Глава 6. С коллегами можно

Пара формальных стуков, и Драко оказался в кабинете Рэддла. — Подпишешь? — положив ему на стол заявление, он сел на подлокотник кресла, намереваясь уйти так же быстро, как и вошел. — Когда-нибудь я наложу на дверь проклятие от вторжения, — тихо и безэмоционально возмутился Том, рассматривая документ, а потом потянулся за пером. — Едете куда-то с Грейнджер? Малфой, до этого беззаботно качающий свисающей ногой, напрягся, думая о поводах, которые дал для такого предположения. — Гермиона взяла отпуск на те же даты, — объяснил Рэддл, сдержанно улыбаясь и возвращая ему подписанное заявление. — Полагаю, это часть твоей «проверки»? — Какой проверки? — Драко ненавидел притворяться идиотом, но что еще он мог ответить на это обвинение? — Даже не знаю. Это ведь не я подкупил службу безопасности, чтобы они отправили мне досье и результаты верификации Грейнджер для открытия доступа, — Рэддл поднял брови, ожидая реакции. — Думал, я не узнаю? — Том, я … — Вместо одного этапа ей пришлось пройти три! — Я не… — Интересно, что ты хотел выяснить вопросом: «В какой ситуации вы бы солгали, не считая это нарушением своих принципов?» Малфой молчал. — Или что значит: «Какой ваш самый эгоистичный профессиональный поступок?», — его возмущение смешивалось с насмешкой. — А вот еще: «Как вы действуете, если правила мешают эффективной работе?». — Она — мой гоночный инженер. Мне важно ей доверять, и я… — Пытался выяснить то, что нормальные люди узнают на первых свиданиях? — Я не собираюсь идти с ней на свидание! — Это я уже понял, — Том усмехнулся. — Просто общение с Блейзом может помочь ей улучшить свою работу, — оправдался Драко. — Да? Ты притворяешься или правда еще не понял, что она лучше Блейза? Малфой раздраженно хмыкнул и встал, не желая слушать, как критикуют его методы: — Ты сейчас о ком переживаешь? — Ты знаешь, что я эгоист, Драко. Еще одна такая выходка, и я оштрафую тебя на четверть годового контракта. Я не шучу. Разговоры с Рэддлом всегда были неприятно откровенными, и за это Малфой ненавидел их. Может быть, именно поэтому с ним он предпочитал держать дистанцию и обсуждать только работу — потому что только в работе его проницательность и прицельность играли на, а не против Драко. После первой базовой анкеты, необходимой для получения доступа, Малфой запросил еще три дополнительных, благодаря которым теперь знал, что ее родители работают дантистами, размер ее обуви четвертый, любимым предметом в университете была кинематика, последним парнем — какой-то меценат, а ее моральный компас может сбоить, только если она защищает близких. Драко действительно хотел понять, как устроен ее мозг не функционально, а эмоционально: что она считает правильным, какие решения принимает в критический момент, жертвует ли своими интересами, и если да, то ради чего. Конечно, простой анкеты мало, чтобы понять Гермиону Грейнджер. Особенно ту ее часть, которая почему-то стала почти что образцом покорности и доброжелательности. Малфой мог бы победно рассмеяться, наблюдая, как полгода в Паддоке все-таки заставили ее посмотреть на него, как на мужчину, а не только пилота. Он мог бы ответить Блейзу у себя в голове: «Видишь, она такая же, как и все». Он мог подыграть ей, сломить ее и наконец выиграть в этом глупом воображаемом пари. Но теперь, когда с каждым разом она облегчала задачу, ему хотелось откатить ее до того неприступного профессионального вида, при котором ее взгляд мог прикончить его так же, как Авада Кедавра. Гермиона Грейнджер, вошедшая в конференц-зал штаб-квартиры несколько месяцев назад, должна сопротивляться и давать отпор. Так ему было нужно. Так было бы легче. Слыша ее поздравления по трансменции последние три выигранные им гонки, Малфой становился все более одержимым своим изначальным планом. Точнее, первой его частью. Потому что то, сколько процентов спрятанного за окклюменционными стенами составляло ее «Драко…», заставляло его сомневаться, что исключительные навыки Грейнджер смогут перевесить ее влияние на его концентрацию в целом. Теперь он оставлял за пределами его пилотской «капсулы» не только натиск конкуренции, ожидания команды, личные переживания, но и ее. Ее в белых шортах и топе. Ее, выпускающую тихий стон, когда его руки копаются в ее волосах. Ее, расстегивающую пуговицы рубашки в душной комнате. Драко считал, что ему нужно просто отвлечься, пусть даже на несерьезную кратковременную связь, и обычно вечеринки Блейза на яхте подходили для этого как нельзя лучше. Грейнджер явно не была лучше девушек, которые окружали его от флай-лейна до бара в маленьком городке, и в ней могла привлекать разве что ее недоступность. Сначала она исходила от нее самой, когда Малфою нужно было просто переспать с ней, сломить, разрушить профессиональные отношения, чтобы она ушла из команды. Теперь она была продиктована необходимостью, чтобы Грейнджер осталась, и Драко предстояло справиться с этим. Ничего не ответив Рэддлу, Малфой вышел из кабинета и резво пошел к каминам. Перед отпуском у него было много дел. Нужно было отправить оплату за чартер и попросить Блейза не звать половину привычного списка, потому что когда Грейнджер попросила «всего об одном условии» — отдельной каюте, он с легкостью заверил ее, что так и будет. Правда пока он еще не понял: это она так выдерживает дистанцию или наоборот сокращает.

***

Солнце слегка скатилось по небесной сфере, и на поблескивающую воду Лазурного берега можно было смотреть почти без прищура. «Аврору» Драко сразу узнал по высокому борту и цветовому сочетанию — сталь, фарфор и бордо. Так как с Грейнджер они еще были не знакомы, Малфой оставался на причале, ожидая ее прибытия. Гермиона отказалась добираться вместе, запросив отдельный портключ, и он, обладая такой привилегией, не стал спорить. Когда до отплытия оставалось пять минут, он заволновался — может быть, она передумала? Отдохнуть от нее во время летнего перерыва казалось разумной идеей, но не то чтобы Драко любил отпуски, да и его тревогу подпитывало крайнее любопытство. Он хотел увидеть ее. Ему было интересно, что на ней будет надето, на чем она приедет, как отреагирует на размеры яхты, как обратится к нему. Ветра в гавани не было, но он понял, что она здесь, когда в поле его зрения появились развевающиеся кудри. Потом уже он услышал глухой хлопок дверью такси и легкий цокот ее шлепанцев на небольшом каблуке. У него было время рассмотреть ее, пока она дважды переходила дорогу, добираясь до набережной. Молочная полупрозрачная майка с глубоким вырезом. Тонкая полоска загорелой кожи на животе. Кремовая юбка, держащаяся на косточках, ласкающая ноги шелком при каждом шаге. Когда Гермиона нашла его взглядом и до приветствия оставались секунды, он позволил себе изучить детали. Как кружево и мягкая ткань топа повторяли ее дыхание — приподнимались и оседали вместе с грудью. Как юбка стекала по бедрам, словно сливочное мороженное на прогретый солнцем песок. Как насильно сдерживали ее темп тонкие кожаные ремешки босоножек цвета красного вина. — Привет, — он поздоровался первым, протянув ей руку, и даже не испортил все чопорным обращением по фамилии. Все это в его понимании должно было заменить полноценный комплимент тому, как она сегодня выглядела. — Привет, — Грейнджер улыбнулась и вложила свою ладонь в его, следуя за ним к яхте. — Как добралась? — Комфортно. Спасибо. Малфой не ждал благодарности за то, что вместо нескольких дней бюрократии и очередей в каминах Министерств она переместилась на средиземноморское побережье прямо из собственной квартиры. Ему скорее было интересно, почему она отказалась перемещаться вместе с ним. Он даже не знал, где она остановилась и остановилась ли вообще. — Твой багаж? — он оглянулся вокруг в поисках чемодана, но она лишь потрясла небольшой бисерной сумочкой. — У меня все здесь. Что ж, когда-то он признает, что она ни на йоту не похожа ни на одну девушку, которая когда-либо была рядом с ним. Как только они разулись и ступили на палубу, матросы сразу же начали убирать швартовы. Все ждали только их. По корпусу прошла знакомая Малфою вибрация, когда яхта плавно начала отходить, и разноцветные домики Английской набережной стали медленно, церемониально отдаляться. Он все еще держал Грейнджер за руку и, услышав смех остальных гостей, направился с ней к кокпиту. — Ну, наконец-то! — Блейз встретил их первым, сразу притянув Драко в объятия, а потом раскрыл их, чтобы обвести рукой главную палубу. — Как тебе? Я хорошо постарался в этот раз? — Да, впрочем, как всегда, — усмехнулся Драко, хлопая его по плечу. — Я… — Думаешь зубрилам, очкарикам и зазнайкам по силам это оценить? Ты вроде говорил только такие на Гриффиндоре и учатся! — Блейз, не… — Она ушла переодеться? Даже боюсь представить ее в купальнике, — Забини наигранно вздрогнул, а потом наконец-то обратил внимание на его спутницу и широко улыбнулся. — А ты, я смотрю, уже нашел себе визуальную компенсацию… — Да, Забини, — наконец без прерываний сказал он, дождавшись паузы, которую Блейз традиционно тратил на то, чтобы очаровать девушку сильнее, чем Малфой. — Знакомься, это Гермиона, мой гоночный инженер. Она услышала только то, как громко он проглотил шампанское, потому что еще несколько секунд не говорил ни слова. — Ты уверен, что очкариком на первых двух курсах был не ты, Драко? — сдавленно процедил он, а потом улыбнулся Гермионе. — То, что я сейчас завалил… точнее, открыл… В общем, это сойдет за признание моего поражения? — Ты хотел сказать за извинение? — с усмешкой поправил его Малфой. — Ну, я сейчас больше испытываю восторг, чем неловкость, — его друг вернулся к галантности и протянул ей руку ладонью вверх. — Блейз Забини. Грейнджер подала руку, которую он демонстративно поцеловал, вежливо улыбнулась, будто не он только что назвал ее зубрилой, но сказала лишь сдержанное: — Привет. Драко удивила ее честность и при этом абсолютная невозмутимость. Очевидно, знакомство не было приятным, и хотя она не выдала это ни одной эмоцией, отсутствие стандартной реплики дало понять это предельно четко. Раньше так тонко выражать недовольство, не нарушая при этом ни собственного настроения, ни тона мероприятия, могла только одна женщина в его жизни — Нарцисса. Малфой думал, что этому искусству обучают в аристократических семьях, но кажется, оно было в крови. И не только чистой. — Я рад знакомству, — уже более скромно продолжил Блейз и протянул им обоим по бокалу шампанского. — Теперь ты понимаешь, почему Драко был нужен новый инженер. Гермиона приняла бокал, усмешкой оценив его шутливое покаяние. Малфой не знал, в каком тоне продолжился бы их разговор, если бы к ним не вышла часть экипажа с гостями, которых Малфой насчитал точно больше десяти. Блейз, как всегда, не мелочился, приглашая знакомых так, будто яхта была безразмерной. — Добро пожаловать на борт. Меня зовут Эрик, я — капитан судна. Наш экипаж состоит из одиннадцати человек, мы с вами на ближайшие три дня. Сегодня идем недалеко — в Вильфранш. Море спокойное, погода стабильная. Ужин на борту планируется в восемь. Если что-то нужно — просто скажите. Все подняли бокалы и отсалютовали команде, которая сопровождала большинство из них в летних круизах. Но не всех Малфой был рад видеть снова. Заметив Асторию рядом с Дафной, которую Блейз, очевидно, позвал с возможностью прихватить с собой «кого-то еще», Драко допил шампанское и повернулся к Грейнджер. — Думаю, тебе не помешает экскурсия. — И карта. Все-таки оценила масштабы. Драко усмехнулся и рукой указал ей путь, чтобы проследовать за ней по лестнице на нижнюю палубу. — Тут пляжный клуб. Между остановками, когда нельзя купаться, можно использовать бассейн. Там дальше есть сауна и душевая. А здесь, — он указал на диванчики и глубокие кресла, — можно просто отдохнуть. Малфой остановился, давая ей осмотреться, но Грейнджер только кивала и иногда округляла глаза. — Твоя каюта здесь, — он применил чары у входа в жилую часть нижней палубы, чтобы определить незанятый номер, но ни одна табличка не загорелась. — Странно, я же… …сказал оставить один номер свободным! Чертов Забини со своим гипертрофированным гостеприимством! Осознав, что отдельной каюты для Грейнджер нет, Драко развернулся к ней с наигранной улыбкой и указал обратно на лестницу. — Но сначала покажу тебе, что наверху. Они снова прошли мимо шумного кокпита и поднялись на палубу выше. — Здесь еще одна зона отдыха, можно загорать — шезлонги в кормовой части. Мы обычно обедаем внизу, там прохладнее, а ужинаем здесь. — Должно быть из-за красивых закатов, — мечтательно предположила она, не спеша прогуливаясь вдоль палубы, держась за релинги. Малфой невольно вспомнил, как она держалась за его руку, всходя на яхту, снимая обувь и потом до самого кокпита. — Ты и сама увидишь скоро. — А что там? — спросила она, кивнув на раздвижные двери. — Еще один лаунж. И, кстати, если тебе нужно, тренажерный зал. — Тут есть тренажерный зал?! Вместо ответа Малфой открыл двери и пригласительно махнул рукой. — А... — Симуляторов тут нет, Грейнджер, — предугадывая ее вопрос, усмехнулся он, когда ее указательный палец завис напротив его лица, и тогда Гермиона с показным разочарованием скривила нос. — Мы здесь, чтобы отдохнуть. Но я уверен, ты хотела отдельную каюту, чтобы никто не мешал тебе анализировать цифры и делать чертежи. — И я ее получу. Да? Судя по тону, в противном случае мне не поздоровится. — Ты серьезно планируешь здесь работать? — он указал рукой на вид, открывающийся из окон спортзала. — Ты же знаешь, что я здесь, чтобы… — Чтобы расслабиться и понять, что я не твой враг, Грейнджер, — вдруг прямо сказал он. — У нас одна цель. Мы в одной команде. Не хочу, чтобы ты думала, что мы должны соревноваться или доказывать что-то. За полгода почти ежедневного взаимодействия они ни разу не спросили друг у друга даже простое человеческое «Как дела?». Его утомили подозрения и двойные игры, и он надеялся, что этот отпуск поможет им найти понимание. Потому что Грейнджер притягивала его и приближалась сама, а потом превращалась в пружинящий аттракцион, сохраняя дистанцию для маневра. И Малфой подумал, что, возможно, это тоже были просто неловкие попытки узнать его. Как личность, а не как коллегу или мужчину. Гермиона сначала задумалась, и он настроился на их первый серьезный диалог. Но спустя мгновение ее глаза чуть сощурились и ожили, и она заулыбалась. — И какая же у тебя цель, Драко Малфой? — выговорила она с легкой издевкой. — Ну, для начала — пережить все выходки Блейза, — он подхватил ее настроение, начав загибать пальцы, и она вслух рассмеялась. — Потом столкнуть тебя в воду. — Что? — Может быть, увидеть тебя пьяной. Грейнджер подняла брови, все еще улыбаясь, а его пальцы загибались сами собой, будто подбадриваемые ее беззаботным весельем. Впервые он видел ее не напряженной и не сосредоточенной с ним. — Мне кажется, мы все-таки в разных командах. Ее смех обрел фон в звуках голосов других гостей. Все поднимались, чтобы насладиться видами приближающегося Вильфранша и позагорать до остановки на якорь. К ним сразу подошла Паркинсон: — Привет! Я Пэнси. Ты, должно быть, Гермиона? — Да, я работаю с Драко, — она легко потрясла протянутую руку. — Тут все или работали с Драко, или… Не важно. — Паркинсон легко потянула ее на себя, приглашая следовать за ней. — Лучше пойдем, я тебя познакомлю с остальными. Малфой кивнул Гермионе, сменив пресекающий взгляд на одобрительный, и когда они ушли, подозвал к себе Забини. — Что во фразе «не больше десяти человек» тебе было непонятно? — Я думал, это не учитывая нас. — Блейз. — Я подумал, обычно у тебя в каюте ночует еще минимум две… — Забини! — Разве тебе в твоем люксе с гардеробной и балконом не будет одиноко? — Ну если ты, как обычно в Монако, приведешь на борт еще четверых, то мне это не грозит! — Это было один раз. — Три. А в этот раз ты еще и позвал мою бывшую! Тогда Забини заткнулся. Но ненадолго. — Ее взяла Дафна, — оправдался он. — Я не мог отказать Дафне, посмотри на нее. Миниатюрная блондинка в голубом купальнике подставила спину сестре, чтобы та нанесла крем от солнца. Грейнджер общалась с Паркинсон, которая, судя по жестикуляции, заочно знакомила ее с присутствующими и посвящала в рутину стандартного дня плаванья по Средиземноморью. Она выглядела расслабленной, потому что пока не знала, что для нее осталось только одно свободное место — в комнате с его бывшей. Драко перебирал в голове варианты: Пэнси никогда бы не согласилась жить с Асторией, Блейз ни за что бы не позволил ему разделить их с Дафной, приглашать в свою постель кого-то из парней было бы слишком, а из девушек — неловко. — Благодаря тебе, у меня есть два варианта: жить c Асторией в мастер-каюте или жить с Асторией в гостевой каюте. — Я бы выбрал жить с Грейнджер в мастер-каюте. Его друг все так же завороженно наблюдал за Дафной, вычленив из его проблемы лишь несвязанные отрывки. Но его выбор нельзя было назвать нелогичным. — Такой опции нет, Забини! — конец фразы все-таки успел просочиться сожалением. За время, пока он взвешивал, какая из женщин может быть потенциально опаснее: та, чью элементарную просьбу на пути к взаимопониманию он не смог выполнить, хотя от этого зависела его карьера, или та, которую он планировал пригласить жить в свою каюту, а потом сказать, что это ничего не значило, команда уже объявила об остановке. В порты они не заходили, избегая навязчивых контактов с фанатами и вездесущих журналистов. Плавание с кормы или катание на скутерах в водах Французской Ривьеры было их способом отколоться от остального мира. И хоть из-за Блейза на яхте почти никогда нельзя было насладиться тишиной, само по себе нахождение в километрах от какой-либо инфраструктуры, в окружении голого неба и бесконечного моря, позволяло ему несколько раз в год дышать свободнее. Драко последовал за гостями не спеша, специально избегая возможных разговоров о размещении. Он переоделся в каюте и спустился на нижнюю палубу. — Ты какой-то озадаченный сегодня, — сразу заговорила с ним Астория, перевернувшись на лежаке, чтобы лучше его видеть. — Еще не успел переключиться на отдых. — Помочь? — наклонив голову, она выдержала небольшую паузу, а потом протянула ему свой напиток. Выпить ему бы не помешало, даже если это джин-тоник, который пила Гринграсс, поэтому Драко взял стакан и потянул алкоголь через трубочку. Примерно год назад Малфой порвал с ней, а сейчас даже не помнил почему. Она была красивой, образованной, умела вести себя на публике и была так же помешана на традициях, как и его семья. В том, что на этом самый молодой чемпион остепенится, были уверены все, кроме него. Асторию можно было сравнить с начальным учебником по зельеварению, когда ты уже прошел продвинутый курс, при том, что ты в целом не любитель проводить часы над котлом. Люди видели, как он заканчивает за ней фразы, но не знали, что это не оттого, что они были влюблены или чувствовали друг друга как-то по-особенному. Просто она была предсказуемой и абсолютно понятной. Ничего в ней не вызывало желания разобраться или нагло вторгнуться в ее голову, чтобы посмотреть на мир ее глазами. Малфой и так знал, как она видит его — блестящим: от перелива бриллиантов на ее руках, от отражающих свет софитов, направленных на нее, от мерцания победных статуэток в руках ее будущего мужа, может быть, иногда, от более простых вещей — типа заходящего солнца, скользящего по глазированным волнам, превращающего прохладный металл в жидкость. Астория медленно встала с лежака, развязала парео и профессиональной походкой подошла к лестнице у кормы. Может, он ничего и не проиграет, если Грейнджер получит отдельную каюту… Пока Гринграсс аккуратно спускалась в воду, он подошел к плавательной платформе и с разбега прыгнул в воду. Нагретое солнцем тело протестно сократило мускулы, а потом приняло обволакивающую прохладу, и Малфой наконец вынырнул, потряхивая волосами и убирая стекающие с лица капли. Он хотел отплыть чуть дальше, чтобы, как обычно, хотя бы недолго понаблюдать за всем издалека, рассмотреть коралловый город под пока еще коралловым небом, прежде чем ночная синева завладеет всеми стихиями, кроме одной — мерцание огней продолжит золотом очерчивать границы берега. Но он почувствовал на плече касание, которое будучи слишком деликатным для Блейза, Эдварда или Лоренцо, заставило его напрячься, и он обернулся. Астория плыла за ним. — Не слишком далеко для тебя? — снисходительно усмехнулся он, зная, что Гринграсс плохо плавает. — Я же с тобой. Малфой молча продолжил грести, растягивая движения, чтобы она могла идти с ним в одном темпе. — Как твой сезон? — Если честно, мог бы быть лучше, — Малфой умиротворенно прикрыл глаза, в моменте совершенно не жалея ни об одном провале в текущем году. — Почему? — Очень многое поменялось. — Инженер? Грейнджер проникала не только в его голову. Она была везде. — И это тоже. — С Блейзом ты был расслабленней. Блейз и не заставлял копаться в его волосах, чтобы показать данные манометрии. — Вы с ней… близки? — В смысле? — Ну, ты позвал ее сюда. — Блейз тоже всегда был тут. Малфой сомневался, что это было простым любопытством, а не ревностью, но обсуждение Гермионы само по себе было не лучшей темой для разговора с бывшей девушкой. Он понял, что им лучше не оставаться с Асторией наедине, поэтому решил направиться к компании друзей. Но она осталась на месте: — Значит, тебе все-таки не хватает женского внимания. Он не мог не посмотреть на ее губы, закушенные ровными белыми резцами, и в глаза — как всегда, с простым и понятным намерением. Драко специально не поворачивался к ней полностью, потому что каждую секунду их остановки для ее передышки, оставаясь на месте, близко к ней, пока она случайно задевала его под водой ногами и руками, он только и делал, что мысленно оправдывал то, как он воспользуется ее приглашающей открытостью. Она положила руки на его плечи, и он непроизвольно придержал ее за талию. — Отдохнула? — Еще нет, руки устали. И когда она потянулась так, что ее локти прижались к его груди, Малфой мысленно наслал на Забини самое страшное проклятие из возможных. Усилием он развернулся к ней спиной и подставил плечо: — Держись за меня. Ощутив ее ладонь, он направился обратно к яхте, где Дафна, Лоренцо, Блейз и Миа уже взбирались обратно на кормовую платформу. С расстояния осматривая судно, он пытался найти Грейнджер, но ни среди плавающих, ни среди загорающих ее не было. — Я думала поддержать тебя в Будапеште. Я буду там недалеко, в Вене, в августе. — Серьезно? Малфой аж обернулся. — Что за удивление? — снова этот соблазняющий взгляд, не выдержав который, он продолжил грести. — Обычно ты… — он запнулся, когда на него совершили визуальное нападение еще и с другой стороны — из жилой зоны вышла Пэнси, а следом за ней и переодетая в купальник Грейнджер. Его мучала совесть от вопроса «Где она сменила одежду?», хотя ее это будто не волновало — она подошла к краю платформы и уже через мгновение нырнула в воду, рассыпая брызги после прыжка на него и Асторию. По взгляду Паркинсон, которая взялась за поручни лестницы, стало понятно — ему стоит ждать от нее «счет» за покрывание его с проблем с размещением. — Драко, — Астория оплыла его спереди, — давай выходить. Уже прохладно. Но он все так же смотрел сквозь нее — туда, где убирая намокшие волосы с лица, на него смотрела Гермиона. И делал это до тех пор, пока ее глаза не заслонила спина Лоренцо, и они с Троем и Грейс не увлекли ее за собой. Получится ли у них? И если нет, останется ли она его другом? Есть ли между ними что-то еще, кроме работы? Оказалось, строить отношения с гоночным инженером так же сложно, как строить отношения с девушкой.

***

Выглядеть свежо, будто ты переместилась на другой конец света за считанные секунды, когда на самом деле простояла в километровых очередях к каминам в Министерствах магии двух разных стран, можно было только с помощью магии. Как и спасти ее волосы от нещадной морской воды, высушить белье и вместить в театральную сумочку платье на вечер. Необходимость получения разрешения на операцию в другой юрисдикции и отчет перед управлением принесли в жертву предложенный Малфоем комфорт. По крайней мере, она была благодарна себе за то, что попросила об отдельной каюте, потому что все, о чем она могла мечтать сейчас — это настоящий душ и хотя бы полчаса уединения. Конечно, это не было просто капризом. Ей нужно было быть уверенной в безопасности и неприкосновенности собранных улик, а так как заклинание незримого расширения на ее сумке плохо совмещалось с какими-либо другими, она решила обеспечить это простым требованием — отдельным размещением. Правда для этого, как оказалось, нужно было набраться терпения. Когда Гермиона поднялась на верхнюю палубу, стюарды уже спрашивали гостей о предпочтениях по напиткам, и практически ничего в атмосфере не выдавало, что это ужин посреди моря, а не в ресторане, кроме легкого покачивания на волнах и соли на языке после облизывания губ, потому что магия — в большинстве случаев лишь эффект, а не истинная материя. Она не сразу подошла ко всем, наблюдая со стороны за миром, к которому никогда не имела отношения. Мужчины в белых льняных рубашках, с бокалами восьмидесятилетнего огневиски в руках и с часами стоимостью, как эта яхта, на запястьях. Они предпочитали соответствующих девушек: тех, у кого после целого дня у моря волосы сами ложились легкой волной, чья кожа вбирала солнце, словно молоко — кофе, чьи платья можно было описать как образ жизни, который они вели — избыточные, свободные, богемные. Она не была одной из них. А Астория была. Может быть, на самом деле у Гермионы никогда и не было шансов? Малфой увидел ее из-за стола и задержался взглядом. Ей стоило подойти, но она отчего-то не могла. Чтобы избежать лишнего внимания на корме, она прыгнула в воду, и сейчас ей хотелось того же самого. А потом Грейнджер вспомнила, как вынырнула. Шея и плечи Малфоя были заняты чужими руками, но глаза… Глаза были полностью в ее власти. Если бы не Лоренцо и Трой, эта власть сделала бы попытку перекинуться на что-то еще. Только когда Драко отодвинул стул, чтобы встать, она все-таки сделала шаг в сторону их компании. За столом активно велись разговоры, но до определенного момента она обменивалась фразами лишь со стюардом. — Гермиона, ты родом из Великобритании? — внезапно спросил Блейз. — Да. У меня вроде бы нет акцента. — Нет-нет. Просто у тебя какая-то южная внешность и… энергетика. Не то, чтобы я ожидал какой-то снобизм или аристократичную бледность, — сразу оправдался он, а потом игриво добавил: — Но… в тебе точно нет итальянской крови? — Совпадать с энергетикой этого места мне нравится, Блейз, но нет. — Думаю, чтобы убедиться точно, с тобой нужно хотя бы раз поругаться, — начал дразниться он. У тебя это почти получилось. — Или… Драко, расскажешь, как оно? Рука Малфоя с роксом замерла на уровне рта, но это не помешало ей увидеть, как прорвалась тяжело сдерживаемая улыбка. — Обычно это громко. — Ну, если она не разбила тебе нос, это не считается, — подхватил Трой. Я разбила его машину. Это считается? — А мне кажется, — оборвала смешки парней Астория, — что гоночный инженер должен уметь контролировать свои эмоции. Образовавшуюся паузу не осмелились бы прервать даже чайки, не говоря уже о стуке приборов и посуды. — Разве этому не учат в… где ты там училась? — Много где, — коротко ответила Грейнджер, еле заставив себя сказать хотя бы это. Два образования — в магловском ВУЗе и в специализированной маготехнической академии после Хогвартса. Не говоря уже о профессиональном уровне владения рукопашным боем, который она бы с удовольствием ей сейчас продемонстрировала. — Тебе очень повезло попасть в BM1, — протянула Гринграсс, приторно улыбаясь. — Раньше Драко считал, что девушка может появиться в паддоке, только если она жена или подруга пилота. — Что ж, в этом сезоне у него нет подруги, — в чем она уже не была уверена, — но есть гоночная инженерка. Астория хмыкнула и теперь перевела взгляд на Драко: — Судя по всему, он не до конца справился с этим разочарованием. — Да, и я здесь, чтобы ему помочь, — не думая, ответила Гермиона. Ее прямолинейность могла бы сойти за грубость, и она уже ждала, что Драко попросит команду причалить, а ее — сойти. Но когда она повернула голову к нему, он все так же смотрел куда-то в сторону и сдерживал все ту же довольную улыбку. Что его так забавляло? — Тест пройден, — весело воскликнул Забини и встал. — А теперь предлагаю всем выпить! За то, чтобы этот круиз не запомнился, но его хотелось повторить! — Блейзи, каждый год один и тот же тост, — погладила его по плечу Дафна и переплела их руки. — Потому что он идеальный. Напиться до беспамятства и всегда хотеть еще! Смех разливался по звенящим бокалам, переплетаясь с тонкими нитями перляжа. Ужин стал началом закрытой яхтенной вечеринки. Плескание воды сменилось негромкой музыкой. Столу предпочли диваны в лаунже. И Грейнджер было хорошо. За простыми разговорами, воспоминаниями и шутками ей удалось наконец расслабиться и ощутить добрую тоску по ее друзьям. Наблюдать за нелепыми танцами, удивляться, откуда Блейз знает текст Can't Get You Out of My Head и тихо подпевать тоже, обсуждать путешествия и детство. Участвовать в этом было так закономерно легко, потому что это — то немногое, что она могла делать абсолютно бесцельно, свободно и по-настоящему. Темы бесконечных разговоров постепенно сужались, и те, кому в них было тесновато, перемещались к бару или шли танцевать. Грейнджер и не заметила, как в дискуссии о самом удобном формате показа манометрии во время внутрикомандного обгона остались только она, Забини и Малфой. Хотя Гермиона сомневалась, была ли возможность у Драко вставить хоть слово в их бесперебойную трескотню о цифрах, графиках и внетрековой части BM1. Видимо, даже он уже не выдерживал: — Схожу за напитками. Вам то же самое? Они с Блейзом синхронно кивнули, и она сразу же спросила себя: это его итальянское очарование или он действительно был первым человеком, с кем она не замечала времени, взахлеб обсуждая любимое дело? Несмотря на неудачное начало, Забини начинал ей нравится. — И как тебе работать с Драко? — спросил он, когда Малфой отошел. — Я так поняла, он многое обо мне успел рассказать, — усмехнулась она. — Про то, что ты из Гриффиндора? Да. Но остальное — скорее моя фантазийная интерпретация. — На основе…? Блейз заговорчески сощурился и перевел взгляд на палубу, приглашая ее следовать за ним. — Смотри, видишь, ту блондинку? Дафна. Красивая, да? Она ненавидит все, что связано с метлами. Или вот Пэнси. Думаешь, она работает с Драко из-за любви к спорту? Не смотри так, она любит деньги. И девушек. Но это не точно. Гермиона невольно вспомнила, как Паркинсон предложила ей для переодевания свою каюту, шутливо обещая не подглядывать. Поэтому она слегка прокашлялась и поджала губы. В целом, она уже понимала, к чему он ведет. Сегодня было уделено достаточно внимания ее отличиям от остальных. — Астория, — продолжал Забини. — Она ни одном Гран-при не появилась. И возвращаемся к тебе. Увидеть красотку на месте гоночного инженера статистически было маловероятно. Откуда вообще у тебя желание работать здесь, если Малфой так бесконечно тебя раздражает? — Это он так сказал? — Это я знаю сам, — Забини осмотрелся, прежде чем объяснить. — Если бы ты только дала ему намек, вы бы не решали сейчас, кто в какой каюте спит. — Вроде у меня должна быть отдельная… — Ага, — игриво подтвердил он, наблюдая за танцующей компанией и не дав ей возможности переспросить. — Так и почему же он тебя так бесит? Она тоже уставилась на палубу и скрестила руки на груди. — Потому что он слишком самовлюбленный. — Но ведь он хорош? — У него есть все условия для этого. — О. — Что? Спонсоры, команда, его состояние и семья. — Быть первым гонщиком в семье не так уж и просто. — Да брось. — Джеймс Поттер был трехкратным чемпионом мира. Джонсу контракт с Firebolt обеспечили еще до младших серий. Нотт — пилот BM в шестом поколении, без учета его отца, конечно. Бьернсон на метле с трех лет. Малфой же поступил в Хогвартс, потому что Люциус слышать ничего не хотел о гонках. — Я знаю, что он был против. Все равно без денег пробиваться было бы сложнее. — Люциус забрал его из школы не ради специализированного обучения, а наоборот — в квиддиче он тоже стал видеть угрозу. — Он хотел, чтобы Малфой стал кем, ученым? — прыснула она, обдумывая то, что услышала. — Не могу винить их с Нарциссой в том, что они просто хотели, чтобы вероятность переломать себе все конечности на работе у их ребенка была ближе к нулю. — Хочешь сказать, что его самомнение можно оправдать тем, что он всего добился сам? — Хочу сказать, что если бы его воспитывал не гоночный спорт, а родители, то ты бы испытывала к нему что-то похуже раздражения. Она даже приоткрыла рот от удивления — могло быть что-то хуже? Блейз считал это и ответил: — Равнодушие. — Равнодушие? — Если бы он всегда просил разрешения и следовал правилам, ты бы даже не знала о его существовании. Забини был удивительно проницательным. И не только потому, что если бы Драко Малфой был законопослушным волшебником, ее бы здесь не оказалось, а и потому что их первая стычка еще в Хогвартсе была из-за его неуправляемости и бесстрашия перед наказанием. Да, она заметила его, когда он забрал шар-напоминалку у Лонгботтома и взлетел в воздух на первом уроке мадам Хуч, несмотря на ее запрет. Помнила ли она тех, кто за ним не полетел, чтобы остановить? Конечно, нет. Сейчас она тоже видела его. Он стоял в окружении девушек, и каждая непроизвольно делала то, что и она последние недели — поправляла волосы, кусала губы, легко касалась руки и пыталась сосредоточить на себе все его внимание. Но теперь он выглядел по-другому: его бескомпромиссность больше не казалась Гермионе простым упрямством, а то, как он укрощал ее, чтобы идти на уступки с ней, вызывало лишь еще больше вопросов. — И часто он нарушал правила? — Он много работал над техникой, вождением, стратегиями. Но Драко начал поздно, вероятность, что его забрала бы какая-то командная академия была минимальной, а это означало, что ему нужно было еще долго покрывать финансы самостоятельно. Он не любит об этом рассказывать, но он помогал в Боргин и Бэрк. Что?! — Помогал? — Не забывай, что у Люциус хотел, чтобы он стал ученым, — Блейз поиграл бровями, поддерживая ее собственную недавнюю насмешку, — и у него были лучшие учителя в Европе. Ну, и огромная библиотека. Для «Горбин и Бэрк» способный несовершеннолетний пацан, которому нужны деньги — это находка. — И что он делал? — не скрывая азарта придвинулась она, и в тот же момент по столику стукнули донца бокалов. — Драко, — забрав свой напиток, Блейз поднял взгляд на стоящего у диванов друга, — может, оставить вас и ты расскажешь Грейнджер о своих летних подработках? Обещаю не подслушивать. — Забини. Иногда ей казалось, что в его произношение фамилий вшиты какие-то заклинания. В этой она услышала Силенцио. — Понял, — он встал, подняв руки с раскрытыми ладонями и обошел столик. — Пойду спрошу, ничего ли не нужно вон той блондинке. И когда Блейз ушел на импровизированный танцпол, Малфой сел напротив нее. Его реакция дала понять, что продолжать тему о деньгах на дорогущее увлечение нет смысла, поэтому она просто запила свои вопросы и рассуждения шампанским. — Грейнджер, ты можешь разместиться в третьей гостевой каюте. Я только помогу перенести вещи Астории, и ты… — Вещи Астории? — Да. Они сейчас там, но это не проблема. Просто, как видишь, Блейз любит большие компании. — Стой. А где будет спать Астория? Она догадалась уже после того, как спросила. И не хотела, чтобы он это делал и произносил. — Нет. — Что «нет»? Удивительно, в каких условиях у нее появился человек, присутствие рядом с которым раздражало ее сильнее Малфоя, но вариантов не было. Жить с ним она не могла из соображений безопасности операции, а позволить ему спать с бывшей было равноценно раздаче слип-стрима своему самому заклятому сопернику. — Пусть все останется, как есть. Малфой нахмурился. — Ты просила отдельную каюту, — напомнил ей он после небольшой паузы. — Да. — И сейчас ты хочешь жить с Асторией? Я — нет. А ты? — Да. Мы отлично поладим, — кивнула Грейнджер, когда его непонимающий взгляд замер на долгих пять секунд. — Ты уверена? Я в шоке. — Да, конечно, — она кивнула еще раз и сделала большой глоток шампанского. А вот Малфой выглядел неуверенным. Может, она испортила ему хорошую ночь. Но сейчас это было единственным, о чем она точно не жалела.

***

Пространство палуб медленно пустело. Гостей пошатывало то ли после испытания бесконечной пирамиды с магическим алкоголем, то ли от вязких инерционных колебаний яхты, когда якорная цепь натягивалась и ослабевала на волнах. Лакированные панели коридоров стойко выдерживали толчею локтями. Драко знал — Блейз чувствовал себя преданным и оставленным всеми ими, поэтому оставался в лаунже вместе с другом, наблюдать за тем, как музыка, голоса, шаги, смех глушились закрывающимися одна за другой дверями. Над каютой Пэнси и Эдварда синим загорелся «занятый» номер один. Грейс вошла в четвертую каюту, где уже были Трой и Лоренцо. Драко не стал додумывать, как именно они там разместились. Айла с Мией заняли каюту номер пять. Дафна ждала Блейза во второй. Но именно после того, как в отдельную каюту за Асторией вошла Грейнджер, Забини с Малфоем уставились на закрытую дверь с номером три. — Ты не называл этот вариант, — напряженно констатировал Забини. — Я наделся, никто до него не додумается, — тревожно ответил Малфой, осознавая, что проблема не решилась, а удвоилась.

***

Еле ощутимое покачивание и практически полная темнота располагали ко сну, как ничто другое, особенно после тяжелого насыщенного событиями и информацией дня, но отдохнуть Грейнджер не удалось. Сомнения в правильности ее последнего решения превращали морское убаюкивание в колебания ее нервной системы, поэтому она просто думала, лежа в кровати, и ждала рассвета. Если бы Гермиона находилась в каюте одна, то сейчас бы проверяла работу маголокаторов, которые она спрятала в разных местах по всей территории яхты, включая комнату Пэнси. Вместо этого она оправдывала наличие соседки важностью сохранения места в постели Малфоя вакантным и думала о том, что рассказал ей Блейз. Конечно, то, что теперь она знала причины его неуступчивости, не сделало Драко приятнее, а только добавило противоречий. От горизонтального положения скоро начала болеть голова, и Гермиона решила умыться и пойти на верхнюю палубу для того, чтобы размяться и переключиться на телесные ощущения. Она надеялась, что утром в море у нее будет шанс застать хотя бы немного прохлады. Наложив на сумочку чары невидимости, времени работы которых в агрессивном поле другой магии должно было хватить на то, чтобы она закончила тренировку, она вышла из каюты и поднялась наверх. Ей нужно было хотя бы полчаса на медитацию. — Доброе утро, — рассеявший ее намерение немного охрипший голос. — Доброе, — Гермиона подошла ближе к открытым дверям зала, где занимался Малфой. Оценить, как на нем сидит очередное поло или майка, она не могла — ничего из этого на нем не было. — Надеюсь, ты здесь не потому, что пожалела о вчерашнем решении, — он говорил слегка отрывисто, заканчивая бег на дорожке. — Надеюсь, ты тоже, — усмехнулась она и встала напротив, начав прокручивать стопы для разминки. — Как тебе Блейз? — Мне кажется, что он знает тебя лучше всех. — С чего ты так решила? — Ну, я общалась с Тео, с твоей мамой, с ним. И он… восхищается тобой. — Что? — Малфой рассмеялся и недоверчиво переспросил: — Забини восхищается мной? — Угу. Драко свел брови, словно ждал, когда это превратится в шутку, но в итоге сам поощрил несерьезность этого разговора: — Ну вот, ты же хотела узнать ключ к комфортным отношениям со мной. — Малфой, отношения — это двусторонняя штука. — И что же в них важно для тебя? Она наклонила голову и задумалась. Гермиона сама не знала ответ. — Придется приложить усилия, чтобы узнать. Конечно, ей нравилось восхищение ее заслугами — ради установления превосходства над Асадом она надела свой самый откровенный топ на эту миссию. Но это было другое. От Драко Грейнджер, наверное, хотела доверия, а его нельзя было подделать. — У нас было десять лет, чтобы я понял его, а он — меня, — оправдался Малфой. — Мы с ним и Ноттом дружили почти с детства. — Да? А почему ты не позвал Тео? — Соскучилась по своему напарнику? Она только закатила глаза в ответ на его поднятую бровь. — С недавних пор он в блэк-листе у Забини. — Почему? — У них случилась неприятная ситуация, — ответил Малфой, и у него на лице появилась та же неловкая улыбка, что была тогда в зале у Тео. Грейнджер скрестила руки на груди, выжидающе наблюдая за тем, как он молча убирал использованное оборудование. Может, прямые допросы у нее получались бы лучше, чем актерские этюды, потому что Малфой сдался: — Нотт переспал с миссис Забини. — У Блейза есть жена?! — С его матерью, Грейнджер. Она беззвучно моргала несколько секунд, примеряя на себя отвращение Забини, когда он это узнал. Как он это узнал, она уточнять не планировала. — И он ушел из-за этого? — неожиданно для себя предположила она, а потом вспомнила о другом. — Я думала, он поругался с Краучем. — Нет, ты что-то путаешь. Блейз ушел сам, но не из-за Тео или Крауча. Его переманил к себе отчим. — И почему он так легко ушел? — За десять лет дружбы мы научились еще одному важному правилу, Грейнджер, — уважать право другого не озвучивать неприятную правду. Думаю, ему предложили больше денег, но это только мое предположение. А с чего ты взяла, что он ругался с Краучем? — Да так. Слухи в офисе. Стук голых пяток по половицам палубы заставил их обернуться — прямо на предмет обсуждения. Забини поднялся наверх, держа в руке большую бутылку с водой. Когда он заметил их, его лицо скривилось в недоумении, и после того, как он потер глаза, спросил: — Драко, Гермиона же сейчас на самом деле стоит рядом с тобой, или я все-таки перебрал с огневиски вчера? — Два из двух. Забини снова сморщил нос, теперь кривляя Малфоя, и завалился на диван в лаунже напротив них. — Вы ненормальные… Что вообще вас заставляет вставать в такую рань и делать это? — и хотя по его реакции было очевидно, что он больше удивлен видеть здесь ее, а не Драко, он решил съязвить в ответ именно ему. — Ну ладно, Грейнджер я еще понимаю — она занимается, чтобы иметь такое красивое тело. А ты? — Ради того же самого, Забини. — Чтобы иметь красивое женское тело? — Да! То есть… Мерлин, какой ты придурок! — Он невербально захватил струю воды из джакузи и выплеснул в лицо другу. — Эй! Я сейчас доберусь до антипохмельного зелья, и твои тренировки покажутся тебе бесполезными. Гермиона тихо рассмеялась и переглянулась с Малфоем. Забини был высоким и широкоплечим, возможно, даже выносливым, но на вид уступал в мускулистости и Драко, и Тео, поэтому его угрозы хриплым голосом звучали неубедительно. Помедитировать в их присутствии у нее точно не получилось бы, поэтому завершив разминку, она вернулась в каюту, чтобы успеть принять душ до завтрака.

***

Когда за обедом Трой и Миа предложили выйти на прогулку в Болье-сюр-Мер, Грейнджер сразу же намекнула о легком недомогании. Несмотря на уговоры Пэнси, она осталась на борту, пользуясь единственным шансом остаться одной и проверить все маголокаторы. Модернизированная их версия могла записывать часть разговоров и хранила данные двенадцать часов до переноса на другой носитель, поэтому ей нужно было успеть все собрать. За полчаса ей удалось позаботиться о сохранности записей и прослушать часть разговоров с основной палубы. И так как в разделении впечатлений Троя от секса втроем и ревнивых жалоб Астории не было ничего интересного, она решила, что некоторые из устройств она может еще вернуть на место. Направляясь из своей каюты к кокпиту, она предполагала встретить кого-то из команды, но никак не Забини. — О, ты остался на борту? — Хотел спросить то же самое, — он усмехнулся, но ответил первым. — Нужно было обсудить изменения маршрута с капитаном. Ну, и я не люблю выходить в город в круизах. Если только это не Монако, конечно. А ты? — А я неважно себя чувствую. — Аллергия на солнце? Или на Малфоя? — Что? Нет! — А мне кажется, ты его избегаешь, — Блейз сощурил глаза и опустился на диван. — Я здесь не за этим, — Гермиона села напротив. — А за чем? — Я просто хочу делать свою работу лучше. — Ну, ты прошла в отбор в самую требовательную сферу в мире, значит, технически у тебя уже есть все навыки и знания. А что еще тебе нужно? — Я думала, ты мне скажешь. — Я? — У тебя с ним особый контакт. Блейз самодовольно откинулся на спинку дивана и раскинул руки по сторонам. Но его тон был скорее заботливым: — Солнышко, для этого тебе нужно общаться не со мной, а с Драко. — С Драко мы и так общаемся каждый день. — Но не о том, о чем могли бы здесь, — Забини впился указательным пальцем в свое бедро, как в место на карте, но не найдя в ней отклик, спохватился. — Подожди, у тебя есть парень? — При чем тут..? — Да, просто подумал, что, может, ты… Просто, когда Малфой встречался с Асторией, он никому даже касаться ее не позволял. — Ну, конечно. Вдруг она рассыплется, — закатив глаза, съязвила Грейнджер, не вовремя спохватившись. Блейз смотрел на нее серьезно ровно две секунды, а потом расхохотался: — Мы бы точно с тобой подружились. Кстати, как ваше совместное проживание? — Ну, последний наш диалог был посвящен ее попыткам выговорить бренд на моей футболке. — И какой там был бренд? — Понятия не имею. Я купила ее в каком-то торговом центре пару лет назад. Думаю, она была шокирована, что такие места вообще существуют. Блейз закрыл лицо руками, будто ему было стыдно за чужую нелепость. — Сочувствую. Так и что там с парнем? — Его нет. И дело не в этом. — Ладно. Тогда с чем именно у тебя сложности? Советы Блейза, конечно, могли быть бесценными, но она здесь не за этим. Гермиона оперлась локтями в колени и начала перебирать пальцы. — Месяц назад в Канаде… Тогда я потеряла связь с Драко на семь секунд и как будто остолбенела. Блейз ответил не сразу. Сначала он повторил ее позу, сев ближе, и смягчил голос. — Это не значит, что ты плохо справилась. Никто так не считает. — Да, но даже когда Малфой вернулся, я все равно всю гонку не могла выбросить из головы Доминика. А потом… его смерть. Забини сочувственно поджал губы, но говорил уверенно, с готовностью помочь: — К этому нельзя подготовиться. Важно только, как ты справляешься после. Какое компенсаторное поведение тебе свойственно? — Не поняла. — Я, например, после плохих событий могу пожертвовать большую сумму в какой-то гуманитарный проект. Это как искупление вины за кого-то. Не лучший вариант, но работает. Что первым ты хотела сделать, когда прошел шок? Гермиона задумалась, но не над ответом, а над механизмом защиты, который выбирал Забини. — Я захотела сделать все, чтобы такого больше не произошло, — честно ответила она, и это прозвучало по-книжному. — Все-таки один из стереотипов о своем факультете ты точно оправдываешь, — с теплым уколом сказал он. — Отличница. Гермиона грустно усмехнулась, как вдруг Забини резко оттолкнулся локтями от коленей и удивленно спросил: — Подожди, а ты разве не была у ментального колдомедика? — Нет, — с видом «А должна была?» ответила она. — Ты сейчас серьезно? У тебя на работе впервые погибает человек, и ты правда думала, что справишься с этим сама? — в озабоченном голосе Блейза слышалось осуждение. — Я… Мне нормально, — защитилась она, но сам этот разговор говорил об обратном. Да. Ей не было нормально. Но ей некогда было уделять внимание скорби и чувству вины. — Ладно, допустим, ты компенсируешь это обреченными попытками предупредить аварии, что уже само по себе провальный способ. — Почему? — Потому что ты не можешь влиять на их причины. — Ну, все аварии случились из-за маготехнического сбоя или его комбинаций с нестабильным волшебным полем самого трека. С этим можно работать. Блейз резко выдохнул воздух, сжав челюсти, и она решила рискнуть. — Я сейчас изучаю данные манометрии в уик-энды, когда произошли смертельные инциденты, и уже нашла… — Что? — Забини пытался скрыть эмоции, но этого было мало. Его беспокойство выдавало то, что он говорил. — Ты не можешь изучать эти данные. Потому что ты их удалил? Да, я знаю. — Почему? — Потому что у тебя нет такого уровня доступа, — выкрутился Блейз. — Том одобрил мне его. Забини замер, лишившись возражений, и встал, доставая из кармана пачку сигарет. Он вышел на террасу и закурил. Она остановилась рядом. — Гермиона, ты пришла ко мне за советом, поэтому я позволю себе дать тебе два. Если ты планируешь оставаться в BM1, обязательно, о-бя-за-тель-но, — настойчиво повторил он, — обзаведись своим целителем разума. И второй — не делай больше, чем тебя просят. Грейнджер слышала, как угрозу обрачивают в мнимую заботу, но чтобы наоборот — впервые. Это было странно, хотя теперь Блейз и правда выглядел то ли смиренным, то ли равнодушным. — А нет. Даже три, — он поднял пальцы с зажатой сигаретой на уровне глаз. — Не упускай момент узнать Драко вне работы. Каждая его рекомендация рисовала и тут же выбрасывала очередной портрет Блейза Забини, создаваемый Грейнджер. Но она не могла отрицать — знакомство с ним было самым результативным решением за последние месяцы расследования. И некоторым из его советов она даже планировала последовать, поэтому с искренней благодарностью улыбнулась ему. — Спасибо, Блейз. — Всегда пожалуйста, — так же легко ответил он и развернулся к ней, испепелив окурок магией. — И да, у тебя здесь нет друзей, которые бы рассказали ему то, что ты не расскажешь сама, поэтому знай — я к твоим услугам. Она знала и так: Забини расскажет Малфою все, о чем они говорили, как только тот ступит обратно на борт. Но чем бы ни было это предложение, оно звучало слишком трогательно для человека, с которым Гермиона не планировала дружить по-настоящему.

***

На завтраках и обедах место слева от нее было зарезервировано за Блейзом, чтобы он мог беспрепятственно обсуждать с ней бюрократию корпораций, смешные ситуации в паддоке и уловки для облегчения работы в спорте. Справа же сидел Драко. Его функцией было напоминать ей о том, что по некоторым из тем она была связана чарами неразглашения. За последним ужином ее окружили сестры Гринграсс. Это было странно, но вечер близился к концу, некоторые уже покинули стол, а ожидаемый повод для такой рассадки так и не наступил. Только когда Гермиона уже расслабилась, приторно-сладким голосом к ней обратилась Астория: — Тебе тут комфортно? — Да, вполне, спасибо, — вежливо ответила она, надеясь, что ей не придется снова испытывать свое воспитание. — Хорошо. Не всем удается быстро влиться, — Астория сделала глоток шампанского, держа бокал нарочито манерно. — Что ты имеешь в виду? — Ну, ты знаешь Драко меньше всех из нас. Наверное, сложно работать из-за этого? Гермиона осмотрелась. Малфоя за столом не было. Значило ли это, что она могла забыть о приличиях? — Я справляюсь. — Ты, наверное, еще многого не поняла. — Мне хватает того, что я вижу, — коротко отвечала Грейнджер, пока все остальные лишь ожидали итога этих глупых нападок Гринграсс. — Обычно этого мало. — Для кого? — Для тех, кто был тут всегда. Она пыталась поставить ее в неловкое положение, демонстрируя свое место в иерархии, и несмотря на то, что ее каждая фраза была откровенным признанием в Гермионе соперницы, все же она понимала, что Гринграсс права. — Например, Драко нравится, когда все идеально, — продолжила она. — Это плохо? — Это утомительно. Не все готовы это терпеть. А еще он не сильно открыт с чужими людьми. Думаю, ты это уже поняла. Она звонко хихикнула, и тогда раздражение Грейнджер поравнялось с кромкой ее хороших манер. Оно было многослойным, как и доброжелательность Астории: ее бесило, что Гринграсс была права; бесило, что та нащупала в этом слабое место; бесило, что ее это бесит. — Но мы с Драко часто откровенничали. Так что ты можешь спрашивать у меня. Я всегда готова помочь, если это нужно ему. Если бы не слабо прикрытый смешок Пэнси на другом конце стола, ее самообладание не было бы на том уровне, с которым ей удалось выдавить ответ: — Спасибо, Астория. Приму это к сведению, — и, извинившись, Гермиона вышла из-за стола. Она спускалась с верхней палубы к жилому отсеку, когда увидела его, сидящего в одиночестве в пляжном клубе. — Почему ты не со всеми? — аккуратно, чтобы не испугать, Грейнджер подошла к спинке лежака, занятого Малфоем. — Решил, что так будет проще не напиться с Блейзом. — Но у тебя сейчас в руках бутылка огневиски. — Да, и здесь я могу это контролировать. — Можно? — спросила она и протянула руку. Ладонь охладило стекло бутылки, и она сделала глоток прямо из горла. Малфой смотрел на нее озадаченно. — После ужина все пошло настолько хреново? — Типа того. — Мне показалось, ты влилась. Еще один разговор про то, что ей еще далеко до регалии «главная сучка-старожил компании», Гермиона вынесет только с двумя бутылками огневиски. Она опустилась на соседний лежак и уронила голову на подголовник. — Я влилась. Просто не туда. Малфой задумчиво хмыкнул и сделал глоток, приняв от нее бутылку. — Что это значит? — Я общалась о тебе со всеми. Кроме тебя. Стало даже как-то обидно, что на такую очевидную мысль ее натолкнула именно Гринграсс. — Ну, я ни с кем о себе не говорю. — Да, да, Астория уже сказала, что ты «закрыт с чужими людьми». — Ни с кем, Грейнджер. Она тяжело вздохнула. Несмотря на то, что все это называлось отпуском, она устала. А его закрытость только еще раз подчеркнула — она всегда будет для него чужим человеком. — Они знают тебя годы. Тебе не нужно им ничего рассказывать. У меня нет такой привилегии. Малфой повернулся на бок и задумался. — Давай так. Двадцать вопросов. Я готов ответить тебе на все. Она резко привстала, не веря тому, что услышала. Вот так просто? — Двадцать? Честно? — Честно. Она слегка наклонила голову и присмотрелась к его лицу. Казалось, это был самый простой способ узнать его — спросить. Она не делала этого по понятным причинам — ставить под сомнение все, что он говорит, было ее работой, но сейчас она действительно хотела дать ему возможность открыться. Правда может быть не только в словах, но и в реакциях. — Почему ты оборвал Блейза, когда он упомянул Боргин и Бэркс? — Грейнджер-Грейнджер, а я уже почти поверил, что тебя воспитывали, как леди, — он не был напряжен, но все равно отшучивался. — Разве суть была не в неудобных вопросах? — Вообще-то нет. Драко сделал глоток виски и развернулся лицом к закату, оперевшись на спинку лежака. — Люди часто делают закономерные выводы, когда слышат о чем-то подобном. И мне не хочется неправильных ассоциаций. — Я ассоциирую Боргин и Бэркс с уникальными и редкими артефактами, — абсолютно ровно сказала она, поощряя его говорить дальше. — Ты хоть раз была там? — Нет. Он посмотрел на нее так, будто с его губ чуть не сорвалось «хорошая девочка», и издал смешок. — Даже просто упоминание твоего имени в одном предложении с подобными заведениями может отразиться на репутации. Не удивлен, что твоя — практически безупречная. Практически?! — После того, как я перешел на домашнее обучение, мне мало куда можно было выбираться, поэтому я напрашивался с мамой в Лондон, когда она ездила за покупками. Пока она была на примерках, я бегал в Лютный и передавал сделанные на заказ артефакты. — Как ты узнал, что им это нужно? — Просто случайно забрел однажды и услышал разговор Боргина с каким-то клиентом. А потом вспомнил про свою разработку для учебы. — Какую разработку? — Ты же понимаешь, что я считаю каждый твой вопрос, да? — он наконец повернул голову на нее и посмотрел в глаза, но она его только перекривляла. — У меня были строгие учителя. Но, очевидно, что варить зелья такого же качества, как у Мастера, для четверокурсника невозможно, поэтому на моей комнате всегда было придуманное мной заклинание. Оно дублировало пространственную память и влияло на объекты в пределах поля действия. Так, даже если я немного отклонялся от рекомендаций, результат был такой же, как когда это показывал Мастер. Гермиона переводила взгляд с одной точки на другую, пытаясь понять логику и природу этой магии. — То есть в примерно одинаковых условиях, что бы ты не делал, у тебя будет результат, который ты запрограммировал? — переспросила она методично раскладывая то, что он сказал, на понятные ей составляющие, и когда он кивнул, в ней загорелся исследовательский интерес. — Это что-то типа Джеминио, только для процессов? — Эй, это коммерческая тайна! — Давай рассказывай! — Грейнджер, я серьезно. Спрос рос, ездить в Лондон каждую неделю я не мог, поэтому лицензию на схему артефакта я продал. — То есть ты до сих пор получаешь от них деньги?! — Нет, у меня прямой договор с заказчиком. Он занимается производством. Она замолчала и тоже откинулась назад, позволяя себе подумать над услышанным. — Ты можешь монетизировать все, да? — Почти, — ответил он так, будто это было прописной истиной, без усмешки или самодовольства. — И ты бы правда продал свое чемпионство? Малфой рассмеялся и слегка поерзал. — Запомнила же… — Я думала, для тебя это важно. Он сглотнул, больше не улыбаясь, и со всей серьезностью посмотрел на нее: — Для меня это чертовски важно, Грейнджер. Он замолчал, но она не выразила никакого недоумения от этого противоречия. Гермиона смотрела с любопытством, но ничего не уточняла, не потому что экономила вопросы. Она давала ему фору — сформулировать ответ правильно. — Все, что я делаю каждый день на протяжении последних лет, подчинено этому. Стать чемпионом — это недостижимая мечта для многих. Когда это произошло, был лучший день в моей жизни. Признание того, что все это не зря. Доминирование и превосходство. Я чувствую, как ты хочешь закатить глаза, не сдерживайся, — Малфой косо улыбнулся и потянулся к бутылке, чтобы сделать очередной глоток. Она и правда закатила глаза, но только на его последнюю реплику с призывом, а потом мягко улыбнулась. Драко продолжил: — Что может быть лучше ощущения того, что ты смог победить? Только уверенность других в том, что ты сможешь опять. И их готовность заплатить, чтобы ты этого не делал. Гермионе потребовалось время, чтобы задать следующий вопрос. Ей казалось, что на первых местах у Малфоев всегда были их имя и деньги. — Но разве тогда не теряется смысл спорта? Драко снисходительно усмехнулся. — А разве такая власть не обеспечивается усиленными тренировками, часами в симуляторах, жестким графиком и постоянным противостоянием с другими пилотами, даже вне трассы? Она видела, как много он работает, как часто общается с Краучем о модернизации метлы, как активно участвует в разработках стратегий на общекомандных брифингах. Он правда жил этим и обвинять его в том, что ему бы наверняка заплатили за то, что он хорош, по меньшей мере глупо. — Я поняла. Ты не из тех, кто довольствуется титулами и медалями. — А ты из тех, кто довольствуется номинальностью без влияния? Грейнджер не думала, что разговор зацепит то, что давно уже вытянуто из всех петель. Нет. Ее работа имела влияние. Просто опосредованное. Наверное, так же оправдывали свои не прикладные достижения ее бывшие мужчины, за что она их и осуждала. — Кажется, сегодня вопросы задаю я, — отсекла она неприятные личные рассуждения. Малфой закрыл глаза и хмыкнул, все еще подпирая рукой с бокалом свой острый подбородок. — И какой же твой следующий?

***

Бутылка огневиски была наполовину полной, когда Грейнджер начала испытывать трудности с вопросами, и он считал это вполне оптимистичным сценарием. — Девятнадцатый? На самом деле Малфой сбился со счета, но ему было важно сохранять контроль. Хотя бы в количестве откровений, которые до этого диалога не были доступны даже ему самому. Какой-то странный терапевтический эффект разговоров с Грейнджер ему одновременно нравился и не очень. Поэтому перед каждым вопросом он все-таки немного напрягался. — Расскажи что-то забавное. Вот так просто. Грейнджер обнимала колени и наблюдала за плавящимся на горизонте солнцем — беззаботная и слегка пьяная. На удивление, ее просьба не стала для него облегчением, и то, что он молчал слишком долго, заставило ее повернуть голову на него. И под ее пытливым взглядом он начал говорить: — Однажды прямо накануне одной из гонок — тогда у меня уже появился контракт от Ogden Fireline, но я летал в BM2 — мы с Блейзом напились, и я сделал татуировку. Рука адски болела, я практически не мог опираться на нее, не говоря уже о том, чтобы держаться на метле. Том был в бешенстве. — Не помню в твоей карьере случаев, когда ты пропускал гонку. — Потому что я не пропустил. — Если ты сейчас расскажешь про магловское обезболивающее, то я не зачту этот вопрос. — Волшебные татуировки влияют на тело по-особенному, поэтому от боли даже магические средства не помогали. Тогда Тому пришлось просто вручную переносить часть зачарованных чернил. Но это тоже не помогло. И тогда он взял ее под контроль. — Как это? Как человека? Разве так можно? — ошеломленно спросила она, и алкогольная рассредоточенность в глазах пропала. — По-моему, это даже проще. — А, ну да, я забыла, это же ты из нас работал в магазине зловещих артефактов. — Вот мы и пришли от «уникальных» к «зловещим», — Малфой закатил глаза, бросая ей ответный укол. — И что было дальше? — Ничего. Он сдерживал боль всю гонку. А теперь я просто чувствую какую-то связь с ним через нее. — Это как? — Если Рэддл зол, я буду знать. Если хочет меня видеть — тоже, — он уловил замешательство на ее лице и захотел сразу пресечь его. — Я обязан ему карьерой, поэтому это не такая уж большая цена. Гермиона какое-то время всматривалась в его руку, и у него даже была мысль позволить ей рассмотреть ее поближе, только не знал как. Отчего-то он не хотел снова услышать от нее насмешку о его эгоцентричности. Кроме этого, он не до конца понимал ее впечатления от его откровений — она была напугана или просто заинтригована? В какой-то момент она снова увела взгляд, и тогда Малфой продолжил: — Последний вопрос? Она не отреагировала, даже не моргнула, и он с удовольствием принял ее невыраженное предложение тишины. Море было невероятно спокойным, воздух теплым, и ему захотелось закрыть глаза. — Можешь тоже спросить меня о чем-то, — внезапно сказала она, когда Малфой почти отделил бессознательное от тела, сидящего рядом с ней. Отношения — это двусторонняя штука, — вспомнилось ему. Но он не хотел покидать обретенную негу, даже если теперь у него был шанс побыть на другой стороне — тем, кто получает ответы. Поэтому он просто спросил: — Чего ты хочешь прямо сейчас? — Поплавать, — так же просто ответила она, подняв лицо с подпирающих его рук. — Бассейн в твоем распоряжении. — Нет. В море. Она встала с лежака и пошла в сторону лестницы. — После десяти за бортом находится нельзя, — крикнул ей Малфой, потому что она быстро удалялась, и ему пришлось пойти за ней. У самого выхода на платформу она начала снимать юбку, под которой был купальник: — Всего на пять минут. — Грейнджер. — Мне все говорили, что ты любишь нарушать правила, — провоцировала она. Ей осталось лишь снять белую обтягивающую майку. Или нет. Казалось, что под ней ничего не было. Малфой сделал шаг в ее сторону. — Мы оба выпили. Это может быть опасно. — Хочешь, подожди меня на платформе. Я быстро. — Нет. — Мы никому не скажем. — Грейнджер, у меня под одеждой нет плавок, как у тебя. Я не полезу в воду. — Ладно, — наконец сдалась она, отходя от края кормы, но все-таки выразила свое возмущение. — Зануда. Малфой закатил глаза и отвернулся к воде, когда она пошла назад за юбкой. А потом тихо рассмеялся. Ему казалось, что Грейнджер напрочь лишена авантюризма, потому что при нем она никогда не рисковала. А еще — что она чересчур рациональная и всегда руководствуется только логикой. Однажды он случайно заметил в ней что-то исключительно женское — тогда, на кухне. А теперь увидел кое-что еще более живое. Если она на самом деле не робот, то, возможно, у нее получится понять, что сегодня он проявил к ней максимум доверия. Он почти развернулся, чтобы найти этому подтверждение, но почувствовал толчок и от неожиданности, не найдя опоры, упал в воду. Грейнджер, Салазар ее раздери, столкнула его с платформы прямо в одежде! Злость. Вот, что он чувствовал, пока его выталкивало на поверхность. Его любимая, привычная эмоция утяжеляла, набираясь водой так же, как ткань брюк. Пять секунд. Он нашел Гермиону, стоящую на краю, тем же яростным взглядом, но она не дала ему высказаться, а мгновенно прыгнула следом. Еще пару секунд. И вот она вынырнула из бесконечной темноты, выдыхая потрясение от перепада температур, и он наконец вложил весь свой гнев в одну единственную фразу: — Холодно? — Отрезвляюще, — с трепетом и улыбкой произнесла она. — Зато ты прошел проверку на доверие. — Прекрасно, — саркастично хмыкнул Малфой, отплывая чуть дальше от света яхты. — А ты? — Что я? — Ты доверяешь мне? — напрямую спросил он, борясь с желанием поднять ее лицо к своему, чтобы видеть каждую эмоцию. — Мне это не нужно. — Да? — Да. — Хочешь сказать, что купаться в открытом море ночью, когда никого вокруг, можно с кем угодно? — он плавал вокруг нее, словно осматривал с разных сторон, и, оказавшись сзади, нырнул. — Это не то… Ай! — он услышал вскрик, когда схватил ее за лодыжку под водой и слегка потянул. — А я предупреждал, что это опасно, — он хищно улыбнулся, когда вынырнул, и она тут же ослепила его брызгами. — Не страшно тебе после всего этого? Она громко рассмеялась, уплывая от него к другой стороне кормы, но он снова успел ухватить ее ногу, даже не погружаясь вниз, и потянул к себе. Каждый раз, когда она взвизгивала, он был скорее готов страховать ее, чем ожидал ответной атаки. Но она не была Асторией. Ей не нужна была его помощь. — Ну, возможно, это правда было недальновидно с моей стороны, — наигранно согласилась она, в результате столкнувшись с его грудью. Малфой непроизвольно осознал, что все время он злился не из-за нее, а потому, что ему постоянно чего-то не хватало, чтобы разгадать ее. Что было для нее важным? О чем она мечтала? Чего ждала от людей вокруг? — Разве не приятно знать, что есть кто-то, кто прыгнет вслед за тобой, если ты упадешь? — Я не принцесса, Драко. Меня не нужно спасать. Это было очевидно. Она бы из гордости изображала счастье в плену с драконом. Или нет — она вполне справилась бы с ним сама. Гермиона легко коснулась указательным пальцем его груди и продолжила: — Или это твой способ сказать, что я могу рассчитывать на тебя? — Грейнджер, если бы ты и падала, то только ради того, чтобы утащить меня за собой, — из-за расстояния между ними его голос стал тише. И ниже. По-крайней мере, там он ощущался — вибрацией от гортани до самых бедер. — Это ты имел в виду, когда говорил, что здесь опасно плавать по ночам? Она посмотрела ему в глаза, и какая-то особая магия притянула его ближе. Ее взгляд был темным и манил так, как не манит ни к чему хорошему. Выдерживать его было невозможно, и ему не оставалось ничего, кроме как перевести внимание на ее губы. Да, только поэтому. Руки становилось сдерживать все сложнее, как и намерения — показать ей, что на самом деле он имел в виду под опасностью, даже если именно ее он и избегал последние пару месяцев. И он покажет. Его ладонь легла на шею под ее мокрые волосы и он рывком приблизил ее лицо к своему. — Мистер Малфой, простите, прошу вас с мисс Грейнджер подняться на палубу, — обратился к ним помощник капитана. О, Мерлин. Он моментально ослабил хватку, и Гермиона поплыла к лестнице. — Простите, Джейд. Это я случайно упала за борт, а Драко прыгнул за мной, чтобы помочь. Малфой мог бы посмеяться над всей этой ситуацией, но он пытался понять, что чувствует из-за того, что их прервали: облегчение или с новой силой разгорающееся желание? Грейнджер взошла на платформу, а он убедился, что под ее мокрой майкой все-таки ничего не было. Она закрутила волосы в жгут, выжимая воду, и ему захотелось стать невидимым, чтобы понаблюдать за ней издалека. Поднявшись на палубу, волоча за собой потоки воды от льняных брюк, он все-таки заулыбался. Единственным, кто соглашался на все его сомнительные затеи до этого момента, был Забини. Теперь ему казалось, что если бы в ту ночь перед гонкой с ним была Грейнджер, она бы тоже вышла из салона с татуировкой. Гермиона сушила голову полотенцем и выглядела сосредоточенной, будто тоже обдумывала произошедшее. Воодушевления в ее состоянии он не замечал, взамен — тревога ворвалась в его. Он ведь должен был держаться подальше. — Грейнджер, я не хотел… — Я… — Она прервала его, нервно теребя край ее майки, будто собираясь с силами, а потом продолжила. — Я восхищаюсь тобой. — Грейнджер. Он не хотел шутить сейчас. Не с женщиной, которая обратила на себя внимание именно полным отрицанием его превосходства. Не с той, от кого он хотел этого по-настоящему. — Нет, ты спрашивал, доверяю ли я тебе. И я все еще не знаю, могу ли тебе открыться, — снова этот взгляд и пауза для смелости. — Но я знаю, что ты удивительный человек, Драко Малфой. Нет, Грейнджер, что ты делаешь? В груди произошел коллапс, и повторным желанием, бьющим в голову наперебой с пульсирующей кровью, было проверить отрезвила ли ее вода настолько, чтобы он не почувствовал жжение огневиски на ее языке. Она была в паре шагов от него — на расстоянии, допустимом для двух соблюдающих все приличия коллег. Они здесь для этого — стать опорой друг для друга на треке. Все. Поэтому он тоже даст то, что ей нужно. Или хотя бы будет честным. — Знаешь, я вроде бы без усилий понял, что тебе в отношениях важно доверие: чтобы в твоих стратегиях, инструкциях и рекомендациях никто не сомневался. А я очень скептичный человек, как ты знаешь. Он усмехнулся и тоже сделал паузу перед собственным признанием. — И, возможно, я не верю тебе так безусловно, как ты хочешь. Но я безусловно верю в тебя, Гермиона Грейнджер. Малфой мог бы сказать, что она красивая, умная или изобретательная, и это все тоже было бы правдой, но ему хотелось донести, что необязательно быть во всем правой, чтобы люди прислушивались к тебе. Что дело не всегда лишь в авторитете и безошибочности, но в потенциале и вере. И у нее есть и то, и другое. Гермиона смотрела на него широко распахнутыми глазами, но это не было ни удивлением, ни разочарованием. Он не ждал ответ, хоть они и стояли на палубе в тишине еще какое-то время. — Уже поздно и холодно. Пойдем отдыхать, — он задержался у лестницы, желая проконтролировать, как она войдет жилой отсек, и когда она двинулась к двери, он посчитал, что с коллегами можно прощаться чопорно. — Спокойной ночи, Грейнджер. — Спокойной ночи, Малфой, — ответила она и раздвигающиеся створки за ней сразу же захлопнулись.