Глава 2. С какого ты факультета?

Весь состав прибыл на командую базу сразу на следующее утро после гонки, чтобы освоить предстоящий аэротрек, подкорректировать настройки метел, протестировать стратегию. Раньше сюда приезжала в основном техническая команда, но в этот раз Рэддл решил делегировать маркетинг и политику, взяв на себя подготовку и моральное состояние пилотов. Отдыха между уик-эндами не предполагалось. Эти пару недель все будут практически жить на базе. — Вопрос соблюдения стратегий стоит очень остро. Мы здесь не для того, чтобы носить вам апельсины в больницу, — после вчерашней гонки Том был на пределе. Трое госпитализированных из десяти сошедших с трассы. Погодные условия были первой костяшкой в цепочке поставленных ребром вопросов выживания в условиях конкуренции BM1, и стоило одной просто качнуться, как все превращалось в физическую… нет, в химическую реакцию. С катализатором в виде какой-нибудь кислоты. Но то, что этот сезон начался без замен пилотов, уже казалось достаточным, чтобы осмелеть на треке. — Разве суть не в том, чтобы выигрывать? — небрежно спросил Драко. Их технический директор решил вмешаться, видя, как Рэддл почти замахнулся палочкой. — Да-да, именно, — усмехнулся Крауч, развернувшись на кресле в сторону Малфоя. — Но мы же не в цирке. Никому не интересно смотреть на смертельные номера, Драко! Барти всегда был спокоен. Он и в этот раз начал речь в традиционной саркастичной манере, но, видимо, сейчас их самодеятельность подбила слишком много стропил в несущей конструкции глобальной стратегии. Команда не должна в растерянности ожидать новый шаг пилота, когда условия позволяют реализовывать ранее утвержденный план. Пусть и план, в котором Драко может прийти не первым. В целом, они были достаточно предсказуемыми пилотами: Тео всегда подбирался близко к подиуму, но из-за бунтарства на треке терял позиции, а Драко всегда шел на риск, игнорируя команду, если летел в первой тройке. Вчера произошел избитый сценарий. Но, видимо, руководство начало от этого уставать. — В очередной раз, Тео, — Том устремил указательный палец на Нотта с абсолютным ультиматумом в голосе, — если не оставишь эмоции, останешься ни с чем! У вас одинаковые метлы, похожие результаты на тренировках и в симуляторах, так какого Мерлина происходит на треке?! Нотт смотрел на руководителя так, будто ему было что сказать. Например, то, что Барти в основном прислушивался к просьбам по улучшению от Драко или что у Малфоя на два года больше опыта. Но это все было абсолютной чепухой по сравнению с тем, что сам Рэддл возлагал на Тео большие надежды и смиренно ждал, когда баловство пройдет с первыми успехами. Но у любого терпения был предел. Даже самый перспективный и быстрый гонщик не смел насмехаться над выдержкой Тома. Поэтому Нотт молча кивнул. — И ты! — бросил он Малфою, резко развернувшись. — Еще один несогласованный опасный маневр при отсутствии острой необходимости, и я лично пересмотрю условия твоего контракта. Руководителю было нечем крыть, кроме финансовых санкций, и хотя они тоже не были достаточным стимулом для Драко, он понимал, что Рэддл не стал бы тем, кем был, если бы не держал слово и не был принципиален в вопросах дисциплины и наказаний. После разбора основных событий и ошибок руководители ушли в офис, а пилоты — на тренировку. У Драко и Тео была практически идентичная программа. С одинаковыми ростом и конституцией тела они обладали равным потенциалом возможностей, разве что Тео следовало больше уделять внимания скорости реакции. Через прозрачные двери они увидели Рамона, идущего со стороны административного корпуса, и поняли, что им стоит ожидать одну из самых изнурительных тренировок за последнее время. Они начали с бега. Рамон изменял настройки, увеличивал угол наклона, устанавливал динамическую скорость, снижал количество поступаемого воздуха, чтобы усилить кардио нагрузку и натренировать респираторную выносливость. — Замедляемся, заканчиваем, — наконец тренер хлопнул по панели управления на дорожках, стоя между ними, и прошел вперед к другому оборудованию. Малфой плавно снизил скорость до обычного шага и потянулся к полотенцу. — Тебе не кажется, что сегодня гипоксические чары были сильнее обычного? — запыханный Тео все равно улыбался. Вместо полотенца он потянулся к вороту футболки, чтобы стянуть ее, и остался в одних шортах. Сначала Малфою казалось, что Нотту все равно, кого впечатлять, но быстро понял, что тому не нужны зрители, чтобы показывать, как он хорош собой — ему достаточно зеркала. Иногда он действительно перебарщивал с уходом за собой – ладно кубики пресса, но блеск на коже?.. — Если даже Барти взбесился, я удивляюсь, как нас не задушили еще на брифинге. Они подошли к тренажерам, и после разминки Рамон зафиксировал их головы ремнями для тренировки шеи. Драко любил спорт. Он позволял ему чувствовать себя человеком. Не маглом. И не волшебником. Лучше. Тем, кто может и то, и другое. Гонки на метлах позаимствовали многое от гонок на болидах. Не только потому, что последние появились значительно раньше, но еще и из-за того, что в волшебном мире работа над телом была просто бессмысленна и непостижима. Оборотные зелья, чары гламура, заклинания силы и барьеры реагирования. Любого эффекта можно было достичь, тренируя мозг, а не мышцы. И там, где почти все можно было решить магией, Драко не хватало примитивного физического контроля и власти. Если все, что у него было — фамилия, деньги, слава, имидж — можно было назвать данностью или волшебством, то его тело и результаты на треке — это то, чего он добился потом, а иногда и кровью. — Еще по одному подходу. — Играл с друзьями в квиддич на выходных, м-м, Рами? — чересчур заинтересованно спросил Тео, разминая сжатые от усилия челюсти, а потом пояснил. — Тебе отшибло мозги бладжером и ты разучился считать? Мы уже сделали по пять! Дункан встал с корточек и взглянул на Нотта, как на ребенка. — Нет. Я смотрел гонку и видел, как ты любишь заноситься на поворотах. — О, так мы работаем над слабыми местами? Тогда Драко стоило сегодня плавать в бассейне, — Тео рассмеялся. Про то, каким насквозь промокшим Малфой финишировал на последнем Гран-при, не пошутили только фанаты Firebolt. У них для этого был свой пилот. Зал снова зазвучал металлическими лязгами и хриплыми выдохами. Тренировка вытрясла из них последние силы, и они еле оторвали свои вымотанные тела от матов, чтобы подняться и пойти на обед. Драко нравилось проводить перерыв между гонками на штаб-квартире. Когда сохранялась рабочая обстановка, ему было проще готовиться к выходным. Хотя их командный центр не был самым комфортным местом для постоянного размещения, здесь было все необходимое для тех, кто жил в других странах и не хотел останавливаться в отелях. Уже после душа, с еще мокрыми волосами он прошел в столовую и встал за Тео, выбирающим еду. Малфой заметил небольшую дрожь в его руках, подтверждающую его собственные ощущения в душевой — Рамон перестарался с выполнением указаний Рэддла. Тренировки не должны быть наказанием. Для пилота любая дополнительная нагрузка может стать роковой: вес, координация, состояние мышц — все должно работать на, а не против успеха команды. — О, Гермиона! Но у Нотта всегда оставались силы на это. В паддоке все ошибочно считали, что это Драко не пропускает ни одной юбки. На самом же деле каждый раз именно из-за Теодора он оказывался за одним столом с какой-нибудь девушкой. Просто многие предпочитали искрометному юмору интригующее равнодушие. Сработает ли это с Грейнджер? Особенно, когда ее взгляд оценивающе опустился ниже лица Нотта — к груди и прессу, рельефно выступающими под футболкой, прилипшей к влажному после душа телу. Все-таки надо научить его пользоваться полотенцем. Тео начал без умолку болтать с ней о ее первом сезоне в BM1. — И как тебе Крауч? — Барти часто занят, он много времени проводит с R&D отделом, поэтому я больше общаюсь с командой инженеров, — Драко впервые видел ее так мягко улыбающейся, как будто то, что Нотт буквально вторгся в ее пространство за обедом, было чем-то привычным. — Еще не устала от его постироничных шуток? Она покачала головой с улыбкой. — И поводов для жалоб на харассмент тоже не появилось? — Нотт с серьезным лицом направил на нее вилку, но увидев вопросительно выгнутую бровь, усмехнулся. — Расслабься, Крауч не распускает руки. Грейнджер еще пару секунд смотрела на него не моргая, а потом рассмеялась. Драко наблюдал за ними как будто из-за зеркала Гезелла… — Но другие могут, — отпивая сок и глядя куда-то в сторону, он все-таки вмешался. Ее сощуренные глаза сменили эмоцию со смеха на вызов, метнувшись к нему. — И что советуешь делать в таких случаях? Не сопротивляться. — Думаю, ты не из тех, кто захочет делать из этого шумиху, но лучше просто сообщи Тому или… — Считаешь, что я промолчу и не смогу дать отпор? Проверим? Малфой усмехнулся. — Ты выглядишь как примерная ученица, любимая дочь и… — он подбирал слова, хотя это уже было не нужно. — Пай-девочка. Ей явно не понравилась такая оценка. Она посмотрела на Тео, и он лишь закусил губу, молча признавая, что ему нечего возразить другу. Вдруг залом между ее бровями исчез, она слегка запрокинула голову назад, меняя вид с возмущенного на решительный. — Ну давай, удиви меня, — заулыбался Малфой. Он должен был всего лишь тестировать на ней свою беспроигрышную стратегию — интригующе молчать, — а не задирать ее, особенно с учетом того, что под правильностью Драко подразумевал ее явное нежелание выглядеть слабой и уязвимой. Такая, как Грейнджер, не позволила бы чьим-то приставаниям повлиять на ее карьеру и репутацию. Но тогда, что он будет с ней делать? — Ты прав, — она пожала плечами и встала, закончив с обедом. Грейнджер отлевитировала поднос к стойке и повернулась к ним. Видимо, чтобы попрощаться. — Наверное, поэтому меня и не наказали, когда я разбила папину машину. Они проводили ее взглядом без единого звука. — Кажется, она только что дала тебе отпор, — Тео заговорил первым и сразу вернулся к еде, но резкий поворот головы его друга заставил замереть, чтобы оправдаться. Или не за этим. — Что? У тебя хотя бы права есть? Малфой закатил глаза. — Чтобы разбить машину, права не нужны. Оба голодные и уставшие после тренировки они набросились на обед, но Тео не позволил тишине за столом продлиться долго. — Я не понял, почему из всех девушек вокруг ты решил, что тебе нужна именно та, у которой есть склонности к, — Тео прочистил горло, — разрушению? Как и у меня? Нотт знал его слишком хорошо, чтобы не распознать в нем интерес и не понять, когда он исключительно спортивный. — Я не люблю легких путей. — Как будто у тебя когда-то были сложные, — Нотт снова напоролся на вопрос во взгляде друга. — Я имею в виду, как будто у тебя были девушки, которые не возбуждались от одного лишь факта, что ты Драко Малфой. Драко все еще выражал претенциозное «в смысле?» глазами. — Сомневаюсь, что оргазм Грейнджер будет зависеть от твоего имени. Придется использовать что-то другое, — Нотт хлопнул его по плечу и усмехнулся, подтверждая, что в этот раз он тоже не собирался исправлять то, что сейчас сказал.

***

В закрытой тренировочной зоне всегда была одинаковая атмосфера. Искусственный свет технических ламп. Плотный маслянистый запах кожи, пыли, черного чая. Так пахла его метла. И это был его любимый аромат. Драко был настроен на многочасовую работу в симуляторе, и хотя Грейнджер уже раздражала его чуть меньше, общение все равно было натянутым, как будто они бывшие супруги, изо всех сил старающиеся не сорваться на сессиях мирной досудебной медиации. Он не понимал природу этого напряжения с ее стороны и каждый раз, когда они уже прощались, напоминал себе разузнать об этом в их следующую встречу. — Конфигурация №3. Температура воздуха 27°С, влажность 60%, ветер северо-западный 7 метров в секунду, — скомандовала Грейнджер, накладывая чары, когда он уже занял место в симуляторе. Магия позволяла обеспечивать полное погружение: неидеальное сцепление, влияние погодных условий и даже воспроизведение перегрузок. Для пилотов это не было просто тренировкой концентрации и запоминанием трека. Они на самом деле проводили полноценную гонку, разве что без рисков для них и оборудования. — Малфой, начнем с пяти разогревочных кругов. Потом тестируем реакцию задней части на изменения сопротивления и при атаке. Сегодня не только Драко работал над ошибками: она хотела максимально точно настроить балансировку и тормозные системы до того, как он сделает ей замечание на треке. Это заставило его улыбнуться. Она ни разу не обиделась на его раздраженные выпады, но у Малфоя все равно было ощущение, что она не забыла ни один из них. Ему приходилось оставаться сосредоточенным даже вне трека, чтобы ее «сдача» не застала его врасплох. — Балансировка хромает. Я сейчас начну лететь боком после поворота. — Потому что ты вваливаешь, как в стандартных условиях. Отпусти газ чуть раньше и спасешь себе полсекунды на выходе. — Ты предлагаешь мне лететь медленнее, чтобы лететь быстрее? — Добро пожаловать в физику! Малфой принял ее приветствие столкновением с барьером аэротрека на восьмом повороте и громко выругался. Какая, к Салазару, физика? — Снова слишком резко. Судя по графику, ты перегреваешь магическое ядро. Ему не нужно было видеть цифры — древко метлы под его ладонями плясало так же, как его нервы. — Мне не нужен твой график. Я чувствую метлу. — Значит, чувствуй лучше, — наконец спокойствие Грейнджер звякнуло высокой тональностью ее голоса, подтверждая, что оно не железное. Еще несколько кругов. — Меняю конфигурацию, снижаю настройки удержания траектории. Можешь использовать всю скорость. С таким количеством поворотов?! — Ты хочешь, чтобы метла меня катапультировала на настоящий трек в Монако? Ему безумно захотелось увидеть ее лицо, наблюдающее за его попытками бороться с сумасшедшими сценариями ее настроек. Он был в полной уверенности, что Грейнджер провоцирует его. Салазар, она и вправду сведет его с ума быстрее, чем он доведет ее до оргазма. Малфой заглушил симулятор, не доехав последний круг. Он открыл створку капсулы, оперся руками по внешним сторонам, перенес на них вес тела и, оттолкнувшись, оказался снаружи. Два шага, и он стоял прямо возле нее. Должно быть десять секунд назад эти губы язвительно улыбались. А десять минут назад — выталкивали воздух, чтобы аргументировать свои рекомендации магловской наукой, из-за которой его теперь кренит влево после столкновения. Сейчас она рассматривала графики и пыталась заколоть волосы наверх. Расстояние между ними позволяло одинаково улавливать запах сгоревшего материала от метлы (должно быть действительно ядро) и легкий парфюм. Свежескошеная трава, драконья кожа, дерево. Она пахла так, будто на летней террасе в Шотландии двое состязались в умении выстраивать эффективные стратегии за шахматной доской. Пешка может превратиться в ферзя в самый неожиданный момент, Грейнджер. Его профессиональные инстинкты мгновенно рассчитали дистанцию: ещё чуть ближе, и её локоть при повороте угодит прямо по его переносице. Ему даже стало любопытно: что будет, если он позволит ей врезать себе? И он не отступил — лишь расстегнул гоночный комбинезон до пояса и схватил бутылку воды. Но Грейнджер двигалась методично, будто нарочно избегая любых столкновений — рук, лиц… Всего, кроме глаз. Она тоже слегка расстегнула свой костюм и дернула за ворот, впуская воздух к влажной коже у груди, чтобы справиться с жаром в перегретой симуляторами комнате. Она выдерживала напряжение и ждала его ход. Какие же несовместимо полярные вещи Драко хотелось сделать сейчас. — Включи шестую конфигурацию, — наконец бросил он, указывая рукой с бутылкой на панель. — Я покажу тебе, как она должна лететь. Гермиона сформировала условия несколькими взмахами палочки. Спустя пять минут Малфой снова был в симуляторе. Шесть кругов на его условиях, без ее рекомендаций и настроек, и ни одного лучшего круга. Увидев это на диаграммах, он медленно выдохнул свое раздражение. — Я уже начинаю сомневаться, что тебя действительно взяли за талант, — с усмешкой бросила ему Грейнджер, и эта фраза царапнула одну из шкатулок его подсознания. Драко секунду помедлил, прежде чем ответить, и это вызвало ее удивленный взгляд. Конечно, обычно ответными колкостями он бросался быстрее. — Подожди… — Малфой приложил палец к губам, которые почти сразу дернулись вверх в улыбке. — Это ты — та девчонка, которая на втором курсе сказала, что я купил себе место в квиддичной команде? Она слегка сморщила нос, будто вспоминать это ей было неприятно, и быстро ответила. — О, а это ты тот парень, который считал жизненно важным постоянно доказывать, что он лучше всех? Малфой усмехнулся, несмотря на то, что ее новая фраза теперь вовсю скреблась о целый сундук со сформированными в детстве установками. Значит интуиция не подвела его. Они учились вместе в Хогвартсе до того, как он перешел на домашнее обучение в связи с поступлением в Академию при Корпорации Ogden Firewhiskey. Со школы он помнил две вещи: то, как, благодаря квиддичу, осознал, что любит скорость и ненавидит командные виды спорта, и то, что с гриффиндорцами лучше не связываться. Поэтому знакомясь с новыми людьми в Великобритании, он всегда спрашивал: «С какого ты факультета?», и в 99% случаев мнение, сформированное истинностью решения Распределяющей Шляпы, оправдывалось. Гриффиндорцы — это лютейший red flag. И она ему открыто помахала им в конце прошлой гонки. — И каково тебе сейчас, Грейнджер? В сфере, где без денег твой талант ничего не стоит? Это было жестокой реальностью, с которой не все готовы были мириться. Веря в свою эксклюзивность и одаренность, тратили годы на тренировки и самоограничения, чтобы в итоге не заинтересовать ни одну Академию или спонсора из-за нехватки денег на участие в залетах даже низших лиг. Это было болезненным разочарованием, которое должно было отторгать своей очевидностью еще на этапе зарождения страсти к гоночному спорту, но его манкость все равно заставляла талантливых атлетов заходить слишком далеко, чтобы ранить собственное эго в разы сильнее. Хорошо, что того же нельзя было сказать про другие роли. На каждого из двадцати пилотов BM1 во всем мире приходилось примерно пятьдесят сотрудников разных направлений. И претендентам, несмотря на все еще сумасшедшую конкуренцию, не нужно было тратить миллиарды галлеонов, чтобы доказать, что они лучшие. — Пожалуй, ты находишься даже в более справедливом положении, чем я, — он продолжил, не дождавшись ее ответа. — Тебя действительно взяли за талант, Грейнджер. Ты можешь не сомневаться. Малфой забрал бутылку воды и вышел из закрытой зоны с симуляторами. На сегодня достаточно.

***

После Австралии она пообещала, что больше не позволит себе пренебрегать семьей. — На прошлой гонке Баррикелло снова сошел, а в этот раз наконец-то пришел вторым! В последний раз весь ее визит домой был сплошным беспокойством — о том, как будет больно прощаться, и том, как скоро она сможет уделить им время опять. Гермиона зареклась больше не давать повода снова испытать эту обезоруживающую вину, когда радость родителей от ее приезда поглощалась страхом не дождаться следующей встречи. — Не поехал на этот сезон. — Почему? Ты же так это любишь! — Мне нравится, когда есть с кем обсудить. — Так, а почему ты меня не позвал? Это было как стоять спиной к огромной трехметровой волне, когда песок уже тащит тебя под купол неизбежно отрезвляющего самоупрека. Поэтому сейчас, опять задержавшись в полупустом офисе, чтобы разобраться с бумагами, она слушала обзор гонки, которую не смотрела, от отца по телефону. — Думаешь, у него есть еще шансы побороться с Шумахером? — Милая, ты там считать разучилась? У них уже сорок два очка разницы. Гермиона закусила губу, понимая, что выдает себя. — Я так понимаю, твои фавориты на этот сезон не изменились? — Ну, болеть за Феррари, по крайней мере, безопасно для нервов, — Джон добродушно рассмеялся, и этот смех толкнул еще одну дверь в ностальгию по авантюрному детству и подчинению исключительно истинным порывам. Она точно посмотрит следующую гонку Формулы-1. Несмотря на то, что в Хогвартсе у нее был опыт экстремальной многозадачности, тут ее и не требовалось. Гонки BM1 проходили на несколько часов раньше, и хотя страны и конфигурации трасс почти всегда совпадали, места их проведения отличались. У нее были все шансы посмотреть хотя бы часть заезда, заглянув в какой-нибудь магловский паб или включив телевизор в отеле после работы на треке. Уже попрощавшись с отцом, Гермиона посмотрела на время. 22:25. Она ненавидела бумажную волокиту, но это был единственный предлог находится здесь так поздно. Она все еще находилась в поисках информации, которая приблизила бы расследование к обвинению. Все, что было у МВП — это то, что каждую смертельную гонку Малфой выигрывал. Выгоды от победы сочли достаточным мотивом, борьбу с соперниками — вытекающей из него объективной стороной преступления, а убийства — естественным способом его реализации. Действительно, первое место значило многое и для пилота, и для команды. И смысл был не только в признании и популярности, но и в больших деньгах. Гермиона помнила Драко Малфоя со школы, и он почти не изменился: те же самоуверенность, хитрость и собственничество. Отличалось только то, что к двадцати двум он мог стать убийцей. У нее не было юридического образования, и принцип презумпции невиновности не считался ее негласным ориентиром, поэтому ничто не мешало ей воспринимать его как преступника. Это было несложно, с учетом того, что она испытывала к его позерству и снобизму самые негативные чувства еще с Хогвартса. А сейчас он мог быть еще и опасен — она должна всегда держать это в голове. Но спустя два месяца у нее не было ничего, что позволило хотя бы усомниться в действиях Малфоя. Ни показатели манометрии, ни анализ условий, ни положение на аэротреке — ничто из этого не выдавало подозрительных закономерностей. Она видела его внимательность к цифрам и тенденциям, тщательность в оптимизации настроек метлы и выборе стратегии, его работу над собственным разумом и телом, и ее, черт возьми, бесило, что это все загораживало ей вид на истину. Рядом с ним ей было сложно сосредоточиться на чем-то, кроме роли его гоночного инженера, и какая-то часть ее будто тоже вставала рядом с ним широким тылом, оставляя за спиной или даже отворачиваясь от того, что она на самом деле искала. Иногда Гермиона слишком близко подбиралась к другой причине безрезультатно продолжающейся инициативы анализировать документы, дополнениями к которым служили чертежи и прототипы разных ускорительных элементов — ее интересу к соблазняющей обратной стороне скорости и успеха гонщика — к строению и волшебной обработке метлы. Но чувствуя, что выходит не на того, она быстро отгоняла эти мысли, хотя и не пренебрегала новыми идеями. Среди слабых сторон ее шпионажа была нехватка пространства и инструментов, чтобы обеспечить себе «вид сверху». Детализированные данные манометрии были доступны только по Малфою, а получить их по всем гонщикам, с которыми он когда-либо сталкивался или соперничал в предыдущих сезонах было невозможно. Быть в нескольких местах одновременно она, конечно, умеет, но быть гоночным инженером сразу нескольких пилотов звучало слишком амбициозно. Ей нужно было что-то придумать. Грейнджер собрала стопку документов с технической документацией, которую Крауч попросил проверить, стукнула ей пару раз о стол и поднялась, чтобы занести ему. Уже приближаясь к кабинету, она услышала голос Тома. — Firebolt обойдут нас в этом сезоне, если мы не разберемся с этим! Разговор гремел не самыми дружелюбными нотами, поэтому она повременила войти. — Мы работаем над сердцевиной и над формой, но ты сам видишь, что пилоты крушат метлы, как спички! — Думаю, это тоже вопрос к твоему отделу. Том громко выдохнул. Ответа Барти не последовало. Поэтому Гермиона стукнула пару раз и толкнула дверь. Рэддл быстро сменил тему и тон, когда увидел Грейнджер. — Кто из спонсоров до сих пор не подписал бумаги на следующий год? — он уже собирался выходить и, пригласительно улыбаясь, поменялся с ней местами у дверей. — Только Argentum и Cauldron Royale. Но мистер Флойд всегда с задержкой подписывает — его никогда нет на месте. — Ты про Марко? Этот подпишет. Сосредоточься на Жаклин. И пусть уходя, Рэддл сохранил лицо своего коллеги, Гермиона чувствовала, что по кабинету еще тянулся подол его агрессивного недовольства. — Прости, что так вломилась, — она протянула документы Барти. — Но я закончила с этим. — Думаю, ты пришла как нельзя вовремя, — усмехнулся он и, забрав у нее бумаги, уселся в свое кресло. — Я так понимаю, что тебе тоже не к кому спешить домой? Она никогда не думала об этом в таком ключе. Была ли работа для нее важнее, чем человеческие отношения? Определенно, нет. Было ли это очевидно из решений, которые она принимала?.. — Просто увлеклась. Но мне уже пора. — Хорошего вечера, Гермиона. Крауч не поднял на нее взгляд. Лишь потер глаза, чтобы снова попытаться разобраться с тем, что видел перед собой. И, кажется, в его склоненных над бумагами волосах она заметила какой-то холодный отблеск первой седины. Тот, кто олицетворял предел ее карьерных мечтаний, сегодня открыл перед ней настоящий образ успешного технического эксперта одной из лидирующих команд. И все, что она могла — это попытаться добавить в свой список недавних умозаключений еще одно: требовать, ценить и ждать могут не только на работе. — До завтра, Барти.

***

Выходные прошли более, чем успешно. Когда Тео выиграл гонку, и на его флай-стопе команда установила рекорд по смене прутьев, Драко убедился, что Рэддл все-таки был на своем месте. Том хотел результатов и предсказуемости, и в итоге в таблице все видели отличные показатели. Нотт перешел к ним из Nimbus International, которые заметили его еще в младших гоночных сериях. Рэддл считал, что из-за его невнимательности и промедления Тео потерял год, летая на метле, которая просто технически не могла победить. В команде он оказался благодаря стараниям Крауча. Замена стабильного Лукаса Сантоса на импульсивного, но талантливого новичка вызвала много осуждения среди экспертов и фанатов. Но что они скажут теперь, когда этот "новичок" пришел первым на седьмом Гран-при своего второго сезона в высшей лиге? Драко стоял у брендволла, ожидая своей очереди на интервью сразу после Тео. — Поздравляю с твоей первой победой. Каково было сегодня обойти напарника? — Спасибо. Команда проделала классную работу, мы оба прилетели на подиум. Безусловно, я очень рад, что был первым. Вежливые прямые реплики, отсутствие язвительных шуток и очаровательная улыбка — на камерах Тео был полной противоположностью себя. Закончив интервью, он поменялся местами с Малфоем, бросив ему тихое, но вызывающее «А, разве ты летел следом? Чемпиону не удалось словить слип-стрим, да?». Драко усмехнулся, хлопнув его по плечу, и прошел вперед. — Аэротрек Монако оказался для тебя сложнее, чем для напарника? — Тео удалось сразу обогнать Бъернсена, и почти всю гонку он летел в чистом воздухе. Надеюсь, не заскучал, пока мы с Танакой боролись за P2. — Ощущаешь ли ты конкуренцию за первенство в команде? — Я искренне рад за Тео, но ему вряд ли пойдет роль старшего брата. — Твой маневр при обгоне Поттера подвергся расследованию. Не боишься, что снова возникнут сомнения в честности результатов гонки? — Я не гонюсь за одобрением общественности. Я здесь работаю. Вопросы интервьюера начали щекотать самообладание, поэтому Драко помахал на камеры и уступил место Танаке. Он не задумывался о том, что когда-то ему придется соперничать с напарником, потому что до этого вторые пилоты всегда оставались позади. Позади и в живых. Вылетая на трек, он привык оставлять личное за его пределами и видеть только равного соперника, вне зависимости от того, к какой команде тот принадлежал и встречались ли они семьями на негоночных выходных. Страх потерять свою беспристрастность в критический момент кольнула где-то в затылке. Драко часто становился объектом сплетен с обвинениями в неспортивном поведении. Но до тех пор, пока Комитет по безопасности и стюарды не признавали его виновным в инцидентах, он продолжал гонять в собственном стиле. Уже на подиуме, глядя на то, как Нотт, стоя на ступень выше его, с трофеем в руках заслоняет ему собой палящее, почти летнее солнце, Малфой улыбнулся. Торжественная часть для Драко, прилетевшего вторым, все-таки больше была радостной, чем тревожной.

***

— Разве тут есть чисто магические заведения? — Грейнджер все еще не теряла надежды провести вечер воскресенья по собственному плану. Особенно, когда вся палатка должна была остаться в ее полном распоряжении, ведь команда отправлялась праздновать треть гоночного сезона. — Малышка, — Тео добродушно улыбнулся, как будто восхищаясь ее наивным вопросом. Он прижал ее к себе за плечо, а его бровь изогнулась, дополняя самую хитрую гримасу, которую она только видела. — Ты никогда не задумывалась, почему наш чемпионат проходит одновременно с гонками магловской Формулы-1? После этих слов Грейнджер поняла, что у нее не было шанса отказаться, а если бы она молча не пошла, Нотт переполошил бы всех в ее поисках. Конечно, она здесь не за этим, но Гермиона правда была рада победе Тео, поэтому идея пойти на вечеринку в честь этого не казалась ей лицемерной. Все разошлись принять душ и переодеться, чтобы после отправиться отмечать командный успех. Удивительно, но Грейнджер ощущала свою причастность к нему: Драко в этот раз не пытался бороться с ней и с настройками метлы, а Нотт — с другими пилотами и барьерными чарами. Кроме прочего, вечеринка была отличным поводом для неформального общения, а учитывая наставления главы Отдела расследований, она должна была подобраться к Малфою именно как женщина, а потом уже как гоночный инженер. Наверное, Томпсон забыл, что Грейнджер не очень-то удавалось строить из себя дуру, даже если это могло бы спасти ее от подобных заданий «под давлением». У Гермионы никогда не было иллюзий на счет того, что кто-то способен полюбить ее за ее мозг, по крайней мере, не в первую очередь. Но и Драко Малфой был не так прост, как говорили в МВП, поэтому иллюзии на счет того, что его можно соблазнить обтягивающими комбинезонами, у нее тоже быстро испарились. Сегодня она одевалась не для него. Длинное шелковое платье оголяло плечи и завязывалось на шее изящными лентами, мягко струящимися по спине. Ее выбор объяснялся просто: она посчитала, что красный и черный будут выглядеть вызывающе, а спокойный, благородный белый будет подчеркивать ее исключительно профессиональные мотивы. Но не на ее смуглой коже. И даже не с ее, казалось бы, сдержанно подобранными волосами. И уж точно не с фигурой, в каждой линии которой читалась дисциплина. Она улыбнулась своему отражению. Пусть многие иногда забывали, что Гермиона Грейнджер — женщина, она всегда об этом помнила. Даже если не подавала виду. Когда она вышла к команде, контрастный белый отразил уличный свет в лагере и органично срезонировал с платиновыми прядями одного из пилотов. — Гермиона, похоже, тебе стоило дослушать историю Тео до того, как ты ушла переодеваться, — сказал один из инженеров, и между ними пошли перешептывания. — А мне кажется, что не стоило, — изумленно уставился на нее Нотт. Все-таки тот взгляд не был апогеем хитрости. А вот текущий… Она мельком посмотрела на Малфоя, но он не удостоил ее взгляда. Скучающий и равнодушный. Так он выглядел с момента, как она вышла из их палатки в общую зону. Исход Гран-при порадовал многих, поскольку на вечеринку собралось немало людей, и перемещение происходило с помощью нескольких порт-ключей. Спустя пару минут они оказались в тупике одной из улиц Монте-Карло, а пройдя несколько метров вдоль набережной — у входа в один из отельных комплексов, на последнем этаже которого их ожидала самая длинная ночь за треть сезона. И только когда двери лифта открылись, Гермиона поняла, что имел в виду Теодор. На открытой террасе к ним сразу подошел менеджер и проводил за столики. Гермиона работала в Ogden Fireline меньше полугода, но уже успела устать от постоянного ажиотажа вокруг паддока и бесконечного внимания прессы и фанатов, даже в периоды между гонками. А здесь все было по-другому. По пути через весь периметр к ним ни разу не подошли за фото. Ни разу не выкрикнули известную фамилию. Вокруг не было толпы в футболках бренда или другого мерча команд. А все потому что первым, кого увидела Грейнджер, попав сюда, был… Михаэль Шумахер. И сразу после легкого изумления она поняла, что лучшей возможностью отдохнуть без липких касаний поклонников было… притвориться поклонниками. Гермиона даже рассмеялась от простоты и гениальности этой идеи — не устраивать свою вечеринку, а прийти на чужую. Это ощущалось как возврат права на личную жизнь, изначально полученного каким-то обходным путем; как преступление без преступления. Она приняла это разрешение расслабиться, как и пилоты, но тут же себя одернула. Она агент МВП. Даже здесь. Одно все-таки не давало ей покоя. Неужели волшебники менее тщеславны, чем маглы? — Это единственное место, где мы можем не конкурировать друг с другом, — невзначай бросил Малфой, видя, как она осматривается. За столом сидело еще, как минимум, пять гонщиков других команд, и они действительно не выглядели, как враги или соперники. Здесь не было ярлыков, турнирной таблицы или усиленных тренировок. По крайней мере не для них. Она ответила не сразу. — Мужчинам всегда есть за что конкурировать, Малфой. Ее взгляд был направлен куда-то на танцпол, где переливы дорогих тканей, россыпи страз и сверкание бриллиантов множились в отражениях и превращались в бесконечные разноцветные подвижные блики. Она знала, что не права сейчас. Здесь выбирали мужчины. Но прежде чем Драко успел возразить, она продолжила: — Представь, если бы я подошла к тебе на вечеринке после Гран-при и спросила, где могу найти Теодора. Он впервые улыбнулся с момента, как они встретились у палаток. — Тогда я бы просто сделал вывод, что у тебя специфический вкус. Гермиона подняла бокал и попробовала напиток, мысленно соглашаясь. — На самом деле любая здесь предпочтет мне Шумахера. Или вообще любого пилота Формулы-1, — он тоже отпил из рокса, содержимое которого напоминало обычный виски. Было неприлично продолжать молчание, но согласиться с ним в этот раз вслух было бы слишком дерзко. — А ты знаком с кем-то из них? — она сменила подавленную улыбку на воодушевление. Впрочем, Гермиона умела пересекать границы дерзости более изощренным способом. — Я бы хотела попросить автограф, — закусив губу, проговорила она. Папа не простит, если узнает, что за соседним столом сидел действующий чемпион мира, а она не взяла у него автограф. Так она оправдывала свою просьбу. В начале вечера она стеснялась своего намерения и планировала подойди к кому-то из гонщиков незаметно, но сейчас она внезапно ощутила приятную свободу и легкость роли надоедливой фанатки, жаждущей внимания у пит-лейна. Ведь она прекрасно вписывалась в ее стратегию завоевания Драко Малфоя. Грейнджер не могла не заметить, как мышца на его челюсти дрогнула, подтверждая абсолютную капитуляцию, но пригладив волосы назад, он все-таки попытался опровергнуть мысль о том, что его это задевает. Малфой встал из-за стола и подошел к той стороне, где сидела она. — Пойдем. На нем был бежевый брючный костюм и белая рубашка, расстегнутая так, что оголялась его грудь. На самом деле Драко без усилий выделялся среди других парней, по крайней мере, из их компании. Гермиона чаще видела его в брендированных лонгсливах и комбинезонах, но в те редкие случаи, когда он не успевал переодеться до их встречи в паддоке, в палатке или у флай-лейна, выглядел так, будто он только закончил съемку для Ведьмополитена. Чистые линии, безукоризненный крой, отточенные детали. Это все было визитными карточками его внешнего вида. И если магловская Формула-1 была далека от глянца, Малфой вводил новые правила в мир магических гонок. Последние три года этот спорт из традиций, дисциплины и рисков двигался к инновациям, мультиконкуренции и собственной особой эстетике. Гермиона положила руку в протянутую ладонь, чтобы встать, и проследовала за ним. Драко подвел ее к одному из столиков, и резко повернувшийся к ним молодой человек чуть не разлил свою выпивку. Малфой придержал его за плечо, предупреждая столкновение, пока вторая рука скользнула под пиджак, где обычно волшебники носят кобуру для палочки, будто рефлекторно почувствовал угрозу. Но его лицо не выражало опасения, скорее предвкушение. — Yhä samat perinteet, vai? В ответ он получил искреннюю улыбку и крепкое объятие. — Я уже думал, не увижу тебя в этом сезоне! Гермиона смотрела, как Райкконен обнимал Малфоя, и ей казалось, что сейчас произойдет второй большой взрыв от столкновения таких разных вселенных. В то же время они были чем-то похожи: два молодых блондина с огромными амбициями, нашедших свою страсть в скорости. — Всегда в одном и том же месте, — Драко рассмеялся, хлопнув Кими по спине. — Всегда на вечеринке и никогда на самой гонке, — с настойчивым любопытством, которое, видимо, Малфой подогревал в нем все время, бросил Райкконен. — Делать ставки и пить за победителей удобнее не на трибунах. — И часто выигрываешь? — Часто, когда ставлю на твой сход, — достаточно провокационно уколол его Малфой, и Грейнджер, наблюдающая за этим обменом издевок, ощутила прилив адреналина. Кими сощурил взгляд, а потом демонстративно перевел его на нее. — И поэтому у тебя сегодня такая шикарная спутница? Видимо, он решил сменить поле боя на то, где у Драко перед ним было меньше шансов, и воспользовался моментом, чтобы слегка приобнять Грейнджер за спину и вывести вперед. — Я не представил… Это Гермиона, — с опозданием бросил Малфой, в неловком жесте опуская руку, которой хотел оградить ее от прикосновения Райкконена. Грейнджер заметила. — Она, в общем-то, фанатка. Дашь автограф? Ей было страшно представить весь спектр эмоций, которые сейчас мог испытывать Малфой. Мало того, что он точно впервые в жизни просил автограф, признавая превосходство другого мужчины перед женщиной, которую сопровождал. Так еще и воочию наблюдал подтверждение его собственного утверждения: несмотря на то, что сегодня он прилетел вторым, а не сошел с трассы, именно он сейчас выглядел проигравшим. Грейнджер изо всех сил старалась сдержать смех, но наверное, это выглядело так, будто ее сейчас разорвет от радости встретиться со звездой. Кими осмотрел Гермиону и снисходительно улыбнулся. — Есть на чем? Она ощутила намек в его легком касании к ее голой спине и нарочно засуетилась, оглядываясь по сторонам в поисках чего-то подходящего, на самом деле сбрасывая с себя его руки. Конечно, у нее с собой не было не то что брендированной футболки, но даже простой салфетки. И тогда Райкконен снял свою кепку, чтобы оставить подпись на козырьке и протянуть ей. — Что-нибудь еще? — с широкой улыбкой спросил он. — Нет, этого достаточно. Спасибо большое, — Гермиона вела себя сдержанно, но не смущалась. Все-таки она была из тех девушек, которые больше млели при виде болида, чем при виде того, кто сидел за его рулем. Поэтому Кими ошибся. Но Малфой этого не знал. — Ты украла мою кепку. Могу я украсть что-нибудь взамен? — Райкконен провел рукой в воздухе где-то рядом с ее шеей, и тонкий локон, выпавший из прически, был перекинут через плечо. Невесомый жест без касания ощущался так же интимно, как поглаживание голой спины минутой ранее. Вот теперь Грейнджер ощутила неловкость. Один мужчина с уязвленным достоинством — это еще куда ни шло. Но двоих она не потянет. И пока ее мозг перебирал варианты ответа… — Танец, — Кими вырвал ее из этой агрессивной работы мозга и протянул руку. Он посмотрел на Малфоя, но не для того, чтобы спросить разрешения. Скорее чтобы подтвердить отсутствие запрета. Но Грейнджер не сделала то же самое. — Конечно… — Нет. Бескомпромиссно и прямо. Лениво, но угрожающе. Не оставляя сомнений или желания спорить. — Гермиона — неаккуратный водитель, ушибла колено при столкновении. Она знала — это не было вежливым оправданием для Кими. Это было откровенным предупреждением для нее. Райкконен опустил голову, то ли чтобы скрыть улыбку, то ли чтобы оценить высоту каблуков, на которых девушка, пережившая аварию, может проходить весь вечер. — Когда-то ты выпьешь достаточно, чтобы рассказать мне, чем занимаешься, — теперь он снова обращался к Малфою. Тот сунул руки в карманы брюк и слегка наклонился к нему. — Когда-то у тебя будет хороший болид, и ты станешь чемпионом мира. С легким замахом их руки встретились в звонком хлопке, и после объятия они попрощались. — Хотела потанцевать? А ты? — На самом деле я хотела автограф Михаэля, — проговорила она и осмотрелась, борясь с настоящим желанием посмотреть на то, как его глаза пытались сохранить нейтралитет между черным и голубым. — Может, теперь попросишь Нотта помочь? — А Тео знает немецкий? — с наивной непосредственностью спросила она, на самом деле продолжая хитро играть с чувством его превосходства. Грейнджер и вправду восхитило, что Малфой знает финский, и что-то ей подсказывало, что он мог бы свободно заговорить и на немецком. Он ожидаемо усмехнулся, уведя взгляд куда-то в сторону. Руки в карманах. Но самодовольство не скрыть так же, как сжимающиеся кулаки под тканью брюк. — Это не последняя вечеринка, Грейнджер, — наконец ответил он. — Давай оставим Михаэля на потом. Словив мгновение, когда он не смотрел на нее в ответ, она заметила, что боролась с желанием наблюдать за реакцией на ее провокации не только ради качественной игры с его чувствами. А потому что его харизма начинала играть с ней самой.

***

— Никогда! — возмущенно вскрикнул Поттер. Вопрос Моро — пилота одной из команд в середине турнирной таблицы — явно задел его воспаленное чувство справедливости. — А ты? — он указал пальцем на Малфоя, как только они с Гермионой вернулись к столу. Драко убрал назад выбившуюся из зачесанных назад волос прядь и сел на край дивана, положив руку на спинку. Он посмотрел на сидящего рядом Тео, как будто тот должен был взглядом передать, о чем шла речь до того, как он подошел. — Ты бы продал свое чемпионство? — Моро заполнил паузу, которая сконцентрировала столько внимания к ответу Малфоя, что сложилось впечатление, будто на стол наложили Силенцио. Проиграть решающее Гран-при за деньги. Это был вопрос морали для Грейнджер. Но она была твердо уверена, что для Малфоя это решение лежало в другой плоскости. Отказаться от признания для человека, движимого собственным эго, было чем-то противоестественным. У нее не было сомнений, что именно оно уберегло бы его от непростительного нарушения спортивного регламента, говоря о котором даже в шутку и с оговоркой «если бы не было последствий», пилоты все равно отвечали категоричным «нет». Драко не спешил удовлетворять разгоревшийся азарт за столом. Гермиона с интересом наблюдала за ним: как он небрежно одаривал всех предвкушением, выверяя секунду, когда его слова прозвучат наиболее интригующе. И она не знала — ее тошнит от этой напыщенности или она тоже приняла от него в дар это чувство волнительного ожидания где-то в животе. — Конечно. Совершенно спокойный тон и легкая улыбка. И абсолютно неожиданный ответ, противоречащий здравой логике. Драко демонстративно потянулся к бокалу и сделал глоток, не собираясь так быстро разбавлять шок присутствующих. Тишина достигла пика, возможного на шумной террасе, чтобы разразиться чужими оправданиями и догадками из-за отсутствия его объяснений. — Это потому что он уже выигрывал! — с обидой или претензией бросил один из парней, явно расценив такой ответ как крайнюю степень пренебрежения к титулам. — Это потому что он со Слизерина, — усмехнулся Тео, которому приходилось терпеть напарника целых три первых курса Хогвартса. — Это потому что он Малфой, — хмыкнул наконец Поттер, и тогда Драко равнодушно увел взгляд, будто понял, что ему больше не нужно никому ничего объяснять.