Глава 10. Ничего серьезного

— А теперь рассказывайте, что произошло в воскресенье. Том сел в свое кресло и сложил руки на столе в замок. Тон его был тяжелым, как и взгляд, которым он давил на сидящих перед ним Драко и Гермиону. Они впервые находились в одном пространстве с того вечера, закончившегося молчаливым побегом, и она с трудом представляла, как будет работать с ним всю предстоящую неделю. Она больше не ненавидела Малфоя. Она ненавидела себя. Грейнджер добралась домой неожиданно уравновешенной и спокойной, но уже к полуночи ей хотелось выть от осознания последствий поздно отвешенной пощечины. Так запустился цикличный аттракцион самобичевания. К часу она высчитывала вероятность, что произошедшее не повлияет на их отношения, и ей удастся избежать неловкости или двусмысленности. Уже к двум она осуждала себя за наивность — неловкость и двусмысленность была между ними и до секса. Но это не исправляло и саму ситуацию: она переспала с главным подозреваемым! В три она решила, что не достойна звания агента МВП, и настраивалась на сложение полномочий. А в четыре уже пыталась найти плюсы в своем новом положении. Прямо пока не обнаружила себя со сведенными бедрами, вспоминая, как его рука сжимала ее шею в коридоре палатки. Они оба в дерьме. — Кто начнет? — размеренность его голоса была самым неприкрытым блефом в ее жизни. Рэддл метнулся глазами от Малфоя к ней. — По какой причине ты умолчала, что он в таком состоянии? — Я хотела… — начала отвечать она, но Драко перебил ее: — Грейнджер не виновата. — Ах, вот как? — Рэддл изобразил облегчение, подняв брови, и развел руками. — Она не знала о моем состоянии. — Решил взять слово? Тогда давай. Расскажи, какого хрена это было?! — Просто потеря концентрации. Так бывает от… — Только не затирай мне про переутомление, Драко! Не заставляй меня нарушать правила и лезть тебе в голову! — он повернулся к Грейнджер. — Что он принимал? Гермиона закусила губу и вдохнула воздух. — Дай угадаю: ты не знаешь, — Том расплылся в улыбке. — Вы посмотрите на этот преступный тандем! Поттер был прав — вас можно колдографировать для новой серии статей! — Я дам комментарии для прессы, все будет хорошо, — попытался сгладить ситуацию Драко, но едва ли это помогло. — Я, — прозвучало категоричной вспышкой, уничтожающей любые пререкания, — дам комментарий. Один единственный. Вы уже достаточно постарались. Малфой запрокинул голову назад и провел руками по волосам. Образовалась пауза, но она лишь порождала тревогу. Том примет решение независимо от того, скажут они ему что-то или нет. — Каждый день ты будешь проходить проверку на запрещенку у меня здесь, — наконец скомандовал он. — И тебя комплексно обследует целитель. Это ясно? Вряд ли у Драко был выбор. Конечно же, ему все было ясно, и он кивнул. После того, как их отчитали, словно подростков, пронесших в Хогвартс огневиски, они встали, чтобы выйти из кабинета. — И спасибо, Том, — обернувшись, добавил Малфой. — Если бы ты не додумался про тату, я бы финишировал в лучшем случае в лазарете. Рэддл ничего не ответил, лишь перевел взгляд на Грейнджер: — Гермиона. Задержись. Замерев у дверей, из которых теперь уже не так уверенно вышел Драко, она про себя отметила, что не знала, какое из зол меньше: остаться в кабинете с руководителем, который жаждал правды, или идти по одному коридору с коллегой, который вчера довел ее до психоза, оргазма, а потом опять до психоза. Но ей не пришлось выбирать, и она вернулась в кресло перед Томом. — Как ты поняла, эта благодарность предназначалась тебе, — вкрадчиво начал он. — Странно, что он этого не знает. Я думал, вы сработались. По формулировке можно было подумать, что Рэддл только искал подтверждения их близости, но по выражению его лица было абсолютно ясно — он знал ответ задолго до того, как произнес это вслух. Она бы не удивилась, если бы он сейчас с точностью назвал зелье, которое принимал Малфой. — Главное — результат. Мне не нужна его благодарность. Он усмехнулся, будто она сказала глупость. — У всех нас есть мотивация, Гермиона. И ты не исключение. Она чуть повернула голову, когда контроль над эмоциями и готовность к ментальному вторжению сменились любопытством. — У тебя много доступа к разной информации. И много влияния на команду, — продолжил он, чуть крутнувшись в кресле. — Я хотел бы, чтобы ты распоряжалась этим… правильнее. — Есть что-то конкретное, что я должна сделать? — напрямую спросила она, и ее решительность заставила Рэддла тихо рассмеяться. — Пожалуй, за эту твою черту я готов простить даже покрывательство Малфоя. Гермиона не улыбнулась в ответ, но восприимчивость к его словам выросла. Ключевым отличием Тома от всех руководителей в ее жизни было то, что она хотела быть похожей на него. До него ей не встречалось человека, чьи решения были бы настолько безошибочными и эффективными. Если бы она не была агентом, а вокруг не происходили спортивные махинации, она была бы рада стать той, кому бы он безоговорочно доверял. — Я хотел сказать, если ты хочешь и дальше работать в команде, то должна знать — я не терплю игр за моей спиной. Что бы ни происходило, я первый, кому ты обязана это сообщить. И я не только о нарушениях. Как настоящий лидер и управленец, он знал к кому обратиться, на что надавить, кого назначить и чего ожидать. Он видел в ней амбициозную карьеристку, чей моральный компас можно сбить, если речь шла о своих и чужих, победе и проигрыше, добре и зле. И только сидя в его кабинете, она самой себе призналась, что так оно и было. — Если к тебе вдруг обратятся за информацией или с какой-нибудь просьбой, ты идешь ко мне, — теперь он смотрел ей прямо в глаза, чеканя все возможные варианты. — Журналисты. Конкуренты. Полиция. Кто угодно. И как настоящий лидер и управленец, он был прав — МВП близко, оно буквально дышит с ним одним воздухом, и он чувствовал это. — Я услышала, — кивнула она и оттолкнулась от подлокотников, чтобы встать. — Я постараюсь не подвести твое доверие, Том. Она колебалась, стоило ли ей начать разочаровываться в нем, защищал ли он таким образом команду или прятал какие-то свои секреты, и не было ли у него похожих разговоров с Блейзом, Лукасом и Теодором перед тем, как попросить их о чем-то большем. Когда она уже нажала на ручку двери, Рэддл позвал ее снова: — Гермиона. И когда она обернулась, уточнил: — Под «кто угодно» я подразумеваю и Малфоя в том числе. Гермиона удерживала зрительный контакт с ним дольше, чем требовалось, а потом коротко и сухо усмехнулась. То ли усталость держать этот груз в себе, то ли глупый синдром отличницы соблазняли сказать ему хотя бы часть той правды, которую он ждал. У нас был секс вчера, — отрепетировала она в голове. Я знаю, — мгновенно появилось в ответ. Грейнджер сжала челюсти, глядя на Рэддла с какой-то необъяснимой обидой — на себя, на Малфоя, на него, на идиотскую ситуацию, в которой она оказалась, — и после его короткого вздоха, все-таки вышла за дверь. Больше ей сказать было нечего.

***

Малфой зашел в симуляторную на одиннадцать минут позже начала тренировки. Потому что на десять — опаздывала она. Каждую тренировку последнюю неделю. — Привет, Грейнджер, — бросил он ей в спину, а не просто кивнул из-под шлема уже сидя в симуляторе, как все дни до этого. — Ты опоздал. Давай не терять время. Даже не обернулась. Он догадывался, в чем дело, поэтому нарочно вальяжно прошелся до шкафа с оборудованием, чтобы взять шлем и ремни, а потом пошел к ней, а не к симулятору. — Ты избегаешь меня. — Нет, — Грейнджер сжимала в руке палочку и устанавливала настройки. — Я же здесь. Делаю свою работу. — Я имею в виду контакта со мной. — А ты ждешь какого-то контакта? — резко повернулась она и посмотрела на него исподлобья. Малфой усмехнулся, глядя на то, как она изображает уверенность в собственном контроле, пока сама трусливо сбегает с тренировок до того, как он успеет вылезти из капсулы. — Нет, — теперь он не улыбался. Тон стал холодным, а взгляд острым. — Сегодня тренируемся на тридцать минут больше. Столько, сколько я впустую прождал тебя в симуляторе на этой неделе. Он надел шлем и, не дожидаясь ее ответа, пошел к капсуле. Профессиональные отношения? Хорошо, Грейнджер.

***

Затянувшееся обсуждение результатов уик-энда привело к позднему ужину в стенах штаб-квартиры. Со стульев команда переместилась на диваны и пуфы, а длинный, разделяющий пространство стол стал точкой соприкосновения всех изголодавшихся за день специалистов. Формальность тоже отошла на второй план. Ей и форс-мажорам посвятили начало, но дальше о задачах говорили, как о планах на вечер пятницы. Все устали. — Кстати! — Гермиона потянула напиток из трубочки и отставила в сторону. — Я же нашла главную причину конфликта противоизносных чар и артефакта для стабилизации. — Правда? — Уго даже не успел дожевать, потому что он первый, кто ждал от нее рецензию на последние исследования. — Да, это случилось неожиданно. Я вообще читала рапорт по совместному использованию симулятора. Так вот, метла имеет ограниченное… — Гермиона, — простонал Барти, откидываясь на спинку стула вместе с головой, — это слишком сложная тема для четвертого часа здесь. Грейнджер знала, что иногда входит в раж со своими идеями, поэтому поджала губы и принялась осматривать зал, пока не наткнулась на Малфоя. Она ожидала, что он сразу разоблаченно отведет взгляд, но он, наоборот, расслабленно отпил напиток со своего стакана и поощрительно кивнул, мол: «Продолжай». Но вмешался Том: — Да, давай обсудим это на отдельной встрече, Гермиона. — Хорошо. Я тогда как раз принесу свои чертежи. Рэддл тоже многозначительно задержался на ней взглядом, но в нем было не поощрение. Что? Это тоже надо было сразу докладывать лично ему? Тема сменилась сама собой. На пятый час конференции большую часть команды решили наконец-то отпустить, и Гермиона поспешила оставить руководителей отделов и пилотов, желая поскорее оказаться в безопасном пространстве, которое не сможет нарушить Малфой. — Нам осталось решить пару вопросов по мероприятиям, — начала Элоиз, их главный менеджер по внешним коммуникациям. — Вы, кстати, готовы к благотворительному балу? Или снова забыли, что перед Бельгией нужно порепетировать вальсовый шаг? Элоиз снисходительно усмехнулась, а Грейнджер, до этого бегло собирающая пергаменты, замедлилась. Упоминание бала замаячило перед ней шансом увидеть спонсоров, и она уронила все собранные свитки на пол, нарочно растягивая время, за которое уже должна была покинуть переговорную. — С учетом того, что это репутационное светское событие, там будет куча важных лиц, и я прошу вас проявить максимальную осмотрительность во всем: от того, во что вы будете одеты, до того, с кем и о чем вы будете разговаривать. Отдел маркетинга не даст соврать — унимать скандалы слишком ресурсозатратный процесс. — Вы решили, с кем придете? — напористо спросил Рэддл, не давая им ни малейшего шанса на самостоятельность. — Да, — коротко ответил Малфой, не расточаясь на детали. Гермиона и не заметила, как резко повернула голову в его сторону. Ей не должно быть дела до его партнерш. Но ей было. — Я надеюсь, она не окажется бывшей любовницей какой-то шишки из Министерства. Малфой усмехнулся, и у Грейнджер сложилось впечатление, что это не было взятым из головы сравнением. — Министерства любой страны, — уточнил Рэддл. — Да не переживайте вы так. О, да? Если это не какая-то случайная охотница за кошельками, то это может быть кто-то, кого Гермиона знала. Приглашать бывшую — это же плохая идея? Очевидно же, что да. — У меня сейчас нет ничего серьезного. Я приду один. Ничего серьезного. Гермиона не сразу поняла, что этот ответ должен ее устраивать. А вот Том сразу заметно расслабился и повернул голову к Нотту, теперь ожидая его ответа. — А я… Если так важна репутация, то нужен кто-то, в ком все уверены, — Тео задумался, стуча пальцем по губе, пока она не ощутила на себе его взгляд. — Гермиона? Пойдешь со мной на бал? Чертовы пергаменты снова упали к ее ногам. Она моргнула — Нотт мило улыбался. Ни одна девушка в здравом уме ни за что бы не отказала этим ямочкам и невинному взгляду в приглашении… да куда угодно! Потом моргнула еще раз — Том смотрел на нее с поднятыми бровями, но в этом не читался правильный ответ. Должно быть, он и сам считал, что ситуация вышла из-под чьего-либо контроля. А потом еще раз — Малфой. Она не смогла бы описать его вид. Но ей точно стало холодно. Так она интерпретировала мурашки, расползающиеся по коже от его взгляда. — Да, — в итоге ответила она. Хоть тишина ожидания ее ответа (или шока от вопроса, тут уж как посмотреть) исчезла, в воздухе переговорной было что-то скрипуче неприятное. — Да, я пойду, — повторила она более внятно. — Какой дресс-код? — Блэк-тай. Ты можешь… — начала отвечать Элоиз, но ее перебил звук намеренно громко отодвинутого стула. — Думаю, вопросы гардероба Грейнджер вы можете обсудить без меня. Если других важных вопросов не осталось, увидимся завтра. Нотт самодовольно улыбался. Том пытался сохранить остатки терпения. Грейнджер провожала взглядом Малфоя. А Элоиз, как ни в чем ни бывало, продолжила инструктаж: — Тебе лучше выбрать платье классического кроя…

***

Встречи с подругами для Гермионы были редкостью. Может быть, потому что от нее никогда не было ауры девушки, которой были бы интересны гадания на мальчишек, походы по магазинам и вариации чар гламура. В школе она дружила с парнями, потом работала в окружении мужчин, и даже несмотря на то, что иногда она скучала по женскому обществу, те, кого она считала действительно близкими, были далеко. Но сегодня у нее не было выбора. Перед ней за разворотом Ежедневного Пророка в кофейне на первом этаже Харродса сидела Джинни Уизли, вырвавшаяся в Лондон в свой межсезонный перерыв: — Последнее, где я ожидала тебя увидеть, это на колдо в спортивной колонке! — Если я не люблю квиддич, это не значит, что я не люблю спорт, — оправдательно ответила Гермиона и сделала глоток капучино. — Ты имела в виду спортсменов? — Джинни! — Что? Ты сменила работу и теперь каждый день видишь самого желанного холостяка Великобритании и по совместительству самого быстрого мужчину в мире! — она сложила газету, но Гермиона все еще видела повторяющееся изображение Поттера, прорывающегося мимо Малфоя к воротам их гаража. — Интересно, это и на постель распространяется? — Годрик, ты неисправима… Лицо Уизли моментально изобразило упрек: — Ты еще не узнала? — Это все, что тебя интересует? — Да. Джинни сделала паузу, все еще взглядом порицая ее предполагаемое бездействие, но когда Гермиону это не побудило ответить, то продолжила: — У нас всех много вопросов. Например, Фред, как только узнал, что ты теперь работаешь в Ogden Fireline, очень воодушевился. — Да? — Гермиона поставила чашку на блюдце громче ожидаемого. — И что же ему интересно? Джинни подозревающе сощурилась, а потом скривилась в отвращении: — Мерлин… Не говори мне, что ты до сих пор…. — Нет! Нет, это было в Хогвартсе. И мы давно не общались! — Фух, а то я уже… — у Джинни в руках уже действительно появилось алкогольное меню, но ей пришлось его отложить. — Он решил предложить тебе быть их инсайдером, пока они с Джорджем будут организовывать ставки. Гермиона подавила улыбку. Особая «предприимчивость» всегда была отличительной чертой их семьи. — Ага, а почему он не тебе это предложил? — Ну, с командным спортом сложнее, знаешь ли. Все не только от меня зависит, — деловито ответила Джинни все еще с хитрой улыбкой, но Грейнджер было приятно поддерживать этот театральный разговор о несбыточных бизнес-идеях. — Это все, что тебя остановило? — Ну, конечно, я не хочу потерять работу. Как и я, Джинни. — Еще он спрашивал, часто ли я с тобой вижусь… — вкрадчиво продолжила Уизли, приближаясь к истинной причине упоминания Фреда. — Серьезно? — И в отношениях ли ты. И если да, то не с Драко ли Малфоем. — Что?! — теперь Гермионе самой захотелось заказать что-то покрепче ее капучино. — А что? Мне тоже это все интересно. Но как подруге, разумеется, а не как придурку, который просрал все еще в школе. — Джинни, я одна, — убедительно выговорила она, но возмущение ее догнало. — И уж тем более не с Малфоем! — Годрик, успокойся. Ты отрицаешь это так, словно я спросила, не было ли у тебя секса с Дамблдором. — У нас был секс, — выпалила Грейнджер и в целом не пожалела. — С Дамблдором?! — С Малфоем! Ей казалось, что рыжие брови не могут подпрыгнуть еще выше, чем после реакции на статью в Пророке, но она ошибалась. — О. Вау… — Но это ничего не значило. — Плевать. Это было хорошо? Может быть, ей следует поучиться у подруги отношению к таким спонтанным половым связям. — Нормально. — Нормально? То есть нормально-«пришлось помогать себе самой, но в целом пойдет» или нормально-«слишком хорошо, чтобы сделать это только раз»? — Это было только раз! — защитилась Гермиона, будто ее совесть стала бы чище от того, что она не позволила этому повториться. — Эм-м, — Джинни закусила губу в разочаровании. — Ну, хотя бы дольше десяти минут? Грейнджер непонимающе моргнула, а потом вспомнила, о чем изначально спросила подруга: — Годрик, Джинни, я не использовала руки. — Это уже интересно. А что ты использовала? — … — … Это ведь были проблемы мужчин, что они считали Гермиону не из таких — не из тех, кто будет обсуждать с подружками, какие из них любовники. Ее глаза метнулись вправо, затем влево, оценивая расстояние между столиками, и губы изогнулись в улыбке. — Сначала его пальцы. — М-гу. — Потом его член. — Прекрасно. Джинни ела пирожное, как едят попкорн во время фильма. Она ожидала дальнейших подробностей. В ее глазах сигнальным огнем пылало: «Ну и?». — Ладно. Это был лучший секс в моей жизни. Ты довольна? — Почти. Снова тишина, но в этот раз Гермионе казалось, что она не угадает с вопросом. Место? Позы? Слова? Каких подробностей она хочет? И рыжая бести(я) не разочаровала: — Это на самом деле ничего не значит или ты хочешь, чтобы это ничего не значило? — Ты знаешь, что я тебя ненавижу? — Я ведь могу обидеться и не помочь тебе с платьем… — демонстративно надув губы, она отвернулась, чтобы подозвать официанта. — Ты останешься из любопытства. — Это правда. У Малфоя должна отпасть челюсть! — Я иду на мероприятие не с ним, а с другим пилотом, — этим Грейнджер решила утихомирить ее энтузиазм, глядя, как подруга уже оплачивала счет, явно собираясь ворваться в первый же магазин. — Стоп-стоп-стоп. — Ошибка. Это была ошибка. — С другим пилотом?! Я, конечно, понимаю, что в письмах многого не расскажешь, но это! Знаешь, в целом, может и хорошо, что тебе не интересен квиддич… — Я иду туда, только потому что нужно, — Гермиона забрала сумку и последовала за подругой. — Ты знаешь, я не люблю такие мероприятия. — Но Малфой же там будет? — Да. — Значит, задача остается прежней. — Джинни, я не собираюсь привлекать лишнее внимание. — Конечно-конечно. Мы привлечем только нужное. Было глупо жаловаться, потому что эти полчаса были абсолютной квинтэссенцией дружбы с Джинни Уизли. Гермиона могла бы врать себе, что они разные и что она вечно выпытывает у нее все секреты, но ей по-настоящему нравился ее напор и отношение к жизни. Грейнджер ходила за ней по бутикам мимо вешалок с абсолютной покорностью. Возможно, если бы ей не было важно сохранить дистанцию с Малфоем, она бы доверила ей выбор платья. В общем-то, она бы очень многое Джинни Уизли доверила. — Какой его любимый цвет? — спросила она, прикладывая к ней платье на вешалке. — Откуда я знаю? Зеленый? — Значит наденешь красный. И она не смела спорить. Примерка платьев — красных, коротких, обтягивающих и блестящих — на самом деле не была помощью с выбором. Тот выбор, что действительно ждал ее, совершают не в примерочных. А то, что она кружилась в разных образах и смеялась с подругой, было просто напоминанием себе, что жить можно, и быть искренней можно, и чувствовать тоже можно. Просто не со всеми и не всегда, но она знала, что такие люди у нее есть, и ей их достаточно. Да. Достаточно. Ревизия второго этажа универмага воспринималась уже не так весело, но цель еще не была достигнута. Оставалось пару магазинов, но пока Джинни смотрела в одну сторону, Гермиона смотрела в другую. — Это оно! — в один голос сказали они, схватившись за руки, но шагнули в противоположные стороны. Грейнджер обернулась на подругу и увидела элегантное черное платье в пол с высоким вырезом на ноге. А Джинни — то, что секунду назад привлекло Гермиону — аккуратное корсетное платье с тонкой вуалью на плечах небесно-голубого цвета. Их взгляды схлестнулись, как у женщин борющихся за одну вещь в отделе распродажи, хотя их, очевидно, ждала какая-то совершенно другая борьба, но внезапно Уизли расслабила плечи, выдохнула и слегка улыбнулась. — Ладно. Да. Оно… прекрасно. Оно действительно «твое». Это то, за что она любила подругу. Честность. Даже если она ей не была на руку. Примерка подтвердила их ожидания. Размер, длина, посадка — все было идеальным. Гермионе оставалось купить туфли, но посмотрев на время, она поняла, что не успеет. У нее была запланировала каминная связь с детективом МВП. — Джин, я безумно тебе благодарна за помощь, но мне уже пора бежать, — оплачивая платье, извиняющимся тоном простонала она. — Я у тебя в долгу! — Да ладно тебе, — махнула рукой она с мнимой самоотверженностью. — Дашь мне контакт того брюнета с колдо, и мы в расчете. Как типично. По крайней мере, она не попросила взять ее с собой на бал, и это делало «цену» за эту дружескую встречу почти приемлемой. Добравшись домой, Гермиона не сразу пошла к камину. У нее оставалось примерно пятнадцать минут на то, чтобы сделать себе еще один кофе и пробежаться по отчету. Она развернула пергамент, пытаясь в деталях вспомнить произошедшее за последнюю неделю, но ее мысли все еще оставались в разговоре с Джинни. Что-то не отпускало ее. По ощущениям это было, как книга, поставленная на полку вверх ногами, как фантомный волос, щекочущий лицо, как что-то, отложенное на «потом», но что — она не могла ни нащупать, ни вспомнить, ни уловить взглядом. Детектив, которому она отчитывалась, скорее был ее исполнителем, а не наоборот. Конечно, она передавала через него все полученные сведения, но в основном он был посыльным в ее взаимодействиях с отделами выдачи особых средств, информационного обеспечения и аналитики, к которому она еще недавно принадлежала, исследования доказательств и всех остальных, что могли ей пригодиться в процессе миссии. — Мы думали, что Бъернсон — лишь сопутствующий ущерб и что настоящей целью был Поттер, потому что результаты гонок не совпали, — начал Аттикус. — Но? — Грейнджер уже слышала по интонации, что что-то не так. — Но пришел скрытый отчет разведотдела. У них был похожий нераскрытый кейс с мошенничеством сети казино. Эксперты единогласны в том, что артефакты не могут дублировать вероятности и нематериальные результаты. То есть только физические итоги — по расстановке сил, консистенции, финальному эффекту… — Получается, Шумахер пришел вторым, как и Малфой. Штраф дали уже после финиша. И тогда все совпадает… — Да, — немного удивленным тоном ответил детектив. Грейнджер помнила последнее Гран-при посекундно. Ей не нужно было много времени, чтобы все понять, но нужно было время, чтобы обдумать, как это можно использовать. — Но тогда и ущерб пилоту по время гонки не имеет значения? — продолжила она, но этот вывод, в отличие от предыдущего, Аттикус не спешил подтверждать. — Предположительно да, если планом является только влияние на результат. Но не зря же смертельные гонки не повторяются. Они знали, что в случае неподходящего исхода, заинтересованное лицо будет отменять действие артефакта, поэтому Грейнджер всегда внимательно наблюдала за всеми членами команды после каждого залета. Проблемой было то, что в обычных условиях это было безрезультатно. Сейчас ее мозг усиленно перерабатывал информацию, пытаясь сложить воедино все возможности влияния на исход Гран-при в обоих мирах, поэтому она долго молчала. — Есть еще какая-то информация от разведотдела? — Они также считают, что по природе такие артефакты очень привязаны к владельцу или создателю. Например, в случае аномалии в зоне действия, они приоритетно накапливают энергию в его пользу. Один слой информации перекрывал другой, и видеть настоящую картину становилось все сложнее. От мысли о том, что убийства, скорее всего, были случайностью, наступало какое-то неразумное облегчение, но одновременно с тем и тревога, потому что за ними все равно кто-то стоял. Может быть, тот, в чью пользу срабатывал артефакт. Места в голове не оставалось, поэтому она начала размышлять вслух: — В повторах заинтересованы именно волшебники, раз связь пилотов организована произвольно, а не по командам. — А потом она застыла, вспомнив про «книгу, оставленную вверх ногами». — Подожди, ты говорил «ставки»? — Ну-у, сеть казино. В тот момент Гермиона резко вскочила с кресла. Чашка с кофе пошатнулась на мягком, не предназначенном для нее подлокотнике, и громко разбилась. — Что там у тебя такое? — сразу забеспокоился Аттикус, но за озарением она не слышала ни звона стекла, ни вопроса коллеги. — Аттикус, ты можешь проверить банковские счета всех, кто был у нас под подозрением за период расследования? — Это… Много. А что именно ты хочешь там увидеть? — Подозрительно большие суммы, поступающие на счет нерегулярно. — Я сделаю запросы, но это не быстро. Обычно ответ банка может занимать до семи рабочих дней. — Да-да, это нормально, главное — убедиться и подтвердить мою теорию. Она слышала, как шелестят пергаменты и произносятся заклинания, и понимала, что он что-то проверяет. — Гермиона, отбой. Ничего не получится. — Что? Почему? — У всего руководящего состава и у Малфоя счета в Argentum, а это значит, что… — … информация об операциях неприкосновенна, а данные владельцев засекречены даже для государства, — продолжила за него она, прекрасно зная, на чем строил свою стратегию по захвату рынка самый обсуждаемый банк страны. Тогда Гермиона поняла, что просто обязана увидеть лицо человека, который так искусно противостоял целой мировой системе правосудия. Главное, не допустить еще одно ее колдо на первой полосе Пророка.

***

Межгосударственное перемещение в этот раз прошло несколько сумбурно. Заселиться в отель в нормальном понимании не получилось. Сначала они задержались на базе, долго ожидая Крауча, а потом во время перемещения часть команды начало тошнить. Так без душа и обеда им пришлось сразу лететь на трек, чтобы успеть развернуться до начала практик. Уже поздним вечером уставшие, но довольные показанным гоночным темпом они прибыли обратно в отель и снова встретились уже в закрытом зале ресторана после короткого отдыха. — Ну и день, — устало выдохнул Теодор, опускаясь на стул за их столом. — Я уже мечтаю, как усну. — Удивительно, что ты не готов накинуться на еду, — посмеялся Тед и сделал глоток воды, пока им подавали закуски. — Это я тоже сделаю, но мне важнее восстановиться перед завтрашним днем. — Да, темп у тебя сегодня был хорошим. Может, потому что в желудке было пусто? — Как сказал один умный человек: «Чтобы быть успешным пилотом, летать надо с пустой головой, пустым желудком и пустыми…», — Нотт успел затормозить и посмотрел на Гермиону. — Oups, désolé, bouclette. Чья-то вилка громко лязгнула, падая на пол, и Грейнджер повернулась на звук. Малфой отчужденно сидел за другой стороной стола, пока официант укладывала ему новые приборы. — И кто же так сказал? — усмехнулся Тед. — Я, — самоуверенно ответил Нотт и наконец приступил к еде. В самом деле картавый французский акцент, даже в такой же языковой среде, еще и вкупе с непринужденной игривостью Тео звучал, как откровенный флирт. Но она позволяла ему что-то подобное только лишь потому, что он ни разу не пересекал черту. Ни разу настаивал провести, когда она поздно задерживалась на базе. Ни разу не подходил слишком близко и не провоцировал контакт. И, конечно, его руки никогда случайно не оказывались ни под ее волосами, ни на внутренней стороне бедра. Как это было с Малфоем. — Ну, с первым у тебя точно проблем нет, — буркнул он, будто невзначай, но все услышали. — Что такое, Драко? — заулыбался Нотт, пережевывая севиче. — Переживаешь, что завтра я тебя уделаю? — Если только я с закрытыми глазами поведу. У меня немного другая стратегия для побед. — Да-а, я уже понял, — саркастично протянул он и запил еду стаканом воды. О работе больше никто не говорил, и, сидя на открытой террасе на крыше, Грейнджер наконец смогла хотя бы на час отвлечься от суматохи последних дней, которая, к сожалению, пока еще не закончилась. Удерживать в голове кучу разрозненных задач становилось все сложнее: два отдела, отчеты МВП, мероприятия, отношения. Когда окончательно стемнело и террасу осветили маленькие лампочки, атмосфера стала семейнее, будто они просто компания друзей, приехавшая на отдых. Единственное, что могло бы сейчас ее заставить уйти отсюда, это ветреное напоминание, что лето заканчивалось, а она не захватила пиджак. Может быть, чтобы ей не было так обидно, к ним как раз подошли руководители с призывом расходиться. — Вам пора отдыхать, — сказал Том, глядя на часы. — Завтра важный день. И все согласно начали вставать из-за столов. — Да, силы мне завтра пригодятся вдвойне, — самодовольно заметил Теодор и осмотрелся, будто проверяя, кто еще остался наверху. Часть команды уже зашла внутрь, направляясь к лифтам. Грейнджер и Элоиз шли сразу за Ноттом. Малфой и остальные отшельнически плелись сзади, пропустив всех вперед — возможно, кто-то из них еще хотел остаться покурить. — Кстати, Гермиона, — обернулся Тео, уже почти у выхода. — Завтра зайду за тобой в восемь. Ты же в 108 номере? Она угукнула, заторможенно моргая, не понимая, зачем ему заходить за ней перед утренней квалификацией, и когда он ушел с террасы, Элоиз вернула происходящему контекст. — Надеюсь, в этом году бал пройдет без инцидентов, — запричитала она, и тогда Грейнджер замерла и ахнула. — Черт… — она закусила губу с виноватым видом. — Я же так и не купила туфли… Элоиз только устало потерла глаза под очками и со вздохом вышла за дверь первой.

***

Упругие струи прохладной воды били по плечам, и Гермиона просто неподвижно стояла под ними. Освежающий душ был необходим не столько телу, сколько для обострения ее рацио. Ее эффективность в день бала держалась на правилах, которые она сама себе установила: не пить алкоголь, не провоцировать скандалов, использовать любые возможности для получения информации. Ее мозг иногда проектировал абсурдные сценарии, типа ситуации, в которой ей придется спровоцировать скандал, чтобы получить информацию, но она понимала, что это просто повод, чтобы подольше не выходить из ванной. До бала оставался час, а ей еще нужно было вспомнить хотя бы пару заклинаний причесок. Гермиона обмоталась полотенцем и вышла в комнату. Она радовалась, что выбрала проживание в Брюсселе, а не в Льеже, как большая часть технической команды, несмотря на то, что добираться отсюда на трек было дольше. Зато теперь у нее был светлый просторный номер с изумительным видом на Ратушу, оплаченный компанией, и достаточно времени, чтобы после квалификации собраться на бал, организованный на базе их отеля. Теперь это было особенно кстати, потому что трансфигурированная обувь абсолютно не предназначена для долгих выходов. Мало того, что она безвозвратно портила вещь, так еще и пальцы после таких туфель не спасала даже магия. Она решила убрать волосы наверх, оголив шею, но когда закончила, излишняя строгость заставила ее выпустить несколько прядей у лица. Макияжем она лишь подчеркнула обретенный за лето оливковый оттенок кожи: открытый взгляд с длинными ресницами, ягодный цвет румян, слегка увлажненные губы. Платье под отпаривающими чарами висело в открытом шкафу, и Гермиона ждала, когда часы покажут семь сорок, потому что задыхаться в жесткой утяжке корсета дольше, чем на пятнадцать минут его шнуровки, она не собиралась. Но в дверь постучали задолго до этого. Неужели Тео решил зайти пораньше? Грейнджер накинула халат и открыла дверь. Перед ней оказался работник отеля с коробкой в руках. — Мисс, добрый день. Для вас доставка. — Доставка? Но я ничего не жду. — Гермиона Грейнджер это вы? — прочитал он с листовки, вставленной под ленту. — Да. — Тогда это вам, — и протянул ей коробку. По жизни у Грейнджер было еще одно правило: не открывать подозрительные коробки от неизвестных отправителей. Так ее учила еще мама. Но честности ради, она раньше никогда их и не получала. Гермиона поставила ее на стол и потянула за край ленты, распуская бордовый бант. «Когда принц потерял свою принцессу, он нашел ее по туфельке», — гласил аккуратный каллиграфический почерк на записке. Он казался ей знакомым, хоть она и не была до конца уверена в источнике этих знаний. Элоиз вряд ли бы отправляла таинственные записки и уж тем более делала ей подарки. Мужчин, читающих магловские сказки, в ее окружении практически не было. А тех, кто еще в добавок к этому знал размер ее обуви, и подавно — потому что открыв коробку, Гермиона обнаружила мерцающие хрустальные лодочки, каждый дюйм которых — от носка до шпильки — был инкрустирован камнями. В то же время только один человек мог прислать ей такую вызывающе дорогую и в какой-то мере интимную вещь. Сначала туфли просто сверкали на нее из коробки, потому что обилие кристаллов притягивало и отражало весь свет в комнате. А потом она соблазнилась их примерить. Туфли так идеально подходили к платью, что ее даже начало терзать сомнение, смогла ли бы она сама найти что-то красивее. Ее взгляд замер на трансфигурированных из балеток бежевых босоножках, которые выглядели лучше, чем ощущались, и она нехотя начала смиряться с ролью Золушки на этот вечер. Ее не покидало чувство, что это не просто красивый жест. Это было скрытое обладание — желание быть причиной ее уверенности, стремление отметить свое более тесное присутствие, обозначить свое превосходство над тем, кто не побоялся ее пригласить. Зашнуровав корсет, обувшись и поправив макияж, Гермиона в целом была готова. Наконец два удара в дверь. Она схватила сумочку, но прежде чем встретить Теодора в коридоре, все-таки задержалась и кое-что сделала. Все-таки принципы были ей важнее. — Привет, — улыбнулась она Нотту, когда открыла дверь. Его рот приоткрылся в изумлении, пока он завороженно рассматривал ее. — Ты… прекрасно выглядишь, — наконец сказал он и обаятельно улыбнулся. В своем идеально скроенном пиджаке с шелковыми лацканами, белоснежной рубашке с темно-бордовым камербандом он тоже выглядел прекрасно. Тео поправил галстук-бабочку и протянул ей руку. Вечер только начинался, а она уже нарушила целых два своих правила: не открывать неожиданные посылки и не устраивать скандалов. Ведь кто бы не прислал эти туфли, он, скорее всего, будет недоволен, когда обнаружит, что она пришла на бал не в них.