Часть 18
7 октября 2025, 17:32***
Утро началось с мягкого света, который пробивался через шторы, заливая кухню золотым сиянием. Лили стояла перед зеркалом в ванной, аккуратно наносила макияж, поправляла волосы и пыталась сосредоточиться на повседневных делах, но мысли о вчерашнем вечере постоянно возвращались к ней. Она не могла перестать вспоминать, как тепло его пальцев и губ оставило след на её теле и в её сознании. И Роудс заметила, что атмосфера между ними теперь была действительно другой — это было буквально в воздухе. Баки тем временем уже возился на кухне. Пахло свежесваренным кофе, яйцами и поджаренным хлебом. Он нарезал авокадо и аккуратно раскладывал завтрак на тарелках, кидая время от времени на Лили быстрые взгляды и улыбки из-за плеча. Его движения были непринуждёнными, лёгкими, но в каждом жесте чувствовалась уверенность и та невидимая близость, которая образовалась между ними вчера. Барнс смотрел на девушку и видел шанс на настоящую жизнь без войны и борьбы. Внутренний голос уверенно шептал: «Ты можешь быть счастливым с ней». Мужчина смог поверить в то, что заслуживал счастья по-настоящему. — Ты действительно умеешь готовить, Баки, — сказала Лили, обнимая мужчину со спины, пока тот раскладывал столовые приборы. Девушка чувствовала себя в безопасности рядом с Барнсом. Каждый раз, когда их взгляды встречались, она краснела от одной только мысли о вчерашнем, а потом думала: «И ты реально хотела заявиться к нему в одном пальто?» Роудс знала, что не была достаточно смелой для этого поступка, и она не была уверена, что Баки оценил бы это, но вчерашний вечер показал ей, что он точно так же сгорал от нетерпения. Девушка только гадала, сколько ещё он сможет сдерживаться. — Я стараюсь, — хрипло ответил шатен, слегка улыбаясь. Лили чуть смутилась, но её губы невольно растянулись в улыбке. — Джеймс… — прошептала она, наклоняясь чуть ближе, — всё в порядке, правда? Баки просто кивнул и ответил тихим, почти невнятным смешком, будто это было секретом, который знает только он. Он не знал, как сказать Лили о том, что он просто смущён вчерашним. Ему было тридцать шесть лет, а он вёл себя, как какой-то подросток, который впервые в жизни увидел женскую грудь. Но Джеймс был просто повержен Лили Роудс. Она уложила его на лопатки, а он даже не сопротивлялся этому, и вчерашний вечер стал последней каплей. Мужчина всё ещё помнил её вкус на своём языке, отчётливо слышал её стоны в своей голове и видел её податливый образ в своём сознании. Эта девушка стоила абсолютно всего, что было в его жизни, и если каждая битва, каждая война вели его в Хэмпстед к ней — он был готов заплатить эту цену. Лили достала тарелку с фруктами, аккуратно поставила её на стол, и они молча завтракали вместе, обмениваясь лёгкими взглядами и прикосновениями, которые стали чем-то обычным и в то же время необычайно интимными. Каждый раз, когда его рука касалась её запястья, девушка невольно вздрагивала, и на её лице появлялась улыбка. Она старалась не вспоминать то, как хорошо ей было вчера, язык и пальцы Баки делали с ней все те прекрасные вещи, из-за которых она сорвалась. Роудс только гадала: «А думал ли об этом Джеймс?» — Мне нужно на встречу с клиенткой, — между глотками кофе сказала девушка. — Это та самая, про которую я тебе говорила, кстати. Баки почувствовал укол в груди. «Вот оно, чувак, твоё дерьмо. Скажешь сейчас или подождёшь ещё? Хотя куда ещё ждать, не так ли?» Мужчина не знал, как себя вести в этой слегка комичной ситуации, хотя смешной здесь была только его собственная трусость. — Я отвезу тебя на работу, — Барнс пытался улыбнуться, но смог лишь дёрнуть уголок губ. — Вы встречаетесь в офисе? — Нет, в кафе, — Роудс с наслаждением завтракала, с грустью вспоминая, что для Питера это была редкость. И память сыграла злую шутку. Как бы Лили ни хотела, но она не могла не сравнить Баки и Питера. Последний готовил и мыл посуду только после ссоры. И только для себя и после себя. Психологи говорили, что это показательные жесты, которые как бы говорили: «Смотри, я справляюсь без тебя», но Роудс была падкая на такие вещи. Она каждый раз удивлялась, но отчасти ей было обидно. Но потом, когда ссора была замята, всё возвращалось на свои места. И теперь, когда мужчина приготовил завтрак после орального секса, она, так или иначе, хотела провести параллель: «Сделал ли Баки это только из-за вчерашнего?» Адекватная её часть говорила: «Лилс, огромное упущение: он сделал тебе приятно, а не наоборот». Только тогда девушка вздохнула с облегчением. Лили снова подумала о том, как вчерашний вечер перевернул всё её понимание близости и доверия. Она не просто ощущала физическое удовольствие — она впервые за долгое время чувствовала себя рядом с кем-то полностью открытой, не скрывая ни страха, ни желаний. Джеймс видел её такой уязвимой, но вёл себя, как настоящий джентльмен. И тогда девушка уловила взгляд Баки, который, казалось, видел её насквозь. Каждое его прикосновение, каждый взгляд из-под ресниц теперь значили куда больше, чем она даже могла предположить. Роудс осознала, что вчерашнее событие создало между ними ещё одну невидимую нить, которая тянула их друг к другу, но не как к партнёрам для случайной страсти, а как к людям, которые начинают доверять друг другу. — Тогда отвезу в кафе. Она снова провела взглядом по мужчине: его волосы были слегка растрёпаны, плечи расслаблены, и улыбка, которой он пытался скрыть собственное смущение, делала его одновременно сильным и уязвимым. И Лили подумала, что она очень хочет быть рядом с ним в этом моменте, хочет смеяться вместе, дразнить, обниматься, и в то же время быть честной, даже если это может напугать его. С этой мыслью Роудс сделала последний глоток кофе, собрала свои вещи и не спеша посмотрела на Джеймса, ощущая, как внутри неё теплится странное, но приятное чувство — смесь предвкушения, доверия и лёгкой тревоги. — Поехали? Баки нервничал, и очень надеялся, что Лили этого не заметит. Он размышлял: «Барнс, это просто твоя бывшая жена. А если бы ты никогда не узнал, что именно Кристина та самая клиентка Лили? Это же ничего не меняет, не так ли? Будь это просто случайная женщина… Лили не идиотка, расслабься. Она просто посмеётся над этой ситуаций и скажет, что мир тесен», но другой голос вторил: «Так если в этом нет ничего страшного, почему ты не сказал сразу, как только узнал?» Впервые в жизни Джеймс Барнс не знал, «почему». Мужчина припарковал машину напротив кафе. Кристину он заметил практически сразу, и под ложечкой засосало. Можно было просто высадить девушку и сразу уехать, но меньше всего на свете Барнс хотел и дальше хранить свои дерьмовые секреты, которые могли разрушить тот хрупкий рай, за который он так боролся. Очнулся мужчина только когда Лили уже аккуратно закрыла за собой дверь. Проклиная собственную трусость, Баки вышел из машины следом, и выдохнул: — Лилс, — он подошёл к девушке, слегка наклонился и нежно коснулся её щеки. — Всё хорошо, Джеймс? — Лили нахмурилась, а потом встала на носочки и оставила на его губах целомудренный поцелуй, но Барнс чувствовал его тяжесть даже сквозь собственную трусость. Кристина подняла взгляд и замерла. Её карие глаза расширились, когда она встретилась со взглядом Барнса. Лили заметила этот момент узнавания, то мгновение, когда всё вокруг словно замедлилось и смогла только шумно выдохнуть. — Джеймс? — чуть хрипло произнесла Мейер, сжимая свою сумочку слишком сильно. — Это действительно ты? Баки почувствовал, как сердце подпрыгнуло в груди. Он хотел улыбнуться, хотел объясниться, но слова застряли где-то между грудью и горлом. Барнс практически замер. Он почти забыл, как дышать. Та самая женщина, его бывшая жена, стояла прямо перед ним, с той же грацией и строгостью, которая когда-то в прошлом сводила его с ума. — Кристина, — хрипло ответил мужчина, делая шаг вперёд. — Я не ожидал. Лили отступила на шаг, ощущая, как её ладони слегка вспотели. Всё в этой ситуации казалось странным, почти театральным. Она внимательно следила за реакцией Кристины, и понимала, что всё стало слишком сложным за одно мгновение. — Подожди, — сказала Мейер, глубоко вздохнув и слегка улыбаясь сквозь удивление и лёгкое раздражение. — Только не говори, что это ты тот самый мужчина-военный, о котором Лили мне рассказывала? Баки почувствовал, как холодок прошёл по спине. Роудс невольно прижалась чуть ближе к нему, осознавая, что все её слова о клиентке и шутки о жизни теперь обрели новое, совершенно непредвиденное значение. И внезапно девушка захотела провалиться сквозь землю. — Полагаю, что да, — едва слышно произнёс Джеймс, стараясь сохранить спокойный тон. Он был искренне удивлён, что Лили рассказывала о нём. На самом деле это было даже приятно. «Ты думаешь, что она говорила о тебе в хорошем ключе? Открой глаза, придурок. Ты так ничего и не понял?» Роудс снова взглянула на женщину и поняла: теперь всё стало невероятно прозрачным. Кристина тоже соединила точки: её бывший муж — тот самый человек, о котором Лили говорила. И в этот момент все трещины прошлого, недосказанности и тайны зависли в воздухе, готовые разорвать привычный ход вещей, а Лили всеми силами хваталась за вчерашний вечер, когда удовольствие накрыло её с головой. — Лилс, — тихо сказал Баки, словно пытался вернуть контроль над ситуацией, но со стороны это выглядело даже жалко. — Поговорим дома, хорошо? Девушка кивнула, глубоко вдохнув, готовясь к той смеси удивления, смущения и неизбежных объяснений, которая вот-вот накроет. — Был рад повидаться, Кристина, — Барнс легко кивнул Мейер, поцеловал Лили в щёку и тут же испарился, оставляя женщин наедине. «Ты просто сбежал, чувак. Оставил свою девушку и свою бывшую жену наедине. У тебя всё в порядке с головой?» Джеймс сел в машину, завёл двигатель и мягко тронулся с места, а в зеркале заднего вида он видел, как Лили обернулась. «Что это за «поговорим дома»? И, чувак, серьёзно? «Девушка»? Вам же не шестнадцать». Для Барнса это утро стало катастрофой. Ему срочно нужно было с кем-то поговорить, и он точно знал кое-кого, кто умел слушать и давать хорошие советы.***
Лили сидела за столиком напротив Кристины, стараясь сохранять профессиональную улыбку. Она открыла блокнот, поправила ручку и глубоко вдохнула, словно готовясь к экзамену. «Сохраняй спокойствие, Лилс, — мысленно убеждала себя она. — Это клиентка, это работа. Никаких эмоций». Женщина устроилась в кресле напротив, в руках привычно вертя чашку с кофе. Она выглядела спокойно, почти отстранённо, но Роудс уже знала — за этой внешней холодностью скрывалось куда больше. — Ну, это было слегка неловко, — сказала Мейер, откинувшись назад. — Мир невероятно тесный, Лили. Роудс слегка улыбнулась, закрыв блокнот. Сердце девушки всё ещё колотилось: она понимала, что сейчас начинается момент, когда правда будет казаться слишком осязаемой. — Итак… — начала Лили, слегка смущённо улыбаясь. — Вы действительно знаете Джеймса? Кристина подняла бровь и прислонилась локтем к столу. — Знаю. Он был моим мужем. Лили замерла, но старалась держать лицо непроницаемым, хотя всегда хуже всех играла в «Мафию». — Я бы сказала, что это неловко, но неловко — это мягко сказано, — голос Роудс дрожал. Женщина немного иронично усмехнулась. — У судьбы странное чувство юмора, не находите? — продолжила Мейер. — Я выбрала именно ваше агентство, меня «ведёте» именно вы, а ваш парень — это мой бывший муж. Превосходное совпадение. Лили кивнула, чувствуя, как неловкость только росла в геометрической прогрессии. — Да, именно так. Кристина опёрлась на руки, взглянув прямо в глаза девушке. — Скажу сразу, Лили: я вам не соперница, — женщина показательно подняла руки, словно сдавалась. — Вот не было у меня сейчас такого чувства: «Боже, это Баки! Хочу его вернуть и испортить его новые отношения!» — брюнетка ухмыльнулась и покачала головой. — Лили, правда, если вы сейчас о чём-то таком думаете, то сразу выкиньте эти мысли из своей головы. Даже если бы мне заплатили миллион долларов, я бы в жизни не вернулась к Барнсу, — Мейер сделала глоток кофе, чуть прищурилась и продолжила, уже спокойнее, почти деловым тоном: — Знаете, Лили, у вас замечательный вкус на мужчин, — она даже слегка улыбнулась, без издёвки, а скорее с оттенком искренности. — Но у Джеймса есть огромный недостаток — он до жути влюблён в свою работу, — женщина на секунду задумалась, словно вспомнила что-то, и грустно усмехнулась. — На самом деле, я думаю, что это работа в него влюблена, — пыталась парировать Роудс. — Или, может, со мной он просто не получал всей нужной ему любви, — брюнетка легко пожала плечами, словно говорила о погоде, а не о своём бывшем муже. Лили почувствовала, как внутри у неё стало теплее, но и тревожнее одновременно. Она не знала, как реагировать: принимать слова бывшей жены Баки как комплимент или как предупреждение? Девушка была наслышана о том, как бывшие всё портили. Часть её хотела верить Кристине, а другая искала намёки и скрытый смысл в каждом слове. — Это сложно, — всё же выдохнула Лили, чуть нервно улыбнувшись. Кристина покачала головой. — Джеймс хороший человек, Лили, — Мейер посмотрела на девушку почти испытующе. — И я правда рада, что он двигается дальше. Роудс медленно провела пальцем по краю чашки, стараясь переварить услышанное. Слова Кристины застряли где-то внутри, словно маленький камушек, от которого расходятся круги по воде. «Она правда это сказала? Что рада за него? — удивлённо подумала Роудс. — Обычно бывшие жёны желают своим бывшим мужьям смерти». Она подняла глаза на женщину напротив и чуть улыбнулась. — Знаете, я думала, что этот разговор будет куда сложнее. Мейер только хмыкнула с долей иронии. — А я думала, что вы будете нервничать сильнее. Лили тихо засмеялась и впервые за всё время позволила себе расслабиться. «Может, и правда, судьба решила подбросить мне этот знак? Что пора перестать бояться, перестать ждать подвоха? Что всё, что я чувствую рядом с Баки, — настоящее?» Она сделала глоток кофе и ощутила, что может дышать полной грудью, а эти слова Кристины прозвучали неожиданно искренне, и Роудс ощутила, что неловкость между ними начала растворяться, пусть и не до конца. Атмосфера всё ещё была напряжённой, но теперь в ней появилось понимание и даже лёгкая нотка юмора. И в этот момент девушка поняла: встреча с Кристиной Мейер была не только неловкой, но и удивительно освобождающей. Теперь перед ней открывался новый путь: тот, где правда больше не пугала, а скорее помогала понять, как двигаться дальше. — Итак, Кристина, — снова начала девушка. — У меня была встреча с одним клиентом на днях. Очень интересный мужчина, — Роудс загадочно улыбнулась. — И мне кажется, что он просто идеальная пара для вас. Женщина чуть приподняла бровь. — Прям идеальная? — Кристина, — рассмеялась Лили. — Он спокойный, рассудительный, сдержанный, воспитанный до кончиков пальцев. Даже почерк у него каллиграфический. Кристина усмехнулась, делая глоток кофе. — Уже чувствую подвох. — Никакого подвоха, — мягко возразила Роудс. — Просто у него был список… Длинный и очень точный. Почти такой же, как и у вас. И этот мужчина расписал все пункты — и каждый из них настолько конкретный, что я даже удивилась. — И что он там требует? — с интересом спросила Мейер. Лили перечислила несколько пунктов — про спокойный характер, любовь к кофе, отсутствие драмы и ценность семьи. Кристина слушала молча, с лёгкой улыбкой на губах, но взгляд её был скептическим. — Ну и как вам? — наконец спросила она. — Честно? — Лили поставила чашку на стол и посмотрела прямо на женщину. — Мне показалось, что это идеально подходит вам. Брюнетка на секунду замерла, а потом тихо рассмеялась. — Идеально для меня? — Да, — уверенно продолжила Роудс. — Вы спокойная, умная, сдержанная, вы любите кофе, вы не терпите ненужных скандалов, вы цените семью, хотя и обжигались на ней, ваш юмор — сухой и тонкий. И, главное, вы умеете слушать и слышать. Вы словно отражения друг друга, понимаете? Мейер чуть наклонила голову, разглядывая Лили, будто пытаясь понять, шутит ли она. — Интересное наблюдение, — сказала она наконец. — Но, боюсь, такие совпадения бывают слишком красивыми, чтобы быть правдой, Лили. — Может быть, — мягко согласилась девушка. — Но иногда красивые совпадения и есть самое правильное. Кристина сделала ещё глоток кофе, и Лили заметила, что её пальцы слегка дрогнули. — Знаете, Лили, — женщина выдержала недолгую паузу, поставила чашку на блюдце и чуть улыбнулась, но в её улыбке проскользнула тень воспоминаний. — Смешно, но с Джеймсом мы познакомились совершенно случайно, — она чуть откинулась назад, будто примеряясь к воспоминанию, и заговорила чуть медленнее: — Это было здесь, в Нью-Йорке, лет десять назад. Я тогда работала в благотворительной организации, и у нас проходил приём для ветеранов. Мероприятие было шумное, с музыкой, речами и фуршетом. И вот я выхожу на улицу подышать воздухом, и вижу его: стоит в тени, куртка накинута на плечи, руки в карманах, и такой взгляд, будто он был одновременно и в этом мире, и где-то очень далеко, — Мейер чуть усмехнулась: — Я тогда подумала: «Этот мужчина явно хочет уехать на первом же такси, лишь бы не стоять здесь». И, знаете, я не удержалась и сказала ему это. Лили слушала затаив дыхание, и ей показалось, что перед ней раскрывался другой, непривычный Барнс. Человек из прошлого, которого уже и след простыл. И она почему-то скучала по тому, кого даже не знала. Тоска была неприятной, колючей, такой, что хотелось лезть на стены и выть. Тогда девушка поняла, что завидовала Кристине. — И что он ответил? — осторожно спросила Роудс. — Он посмотрел на меня и сказал: «Вы говорите так, будто знаете меня лучше, чем я сам», — Кристина покачала головой, усмехаясь. — А потом мы разговорились. Всё было как-то легко… Слишком легко, как будто мы давно знали друг друга, — женщина на секунду замолчала, разглядывая свои пальцы. — А потом всё завертелось: прогулки, кофе, поездки. Джеймс умел слушать, умел даже молчать правильно. Я тогда думала: «Вот оно, то самое спокойствие, которое я искала». И, наверное, это было правдой. Какое-то время, — Кристина снова подняла взгляд своих карих глаз на Лили, и там мелькнуло что-то мягкое, но уже без той иронии, что была раньше: — Он действительно умеет быть настоящим. Даже если иногда этот «настоящий» слишком тяжёлый для тех, кто рядом. Неловкость после этого откровения женщины будто окончательно растворилась, оставив только уважение и даже лёгкое восхищение: Кристина была умной, собранной, уверенной в себе женщиной, и теперь стало понятно, почему Джеймс когда-то влюбился в неё. Брюнетка чуть сжала пальцы на чашке, а потом отпустила её, словно боялась обжечься. — Наш брак… — она снова выдержала паузу и посмотрела в окно. — Он был настоящим, но тяжёлым. Джеймс всегда оставался человеком войны, Лили. Даже в мирной жизни. Он мог быть нежным, заботливым, он умел удивлять, но в нём всегда жила тень. Знаете, такая, которую нельзя изгнать никаким светом, — Роудс кивнула, ощущая, как сердце неприятно сжалось. — Первое время это даже казалось мне чем-то романтичным, — продолжила Мейер, и на её лице появилась лёгкая, почти виноватая улыбка. — Ты рядом с мужчиной, который пережил столько, и ты чувствуешь себя частью его восстановления, его тихой гаванью. Но потом понимаешь: эта тень требует слишком много сил. Она всегда между вами, — женщина чуть наклонилась вперёд, а её голос стал тише и даже мягче: — Я устала. Не от него самого, нет. Я устала бороться с тем, что никогда не смогу победить. Мы ссорились редко, но молчали слишком много. В итоге наш дом стал не местом счастья, а местом тишины. И я поняла: любовь, какой бы она ни была, не должна ломать человека, — Кристина посмотрела прямо в глаза Роудс, и в её взгляде была только уязвимая честность. — Вот почему мы развелись. Я не жалею, и не думаю, что он жалеет. Иногда любовь — это отпустить, потому что в противном случае оба утонут, — брюнетка сделала последний глоток кофе и едва заметно усмехнулась. — Но если честно, Лили, правда, я рада видеть, что Джеймс снова пытается. Роудс сидела, не сводя взгляда с Кристины, и чувствовала, как внутри неё всё перемешалось. «Она говорит спокойно, без обиды, без злости, — думала девушка. — Как будто и правда смирилась. Но в её словах слишком много правды, чтобы они не задевали». Тогда Лили вспомнила вчерашний вечер: его руки, его губы, то, как он смотрел на неё утром, будто боялся спугнуть, и теперь задавалась вопросом: «А вдруг та самая тень, о которой говорила Кристина, всё ещё с ним? И если она снова накроет его, хватит ли у меня сил не убежать? Я ведь тоже не героиня и не спасительница». Девушка вздохнула и чуть улыбнулась, стараясь не выдать внутреннего шторма. — Спасибо, Кристина, — тихо сказала Лили. — Я ценю вашу откровенность. А внутри повторяла себе: «Да, это будет непросто. Да, может быть, я повторю её путь. Но как я могу не попробовать?» Но монолог Кристины Мейер ещё долго звучал в голове.***
Вечером Лили открыла дверь квартиры и увидела Баки: он стоял на пороге с пакетом в руках, в котором была бутылка вина, паста и хлеб. — Я подумал, может, поужинаем вместе? — его голос был мягким, даже осторожным. Она улыбнулась, хотя в её глазах мелькнула усталость. Не физическая — скорее, какая-то внутренняя, словно она всё ещё была в том кафе с Кристиной. Как бы Лили не делала вид, что всё было в порядке, она знала, что ни черта не было в порядке. Страх за будущее накрыл её с головой, и это было по-настоящему мерзкое чувство — Джеймс сразу почувствовал это напряжение и перемену. — Конечно, — Лили взяла пакет, — проходи. Они разложили продукты и начали готовить вместе. Она старалась шутить, болтать, но её смех звучал тише обычного, а взгляд время от времени словно уплывал куда-то далеко. Баки заметил, как её руки механически нарезали овощи, но мысли были где-то не здесь. Мужчина прислонился к столешнице, скрестив руки на груди, и наблюдал за ней несколько секунд, прежде чем хрипло позвал её: — Лилс. Роудс подняла на него глаза, и в этот момент Баки понял — да, что-то точно произошло. Не катастрофа, но что-то очень важное, Барнс догадывался. Он только мог представить через что Лили прошла на той встрече, когда неловкая правда вскрылась. — Сегодняшняя встреча тебя выбила, да? Лили замерла, с силой сжимая нож. Несколько секунд она молчала, а потом положила его и тяжело выдохнула: — Я встретила другую версию тебя, — девушка чуть нахмурилась, подбирая правильные слова. — Версию из её воспоминаний. И теперь я всё время думаю, совпадём ли мы с тобой или я тоже когда-нибудь увижу ту тень, про которую она говорила? Баки молчал. Он сделал шаг ближе и взял её ладонь. Мужчина знал, что это последний шанс рассказать всё, но страх быть отвергнутым был почти осязаемым. — Лилс… — он опустил взгляд, а потом снова поднял и стыдливо посмотрел ей в глаза, чувствуя крайнюю степень вины. — Я должен сказать, — Баки задержал дыхание, а потом просто выпалил: — Я знал с самого начала, что эта твоя клиентка — моя бывшая жена. Ты рассказывала однажды мне за завтраком о своей клиентке, потом оставила свой блокнот открытым, тебе кто-то позвонил и ты ушла в спальню. Я был слишком любопытным, прости, — шатен покачал головой, обвиняя себя. Девушка замерла. Казалось, воздух в комнате на секунду сгустился и стал тяжёлым. — Ты знал? С самого начала? — Да, — выдохнул Баки, — и молчал. Она резко отодвинулась от стола, как будто ей нужно было физическое расстояние. — Молчал? — в её голосе зазвенела обида. — Всё это время? И ни слова? И почему ты вообще полез в этот блокнот? — Я не хотел всё разрушить, Лилс, — Джеймс говорил торопливо, как будто оправдывался. — Ты была счастлива. Мы были. Всё было так хорошо, что я испугался. Лили встала, обхватив себя руками, словно защищаясь. В её глазах вспыхнула смесь гнева и боли. Внутренний голос едко сказал: «И так это закончилось?», но Роудс знала, что была влюблена в этого мужчину слишком сильно. На языке крутились уже другие слова, но смелости абсолютно не было, а был только всепоглощающий страх и отвратительное оцепенение. — Испугался чего, Джеймс? — девушка метала молнии. — Что я узнаю правду? Или что ты рылся в моих вещах? — она с трудом сдерживала дрожь. — Вот, ты узнал, что моя клиентка — твоя бывшая жена. И почему не сказал об этом сразу же? Я бы поняла, Баки, а теперь это выглядит так, будто ты покопался в моих вещах, узнал что-то, что тебя задело, а потом поехал со мной на эту встречу, чтобы «что»? Баки опустил голову, чувствуя, как тяжесть его ошибок снова давит на плечи. Он медленно сделал шаг вперёд, будто боялся напугать Лили окончательно. — Лилс… — начал мужчина тихо. — Я не копался, я просто заметил. И да, я молчал, потому что хотел дать тебе пространство. Я боялся, что если скажу, то испорчу момент, всё то, что между нами было… Лили только сжала руки в кулаки, пытаясь успокоить дрожь, и её взгляд метался между гневом и растерянностью. Хотелось ударить Барнса, расплакаться, обвинить во всех смертных грехах… но Роудс знала, что могла только расплакаться. — Пространство? — переспросила девушка, едва сдерживая голос. — Ты называешь это пространством? Ты решил держать меня в неведении! Нет ничего такого в том, что твоя бывшая жена — моя клиентка, Баки. Но есть что-то в том, что ты боялся мне об этом рассказать. — Я знаю, — Джеймс поднял глаза на неё, и в них была искренняя боль. — Я ошибся, но я не хотел тебя ранить. Я хотел быть честным, но не хотел разрушить то, что мы уже начали. Она глубоко вздохнула, пытаясь осмыслить его слова. Лили видела искренность в его глазах, но обида ещё сидела слишком глубоко, а ещё Роудс очень хорошо знала одну вещь: мужчины в любви всегда ищут мир, а не войну. — Значит, всё это время ты просто наблюдал, — сказала девушка тихо. — И сегодня утром ты вдруг решил, что хочешь отвезти меня на рабочую встречу с твоей бывшей женой. Дерьмово звучит, Джеймс. Не находишь? — Да, — признался Баки, делая ещё шаг ближе. — И я готов объяснять всё столько, сколько нужно, готов делиться каждым моментом, каждой мыслью. Я не хочу больше молчать, Лилс. Лили посмотрела на него, ощущая, как смесь раздражения и нежности скользит по сердцу. Оно колотилось быстрее, но внутри промелькнуло понимание: он не пытался её обмануть, он пытался защитить, а потом голос: «Лилс, ты такая наивная. Защитить от чего? От бывшей жены? Или от собственной лжи? Может, от трусости?» Девушка отвернулась, не в силах больше смотреть Джеймсу в глаза. Роудс несколько секунд стояла так, стараясь собраться с мыслями. Сердце всё ещё колотилось, а мысли путались между обидой и желанием понять. — Джеймс… — начала она осторожно, — ты хотел её увидеть сегодня? — Нет… — сказал он шёпотом. — Я не хотел. Роудс слегка кивнула, медленно переваривая его слова. Адекватный внутренний голос шептал: «Он всё ещё здесь, рядом, и это важно. Он не стал убегать от ситуации». — Но ты знал, — продолжила она, — и молчал. И это… — девушка сделала паузу, пытаясь подобрать слова, — это всё равно меня ранит. Баки осторожно протянул руку и слегка коснулся её плеча. — Я понимаю, Лилс, и я готов исправить это. Я готов быть честным с тобой во всём. Я просто боялся… — Ты решил держать всё в себе, потому что боялся? — Да, — кивнул Джеймс. — Я понял, что это неправильно, но я хотел, чтобы ты была счастлива, даже если это означало молчать. — Но ведь счастье в молчании — это не счастье, — тихо сказала Лили, глубоко вздохнув. — Я доверяю тебе, Джеймс, но обида здесь не из-за Кристины, а потому что ты считал, что я не справлюсь с этой правдой. Баки опустил глаза, а потом снова поднял на неё взгляд. — Лилс… я понимаю, что сделал больно, но правда в том, что я влюбился в тебя, как дурак, и совсем забыл о том, что иногда нужно думать головой, а не сердцем. Я знаю, что должен был сказать, знаю, что не должен был лезть туда, куда не просят. Девушка на мгновение замерла, пытаясь впитать его слова, переварить их. Она чувствовала, как в груди растёт теплота, смешанная с остатками обиды. Джеймс сказал, что влюблён, и этого стало почти достаточно, чтобы рана начала затягиваться. «Но так ли глубока была рана? Или это был страх?» — Лили искренне не знала. — Больше никаких секретов? — спросила она осторожно. Барнс улыбнулся слабой, почти болезненной улыбкой. — Больше никаких секретов. Роудс кивнула, и на лице её впервые за весь этот бесконечный вечер засияла настоящая улыбка. Она шагнула ближе и мягко положила руку на его плечо. — Я верю тебе. — Спасибо, Лили, — сказал мужчина, наклонившись, чтобы коснуться лбом её лба. Джеймс смог выдохнуть почти с облегчением, и тогда он вспомнил сегодняшнюю встречу со Стивом, который действительно был очень мудрым для своих лет. Роджерс сидел на диване, слегка наклонившись вперёд, когда Джеймс вошёл. — Ну, и что там с Лили и твоей бывшей женой? — спросил парень спокойно. Баки буквально упал на диван рядом. — Я должен сказать Лили правду, — начал он, сжимая руки на коленях. — Я увидел имя Кристины в её блокноте и промолчал. Я думал, что это защитит нас, но, чёрт возьми, я был неправ. Теперь это гложет меня. Стив только кивнул, но в его взгляде сквозила поддержка. — И ты боишься? — тихо спросил он. — Да. Боюсь, что Лили уйдёт, — Джеймс вздохнул. — Но я понимаю, что больше не могу прятать свои страхи за молчанием. Я хочу быть честным, полностью. Даже если это пугает. Не хочу разбивать ей сердце, понимаешь? Роджерс тепло улыбнулся, слегка качнув головой. — Чувак, это правильно. Доверие — это единственное, что важно. Лили почувствует твою искренность, и простит, но не злоупотребляй. И не забывай, что удобное молчание разрушает отношения. Баки почувствовал, как ему стало легче, но слова про молчание заставили задуматься. Однажды это уже разрушило его брак с Кристиной. «Его разрушил ты, придурок, и твоя зависимость от острых ощущений. Или чувство долга. Выбирай сам, что нравится больше». — Спасибо, Стив, — сказал шатен тихо, чуть улыбнувшись. — Иногда нужно просто выговориться. — Именно, — подтвердил парень, поднимаясь с дивана. — А теперь иди, возвращайся к своей девушке, и пусть всё идёт своим чередом. Джеймс кивнул, в душе ощущая лёгкость, которой не было последние несколько недель. Он понимал, что следующий шаг — вернуться к Лили и дать себе и ей шанс на настоящее доверие. — Ты в порядке? — Роудс коснулась его щеки, нахмурившись. — Теперь да. И так это не закончилось.***
Последние дни перед Рождеством Лили ловила себя на том, что слишком часто думает о Джеймсе. В каждой мелочи — в запахе свежесваренного кофе, в звуке закрывающейся входной двери, в его смехе, который постоянно звенел в памяти, — было что-то, что тянуло её к нему сильнее, чем она хотела признать. «Конечно, ты же влюблена в него, идиотка». Она вспоминала, как он смотрел на неё, как касался, как будто боялся причинить боль и одновременно хотел раствориться в ней. И Лили хотелось этого: быть рядом, позволить себе довериться, шагнуть в неизвестность, где есть они вдвоём и их странное и такое хрупкое счастье, но вместе с этим теплом внутри жила тревога: «А если всё рухнет? Если я снова буду с разбитым сердцем, как мама с отцом? Если я повторю ту же ошибку?» Роудс знала, что уже была влюблена в Баки до беспамятства, но не знала, сможет ли пережить, если он когда-нибудь уйдёт. По вечерам, глядя на огоньки гирлянды у себя в квартире, Лили думала, что быть с ним — это как выйти на лёд весной: красиво, захватывающе, но страшно, потому что не знаешь, выдержит ли он. И ей было чертовски страшно. Но всё же в глубине души она ловила себя на простой и почти детской мечте: чтобы в это Рождество Баки Барнс был рядом. Лили устроилась на диване, облокотившись на Джеймса, который осторожно держал её за талию. Она наклонилась к его уху, тихо смеясь: — Ты правда думаешь, что сможешь меня удержать? Мужчина едва сдержал улыбку и провёл рукой по её спине, сжимая мягко, но уверенно. Барнс боялся, что всё это окажется чёртовым сном, боялся, что моргнёт, а Лили здесь не будет. Ему было жизненно необходимо касаться её, слышать её голос и чувствовать тепло женского тела. — Попробую, — хрипло пробормотал он. — Но ты даже не даёшь мне шансов. Она открыто флиртовала, проводя пальцами по его плечам и груди через футболку, держа его в напряжении, едва дразня, но не переходя границы. Каждый её взгляд и каждый вздох заставлял его сердце биться быстрее, а дыхание — становиться неровным. — Лилс… — прошептал шатен, губами скользя к её шее, — ты решила меня наказать сегодня? — Тебе же это нравится, — усмехнулась девушка, слегка дрожа от возбуждения, — не лги, Баки. Он откинулся назад на диван, держа её на руках, и снова провёл губами по её ключице и по шее. Лили прижалась к нему, наслаждаясь мгновением, дразня его прикосновениями, но не спеша. Джеймс знал, что заслужил эти мучения, но ему так хотелось сделать с Роудс то, что он уже делал с ней. Барнс жаждал на физическом уровне ощутить её вкус на своём языке и увидеть то выражение лица, когда она кончала с его именем на губах. «Зависимость, приятель?» — Я хочу спросить… — начал мужчина, но Лили прервала его шёпотом: — Просто расслабься, Баки. А потом произошло немыслимое: Лили подорвалась с его колен, убежала на кухню, и Джеймс искренне недоумевал пару секунд, а потом услышал звон бокалов и звук открывания вина. Девушка вернулась на диван, слегка усмехаясь. — Давай сыграем в «Я никогда не», но с поправкой: «Я никогда не до тебя». Только честно, — сказала она, блестя глазами, и поставила два бокала на кофейный столик. Баки весело усмехнулся, подмигнув. — Ты готова узнать обо мне всё, Роудс? Но правда была в том, что Джеймс Барнс сам хотел узнать о ней всё: любимый мультфильм, песню, из-за чего она плакала в юности, из-за чего смеялась до слёз, любимый цвет и что она ненавидит больше всего на свете. — О да, — она фыркнула. — Даже самое грязное. Шатен вздохнул, притянул девушку ближе к себе и тепло улыбнулся. — Ладно… Я никогда не делал девушке приятно языком прямо на кухне. До тебя. Лили неловко хихикнула, хотя глаза непроизвольно расширились. — Как откровенно, — и игриво коснулась его плеча через футболку, дразня. — Хм… — пробормотал он, поглаживая её бёдра через ткань домашних штанов, — тогда твоя очередь. — Я никогда не кончала от петтинга с человеком, который сводит меня с ума, — сказала Роудс, и их глаза встретились. Барнс только криво усмехнулся, почти задохнувшись от напряжения. — Воу, Лилс… — он провёл рукой по её бедру, едва касаясь резинки штанов, — тогда ты играешь очень опасно. Они смеялись, дразня друг друга, подсовывая всё более провокационные варианты. Каждый новый пункт превращался скорее во флирт, нежели во что-то адекватное и серьёзное. И в какой-то момент Джеймс понял, что они на самом деле играли неправильно, но это никого не волновало. — Я никогда не делал так, чтобы кто-то довёл меня до предела терпения на диване, — сказал Баки наконец, губами касаясь её шеи. — Ну… Ты же сам это сделал, — пьяно улыбнулась Лили. — Я никогда не играла в эту игру с человеком, который может догнать меня в каждой моей провокации, — сказала она, скользнув пальцами в его волосы. Джеймс был готов замурлыкать, как кот — так хорошо это было. И он знал, что Роудс точно знала, что делала с ним. Он тихо выдохнул, ловя её томный взгляд: — Ладно… Я сдаюсь. Твоё терпение — моё наказание, — прошептал он, сжимая её талию. Девушка осознавала, что игра превратилась в их собственный способ исследовать границы желания, смешного, игривого и тревожно-страстного одновременно. И было что-то в том, как Джеймс держал её в своих сильных руках и целовал. Лили хотела сохранить этот момент в памяти. — Баки, останься со мной на ночь. Он посмотрел на неё, её светлые глаза мягко блестели, а губы чуть дрогнули от улыбки. — Ты правда этого хочешь? — хрипло спросил шатен. — Абсолютно, — кивнула девушка, пряча лицо в его плечо. — Мне просто очень хочется, чтобы ты был рядом этой ночью, — «и каждой следующей». Барнс провёл рукой по её спине, обнимая сильнее. Его дыхание стало ровным, но в нём чувствовалась вся напряжённость, которую он сдерживал весь вечер. Мужчина кивнул, и в этот момент осознал, что страх никуда не ушёл. Джеймс лежал на кровати, когда Лили вышла из душа в коротких шортах и майке на тонких бретельках. Она почувствовала, как его взгляд задержался на ней, но только ухмыльнулась. Сам Барнс остался в одних боксёрах, и это заставляло фантазию Лили подкинуть пару идей для ночи. — Ли, — хрипло пробормотал он, улыбаясь уголком губ. — Ты чертовски красивая. — Думаешь? — Роудс усмехнулась, ложась рядом и прислоняясь к его тёплому боку. Девушка улыбнулась и провела рукой по его волосам, ощущая, как напряжение дня постепенно улетучивается. Баки лежал рядом и чувствовал тепло её тела, мягкость бархатной кожи под пальцами. Он закрыл глаза и на мгновение просто позволил себе насладиться этим моментом. В его голове мелькали мысли, будто сам мир сделал паузу: «Буддизм бы сказал, что я здесь и сейчас, и это всё, что важно. Не надо никуда спешить, не надо думать о прошлом или будущем. Только это дыхание, это тепло, эта тишина. Христианство бы напомнило о том, что любовь — это дар. Даже такой простой, как её присутствие рядом, ведь не каждый получает шанс быть так близко к кому-то и при этом ощущать покой, — Баки слегка вздохнул, слыша, как Лили тихо дышит рядом: — Конфуцианство напомнило бы ценить гармонию между нами, уважение и доверие, не пытаться торопить события, позволять вещам развиваться естественно». А потом мужчина подумал о синтоизме: о том, как важно быть благодарным за эти мгновения, за каждый контакт, каждое прикосновение. И даже на уровне науки он понимал: химия, гормоны, тепло кожи, сердцебиение — всё это создавало невероятное чувство близости и связи, которую он уже не мог объяснить простыми словами. И тогда Лили снова мягко провела пальцами по его волосам, и он открыл глаза, чтобы встретить её взгляд. Она улыбнулась, мягко шепнув: — Баки, ты мой лучший друг, знаешь?***
Рождество было здесь, и Лили сидела рядом с Барнсом на диване, ощущая тепло его тела через мягкий плед. В комнате мерцали огоньки гирлянд, а на стенах отражались длинные тени свечей, но несмотря на уют, её мысли метались между встречей с Кристиной и тем, что ещё осталось несказанным. Роудс могла только представить, сколько всего ей ещё предстоит узнать. Сердце застучало быстрее, когда Баки тихо хохотнул над какой-то детской шуткой в телевизоре, и Лили вдруг поняла, что именно эти простые моменты делали её счастливой. Баки смотрел на неё с лёгким напряжением в глазах. Он чувствовал её взгляд, её осторожность, её недоверие, и винил в этом только себя. Тишина между ними была наполнена чем-то почти осязаемым: смесью нежности, желанием защитить и страхом, что прошлое может ворваться в этот самый момент. Джеймс осторожно посмотрел на Лили, держа в руках чашку горячего шоколада. — Лилс… — начал мужчина чуть хрипло, будто сомневался в словах. — Насчёт той поездки в Вегас на Новый год… Это всё ещё в силе? — он едва заметно улыбнулся, стараясь придать голосу лёгкость, хотя внутри чувствовал напряжение и боязнь, что Лили передумала. Девушка подняла на него взгляд, и в её глазах мелькнуло что-то вроде ожидания и осторожности. Она понимала, что это может стать очередным испытанием, но её сердце тихо радовалось от возможности провести время с Баки вне обычного ритма работы и забот. — Да, — мягко ответила она, — всё в силе. Баки мягко кивнул, слегка вздохнув, ощущая, как часть тревоги спадает. Внутри него снова зажглось ощущение лёгкости — несмотря на всё напряжение, они оба хотели быть вместе, и это давало надежду, что даже неловкие моменты и прошлое не смогут разрушить их Новый год. «Но Рождество вышло не таким? Это было не то, что вы обсуждали в машине, Барнс». Они так и не приготовили закуски и десерты, решив просто заказать доставку. Не было никаких подарков, а ёлка была слишком большой для гостиной Лили, но это уже её не волновало. Голос в голове продолжал настойчиво повторять: «Так что, это закончится вот так?» Баки что-то рассказывал о Вегасе, его голос был спокойным и уверенным, но внутри Роудс всё звучало иначе. Всё было не так, как она представляла, не так, как мечтала. И когда её взгляд упал на мерцающую звезду на ёлке, стало ясно: сказка обещала чудо, но реальность напоминала, что чудеса случаются редко, а хрупкое счастье может рассыпаться ещё до наступления Нового года. Джеймс молча положил руку ей на колено, словно пытаясь сказать то, что не мог выразить словами. Лили ответила короткой улыбкой, но внутри всё равно звучал этот настойчивый вопрос: «И так это закончится?»Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!