пальцами, от чего глаза Лили закатывались от удовольствия. Когда Джеймс почувствовал как её горячая плоть сжалась вокруг его пальцев, а девушка попыталась отодвинуться назад, он только сильнее начал толкаться внутрь, и в последний раз провёл по её клитору горячим языком. — Баки…       Лили забылась в этом ощущении, когда оргазм накрыл её с головой. Она непроизвольно сжала свои ноги, хватаясь за волосы Барнса, как за спасательный круг. Дрожь охватила всё её тело, низ живот сладко потянуло, а внутри разлилась приятная нега. Барнс провёл кончиками пальцев по влажным половым губам, специально задевая клитор. Девушка вздрогнула и улыбнулась — всё было правильно. Она смотрела на то, как мужчина медленно поднялся, надел своё нижнее бельё вместе с джинсами и поправил волосы. Лили наблюдала за ним, слегка прикусывая губу, и в груди снова вспыхнуло то чувство, которое она уже давно пыталась игнорировать. Баки, заметив её взгляд, усмехнулся. — Всё в порядке? — спросил мужчина, наклоняясь. — Да, просто это было неожиданно. — Я знаю, — шатен улыбнулся, опуская взгляд на её лицо.       Лили притянула мужчину за шею и поцеловала, ощущая собственный вкус на губах. Она почувствовала, как снова начала возбуждаться, но вспомнила про Баки. — Я тоже хочу сделать тебе приятно, Джеймс, пожалуйста, — платье Лили всё ещё было поднято на уровне талии, её трусики валялись где-то на полу, но она думала лишь о том, как сильно хотела ощутить вкус Барнса на своих губах. — Ты уже сделала: твоё лицо во время оргазма — вот, что приятно, моё имя из твоих уст во время оргазма — вот, что приятно. И, чёрт, Лилс, твой опьяняющий вкус на моих губах… это приятно.       Баки опёрся спиной о стену, закуривая сигарету на балконе и глядя на девушку, которая улыбалась с чашкой чая в руках. Мысли о буддизме, христианстве, иудаизме, конфуцианстве и синтоизме кружились у него в голове, как надоевшие телевизионные заставки. «Все эти правила, заповеди, медитации, ритуалы… — подумал он с едкой усмешкой. — К чёрту это дерьмо. Может, счастье — это просто быть здесь, с Лилс, заниматься любовью, пить чай и смеяться над собственной глупостью?» Барнс бросил взгляд на Роудс, на её блестящие глаза и лёгкую улыбку, и внезапно понял, что никакие религии, философии или теории счастья не дадут того, что он ощущал сейчас. «Да пошло всё к чёрту, — пробормотал про себя Баки, — только я выбираю своё счастье». Джеймс потушил сигарету, подошёл к Лили и крепко поцеловал её, наконец понимая, что иногда все ответы проще, чем думаешь.