Глава 11. Ты выбрал неправильно

Чистое лифтовое «дзинь!» металлическим обертоном оповестило, что он прибыл на первый этаж. В холле было искусственно спокойно, но по-настоящему приятно. Никаких толп колдографов и дамочек с парящими перьями за спиной. Единственный волшебный отель в центре Брюсселя и не должен был привлекать ненужного внимания с улицы. Маглы дальше вестибюля не попадали, а волшебники или добирались на транспорте, или перемещались с помощью специальных портключей после бронирования. Выйдя из лифта, Драко проверил пуговицу на пиджаке смокинга и зашагал по указателю к отдельному залу. Фуршет уже начался, гости эмоционально приветствовали друг друга и так же эмоционально общались. Малфой окидывал пространство взглядом, приветствуя знакомых на расстоянии, но искал лишь одного человека. Том стоял у бара с руководителем Nimbus, Барти общался о чем-то с журналистом в противном фиолетовом галстуке, а Нотта не было. Как и Грейнджер. Без алкоголя и спутницы он выглядел находкой для официантов и репортеров, но даже ради безопасности ему не хотелось ни пить, ни примыкать к какому-то из столиков для светской беседы. Он лишь проверил время, вскинув запястье, и тогда чуть расслабился — официальное начало было только через пять минут. На самом деле он бы не пропустил их приход, даже если бы захотел. Когда Грейнджер вошла в зал, время будто откатилось назад: темень черных смокингов и бордовых платьев (за редким исключением темно-синих или зеленых) рассеялась небесно-голубым струящимся шелком. Конечно, Малфой думал о том, какое платье она выберет. Еще бы. Ей бы пошел красный, потому что ему казалось, что это цвет ее стихии. Она могла бы выбрать что-то с разрезом на ноге, потому что ей нравилось издеваться над ним. Грейнджер бы и в костюме смотрелась уместно — она любила протестовать. Но его догадки не имели никакого значения, потому что также она умела удивлять. На ней было настоящее бальное платье — с открытыми плечами, воздушной юбкой и полупрозрачным, небрежно наброшенным палантином. Ровная осанка и никаких украшений. Изящество и роскошь в совершенной простоте. И эта простота выделялась невероятно. Она была невероятной. И это заметил не только он. Глупое желание какой-то причастности к этому зачесалось внутри, и абсолютно незнакомому парню, оказавшемуся рядом, он бросил: — Она мой гоночный инженер, — и тут же пожалел. — А почему она тогда с другим пилотом? Ответ на этот вопрос был слишком запутанным, поэтому Малфой просто прикрыл закатившиеся глаза и отвернулся. Ему жутко хотелось огневиски, но сохранение контроля оставалось в приоритете, поэтому он пил какой-то безалкогольный газированный напиток с карамельно-цитрусовым послевкусием, отбивался от скучных разговоров с гостями, часть которых пришла сюда скорее, как на выставку, и, конечно, то и дело мельком поглядывал на них. Нотт снова позвал ее танцевать, но Грейнджер явно устала. Этот придурок вблизи даже не видел, что она чуть прихрамывала на правую ногу. Драко мог бы начать испытывать чувство вины за ее неудобство, но его все устраивало: сейчас она откажется, и руки Нотта меньше пробудут на ее талии. Когда она действительно улыбнулась ему и покачала головой, Малфой решил воспользоваться моментом, пока его снова не обступили другие гости. — Мистер Малфой. Ну вот. Старый гоблин обратился к нему со спины. Невозможно было не узнать этот царапающие барабанные перепонки тембр управляющего Гринготтса. Обернувшись, Драко медленно кивнул, выражая почтение. — Эаргид. — Прекрасный вечер. Как считаете? — Да, неплохой. — Еле выловил момент, чтобы поздороваться. Журналисты над вами, как коршуны, — едко засмеялся он, и Драко знал, в этом не было ни капли истинного сожаления. — Все-таки по способам моего подкарауливания вам нет равных. Гоблин хмыкнул, глядя куда-то в толпу. — Когда-то будет наоборот. — Мне от вас ничего не нужно, Эаргид. — Вижу, акции Argentum падают. Думаю, они не сильно довольны таким раскладом. Драко напоминал себе, что благотворительный вечер — это способ укрепить репутацию, а не разрушить ее, поэтому показательно расслабился и тоже отвернулся в зал. — Ваши и не вырастали с какого?.. С 1870-го? Усталым взглядом он сразу нашел ее. Ей безумно шел голубой цвет. Он скользил глазами по корсету, утягивающему талию, по шифону, скатывающемуся по бедрам, по очертанию ноги, делающей чуть припадающий шаг, когда они с Ноттом шли в его направлении. Просто-таки всестороннее растерзание. А потом его взгляд достиг подола. Платье зафалдило у самого пола, и он увидел ее тонкую лодыжку, передавленную бежевым ремешком. Ах, вот оно что. Малфой почти что рассмеялся. Значит, не надела. — Стабильность и репутация — это разве не то, что всем нужно? — настаивал гоблин. — Вы перепутали стабильность со стагнацией. У вас нет ничего, что вы могли бы противопоставить Argentum. Ну, кроме меня. Они оба знали, что развитие Гринготтса осталось в позапрошлом веке, и им оставалось делать ставку лишь на сохранение крупных клиентов и громкий маркетинг. Жаль, что пока имена пилотов их команды упоминались чаще только среди тех, кто сошел или вообще не квалифицировался. Даже когда разговоры о смене титульного спонсора прекратились, они все равно продолжали заваливать Драко предложениями перевести часть ресурсов к ним. Вместо ответа Эаргид заулыбался и кивнул подошедшим к ним Нотту и Грейнджер. — Добрый вечер, — Тео приподнял бокал и все сделали то же самое, предпочитая дистанционное приветствие, особенно с учетом разницы в уровнях — во всех смыслах этого слова. — Добрый вечер, господа, — ответил Эаргид и, допив содержимое своего стакана, повернулся к Драко. — Анонимность и высокий порог мониторинга, которые обеспечивает Argentum, безусловно привлекает. В частности, преступников. Уверен, вы бы не хотели поощрять заголовки, поддерживая такую репутацию. Ведь правда, мистер Малфой? Очередная отвратительная уловка. Драко снисходительно усмехнулся. — Поберегите вашу репутацию от меня, Эаргид. Мои активы займут слишком много ваших хранилищ, и в случае чего будет сложно это скрывать. Ответа снова не последовало, но даже если бы в гоблинской голове он снова родился позже, Малфой не дал бы его озвучить — он не позволит задевать его честь на публике. Да и в целом продолжать личный диалог, когда к ним подошли другие гости, было неприлично. Как бы ни считала Грейнджер, манеры у него все-таки были. — Веселитесь? — обратился к ним Драко. — Да. Вижу, ты тоже, — ухмыльнулся Нотт, прозрачно намекая на очередную оккупацию от Гринготтса. Грейнджер остановила мимо проходящего официанта, но шампанское с его подноса не взяла. Только шепнула что-то, и через мгновение ее бокал наполнился каким-то другим газированным напитком. Вряд ли это поможет ей сегодня подольше простоять на ногах. По ее лицу было видно, что она мечтает присесть и не тратит силы даже на поддержание разговора. — Ты не против, мы с Грейнджер потанцуем? — неожиданно спросил Драко у Тео. — Если Гермиона хочет… Малфой позволил ей сделать глоток, а потом прошел перед Ноттом и авторитарно потянул на себя, не давая ее гордости и упрямству разыграться еще сильнее. Она вложила свою ладонь в его, следуя за ним к центру зала, пока он не развернул ее и не положил вторую руку на талию. Музыка начала наращивать темп, пары вокруг закружились под симфоническую мелодию, которая напомнила Малфою о его первом походе на балет. Классическая музыка вызывала в нем ностальгию. Он помнил, как в детстве Нарцисса часто устраивала приемы в поместье, и это выглядело почти что сказочно. Его мама была уверена, что о девушке можно многое сказать только по тому, в каком виде она пришла на светский раут: отвечает ли ее наряд цели мероприятия, как много внимания она сосредотачивает на себе, не конкурирует ли это с общей атмосферой. Настоящая аристократка в своем платье будет достойно выглядеть и в танце, и с речью о проблематике социальной ответственности бизнеса. О мужчине же, со слов матери, можно было многое сказать по тому, как он танцует. — Зачем ты позвал меня? — наконец спросила она, когда Драко прокружил ее под своей рукой. Покинуть компанию Эаргида. Забрать тебя от Нотта. — Разве не в этом суть бала? Наказать тебя за твое упрямство. Малфой не планировал подстраиваться под ее темп. Он снова развернул ее, прижав спиной к своей груди, и продолжил двигаться в танце. — Действительно, — процедила она, а когда они снова оказались лицом к лицу, сама завела разговор. — Это же был председатель совета Гринготтс? — Да. — Почему он так зациклен на тебе? — Хотел бы я знать. Если Поттер еще раз позволит себе лишнего, я натравлю их на него, — шутливо пригрозил он. — И ты отказываешь им из…? — она чуть наклонила голову, протягивая последний звук. — Хочешь услышать «преданности»? — Ожидаю услышать «выгоды», — хмыкнула Грейнджер, а он сменил темп. Он двигался уверенно, но напористо. — Считай, что это личные предпочтения. — Так нравятся наши спонсоры? — Они приятные люди. Грейнджер не сразу уловила акцент. — Ты — высокомерный… — от возмущения она даже споткнулась. — Именно, — Малфой подхватил ее за талию, прижав к себе одной рукой, и крутанулся с ней на месте. — Высоко-мерный. Грейнджер закатила глаза, а потом начала смотреть по сторонам. — Хорошо, но где же они — эти твои приятные люди? — Не верти головой, Грейнджер, смотри на меня. Ее возмущение его повелительным тоном было даже сильнее, чем расистским комментарием. Но это ничего. Сейчас она в его руках, лицом к лицу. Он давно не видел ее так близко и так долго. Две недели она бегала от него. — С Жаклин из Cauldron Royale ты уже общалась, я видел, — продолжил он, как ни в чем ни бывало. — Ты видел? Он снова развернул ее спиной и наклонился к уху, игнорируя вопрос, лишь кивая в сторону высокого худощавого мужчины в очках с тонкой оправой. — А вон там советник из Argentum. — Советник? — не слишком воодушевленно переспросила она. — А мистер Флойд? — Сомневаюсь, что он пришел. — Почему? — Судя по предыдущим годам, он не очень любит появляться на людях, — ответил Драко, и в ее тоне зазвучало сомнение: — Его вообще кто-нибудь видел? — Ну конечно. Когда она повернулась обратно, его лицо обдало выбитым из ее легких воздухом ближе, чем он ожидал. — И как он выглядит? — М-м. Неплохо. — Я просила не оценку, — съязвила она, но пошла тем же путем. — Привлекательнее тебя? — Считаешь меня привлекательным? — изобличительно поднял брови Малфой. Она упрямо молчала, ожидая его ответ, но он не собирался обсуждать с ней другого мужчину. После соревновательной паузы она привела их к своеобразному консенсусу: — Предлагаю считать, что ответы на оба эти вопроса «да», — и невозмутимо продолжила: — А ты с ним хорошо знаком? — Можно и так сказать. — То есть он бы мог оказать тебе услугу, если бы ты попросил? — Грейнджер, — он уже еле сдерживался, — тебе нужна какая-то услуга? — Может быть, — загадочно пролепетала она, и Драко показалось, что ловушки здесь расставлены не только им. — Если вопрос в деньгах, то тебе не нужен Марко. Тебе вообще не нужен Марко, Грейнджер. Он чувствовал, как руки на его плечах тяжелели, подтверждая, что она или слишком доверилась, или слишком вымоталась. Они кружились по залу, и даже если бы Грейнджер сейчас запуталась в ногах, он бы вполне мог продолжить танцевать с ней на весу. Особенно, пока ждал ответ, испытующе глядя в глаза. — Из-за темпа, в котором ты ведешь, — начала причитать она, когда его хватка на ее талии и темп усилились, — мне придется искать свою обувь по залу. — Не придется, — хмыкнул он и навис над ней, наклонив назад. — Ты же отказалась от роли принцессы. В ее глазах отразилось понимание, и они загорелись самодовольством. Неужели, Грейнджер, у тебя так много мужчин, способных выбрать и послать тебе туфли? — Ах, вот оно что, — протянула она, и он рывком поднял ее обратно. — И что, принц теперь меня не найдет? — Принцу лучше тебя не терять. Он все-таки поднял ее и закружил, поставив на ноги только на последнем такте играющей мелодии где-то в конце зала. Танец закончился. А их разговор — нет и не будет. Вокруг них сразу же столпились другие пилоты со своими спутницами, вовлекая в беседу. Малфою поистине нужно было это «пространство», чтобы остыть. Он готов был критиковать ММФ, смеяться с новых фото Сильвы и даже отвечать на вопросы цепного пса Скитер в фиолетовом «ошейнике», который уже шел в их сторону, одержимо щелкая шариковой ручкой, такой знакомой Драко — все, лишь бы неожиданный прилив злости отступил. И он бы так и действовал, если бы Грейнджер почти сразу не дернула его за рукав и не шепнула на ухо: — Малфой, кажется, я все-таки потеряла туфлю. Только тогда он заметил, что несмотря на то, что Нотт уже стоял справа от нее, она все так же держалась за его предплечье, пусть причиной тому и было ее неустойчивое положение. Это было почти комично. На мгновение ему стали отвратительные собственные мысли, потому он представил, как при всех снимает свои туфли и надевает их на нее, чтобы она больше не мучилась и не мерзла, стоя голой ногой на мраморном полу. Или как берет ее на руки и несет. Салазар, придуши меня. — Пойдем, — в итоге скомандовал он и железной рукой, на которой она почти висела, повел в коридор. У женских уборных стояла тахта, и он усадил ее туда. — Жди здесь. Думал ли Малфой, что когда-либо он будет искать женскую туфлю в балетном зале? Ему мечталось, чтобы Нотт вызвал его на дуэль и проклял, раз уж традиционные ценности, типа светских балов, в волшебном обществе все еще были так актуальны. Но пока Драко ходил вдоль фуршетных столиков, Тео лишь беззаботно смеялся в компании тех же пилотов, словно Грейнджер вообще не существовало. Обнаружив то, что искал, Малфой все же подошел к другу. — Ничего не потерял? — поиграв бровями, бросил ему Драко, и Нотт действительно нахмурился и сделал глоток огневиски. — Ты знаешь, я все думаю, когда этот цирк закончится. — Ты о чем? Тео нетерпеливо вздохнул и сделал шаг ближе: — Когда вы уже перестанете трахать друг другу мозг и трахнете друг друга в постели? Потому что если даже ревность уже не срабатывает, — он поднял руки в жесте поражения, — тогда я исчерпал все свои ресурсы… Малфой сжимал в руке каблук Грейнджер и чувствовал себя слепым идиотом. Злость осталась где-то на обочине сознания — он ее чувствовал, но не так, как потерю контроля. Она была другой, не той, тревожной, что обычно. Ему было хорошо. Грудь распирало от неожиданного и непривычного чувства свободы, словно ему все позволено и подчинено. Так он и вышел из зала, направляясь к ней.

***

Когда Малфой вернулся обратно в зал, Гермиона первым делом подняла платье и сняла второй туфель. В пустом коридоре она позволила себе выпустить негромкий стон удовольствия, которое может испытать лишь женщина, освободившаяся от неудобной обуви. Она вообще была удивлена, как смогла проходить и протанцевать в них несколько часов. Должно быть, ее увлекла атмосфера. Живая музыка, аукцион пожертвований за ужин с пилотом, успешные мужчины и женщины, обсуждающие свой подход к жизни и бизнесу. Чего только стоила Жаклин! Она построила бизнес на производстве высокопрочного оборудования для зельеделия, а выглядела, как главный редактор Ведьмополитена. Слушать ее тоже было одно удовольствие: Жаклин не говорила о гонках и технике; она вспоминала молодость, работу в лаборатории и первый брак, благодаря которому поняла, что чувства — единственное, что невозможно закупорить во флакон. В личном общении Грейнджер узнала, что она не слишком азартна и сильно консервативна, поэтому подозрения в ее сторону почти сразу поубавились, хоть и не исчезли совсем. Но узнать что-то от Марко не удалось. Это только больше распаляло ее уверенность в том, что нужно сильнее грести в этом направлении. Люди, которым нечего бояться, не скрывают лицо. Малфой вернулся достаточно быстро и ей пришлось опустить закинутые на тахту ноги. Он присел на корточки, чтобы поставить найденную туфлю на пол, пока она застегивала ремешок на другой. — Если ты хочешь продолжить вечер, — он поднял голову, оставаясь у ее ног, из-за чего они оказались слишком близко, — тебе лучше переобуться. — Я не брала другую обувь, — возразила она, а потом осознала. — А. Ты про те туфли. Они все равно вряд ли подойдут мне по размеру. Гермиона снова потянулась к застежке, стараясь выглядеть непринужденно, пока откровенно врала. Она примеряла их. И они идеально сидели на ноге. — Они четвертого размера, Грейнджер. Моего. — Не моего. Его рука взлетела в воздух рядом с ее лодыжкой в явном намерении схватить и дернуть на себя, и Гермионе перехватило дыхание. Но этого не произошло. Драко выдержано встал, нависая над ней крепкой фигурой. — Хорошо. Даже если бы я поверил, что ты не владеешь чарами элементарной трансфигурации, ты все равно могла их хотя бы примерить. Грейнджер тоже встала. Как бы она ни хотела, но тот вечер в его комнате в палатке команды все изменил. Она думала, что простое игнорирование произошедшего сможет вернуть их в точку, где Драко Малфой считает ее бесполезной и сравнивает с метлой, а она играет роль обеспокоенной дурочки на кухне. Но то, что он вел себя так, будто ему этого не хотелось, заставляло ее свирепеть. — С чего ты вообще взял, что можешь отправить мне туфли и я так просто надену их? — А это что, обручальное кольцо? Или ты боялась, что они проклятые? — То есть если бы я надела их, для тебя бы это не ничего не значило? — Значило бы! — выкрикнул он ей прямо в лицо. — Значило бы, что ты можешь принять от меня сраный подарок! Что ты доверяешь мне хотя бы в мелочах! Что в случае необходимости, ты бы попросила помощи у меня, а не у какого-то постороннего богача, о котором читала только в газетах! Это пугало ее. Не его гнев, направленный на нее. А то, как он жаждал замкнуть все аспекты ее жизни на себе. Как многое уже зависело от него — ее карьера, ее чувства, и как далеко могло зайти его самопровозглашенное, но каждый раз подтверждающееся, всемогущество? Она никогда не отдавала так много контроля в руки одного человека. Он нервно маячил по коридору, и почему-то каждый раз, когда отходил в противоположную сторону, ей казалось, что он вот-вот уйдет, поэтому Гермиона последовала за ним. — О, Боже, так дело в этом? — она нервно усмехнулась и начала передразнивать его. — Я затронула твое эго? Уж прости, что после несерьезного секса, я не бегаю за тобой, как твои преданные фанатки! — Да мне не нужно, чтобы ты за мной бегала! — резко обернулся он к ней, из-за чего она врезалась ему в грудь. — А что тогда ты от меня хочешь?! Его запах — тот, что под парфюмом и чем-то сладким в его дыхании, — подкашивал трезвую логику, манил отрывками воспоминаний, шептал, что она может оказаться еще ближе. Она до сих пор отрицала, что в нем было все, что она искала в мужчине, только потому что это «все» было в оболочке плохого человека. Если бы она раньше знала, что сочетать в себе хладнокровие, стратегичность, упорство и харизму может только злодей, она бы никогда не пошла работать в МВП. Гермиона уже собрала пальцы и волю в кулак, чтобы оттолкнуться от него, но он схватил ее за запястья и дернул обратно. — Чтобы ты перестала бегать от меня. То есть — сдаться? — Ты мне не нравишься, Малфой, — выдавила она, как причину, не слыша собственный голос за стучащим сердцем. Тело не обманывало. Ее руки под его руководством легли на его шею, и от бесконтрольного желания притянуть Драко ближе ей хотелось заплакать. — Ты мне тоже, — с ухмылкой ответил он, наступая на нее, будто не расслышал частицу «не». — Очень. Палантин скользнул по ее плечам, предательски развязавшись, и вместе с ним под ногами ожидаемо оказалась и последовательность в ее действиях. Пальцы сжали его волосы на затылке, глаза закрылись, губы разомкнулись. Пространства больше не было. Он заполнил его собой без единого зазора, чтобы даже дышать было невозможно. Напирал на нее, впивался в нее, отнимал каждый миллиметр возможной дистанции между ее и его кожей. В этот раз Грейнджер думала иначе. Пусть никто не войдет, пожалуйста… Потому что в этот раз она бы не нашла сил даже на формальные «Подожди…» и «Что ты делаешь?». Она прекрасно знала, что он делал. Ей не хотелось ждать ни секунды больше. Музыка из бального зала глухо вибрировала где-то за стенами, к которым Малфой прижимал ее, сминая юбку платья в кулаках. А потом его рука пропала, и она открыла глаза — Драко держал палочку. — Здесь нельзя аппарировать, — напомнила она и на долю секунды испытала сожаление. Они обменялись взглядами, по которым было очевидно — идти через холл к лифтам — отвратительная идея. Дать себе время трезво оценить ситуацию и прийти в номер с четким намерением заняться сексом? Бр-р-р. И это значило, что им стоит остановиться. Казалось, они глотали воздух, чтобы восстановить дыхание перед тем, как вернуться в зал, но как только оно чуть успокоилось, Малфой схватил ее за руку и потащил в противоположную сторону, заворачивая в какой-то узкий проход. Она не знала, как они обнаружили там дверь и как попали внутрь. Она даже не понимала, что это за комната. Драко просто вслепую заводил ее глубже, пока пальцами ощупывал жесткие ребра ее корсета. Его терпение было на пределе, как и ее. Он резко развернул ее, и теперь она могла видеть, что они проникли в какой-то старый кабинет. Лунного света было вполне достаточно, чтобы ориентироваться в пространстве. Драко целовал ее шею и снова боролся с юбкой, пока Грейнджер сама не схватила задранный подол. Его пальцы скользнули по кромке нижнего белья между бедер, и она непроизвольно выгнулась, когда вторая его рука легла на ее шею спереди, откидывая голову ему на плечо. Даже через ткань его касания ощущались слишком интенсивно. Гермиона слегка двигалась навстречу, желая усилить трение, пока не почувствовала эрекцию Драко. Его член упирался ей чуть выше ягодиц, и замерев, она невольно выпустила юбку из рук, останавливая и его. — Тебе всего лишь требовалось придержать для меня платье, принцесса, — с низким хрипом бросил Малфой, и его хватка переместилась на талию. Он начал разбираться со шнуровкой. Любое промедление многократно эскалировало напряжение. Он порывисто развязывал корсет, как единственный способ снять с нее это чертово платье. А потом потянул не за ту ленту. — А! — Грейнджер выпустила громкий стон, когда корсет затянулся, и слегка пошатнулась. — Ты хочешь, чтобы я задохнулась? — Упрись руками в стол, — скомандовал он. И она уперлась. Ленты ослабевали. Ее колени тоже. Она старалась подавлять просачивающуюся дрожь, коря собственное тело за подлость. А потом ей наконец удалось вдохнуть полной грудью. Когда платье сползло вниз, оставляя на ней только трусики, Гермиона выпрямилась, но Малфой подошел плотнее и наклонил ее обратно. — Нет. Снова властный тон. Но больше она не шевельнулась. Он начал стягивать ее белье, касаясь ягодиц и задней поверхности бедра обеими руками, присаживаясь на корточки. Одна мысль о том, что лицо Малфоя сейчас было буквально напротив ее задницы, заставила чуть свести ноги и ощутить, что ее возбуждение уже не скрыть. Он не стал долго ждать — пальцы погрузились легко, размазали влагу и вернулись внутрь. Ими можно было пытать. Гермиона еще могла подавлять стоны от его нарастающих движений, но когда он поцеловал ее ягодицу, а потом укусил, она непроизвольно вскрикнула. — Тише, Грейнджер, — усмехнулся он, и встал, стягивая пиджак, а за ним жилетку с рубашкой. — Ты же помнишь, что не вся магия здесь работает. Мерлин, Силенцио в отеле они могли бы не ограничивать! В отражении окна она наблюдала за тем, как он раздевался: расстегивал пуговицу за пуговицей, звякал запонками о стол, отбрасывал вещи в сторону. В ее понимании он делал все очень медленно. Она оторвала руки и на ощупь нашла ширинку его брюк, чтобы помочь. — Кончилось терпение? — он перехватил ее руки за спиной, а потом наклонил сильнее. Теперь ее грудь касалась поверхности стола. — Нет, — на выдохе ответила она. — Грейнджер, ты уже трижды соврала мне сегодня. Его член уперся в ее вход, но со следующим поступательным движением он лишь соскользнул между половыми губами, достигая клитора. Мышцы сразу сократились от предвкушения, и тело снова потребовало больше трения. И Малфой давал его — стимулировал все чувствительные зоны прежде, чем погрузиться внутрь. Грейнджер осознавала, что еще пары фрикций ей было бы достаточно, чтобы кончить, но Драко будто чувствовал это и на последнем толчке наконец вошел в нее. Тогда она услышала его удовлетворенный выдох. Вначале его движения были размашистыми и сильными. Потом — жадными и стремительными. Гермиона слышала тяжелое дыхание вперемешку с влажными звуками, причиной которых была сама, и осознавала, что в такие моменты в ней нет ничего человеческого. Только животное начало: инстинкты и потребности. В этот вечер она была абсолютной эгоисткой, подверженной выбирать личные интересы и примитивные желания. И это было не только про секс. Потом он поднял ее и начал ласкать грудь. Если грубое сжатие можно было назвать лаской. Впрочем, ей было плевать, как это называлось, потому что чем больше глубоких контактов он совершал, тем более восприимчивой она становилась. Укусы, поцелуи, сдавливание бедер, удержание запястий — все, что он делал, приводило ее к тому, чего она боялась — его полному контролю над ней. Он голодно проникал в нее (на самом деле с самой первой встречи). А прямо сейчас уязвленное тело ждало, когда падет и разум. Он так уже делал – двойное, черт возьми, проникновение. Честно говоря, так было бы проще – чтобы он сам все увидел в ее голове и, возможно, переиграл ее. Но он даже не пытался. Малфой усадил Гермиону на стол. Ее ноги обвили его талию, и он снова вошел. Она не ожидала, но он сразу притянул ее для поцелуя. Даже когда она отстранилась из-за нехватки воздуха, после короткого вдоха его язык снова проник в ее рот, будто все время, что они находились в другой позе, он скучал по ее губам. Но Малфой не был таким сентиментальным, каким она иногда хотела его считать. Он удерживал ее под шею, пока ладонь вдавливалась в низ ее живота, усиливая ощущения. Впрочем, лучше бы они целовались, потому что когда отстранился он, у нее было только два варианта: смотреть вниз, как он погружался в нее, или выдерживать с ним зрительный контакт. От последнего ей хотелось лишь прижаться сильнее, чтобы ощущать грудью кожу его груди, и сдавленно стонать ему куда-то в ключицу. Но он смотрел — не властно, а скорее строго. Сосредоточенно. Внимательно. Серьезно. Так, как она хотела, чтобы он смотрел на нее с самого начала. Ей было хорошо. Слишком хорошо. Так, как бывает перед чем-то слишком плохим. Она выучила эту закономерность уже давно. Может быть, случится что-то трагичное и необратимое, а может просто закончится какая-то глава в ее жизни, но Гермиона уже знала — скоро ей нужно будет прощаться с миром, который ей не принадлежит. К сожалению. Ее спина соприкоснулась с деревянной лакированной поверхностью, и Драко навис над ней. Толчки усиливались, стол расшатывался, их звуки становились громче. Она схватилась за его руку у ее головы, когда ее прошибло первым спазмом оргазма, и простонала. Малфой накрыл ее губы поцелуем и прикусил нижнюю, оттягивая ее. Он прижался к ней всем телом, вбиваясь все жестче. С каждым толчком сокращения становились чаще и интенсивнее. А потом ее глаза закатились, рот беззвучно округлился, и наступила разрядка. Как под внезапным ледяным ушатом воды — истеричная эйфория вперемешку с мелкой дрожью. И в эту дрожь проникала его пульсация внутри нее. Влаги становилось больше, теперь по внутренней части ее бедер стекала не только ее собственная смазка. Они лежали друг на друге неизвестно сколько. Наверное, пока не ощутили, что это было неудобно. Малфой встал первым и, натянув трусы и брюки, сел на край стола. Не подниматься в номер было разумно только в моменте. Если бы такие опрометчивые решения они принимали на треке, то их никогда бы не было в BM1. Сейчас, чтобы вернуться в зал или просто уйти, нужно было восстановить нормальный вид, а это нереально даже с магией. Гермиона искала вещи по кабинету, пока Драко беззаботно наблюдал за ней. Уже в платье, но все еще придерживая корсет руками, она посмотрела на него. Он мягко улыбнулся. — Иди ко мне. В груди снова заколотилось. Пусть он бы сейчас засмеялся, но она подошла. Злая на него за скобками этого вечера, этой комнаты и этой самой минуты она сама подставила лицо для поцелуя. Длинного. Больше не прерываемого стонами или движениями. И многозначительного. В него было заложено зашифрованное послание «будь со мной». Но его никто не понял. Наверное, это к лучшему. Им нужно было возвращаться. Правда ей хотелось лишь незаметно пройти через зал и подняться в свой номер. Она должна была встретиться с Марко Флойдом, а больше ей здесь делать нечего. Удивительно, что сегодня она приблизилась к личности Драко Малфоя невообразимо близко, но это не имело значения без одной единственной — самой важной — детали. — У меня остался вопрос, — вкрадчиво спросила она, пока он застегивал манжеты рубашки. — Вопрос? — Двадцатый. Он не выглядел удивленным или застигнутым врасплох. Наверное, для него было ожидаемо, что она помнит долги. — М-мг. — Ты когда-нибудь убивал человека? — спросила она напрямую. Малфой накинул пиджак, проверил пуговицы, слегка отряхнулся и поднял голову. Луна из окна разделила его лицо на две равные половины — светлую и темную. — Нет, — ровным голосом выдал он и зашагал прочь с совершенно другим настроением. Патологический лжец. Глупостью было задавать этот вопрос. Грейнджер наложила временное скрепляющее заклинание на платье, чтобы не мучиться с лентами, и поспешила на выход через несколько минут после Малфоя. Когда она вышла из кабинета, то обнаружила, что ее босоножки стоят у двери.

***

Малфой прибыл на трек примерно за час до начала парада гонщиков. Хотя лето сегодня официально закончилось, он позволил себе надеть простую белую майку и бежевые брюки. Иногда и совершенная классика прогибалась под сентябрьскую жару. По пути с парковки сквозь стекла очков он увидел толпы болельщиков, скопившихся у входа в паддок, и расслабленной походкой пошел к барьеру. Несмотря на нежелание оставаться на солнце ни минутой больше, чем необходимо, он остановился, чтобы поздороваться и подписать несколько листовок. В отличие от отношений с прессой Драко не был высокомерен с фанатами. Он мог напомнить о границах, но ему было несложно задержаться для фото или обменяться парой слов, если у него было хорошее настроение. А у него было хорошее настроение. В расследовании наконец появился просвет — Пэнси выяснила, что артефакт дублирует спортивные события, и кто-то зарабатывает на ставках на Формулу-1. Она наняла детектива, чтобы выяснить, кто за этим стоит. Теперь он высыпался. Отношения в команде стабилизировались. Том проверял его каждый день, но эти встречи все больше смещались в сторону разговоров, а не диагностики. Сегодня перед гонкой должен прийти целитель, чтобы подтвердить, что Малфой способен безопасно управлять метлой, и он уверен, этот уик-энд будет последним, когда требование Рэддла еще действовало. С Грейнджер, конечно, стабильности не было, но и в этом была какая-то определенность. Они курсировали от тотального игнорирования до вспышек ярости, от мелких придирок до бескорыстной помощи, от передразнивания друг друга к сексу. И все эти «остановки» ему нравились. На брифингах он ждал ее комментариев, в коридорах прислушивался, если кто-то говорил о ней, на мероприятиях пристально наблюдал за руками мужчин, находящихся в ее непосредственной близости, а когда она была рядом с ним, как вчера, — думал о том, чтобы обсудить с Томом ее окончательный перевод в отдел к Уго. Он готов был компенсировать разницу в ее заработной плате и пожертвовать своим собственным результатом на время, лишь бы она не сослалась на конфликт субординации или что-то подобное. До парада ему нужно было встретиться с командой, поэтому он направился сразу к палатке с рабочими зонами и кабинетами. Одна из дверей была прикрыта наполовину, и за ней он заметил ее. Грейнджер стояла спиной. На ней была только униформенная юбка, а на кресле рядом с рабочей футболкой лежал ее собственный белый топ. Очевидно, она хотела быстро переодеться, пока в палатку не набежала куча людей, но не успела. — Тебя не учили предупреждать о своем присутствии? — заметила она Драко в проходе, когда потянулась за футболкой. — Уметь и хотеть — это разные вещи, — ответил он, медленно подходя ближе. В этот раз он рассмотрел на ее спине пять маленьких родинок, расположенных так, словно кто-то оставил их ровно под отпечатками пятерни. Ему стало интересно, совпадут ли они с его пальцами, и аккуратно коснулся. — Драко. — Останавливающе выдохнула она, и тогда он узнал, что его рука отпечатывается на ее теле только мурашками. — Гермиона. — Более игриво отзеркалил он и поцеловал в плечо, с опозданием задумываясь над тем, почему он считал, что теперь ему все это позволено. Она вздрогнула и резко повернулась, так и не надев футболку. Тот же тормозящий посыл был и в ее глазах. Всем своим видом она говорила, что нельзя. Но его это не устраивало. Рука легла на ее талию и начала скатываться к бедрам, когда он заметил содранную кожу на косточках ниже живота. Он знал, откуда это, и от воспоминания ему захотелось сделать пару лишних выдохов. — Почему ты не сказала, что тебе было больно? Грейнджер проследила за его руками, а потом подняла голову: — Потому что мне не было больно. Малфой знал, что вчера эмоции разделались с его самообладанием, как бладжер с неумелым защитником, и он мог быть грубее обычного. Но когда она добавила: — Мне было хорошо. … он понял, что ему было можно уже давно. Мурашки теперь на его коже просочились глубже — внутрь, оседая в животе беспокойным роем, и Драко потянулся к ее губам, чтобы поцеловать. В общем-то, это все, что ему было нужно от его гоночного инженера до гонки. Ему тоже было хорошо. Тогда и сейчас — когда поцелуй становился все дальше от того, что можно было бы легко остановить, если бы кто-то вошел. Но они оба были взрослыми людьми, хоть Грейнджер и первая вспомнила об этом: — Стой, — с запрокинутой головой, тяжело дыша, попыталась она. — Мы не можем… Это неправильно. Вчера они занимались сексом в чужом незапертом кабинете отеля во время бала, и их это не смущало. Сегодня это даже не «нас могут увидеть» и не «скоро все придут». — Мы неправильно? — придирчиво переспросил он и все-таки отстранился. Нехотя. Оттого облизывая собственные губы после поцелуя с ней. Они оба тяжело дышали, и от этого быстро пересохло в горле. — Ты не должен был сюда заходить, — ушла она от темы и потянулась к своей футболке. — Все-все, — Драко поднял руки вверх, — я понял. Сейчас я выйду за эту дверь и буду снова тебя ненавидеть. Он вызывающе и нагло забрал одну из бутылок на ее столе, что она явно приготовила для себя, и пошел к выходу. Да, по-детски, но ему больше нечего было противопоставить ее отвержению. Ему действительно нужно было встретиться с Краучем и техниками, а не торчать в комнате инженеров. Но у двери, когда он уже не ожидал реакции, она окликнула его: — Малфой. Я пила из этой бутылки. Он не сдержал усмешки, оборачиваясь на нее и прокручивая крышку — действительно, уже открытая. — Думаешь, я брезгую, Грейнджер? Она шагнула к нему и протянула взамен вторую бутылку: — Возьми другую. Эта моя. — Что ж, — Драко запрокинул голову и сделал глоток, чтобы не давать балансу в их отношениях нарушиться: поцелуи, затем принципиальные споры по мелочам. — Теперь моя. Грейнджер молча смотрела, как он продолжал пить, но на ее лице появлялась какая-то несоответствующая ситуации обида и ярость, словно он действительно забирал у нее все, что она с таким упорством завоевывала. И на мгновение ему стало страшно, что это может стать правдой из-за его неспособности сделать правильный выбор.

***

Каждый парад перед Гран-при был схваткой гонщиков за управление метлами — их всегда было меньше, чем пилотов. Все доходило до абсурда, когда они бежали за ними наперегонки или менялись местами на половине круга. Малфой создавал впечатление человека, который мог только наблюдать за этим со снисходительной улыбкой, но на самом деле парад был одним из самых веселых моментов уик-энда. Мальчишеская его часть оживала, и этот час полнейшей беззаботности напоминал, что он все еще молод и все еще жив — внутри и снаружи. За счет того, что метлы были прототипами старых не гоночных экземпляров, летели они медленно и невысоко, поэтому некоторые гонщики позволяли себе делать трюки, ради которых, честно говоря, трибуны и заполнялись раньше официального старта гонки. Среди этих гонщиков был и Драко. Все начиналось, когда кто-то из них разворачивался вокруг своей оси прямо над летящей метлой. Такое происходило редко — ММФ не запрещало, но большинство команд обязывало пилотов не подвергать себя риску вне официальных полетов. Поэтому когда толпа завопила сильнее прежнего, Драко понял, что с этого момента количество децибел будет только расти. Поттер играл на публику с самого парада, а значит, гонка обещала быть ожесточенной. В этот раз они с Тео успели забрать себе отдельные метлы, и когда встретились взглядами, в глазах друга буйствовало безрассудство. — Поменяемся? — провокационно спросил он. — У тебя на кону не стоит чемпионство, Нотт. Тебе проще умирать. Тео закатил глаза, и сразу пошел на обгон. Прямо перед Драко он нырнул носом в переворот без рук и, вернувшись в обычное положение, обернулся. Дразнится. Как будто у Малфоя был выбор. Он знал, что все ждали его — и пилоты, и зрители. Вылетев из двадцатого поворота, он переключил скорость и на инерции рывка подпрыгнул ногами на древко. Выпрямившись, он оторвал руки, и по воздуху, словно по волнам, стоя на метле добрался до флай-лейна. За адреналином он не почувствовал, как пульсировало предплечье, но этого уже и не требовалось — Том стоял у флай-лейна со скрещенными на груди руками, пока Тео позади него виновато улыбался. Видимо, уже получил от него по шее. Рэддл зааплодировал, когда Драко снизился и спрыгнул с метлы, как со скейтборда, но Малфой был наготове и успел увернуться от его тяжелой руки. — Я все жду, когда тебя будут собирать по кускам после падения с настоящей гоночной метлы, но ты решил, что это слишком круто для тебя? — хмыкнул Том, все-таки схватил его за шкирку и затолкал в гараж вместе с Тео. — Быстро переодевайтесь, вас осмотрят, а потом собираемся в большой переговорной. И Малфой с довольной улыбкой зашагал через паддок к своей комнате. Тед давал инструкции команде флай-стопов, а Грейнджер сосредоточенно проверяла какие-то графики. Драко видел ее лицо сквозь зеленую проекцию конфигурации трека. Ей невероятно шло то, чем она занималась, и то, с каким воодушевлением на лице она это делала. Гермиона не просто обслуживала и использовала данные для координации всех отделов во время гонки. Она создавала их. Напрямую влияла на то, какими они будут. И ей шло улыбаться, видя, что у нее это получается. Сегодня Драко хотел принять решение, а для этого им нужно было поговорить. — Не исчезай после гонки, — проходя мимо, тихо сказал он, аккуратно касаясь ее руки. — Почему? — Гермиона, — он задержался, их руки натянулись. Драко смотрел ей прямо в глаза. С ней было что-то не так. Будто все, что он делал с момента, как они сегодня увиделись, — ломал ее. — Пожалуйста, — требовательнее, чем планировал, бросил он. Ее рука дрогнула, чуть сжала его палец, и после этого он все-таки разорвал касание и ушел переодеваться. У него было хорошее настроение. И он не верил в предчувствие. Поэтому какая бы причина волнений ни была у Грейнджер, он узнает о ней после гонки. Уже в комнате он едва ли снял футболку, как в дверь постучали. Малфой разрешил войти, и мистер Стивенс — командный целитель — вразвалку прошел к нему. — Есть какие-то жалобы? — формально спросил он, следуя к столу, чтобы раскрыть свой колдомедицинский сундучок, из которого все предшествующие этому осмотры он доставал только какую-то прищепку для запястий. — Нет. Все в норме, — расстегивая ремень брюк, ответил Драко и, закончив с одеждой, встал напротив целителя. Стивенс накладывал диагностические чары одни за другими, начиная с области головы и двигаясь вниз. Профессиональный осмотр был чистой формальностью, потому что Том сам проверял его каждый день последние две недели, но зная об ужесточении собственных проверок ММФ после инцидента в Венгрии, он перестраховывался. Но Драко ведь не идиот. До Сузуки оставался месяц. Он бы не рисковал своим место в чемпионате, прибегая к допингу. Чары растекались по коже, и впервые он ощутил, как они проникают внутрь. Стивенс свел брови и хмыкнул, а потом потянулся к своему чемоданчику. — Что? Объем легких вырос? — усмехнулся Драко, но замешательство на лице целителя не исчезло. Он молча засунул ему в рот какую-то тонкую пластиковую трубочку и через несколько секунд вытащил обратно. — Вы принимали что-то накануне? — Стивенс начал заполнять свой журнал. — Какие-то стимулирующие зелья? — Нет. Малфой отошел к шкафу, чтобы наконец одеться, небрежно отвечая на такие же небрежные вопросы Стивенса. — Что-то новое из базовой аптеки? — Нет. На шестом уточнении он начал раздражаться. Драко не хотел думать о причинах, но организм уже что-то подозревал — дыхание участилось, кожа казалась тяжелой и обжигающе горячей. — Магловские препараты? — продолжал строить догадки Стивенс. — Еще некоторые чары могут иметь остаточное влияние… — Что-то не так? Вы что-то нашли? — Малфой уже почти полностью надел комбинезон, оставив его висеть на бедрах, будто никакой вердикт не изменит его намерений. Он попытался заглянуть в журнал, но вверх ногами почерк было точно не разобрать. — Как много огневиски вы выпили на балу? — Я не пил вообще, — ситуация выводила его из себя, и ему пришлось сжать кулаки. — Мистер Малфой, в ваших интересах сейчас сказать мне правду. — Да какую к черту правду? Что происходит?! — В вашей крови высокие показатели эритропоэтина, а также обнаружено наличие психостимуляторов. — Какого..? Вы сейчас не шутите, да? Драко должен был кричать, но он просто молча смотрел на Стивенса несколько секунд, пытаясь осознать, что происходит. Целитель лишь покачал головой и захлопнул сундучок, готовясь уходить, но Малфой подлетел и опустил его обратно. — Проверьте еще раз. — Я не собираюсь тратить на это время, — Стивенс дернул ручку чемоданчика, но это было бесполезно — Драко уже пересек стадию отрицания. — Нет, вы потратите на это столько времени, сколько я скажу! Потому что ваш диагноз полная хрень! — Мистер Малфой, у меня самое точное диагностирование во всей Великобритании, — но видя, что гнев уже вовсю прорывался сквозь стиснутые челюсти Драко, Стивенс отступил. — Но раз вы так настаиваете. Он снова открыл чемоданчик, снова достал пластиковую трубочку и снова вставил ее в рот Малфою. Секунда. Две. Три. — Результат положительный, — повторил Стивенс, и Малфой выхватил у него трубочку. Быть этого не может… Драко проводил руками по волосам и думал, думал, думал. А потом просто начал просовывать руки в комбинезон на ходу, спеша в главный холл к команде. — Плевать. Я все равно полечу сегодня. — Но вы не можете, — возразил ему вслед целитель, и уже в дверях они столкнулись с Рэддлом. Он хотел что-то сказать, но вид этих двоих был слишком обезумевшим и красноречивым, чтобы беззвучно превратить Тома из руководителя, шутливо раздающего подзатыльники, в того, кто мечет самые беспощадные заклинания. — Том. Я не… — Что? Ты не что? — глаза Рэддла впились в него до появления красных прожилок.– Не пренебрег моим доверием?! Командой? Своими прямыми обязанностями? Он не дал Драко ответить, сразу повернулся с Стивенсу, безмолвно требуя заключение. — В крови мистера Малфоя обнаружена высокая концентрация стимулирующих веществ. Том закрыл и потер глаза. Для команды это был почти что приговор. — Да я, блять, ничего не принимал! — голос Драко сорвался отчаянием. — Я полечу сегодня. Насрать мне на эту вашу диагностику! — Прошу прощения, но я буду обязан сообщить об этом ММФ, — вклинился в разговор Стивенс. На крики в коридорах начала сходиться команда. — Ты будешь сидеть в гараже до последней минуты гонки. Ты меня понял? — Считаешь меня придурком? Зачем бы я устраивал весь этот концерт, если бы принял что-то? — О, это не первый концерт, который ты мне устраиваешь за эти три года, Драко! — Это ошибка! — Это уже неважно, — разочарованно выдохнул Рэддл. — Ты не летишь сегодня. И это приказ. Здесь были все. Все видели, как позорно его отстраняют за то, чего он даже не делал. Десятки глаз смотрели на него то ли с осуждением, то ли с жалостью, и ему было тошно от этого. Как это вообще могло произойти? Кто мог это сделать? И главное — зачем? Том растолкал толпу, пробираясь в коридор. У него оставался еще один пилот, которому теперь нужна была двойная поддержка. Он что-то сказал Нотту с Тедом, а потом пальцами подозвал кого-то еще. И к ним подошла она. В горле пересохло. Ему нужна была вода. Вода... — Грейнджер. Сердце затарабанило так, что его, казалось, сейчас стошнит. Но он хотел, чтобы она посмотрела на него, услышала его низкочастотный шепот. И вот! Взгляд глаза в глаза. Больно и всепроникающе. Как самый грубый и аморальный половой акт. Ты же с самого начала означала беду, да? С первого дня все сигнализировало о том, что с тобой никогда и ничего не будет хорошо. А еще думал, что это у меня склонность к разрушениям. Слышишь ли ты и это? Внутри разражался неконтролируемый, яростный рев, который ему как-то следовало сдержать. «Ты выбрал неправильно», — вот что она ответила бы ему, если бы слышала.