Глава 7. Обманная рутина.

1 февраля 1991 года, Малфой-Мэнор, Уилтшир, Англия Кабинет Абраксаса всё ещё казался подчинённым своему почившему хозяину. Строгий, словно обнятый тёмной магией, он хранил отголоски его одеколона и пыли. Домовиков сюда не пускали, и лишь в семнадцать лет Драко должен был стать его владельцем. Я сидела за массивным столом, нервно выстукивая ритм пальцами по резному подлокотнику кресла, пока Драко мерил шагами комнату. Его шаги гулко отдавались в тишине. Портрет Абраксаса Малфоя, висевший над камином, смотрел на нас с высокомерной усмешкой, будто мы были неумелыми актёрами в его пьесе. — Ещё раз вы предлагаете что? — переспросила я, не скрывая изумления. Абраксас прицокнул — совсем не аристократично — и театрально прижал руки к вискам. — Повторяю для особо одарённых, — с притворным вздохом начал он, — украдите дневник до начала учебного года и спрячьте его в сейф. Это не так сложно, как вы себе напридумывали. Драко замер, его брови поползли вверх. Он бросил на меня взгляд, полный скепсиса, и повернулся к портрету. — Дедушка, ты, кажется, забыл одну мелочь, — сказал он, скрестив руки. — Наш домовик-библиотекарь следит за каждым листком. Он сдаст нас отцу быстрее, чем ты успеешь выпить вина. — Всё проще, чем вы думаете, — ответил Абраксас. — Создайте обманку — макет книги, пропитанный тёмной магией. Наложите чары подделки, чтобы Тикки принял её за оригинал. Он стар, но не слишком умён. Если почувствует знакомые чары, не станет проверять. Я нахмурилась, пальцы замерли на подлокотнике. — Обманка? — переспросила я. — Это рискованно. Если Тикки заметит подмену, Люциус сразу поймёт, что кто-то рылся в его вещах. — Домовики привязаны к дому, а не к морали, — отрезал Абраксас. Он сделал паузу, и в его голосе мелькнуло что-то, чего раньше не было. — Через два дня после того, как вы здесь появились, Нарцисса и Люциус говорили в синей гостиной. Я навестил тот портрет. Они не знали, что я слушаю. — Он пожал плечами с видом человека, которому незачем оправдываться. — Портреты ходят в гости, дети. Это не тайна. Просто никто не думает об этом вовремя. Драко хмыкнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения. — Дед, ты серьёзно предлагаешь подсунуть фальшивку под нос моему отцу? — в его голосе сквозила смесь сарказма и беспокойства. — Если он узнает, я останусь без наследства. Опять. — Люциус слишком занят своими интригами, — Абраксас прищурился. — А ты, Драко, должен быть умнее. У вас уже есть диадема — часть души Риддла в ваших руках. Дневник — следующий шаг. Но не забывайте о клятве. Вы обещали вытащить Долохова из Азкабана. Без него ваши планы — пустой звук. Холод пробежал по спине. Азкабан. Само слово было как удар молота. Я вспомнила дементоров — пустые капюшоны, ледяное дыхание, высасывающее радость. Мы с Драко переглянулись, и я увидела в его глазах ту же тоску, что сжимала моё сердце. — Абраксас, — начала я ровным голосом, — допустим, мы создадим обманку. Какой магией её пропитать? Дневник — крестраж, он излучает тьму. Тикки заметит, если мы просто зачаруем старую книгу. — Используйте эхо тёмных чар, — ответил он, понизив голос. — В библиотеке Блэков есть трактаты по ритуальной магии. Найдите заклинание Абмра Иметари. Оно копирует магический отпечаток артефакта. Перенесите часть ауры диадемы на макет. Этого хватит, чтобы обмануть домовика. — И подставить нас, — буркнула я, сжимая кулаки. — Ты уверен, что это сработает? — Блэк, — Абраксас посмотрел на меня, как на неразумного ребёнка, — ты слишком много сомневаешься. Время поджимает. Долохов ждёт помощи, а дементоры не делают его терпеливее. Мы с Драко передёрнулись. Я вспомнила глаза Долохова в Азкабане — холодные, насмешливые, как у хищника, загнанного в клетку, но всё ещё опасного. Абраксас всё чаще напоминал о клятве, и это настораживало. — Ладно, — медленно сказала я, — допустим, я знаю, где искать трактаты. Но как скрыться от наблюдения? Добби молод, он не сможет отвлечь местных домовиков. А Тикки, судя по твоим словам, зоркий, как василиск. Драко вдруг усмехнулся, глаза его загорелись знакомой искрой. — Рыба моя недогадливая, — насмешливо протянул он, — всё проще. Тебе надо подружиться с Кричером. Я застонала, закрыв лицо руками. Кричер. Домовик Вальбурги смотрел на меня, как на помеху, несмотря на моё «блэковское» происхождение. Уговорить его помочь? Это всё равно что убедить гиппогрифа танцевать вальс. — О, Мерлин, — пробормотала я. — Кричер скорее зачарует меня в половую тряпку, чем согласится помогать. — Ну что ж, мисс «я-всё-просчитала», — хмыкнул Драко, подмигнув. — Тебе и думать, как его уломать. А я займусь макетом книги. — Спать, заговорщики, — бросил Абраксас, прежде чем портрет опустел, оставив лишь эхо высокомерного смешка. — И не забудьте: Долохов не ждёт вечно. Мы с Драко переглянулись. Подстава. Это слово эхом отдавалось в моей голове. Пальцы замерли, не находя привычного ритма. — Драко, — тихо сказала я, когда он направился к двери, — если это всё подстава… мы ведь справимся, да? Он остановился, обернулся, и его обычная насмешливая улыбка смягчилась. — Блэк, мы уже украли диадему из-под носа у Хогвартса. Дневник? Пф-ф, детская забава. — Он помолчал и добавил тише: — Если это ловушка, я лично зачарую деда в рамку для фотографий. Я невольно улыбнулась, но тоска никуда не делась. Мы вышли из кабинета, оставив за спиной тёмные полки и тень крестража, который ждал своего часа. 5 февраля 1991 года, Малфой-Мэнор, Уилтшир, Англия Лаборатория Малфой-Мэнора была просторнее нашей на Гриммо, пахло сухими травами и воском. Я сидела за столом, уткнувшись в пыльный фолиант из библиотеки Блэков, где наконец-то нашла описание заклинания. Оно выглядело сложным: требовало точной концентрации и, судя по всему, капли крови для привязки ауры. Мои пальцы нервно выстукивали ритм по краю стола, пока я перечитывала строчки, полные заковыристых латинских терминов. Драко, развалившись на стуле напротив, листал другой трактат. Мы отправили Гарри домой час назад — урок с Вальбургой закончился хорошо, и можно было заняться нашим делом. — Дракс, — сказала я, подвигая к нему фолиант. — Смотри. Нужно перенести ауру диадемы на макет. Но диадема будет сопротивляться. Драко сдвинул портрет и открыл сейф. Холод от диадемы ударил в лицо, как зимний ветер, а её тёмная аура шептала что-то на грани слуха. Я поспешила захлопнуть крышку, оставив лишь тонкую щель. — Если эта штука нас убьёт, я запишу в завещании, что виновата ты, — сказал он, но голос его был напряжённым. — Давай, начинай. Чем быстрее закончим, тем лучше. Взяв палочку, я начала читать заклинание. — Амбра Иметари, — прошептала я, направляя палочку на диадему. Воздух задрожал, и тонкая серебристая нить потянулась от крестража к макету. Но тут что-то пошло не так. Нить задёргалась, как оборванная струна, и стол затрясся. Я вскрикнула, роняя палочку, а Драко выругался, отскакивая от стола. — Мерлин, Блэк! — рявкнул он, хватая меня за руку. — Ты что, решила взорвать дом? — Это не я! — огрызнулась я. — Диадема сопротивляется. Её аура слишком живая. Я захлопнула крышку сейфа, и тряска прекратилась, но макет на столе теперь был покрыт чёрными прожилками. — Это не обманка, а чёртова бомба, — пробормотал Драко. — Тикки скорее вызовет отца, чем примет это за дневник. Я сжала кулак, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Вспомнился взгляд Гарри: «Вы меня не предадите?» — Мы не можем облажаться, Драко, — тихо сказала я. — Если Орден доберётся до Гарри, или если Люциус заметит наличие дневника… всё, что мы видели в будущем, повторится. Драко посмотрел на меня, и его обычная насмешка исчезла. — Знаю, Блэк, — сказал он неожиданно мягко. — Но мы справимся. Клятва, помнишь? Я кивнула, вытирая глаза рукавом. Пальцы снова забарабанили по столу — медленно, решительно. — Давай попробуем ещё раз, — сказала я, поднимая палочку. — Но теперь вместе. Драко встал рядом, сжимая свою палочку. — Если нас убьёт крестраж, я запишу в завещании, что ты была права, — подмигнул он. — Но только один раз. Первая попытка снова провалилась. Вторая была ещё хуже. Третья — макет задымился, и Драко чуть не уронил палочку. Но с четвёртой попытки у нас получилось. Серебристая нить стабилизировалась, аура диадемы мягко перетекла в макет, и блокнот засветился слабым серебряным светом. Мы выдохнули, переглянувшись. — Сработало, — тихо сказала я, чувствуя, как напряжение отпускает. — Не расслабляйся, Блэк, — буркнул Драко, но глаза его блестели от облегчения. — Теперь надо доставить это Тикки и надеяться, что он не заметит подвоха. 8 февраля 1991 года, Литтл-Уингинг, Суррей, Англия Холодный февральский ветер пробирал до костей, пока мы с Драко крались вдоль школьного забора, прячась в тени старых дубов. Литтл-Уингинг был унылым местом: серые дома, одинаковые, как заколдованные копии, и запах сырости, пропитавший всё вокруг. Мы пришли сюда, чтобы забрать Гарри после уроков и отработать с ним несколько заклинаний в заброшенном сарае неподалёку, но теперь, похоже, наш план летел к дементорам. — Блэк, — прошипел Драко, прижимаясь к стене, — скажи, что это не тот, о ком я думаю. Я выглянула из-за угла, и моё сердце ухнуло в пятки. Аластор Грюм собственной персоной хромал через школьный двор, его магический глаз вращался, как безумный маяк, сканируя всё вокруг. Его палочка была наготове, а шрам на лице делал его похожим на оживший кошмар. — Это Грюм, — прошептала я, хватая Драко за рукав. — Мерлин, как он нас нашёл? — Не нас, — буркнул Драко, оглядываясь. — Поттера. Но если он увидит меня, я покойник. Я — вылитый Абраксас в этом возрасте. Я бросила взгляд на его светлые волосы, блестящие даже в тусклом свете фонаря. Он был прав. — Прячемся, — скомандовала я, таща Драко к ближайшему классу. — И сделай что-нибудь с волосами, Малфой. Ты светишься, как маяк. Драко скривился, но схватил с ближайшего стола пузырёк чернил — маггловских — и начал втирать их в волосы, превращая платиновые пряди в тёмное месиво. Я подавила смешок, несмотря на ситуацию. — О, Мерлин, — пробормотал он, глядя на свои испачканные руки. — Если отец узнает, он зачарует меня в подсвечник. Блэк, твой черёд. Я натянула капюшон толстовки глубже, стараясь скрыть лицо. Вальбурга учила меня держаться, как Блэк, но сейчас я сутулилась, как маггловская школьница. Мы успели юркнуть в пустой класс, когда услышали тяжёлые шаги Грюма за дверью. Я быстро наложила Муффлиато и прижалась к стене. — Гарри, — прошептала я, вспомнив, что он всё ещё на школьном дворе. — Надо его предупредить. Драко кивнул и достал из кармана маленький зеркальный амулет — наш способ связи. Я шепнула в него: — Гарри, здесь чужой маг. Прячься. Не смотри ему в глаза. Амулет на тебе? Ответ пришёл почти сразу, дрожащий, но чёткий: — Да, на мне. Где вы? — В классе у выхода. Беги сюда, но осторожно. Мы затаили дыхание. Дверь класса скрипнула, и я чуть не подпрыгнула. Но это был Гарри — бледный, с растрёпанными волосами и глазами, полными паники. Он ввалился внутрь и захлопнул дверь за собой. — Он меня видел, — выдохнул он, прижимаясь к стене. — Он… он шёл за мной. Спрашивал, кто я такой. — Что ты сказал? — резко спросил Драко. — Ничего! — Гарри сжал амулет Блэков, висевший на шее. — Я просто… убежал. Но он смотрел так, будто знал, кто я. Я стиснула зубы. Грюм был параноиком, но не дураком. Я хотела что-то сказать, но тут дверь снова скрипнула, и в класс вошёл Грюм. Его магический глаз завертелся, фиксируясь на нас, несмотря на чары. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. — Кто тут? — рявкнул он, его палочка нацелилась на Гарри. — Назовись, щенок! Гарри замер, его глаза расширились. Я видела, как он сжал кулаки, и вдруг его взгляд стал странно пустым, расфокусированным, как у человека, которому нечего скрывать. Грюм прищурился, его магический глаз замер. — Обливиэйт. Амулет Блэков вспыхнул мягким серебристым светом — я почувствовала, как заклинание скользнуло по Гарри и рассеялось, не найдя опоры. Но Грюм этого не увидел. Он смотрел на расфокусированный взгляд Гарри — стеклянный, пустой — и решил, что заклинание сработало. Гарри не двигался. Умница. Грюм хмыкнул и повернулся к выходу. Его тяжёлые шаги гулко отдавались в коридоре, и я услышала, как он пробормотал: — Старая дура Фигг зря получает свои галлеоны. Щенок прячется в школе, а она развела панику. Когда дверь за ним захлопнулась, мы с Драко выдохнули. Гарри рухнул на стул, его руки дрожали. — Он… он пытался залезть мне в голову, — прошептал он, глядя на амулет. — Я почувствовал… холод. Но он ничего не увидел, да? — Ничего, — подтвердила я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала. — Амулет сработал. И ты молодец, что не двигался. — Поттер, ты меня пугаешь, — хмыкнул Драко, вытирая чернила с рук о мантию. — Расфокусированный взгляд? Это ты где подхватил? — Увидел в каком-то маггловском фильме, — смущённо пробормотал Гарри. — Там парень так делал, чтобы гипноз не сработал. Я не сдержала улыбки, несмотря на напряжение. Но радость быстро сменилась тревогой. Грюм в Литтл-Уингинге — это не случайность. Если он следит за Гарри, значит, Дамблдор или кто-то из Ордена Феникса что-то заподозрил. — Надо уходить, — сказала я, вставая. — И быстрее. Драко кивнул, но его взгляд был мрачным. — Блэк, если он начнёт копать, то дойдёт до нас. Нас видят остальные ученики каждый день. — Тогда шевелись, Малфой, — огрызнулась я. Я посмотрела на Гарри, который всё ещё сжимал амулет, и подумала: мы должны его защитить. Любой ценой. 8 февраля 1991 года, площадь Гриммо, Лондон, Англия Комната на втором этаже дома Блэков была холодной, несмотря на тлеющий камин. Мы с Драко сидели на потёртом диване, всё ещё взбудораженные после встречи с Грюмом. Гарри, бледный, с растрёпанными волосами, мял в руках подол своей мантии. Мои пальцы выстукивали нервный ритм по подлокотнику. — Кто это был? — наконец спросил Гарри. — Тот… с глазом. Он смотрел, будто хотел меня раздавить. — Аластор Грюм, — ответила я, стараясь звучать спокойно. — Бывший аврор. Очень… подозрительный тип. Любит видеть врагов везде, даже в тени. Гарри нахмурился, его пальцы сжали амулет Блэков. — А почему он за мной следил? И… — он замялся, — интересно, причём тут Сириус? Я слышал, как он упомянул его, когда говорил с кем-то по зеркалу. Я замерла, ритм пальцев сбился. Драко бросил на меня взгляд, полный паники, но быстро взял себя в руки. — Поттер, ты подслушивал? — хмыкнул он. — Хороший вопрос. Твой крёстный, как ты знаешь, в Азкабане. Ты не слышал что-то ещё? — Он сказал что-то про Орден, — продолжал Гарри, его глаза сузились. — И про какого-то Дамблдора. Что это за противостояние? И зачем я в нём нужен? Я почувствовала, как горло сжалось. Мы не могли рассказать Гарри всё. Но он смотрел на нас так, будто видел насквозь, и это пугало. — Пойдём, — сказала я, вставая. — Покажем тебе кое-что. Мы повели его к комоду, где среди старых писем и безделушек торчала потрёпанная фотография. Я вытащила её, стряхнув пыль. На снимке был первый состав Ордена Феникса: молодые лица, полные надежды. Сириус с дерзкой улыбкой стоял рядом с Джеймсом и Лили. Дамблдор возвышался в центре. — Это Орден Феникса, — начала я. — Группа волшебников, которые борются… боролись против тёмного волшебника. Очень опасного. Дамблдор — их лидер. Он… ну, вроде как учитель, но очень влиятельный. — И Грюм с ними? — спросил Гарри, разглядывая фото. — Он не похож на хорошего. В фильмах хорошие так не делают. Лезут в голову, стирают память… — Поттер, это тебе не сказка про героев в блестящих доспехах, — сказал Драко. — Тогда на чьей мы стороне? — резко спросил Гарри, его голос стал твёрже. — Вы учите меня магии, прячете от таких, как он. Но я же вижу, вы что-то скрываете. Вы меня не бросите? Или я вам для чего-то нужен? Перед глазами всплыли картины из прошлого-будущего: разрушенный Хогвартс, пустые взгляды друзей, смерть Сириуса, Фреда, Лаванды… Война, которую мы хотели предотвратить. Я почувствовала, как слёзы жгут глаза, и, не сдержавшись, выпалила: — Гарри, ты дурень! — мой голос сорвался. — Мне жалко тебя, жалко, что ты рос с этими магглами, что тебя бросили, что… что ты даже не знаешь, какой ты сильный! Мы не бросим тебя, ясно? Мы понимаем, что будет, если всё оставить как есть. И я не хочу этого! Драко и Гарри замерли. Я обняла себя, пытаясь унять дрожь. Драко кашлянул и повернулся к Гарри. — Поттер, быть героем — паршивая работа, — сказал он тише, чем обычно. — Тебя бросили к тётке, но ты уже сильнее, чем я в твоём возрасте. Это значит, ты многое пережил. И теперь тебе решать: или станешь куклой в руках сильных, или пойдёшь своей дорогой. Но если выберешь второе, не жди, что мир будет цветным и добрым. Он серый, Поттер. Гарри нахмурился, его глаза были серьёзными. — Вы что-то от меня хотите. Что? — сказал он медленно, но уже не как обвинение — скорее как вопрос. — Гарри, — начала я, вытирая слёзы, — мы хотим, чтобы ты был собой. Не пешкой, не оружием, а собой. Мы учим тебя, чтобы ты мог выбирать свою сторону. Не Дамблдора, не нашу, а свою. Гарри молчал, глядя на фото. Его пальцы сжали амулет, и он вдруг спросил: — А есть клятва? Что вы меня не предадите? Я хлопнула себя по лбу, чуть не рассмеявшись сквозь слёзы. Поттер и его логика! Драко хмыкнул, но в его глазах мелькнула искренняя симпатия. — Есть такая клятва, Гарри, — сказала я, успокаиваясь. — Мы с Драко дали её друг другу. Магическую, нерушимую. Мы не можем предать друг друга, даже если обстоятельства будут против нас. Клятва — это как якорь. Она держит. Драко кивнул, его обычная насмешка исчезла. — Комментариев не будет, Поттер, — покачал он головой. — Просто запомни: мы с тобой. Даже если ты решишь стать героем. Гарри слабо улыбнулся. Потом помолчал секунду и сказал, глядя в пол: — Ладно. Тогда я тоже. Буду с вами. Это было почти ничего. Но мы с Драко переглянулись. 15 февраля 1991 года, площадь Гриммо, Лондон, Англия Грюм исчез с радаров так же внезапно, как появился, и время снова потекло своим рутинным колесом. Я и Гарри иногда занимались у Вальбурги, чаще порознь, и они подолгу разговаривали. Вальбурга вбивала в него понятие семьи с такой настойчивостью, что мы с Драко начали побаиваться её влияния. Гарри становился собраннее, его взгляд теперь был твёрже, но меня пугала мысль, что он может стать фанатом Вальбурги. — Если он начнёт цитировать её нотации, я уйду в Хогвартс пешком, — хмыкнул Драко, когда Гарри ушёл после очередного урока. — Он и так уже на неё смотрит, как на второго директора. — Не преувеличивай, Дракс, — фыркнула я, но в глубине души чувствовала укол тревоги. — Ему просто нравится, что его принимают. У Дурслей он этого не видел. Мы сидели в гостиной, окружённые шепчущими портретами. Вальбурга ушла в свою комнату, оставив нас наедине с новым планом — покорить Кричера. Домовик ворчал всё чаще, называя меня «разочарованием хозяйки». — Кричер, — позвала я спокойно. — Нам нужно поговорить. Он появился с хлопком, глаза его подозрительно прищурились. — Что нужно маленькой хозяйке? — буркнул он, скрестив руки. — Кричер занят. Дом Блэков требует ухода, а не глупых затей. — Мы не затеваем глупости, — твёрдо сказала я, чувствуя, как пальцы начинают отбивать ритм по столу. — Мы хотим, чтобы ты был с нами. Ты важен для дома, Кричер. И для Гарри. — Гарри Поттер, — фыркнул он, но голос его смягчился. — Крёстник молодого хозяина Сириуса. Хороший мальчик. Не то что некоторые. Драко закатил глаза, но промолчал. Я подавила раздражение. — Кричер, мы хотим защитить Гарри, — продолжила я. — И Сириуса. Ты ведь знаешь, что он в Азкабане по ложному обвинению. Мы можем вытащить его, но нам нужна твоя помощь. Эльф замер, его уши дрогнули. Он явно колебался, но потом буркнул: — Кричер служит дому Блэков. Не дурным девчонкам, которые суются в интриги. — Кричер, — осторожно начала я, — с чего ты взял?.. Он фыркнул и исчез с хлопком, оставив нас в тишине. Драко выругался сквозь зубы. — Блэк, если этот эльф что-то пронюхал, у нас проблемы, — сказал он. — Знаю, — вздохнула я, чувствуя, как тревога сжимает виски. — Но мы не можем отступить. 18 февраля 1991 года, площадь Гриммо, Лондон, Англия Мы решили попробовать ещё раз с Кричером, но на этот раз умнее. Лесть не сработала, подкуп он проигнорировал, а уговоры только вызвали новое ворчание. Терпение истончалось. — Кричер, — рявкнула я, направив палочку на домовика. — Хватит! Сила заклинания пригвоздила его к полу. Кричер смотрел на меня с неожиданным уважением, и я поняла, что стою с поднятой палочкой и совершенно не помню, когда именно решила её поднять. Драко позади меня молчал. Я опустила руку. — Маленькая хозяйка сильна, — пробормотал он дрожащим голосом, в котором звучала странная гордость. — Как настоящая Блэк. — Ты поможешь нам, — твёрдо сказала я. — И дашь клятву не рассказывать взрослым. Ни слова. Кричер кивнул, его уши дрогнули, и он произнёс клятву, связывая себя магией. Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает, но в груди кольнула вина. Использовать силу против домовика, который и так предан дому, было неправильно. Но отступать было некуда. — Блэк, ты меня пугаешь, — хмыкнул Драко, стоявший в стороне. — Ещё немного — и я поверю, что ты внучка Вальбурги. — Очень смешно, Дракс, — огрызнулась я. — Давай лучше займёмся делом. Мы наложили на себя чары невидимости, используя магию Кричера, и проверили, что Добби нас не видит. Домовик, всё ещё косясь на меня с подобострастным восторгом, аппарировал нас в Малфой-Мэнор. Мы оказались в комнатах Драко, и я велела Кричеру ждать там, пока мы заберём обманку из сейфа. Драко сдвинул портрет Абраксаса, и я снова почувствовала холод, когда открылся сейф. Шёпот кольнул виски, но Драко сосредоточился, схватив макет. Портрет Абраксаса молчал, но взгляд его, казалось, прожигал нас насквозь. Кричер, старше смотрителя библиотеки на добрых пятнадцать лет и, по нашим подсчётам, сильнее, наложил на нас новые чары невидимости. Мы беззвучно проскользнули в библиотеку Малфой-Мэнора. Полки возвышались над нами, пахло старой кожей и пылью. Кричер заменил дневник на обманку с ловкостью, которой я от него не ожидала. Настоящий дневник, тёмный и тяжёлый, лёг в мои руки, и я почувствовала, как его аура давит, словно камень. — Быстрее, — прошипел Драко, оглядываясь. — Если отец заметит, что мы тут шарим, он нас выпотрошит. Мы вернулись в комнаты Драко. Я повторила требование к Кричеру: — Ни слова взрослым. Кричер махнул ушами и аппарировал обратно на площадь Гриммо. Мы метнулись в кабинет деда Драко и спрятали дневник в сейфе рядом с диадемой. Холод двух крестражей смешался, и по спине пробежал озноб. Захлопнув сейф, я поймала взгляд Драко. — Сработало, — тихо сказала я, но голос дрожал. — Но если Тикки или Люциус заметят подмену… — Не заметят, — отрезал Драко, но глаза его выдавали сомнение. — Кричер знает своё дело. А ты… ты была как настоящая Блэк. — Не напоминай, — буркнула я, чувствуя, как вина снова сжимает грудь. — Я не Беллатриса. — А жаль, — хмыкнул он, подмигнув. — Ей бы ты понравилась. Мы отправились обратно на площадь Гриммо. Абраксас, молчавший всё это время, смотрел с портрета в нашей комнате, и его взгляд, казалось, знал слишком много. 20 февраля 1991 года, Малфой-Мэнор, Уилтшир, Англия Мы с Драко сидели в библиотеке Малфой-Мэнора, окружённые высокими полками. Я листала трактат по ритуальным чарам, делая вид, что изучаю его, но пальцы нервно выстукивали ритм по столу. Тикки принял обманку за настоящий дневник. Несколько дней наблюдений явно показывали — ничего необычного. Дверь библиотеки скрипнула, и я вздрогнула, уронив трактат. Люциус Малфой вошёл: его шаги были бесшумными, но мантия шуршала, как змеиная кожа. Холодные серые глаза скользнули по нам, и я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. — Сын, — его голос был мягким, но острым, как лезвие. — И мисс Блэк. Чем вы так увлечены в моей библиотеке? Драко выпрямился, натянув насмешливую улыбку, но я заметила, как его пальцы вцепились в край стола. — Отец, мы просто… изучаем старые трактаты, — небрежно пожал он плечами. — Гермиона считает, что они помогут с зельями для школы. Я кивнула, стараясь выглядеть спокойной. — Да, мистер Малфой. Мы нашли текст о ритуальных чарах. Очень… познавательно. Люциус прищурился, его взгляд скользнул по полкам и задержался на месте, где хранился макет. Моё сердце ухнуло в пятки. Он шагнул ближе, трость стукнула по полу. — Любопытно, — протянул он обманчиво мягко. — Тикки упомянул, что почувствовала… необычную магию в библиотеке. Что-то тёмное. Вы ничего не знаете об этом? Я сглотнула. Драко кашлянул, явно выигрывая время, но тут из угла раздался голос — низкий, саркастичный: — Люциус, не будь таким занудой, — произнёс Абраксас с портрета над камином. — Дети играют в волшебников. Разве ты не делал того же в их возрасте? Я бросила взгляд на портрет. Глаза Абраксаса сверкнули, а улыбка была слишком многозначительной. Он продолжил, понизив голос: — Хотя, должен признать, их игры… впечатляют. Особенно когда речь заходит о долге перед старыми друзьями. Слово «друзьями» повисло в воздухе, как яд. Мне резко захотелось спалить этот холст. — Приветствую, дед, — перебил Драко нарочито легко. — Давно тебя не было тут! Мы просто учимся. Никаких старых друзей, только книги. Люциус повернулся к портрету, бровь его изогнулась. — Отец, — холодно сказал он, — если у тебя есть что сказать, говори прямо. Портрет хмыкнул, но промолчал. Я воспользовалась моментом. — Мистер Малфой, — начала я, стараясь звучать невинно, — Тикки, наверное, почувствовал эхо старых чар. Мы экспериментировали с заклинанием усиления для зелий. Ничего серьёзного. Люциус посмотрел на меня — его взгляд был как луч ледяного света. Драко мгновенно достал свиток, заранее зачарованный так, чтобы выглядеть как записи по зельям. — Вот, отец, — сказал он, протягивая свиток. — Мы пробовали усилить зелье бодрости. Ничего тёмного, просто школьные опыты. Люциус взял свиток, его пальцы пробежали по строчкам, но глаза не отрывались от нас. И тут в библиотеку с хлопком явился сам Тикки. Его уши дрожали, а в руках был поднос с чаем, который никто не заказывал. Глаза, обычно тусклые, блестели; он уставился на полку. — Хозяин, — пропищал он, — Тикки чувствует магию… сильную магию. Но всё в порядке. Я затаила дыхание. Драко бросил на меня взгляд с облегчением. Люциус медленно кивнул, но взгляд его был прикован к нам. — Хорошо, Тикки, — сказал он. — Следи за библиотекой. И доложи, если почувствуешь что-то ещё. Домовик кивнул и исчез с хлопком. Люциус повернулся к нам, его улыбка была тонкой, как лезвие. — Продолжайте свои… опыты, — сказал он со скрытым предупреждением. — Но помните: в этом доме всё имеет глаза и уши. Он вышел, и я выдохнула, чувствуя, как ноги подкашиваются. Драко рухнул в кресло, вытирая пот со лба. — Блэк, — прошипел он, — если мы ещё раз так влипнем, я зачарую тебя в книжный шкаф. — Очень смешно, Дракс, — огрызнулась я, но голос дрожал. — Я готова спалить твоего дедушку: тоже мне, решил показать родственные чувства. Сколько лет они в ссоре? — Шесть, — отрезал Драко. — Дед играет в свои игры. Но пока он на нашей стороне. Или я так надеюсь. Я посмотрела на пустую раму. — Мы выкрутились, — тихо сказала я, пытаясь убедить себя. — Но если Люциус начнёт проверять… — Не начнёт, — перебил Драко твёрдо. — Мы сделали всё чисто. 20 февраля 1991 года, площадь Гриммо, Лондон, Англия Вечер окутал дом Блэков холодной тишиной, нарушаемой только треском поленьев в камине. Мы с Драко сидели в нашей личной гостиной. Что-то подсказывало мне, что нужно проверить свиток общения. — Дракс, — тихо сказала я, вставая и подходя к шкафу в углу. — Надо достать пергамент. Драко, развалившийся на диване с книгой, которую он явно не читал, поднял бровь. — Блэк, ты серьёзно? — буркнул он. — Мы только что избежали допроса отца, а ты уже хочешь писать психопату в Азкабан? — Именно поэтому, — отрезала я, открывая шкаф. — Если мы не будем держать его в узде, он начнёт играть с нами. Абраксас сегодня слишком много намекал на «старых друзей». Драко фыркнул, но встал. — Ладно, гений. Что пишем? — Мы должны предложить план, — сказала я, садясь за стол. — Если он хочет выбраться из Азкабана, нам нужно дать ему что-то конкретное. Иначе он решит, что мы тянем время. Драко кивнул, его глаза сузились. — Хорошо. Мы можем использовать маггла. Оборотное зелье действует и на них, если правильно сварить. Ты же можешь это сделать, Блэк? Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Оборотное зелье я варила ещё в будущем, но мысль о том, чтобы использовать маггла как подмену, вызывала тошноту. Но отступать было некуда. — Да, — тихо сказала я. — Я сварю зелье. А для прохода в Азкабан… мы можем получить разрешение как родственники. Внучка пришла с кузеном — это выглядит невинно. Драко хмыкнул, его пальцы постукивали по подлокотнику, подхватывая мой ритм. — А маггла как пронести? — Зачарованная сумка, — ответила я. — Если дать ему уменьшающий бальзам, он станет размером с мышь. А чтобы он не сопротивлялся… — я запнулась, вспомнив один урок с бабушкой, — яд отсроченного действия, смешанный с жидким Империо. Вальбурга знает, как его готовить. Драко замер, глаза его расширились. — Мерлин, Блэк, — выдохнул он, — ты хочешь одолжить у бабки её яд? — Очень смешно, Дракс, — огрызнулась я. Я ненавидела эту идею. Использовать Империо, даже в жидкой форме, было мерзко, но выхода не было. Я взяла зачарованное перо и шепнула: Toujours Pur. Пергамент запульсировал, и я начала писать: «Мы можем заменить тебя в Азкабане магглом под оборотным зельем. Пройдём официально, как родственники. Маггла пронесём в зачарованной сумке с уменьшающим бальзамом и ядом отсроченного действия, смешанным с жидким Империо. Назови условия. Будешь ли ты помогать нам вытащить Сириуса? Что ты сделаешь после побега?» Я отложила перо. Пергамент дрогнул, и слова исчезли. Мы с Драко замерли, глядя на свиток. — Что смешного? — резко спросила я, повернувшись к портрету Абраксаса, висевшему над камином. — Абраксас, вы с Долоховым были друзьями при жизни? Он был важной фигурой на тёмной стороне, и вы оба были рядом с Тёмным Лордом. Это ведь не совпадение? Абраксас лишь насмешливо улыбнулся, скрестив руки. Его молчание было красноречивее слов. — Мерлин, Блэк, — сказал Драко; голос его был полон сарказма, но глаза оставались серьёзными. — Твой дед и мой явно пили вместе за здоровье Лорда, а теперь один смеётся, а другой играет с нами в загадки. — Он повернулся к портрету: — Дедушка, если вы с ним были заодно, скажите хоть что-нибудь. Абраксас приподнял бровь, улыбка его стала шире, но он наконец заговорил: — Антонин всегда был… хватким, — сказал он с ноткой предостережения. — Его согласие — не победа, а ловушка. Вы предложили клятву, но не уточнили условия. Напишите ещё раз. Уточните детали. Он знает, что вы не дети, и будет играть на этом. Я сжала зубы, чувствуя, как гнев поднимается. Абраксас был прав. Долохов согласился на наш план слишком легко. Я решилась и написала прямо: «Вы знали, что я найду документы, и настроили артефакт, чтобы он привёл нас сюда. Зачем? Что вы хотите?» Пергамент дрогнул. Проступили слова — резкие, угловатые: «Зачем? Чтобы найти тебя, девочка. Чего я хочу? Чтобы ты не повторила моих ошибок. Ты здесь, чтобы переписать историю, как и я. Йохан сбежит, и вы останетесь одни. Ваш план хорош. Маггл, зелье, сумка — умно. Я помогу с Блэком, но не ждите, что я буду вашим псом. Условия? Соберём Лорда, как я сказал. Жду знак, когда будете готовы прийти за мной. Найдите жертву, остальное за мной. Не спрашивайте, как я сделаю своё — у меня есть способы даже отсюда. Азкабан — не могила, пока есть голова на плечах.» Я застыла, чувствуя, как кровь стынет в венах. Пальцы остановились, ритм оборвался. «Соберём Лорда?» Он серьёзно? Я посмотрела на Драко, чьи глаза расширились от шока. — Мерлин и Моргана, — прошипел он. — Как забавно: все хотим одно и то же, только цели разные. — Абраксас, — сказала я, повернувшись к портрету, — он хочет вернуть Волдеморта, но для чего именно? Абраксас хмыкнул, насмешливая улыбка не исчезла, но в глазах мелькнула тень тревоги. — Антонин верен своим целям, — сказал он с ноткой предостережения. — Он не лжёт, но и не говорит всей правды. Будьте осторожны, дети. Его следующий ход будет… интересным. 21 февраля 1991 года, площадь Гриммо, Лондон, Англия Ответ пришёл ночью. Я не спала — лежала, смотрела в потолок комнаты Регулуса и прокручивала в голове слова Долохова о жертве и о том, чего мы ещё не сделали. Пальцы машинально отбивали ритм по одеялу. Когда пергамент завибрировал под подушкой, я достала его раньше, чем успела подумать. Буквы проступали медленно, будто нехотя: «Девочка, вижу, вы уже неплохо устроились. Два крестража в гоблинском сейфе — это не детские игры. Диадема особенно интересна. Том будет доволен, когда узнает, в чьих руках его реликвия.» Я сидела неподвижно. Потом встала, пересекла комнату и распахнула дверь в коридор. — Дракс. Он вышел через тридцать секунд — растрёпанный, в мантии поверх пижамы, с палочкой в руке. — Что случилось? Я протянула ему пергамент. Он прочитал. Прочитал ещё раз. Его лицо стало очень спокойным — тем особым спокойствием, которое у Малфоев предшествовало буре. — Диадема, — тихо сказал он. — Мы ему про диадему не писали. — Нет. Мы переглянулись. Портрет в нашей комнате был пуст. Абраксас отсутствовал — что само по себе было ответом. Драко зажёг Люмос и подошёл к раме вплотную. — Дед, — произнёс он негромко. — Выйди. Тишина. Потом — медленно, без обычной насмешки — фигура в раме проявилась. Абраксас смотрел на нас без улыбки. Впервые за всё время. — Вы быстро сообразили, — сказал он. — Сколько вы ему передали? — спросила я. Пауза. — Достаточно, чтобы он понял: вы не дети, которые играют в войну. — Он сложил руки. — Долохов не стал бы работать с теми, кого считает пешками. Я дал ему причину вас уважать. — Вы дали ему рычаг, — отрезал Драко. Голос его был ровным, но я видела, как белеют костяшки пальцев. — Он теперь знает про сейф. Если передаст Лорду… — Не передаст, — спокойно ответил Абраксас. — Антонин хочет выбраться, а не торговать информацией. Ему нужны вы — живые и дееспособные. Мёртвые союзники ему бесполезны. — Это не ваше решение, — сказала я. Он посмотрел на меня. Долго. — Нет, — согласился он наконец. — Не моё. — Пауза. — Но я принял его. В комнате стало очень тихо. Только дом дышал вокруг нас — тепло, почти осторожно, будто тоже слушал. Я думала о том, что у портретов нет ничего, кроме памяти и времени. Что Абраксас наблюдал за нами с первого дня. Что он знал про Долохова вещи, которых мы не знали, — и использовал это. Не против нас. Но и не спросив нас. — Условия, — сказала я наконец. — Вы сказали, что признаётесь на своих условиях. Какие условия? Абраксас чуть наклонил голову. — Одно. Когда придёт время говорить с Долоховым о Лорде — вы выслушаете меня сначала. Не Вальбургу, не моего сына. Меня. — Он помолчал. — Я знал Тома Риддла раньше, чем он стал тем, чем стал. Это знание стоит больше, чем вы думаете. Драко смотрел на него долго. Потом перевёл взгляд на меня. Я выстукивала ритм по бедру. Медленно. Думала. — Хорошо, — сказала я наконец. — Но если вы ещё раз передадите что-то без нашего ведома — я заблокирую портрет. Навсегда. Абраксас смотрел на меня секунду. Потом — едва заметно — кивнул. — Договорились, девочка. Он исчез. Рама снова стала пустой. Мы с Драко стояли в темноте, и дом тихо пульсировал вокруг нас. Я убрала пергамент под подушку. — Он сделает это снова, — тихо сказал Драко. — Знаю, — ответила я. — Но теперь хотя бы честно.