Глава 12. Ненастоящий гонщик

Грейнджер работала. Она отслеживала соперников на треке, проверяла настройки метлы, просчитывала идеальное время для флай-стопа и не смотрела на Малфоя. Он сидел в противоположной стороне гаража — их стороне, один, отгороженный от метлы и манометрии чарами Тома до конца гонки. Она же по приказу Тома находилась рядом с командой Нотта, обеспечивая ему подиум всеми силами и ресурсами, которые должны были быть потрачены на Драко. И она старалась. Ее роль была скорее консультативной, но канал трансменции с Тео все равно был открыт для связи. Правда она ждала услышать там совсем другой голос. Присутствие Малфоя в паддоке во время гонки было вообще-то и ее наказанием. Риск наткнуться на его взгляд, полный презрения и разочарования, внезапно услышать требование объяснений по трансменции, а дальше, может быть, даже участвовать в разборках с прилюдными обвинениями, которые не успели случиться до гонки. Потому что по тому, как Малфой смотрел на нее перед стартом было ясно — он все понял. Но Драко молчал. И не смотрел на нее. Как так вышло, что она отбирала у него дело всей его жизни, а он выглядел таким безучастным спустя всего полчаса после отстранения, пока ей по ощущениям нужен был парамедик? Ей было проще размышлять, каких усилий ему стоила такая сдержанность, чем приходить к выводу, что ему все равно. Что ее просто не существует для него. Зато так Гермиона могла смотреть на него без опаски. Он запрокинул голову и сделал несколько больших глотков воды — уже абсолютно безопасных. Его кадык рывками дергался вниз, а ее сердце вместе с ним, пока она вспоминала, как так же мерно капли энергетического концентрата опускались в бутылку с водой. У нее не было выбора. Только специальное задание от Асада, которое состояло в том, чтобы спровоцировать сход Малфоя и посмотреть, как он будет действовать после гонки. В МВП уже давно все решили: Драко виновен, главное — это доказать. Сход во время залета она считала слишком опасным, а вот новые сведения от Аттикуса оказались кстати, чтобы Гермиона придумала вариант с допингом. Она не давала ему эту бутылку, но можно ли пассивное наблюдение за тем, как человек попадает в твою ловушку, считать невинным? МВП повезло, что Малфой практически сам сделал выбор за нее, потому что после его приподнятого настроения, поцелуя в плечо и чистого разочарования тем, как она его оттолкнула, она бы не смогла. Все вокруг боролись с последствиями ее безвыходности. Механики били рекорды по скорости флай-стопов. Тед корректировал стратегию даже быстрее, чем она сама успевала замечать какие-то изменения. Том эмоционально реагировал на каждый обгон или успех соперников. Даже Крауч, обычно абсолютно спокойный, нервно постукивал ручкой по столу, уставившись невидящим взглядом в диаграммы. Грейнджер знала, что заслуживала ненависти Драко, но ее отсутствие лишь распаляло ее собственную. Она ненавидела его за то, что он поставил ее в такое положение. За то, что позволял ей влиять на него — хорошо и не очень, — несмотря на то, что не доверял. За то, что не доверял, но хотел этого. За то, что показал ей свой мир — тот, в котором она безумно захотела остаться. И за то, что теперь вот так вот заставлял ее от этого мира отказываться. За то, что сейчас она хотела все оставить и сидеть рядом с ним. За то, что даже если ему все равно, ей — нет, и она готова это терпеть. Но Малфой, видимо, не ненавидел ее столь же сильно. Она должна была наконец-то чувствовать удовлетворение и приближающуюся свободу, но ей не удавалось. При любом исходе — будь Драко убийцей и манипулятором или просто обманутым ею невинным пилотом — она ничего не выигрывала. Ничего. Скоро все закончится, и они сделают вид, что никогда не знали друг друга. Это та свобода, которой бы она обрадовалась вначале? Она повернула голову на диаграммы, возвращаясь к залету. — Гермиона, — уже на последнем круге обратился к ней Нотт. Его тон за всю гонку впервые сменился с сосредоточенного на самоуверенный. — Что ты обычно говоришь Драко, когда он прилетает первым? Красное, — вспомнилось ей, и она с усилием проигнорировала строгий профиль Малфоя позади диаграмм. Она понимала, к чему это клонит Тео. Финишная прямая через сорок секунд, и на ней уже вряд ли могла бы разыграться потенциальная борьба за первое место с Поттером. — Давай ты сначала долетишь до конца, — ответил вместо нее Тед. И он долетел. Оправдал возложенные на него надежды компенсировать отставание, насколько это возможно, и первым пересек клетчатый флаг. Рэддл выдохнул с облегчением, и все начали поздравлять Нотта с победой. — Ты молодец, Тео, — чуть тише остальных вклинилась она, и то, только потому что он ждал этого от нее. Он заслужил первую позицию и заслужил, чтобы его радость разделили, но все, чего хотелось ей, — это уйти отсюда. Она встала из-за столов одновременно с Малфоем, и он тоже уловил это совпадение — не посмотрел на нее, но замер. Наблюдал, значит, все-таки. Страх, как сильно, ей хотелось подойти к нему и сказать: «Все не так, как выглядит!», но проблема в том, что правда была еще хуже. Ей еще повезло, что он не планировал говорить с ней и просто направился к заднему выходу. Гермионе нужно было проследить за ним, увидеть все собственными глазами, чтобы эти месяцы работы с ним со стороны ее чувств обнулились — чтобы все оборвалось и прошло. Как обычно у нее проходит. — Гермиона? — проходя мимо, позвал ее Том. — Зайди ко мне. И захвати Барти с Тедом. — Сейчас? Я не… — она качнула головой, но Рэддл уже не слушал. Толпа качала Тео на руках у флай-лейна, и вырвать оттуда Теда казалось нереальным. Конечно, во время парада она установила на машину Малфоя глиф для отслеживания, но просто знать точку его назначения, куда бы он не направлялся, было недостаточно. Почему именно сейчас Том хотел поговорить? Тед вернулся в гараж, только когда Нотт пошел подниматься на подиум. — Том попросил нас подойти к нему, пойдем скорее, — почти схватила его за руку Грейнджер и потащила через паддок к коридору с кабинетами. По пути возникла другая проблема — нигде не было Крауча. Черт вас подери! — Зачем? Что-то срочное? — с эйфорией на лице, будто это он только что прилетел с победой, запыханно спрашивал Тед. — Я не знаю. Ты не видишь Барти? — Нет. Его не было у барьеров. Грейнджер одолевало раздражение: ей некогда было выполнять приказы Тома, да и был ли уже в этом смысл? Все-таки через минуту они вошли к нему в кабинет, хоть и не полным составом. — Мне некогда выяснять, что произошло, — устало выдавил Том, когда они вошли, никак не комментируя отсутствие Крауча, — поэтому давайте побыстрее закроем этот вопрос. Она не понимала, о чем речь, вплоть до момента, пока ее взгляд не опустился на ближний к ним край стола — там стояло две пустые пробирки. Серьезно?! — Вы хотите, чтобы мы вам передали воспоминания? — возмущенно спросила Грейнджер, пытаясь защититься. — Но по контракту у вас нет права… — Да, — с ледяным спокойствием прервал ее Рэддл. — Поэтому я прошу вас сделать это добровольно. — А если я откажусь? — Что ж, это тоже ответ, — Рэддл забрал одну из пробирок так, будто для него это было ожидаемо. Тед с опаской потянулся к единственному оставшемуся флакону. Улыбка с его лица пропала. — Прямо здесь? — переспросил он и тут же понял, что в уборную его вряд ли отпустят. Ниточки его воспоминаний за последние сутки заблестели у виска и потянулись за острием палочки, пока Грейнджер взвешивала варианты. Хотела ли она так сильно дискредитировать себя перед Томом? Действительно ли это конец? Передать измененные воспоминания одному из самых сильных и опытных волшебников, которых она знала, было тем же, что плюнуть ему в лицо. Тед вышел первым, и Гермиона последовала за ним, пользуясь отсутствием давления. Но Рэддл задержал ее уже у двери одной лишь фразой: — Я сейчас пытаюсь прийти к самому безобидному выводу. — Простите? — она непонимающе свела брови. — Что причина отказа та же, что и две недели назад, — Том всмотрелся в ее глаза, пока она ментально зажмурилась от его проницательности, защищая в этот раз совсем не личную жизнь. Часть эмоций он все же заставил вырваться наружу, и она покраснела. Потому что их последний секс был не просто потерей контроля. Если бы Том увидел его, ее мысли… — Пока буду считать тебя просто чертовски безрассудной, а не опасной, — сурово отрезал он, показывая кивком, что она свободна. Грейнджер вышла из кабинета Тома с опаляющим жжением в груди, словно не стояла у двери последние несколько секунд, а бежала к ней, как к последнему оплоту собственной невиновности. Ей нужен был свежий воздух и она направилась к заднему выходу через командную гостевую, где ее коллеги радовались за одну сторону гаража, пытаясь при этом сдерживаться ради второй. Здесь точно решалась моральная дилемма уместности торжества. — Видимо, твоя стратегия действительно работает, — смеялся Тед вместе с остальными. — А я говорил! — поднимая над собой кубок, Нотт слегка потряс им. — Теперь предлагаю заняться заполнением желудков. Желательно чем-то питательным и пьянящим, — сказал один из механиков. — Простите, ребята, но сегодня без меня. Мне нужно идти, — покачал головой Тео, двигаясь куда-то в сторону комнат. — Эй, когда это ты стал занудой? — начинали возмущаться ребята. — И что, ты просто проторчишь в отеле? — Не каждый уик-энд ты первым прилетаешь! Ответы Тео тонули в разочарованном гуле толпы, пока не стихли за закрытой дверью паддока. Воздух снаружи показался Грейнджер еще более тяжелым и пыльным, но медлить больше было нельзя. Она села в свою машину и выехала из зоны проведения залета. Пару взмахов палочки над картой, и она увидела движущуюся цель. За двадцать минут Малфой уже достаточно отдалился, но вопреки ее ожиданиям, путь его лежал в абсолютно непонятном направлении. Может быть, объезжал возможные пробки из-за фанатов Формулы-1 по пути к Спа. А может, обнаружил глиф и переколдовал его. У нее было два варианта: все-таки следовать за главным подозреваемым, как она и должна, согласно плану МВП, или откликнуться на логику и поехать напрямую на трассу Формулы. Грейнджер быстро проверила местоположение других глифов — Тео, судя по направлению, возвращался в Брюссель, Том выехал примерно туда же, машина Крауча вообще оставалась на месте. Вроде бы ничего подозрительного. Она свернула с дороги, ведущей в Спа. Он был ближе всего к ней. Это целесообразно. И как бы логика не шла вразрез с чувствами, она испытывала облегчение от того, что приказы ее начальника и ее сердца сейчас совпадали. Она хотела увидеть его. Своими глазами убедиться, что все это было не зря. Что совесть не будет мучить ее, потому что он окажется злодеем в этой истории. Не она. Она быстро сокращала дистанцию по трассе, с радостью отмечая свое везение, потому что навстречу ей стояла жутчайшая пробка, но ее профессиональный взгляд сразу понял, что причина не только в этом — он снижал скорость. А потом и вовсе остановился. Там, где это произошло, по карте ничего не было — голое поле. И когда Грейнджер добралась до места, обнаружила лишь пустую машину. Деться тут было некуда, и это значило лишь одно — отсюда он аппарировал. Черт! Черт-черт-черт!!! Она всего лишь должна была проследить за Малфоем. Из всех задач эта была самой простой. Злость одолевала. Она ударила ногой колесо его автомобиля и простонала от разочарования вслух. Вторым возможным сценарием было стать свидетелем деактивации артефакта на трассе, но она уже не успевала на начало Гран-при, заехав в какую-то глушь, а портключа у нее не было. Грейнджер села обратно в свою машину и включила радио, настраивая нужную волну, чтобы не пропустить старт хотя бы на слух. Ей ничего не оставалось, кроме как ехать в отель, чтобы там, на записи, попытаться обнаружить хоть какие-то доказательства. Преодолев пробку, она понеслась так, словно других водителей и пешеходов не существовало. Нарушив все возможные правила, уже на подъезде к Брюсселю, она услышала звонок. — Мисс Грейнджер, добрый день. Вы можете принять сообщение? — Да, — без соблюдения формальностей бросила она, подтверждая, что сейчас одна. — Вас срочно вызывают в Министерство магии Бельгии. — Что? — Гермиона резко сбросила скорость. — Что-то случилось? — Нужно опросить одного заявителя. Он явился для дачи показаний и ждет детектива. — Прекрасно. А я тут при чем? — Там сомнительная юрисдикция. Он резидент Великобритании, о месте преступления говорит размыто. Также просит защиту и не разглашает своего имени. — Я на задании. Пусть его сначала допросит кто-то из местных. — Это может быть наш свидетель, Гермиона, — трубку взял Аттикус. — Что?! — Министр магии Бельгии доложил, что заявитель обратился в пятницу с информацией о готовящемся преступлении на треке Вервье. Мы оградили его от любых взаимодействий с сотрудниками Министерства. — Я поняла. Выезжаю туда. Гермиона резко повернула руль, со свистом разворачиваясь на полпути, и направилась по адресу, отправленному в SMS. Найти, возможно, самого главного свидетеля по делу прямо в разгар миссии? Везение, не меньше. Она прибыла в Министерство за полчаса. Сдала палочку для идентификации, прошла короткую проверку. Ее допустили в крыло местного аврората и провели в допросную комнату. Прежде чем войти, Гермиона отдышалась, чтобы сделать голос ровным и убедительным. Или чтобы унять свои эмоции. Она уже не понимала их основную причину, все смешалось, и теперь просто старалась не дать им себя оглушить и дезориентировать физически. Как бы нетрезво она ни воспринимала сейчас происходящее, она не должна терять способность действовать. Она толкнула дверь и вошла в комнату. Посередине стоял стол с двумя стульями друг напротив друга. И когда свидетель, ожидающий ее, поднял голову и посмотрел ей в глаза, она замерла в полушаге, услышав лишь: — Ты?.. Что ты здесь делаешь?!

***

Малфой и сам не знал, почему он не мог ослушаться приказа Тома. Может быть, потому что ему самому было интересно понаблюдать за тем, как она будет поддерживать иллюзию благонадежности и преданности своему делу всю гонку, пока опровержение этого будет с ней в одном пространстве. Может, он хотел увидеть, как она подставит и Тео, и ему не придется собственноручно вскрывать это притворство для всех. Может, он ждал от нее хотя бы попытку объясниться, потому что часть его разума все еще была открыта для нее. Драко оправдывал это привычкой всегда держать трансменционный канал открытым во время уик-энда. Но сегодня он был бесполезным, как и его метла. Как только Тео приземлился у паддока, Малфой сразу поспешил сбежать. Бросился к выходу, дошел до машины, сел и, не думая над маршрутом, выехал на трассу. Куда угодно, главное быстро. Чтобы она не передумала, не пошла за ним, не позвала, не заставила его слушать ее оправдания. Стрелка спидометра рвано преодолевала отметки, не поспевая за реальной сменой скорости, но Драко было все равно, что под ним сиденье спорткара, а не древко гоночной метлы. Руки вжались в руль, но лишь потому, что он не знал, куда их деть (как и самого себя). Убрать бы их вообще и лететь так — бесконтрольно и беспечно. Без тормозов. Как она обещала не делать. Но оцепенение не давало ему разомкнуть пальцы. Спазм бил от костяшек до самых плеч — словно он бесконечно ударялся обоими локтями о косяки всех дверей в мире. То ли зуд, то ли дрожь в верхней части тела заставили нижнюю все-таки убрать ногу с педали газа. На дороге становилось все больше машин, и перспектива оказаться зажатым в плотном ряду усилила беспокойство. Стоять в пробке было бы самоубийственно. Ему нужно было наружу. Срочно. Он резко свернул в ближайший съезд и спустя пару миль наконец оказался один. Вокруг никого и ничего. Он притормозил у обочины и почти вывалился из салона. — Какая же сука! — прокричал он, задирая голову куда-то вверх. — Просто идиот! Сказочный придурок! Малфой обошел машину, уперся руками в крышу, посмотрел вниз и тяжело задышал. Нога сама дернулась к покрышке, ударяя ее в приступе ярости. Ему нужен был алкоголь. Облезлый магловский бар, где никто не станет задавать вопросов. Забытие и свобода. Только вот, где он находился? За руль он точно сегодня больше не сядет. Портключей у него не было, хотя из Бельгии хотелось убраться к чертовой матери. Для аппарации нужно было знать места поблизости — до отеля его точно не перебросило бы. Пришлось Патронусом вызвать Добби. — Хозяин? Я слышал… — Молчи. — Вы не ранены?.. — с опаской протянул руку эльф, глядя на то, как Малфой стоит, все еще держась за авто. — Просто забери меня отсюда. — Куда вам нужно? — Куда угодно, кроме поместья. — В Ит... — Да хоть на другой конец света! Рык Драко заставил Добби вцепиться в руку хозяина и в одно мгновение переместиться вместе с ним. Исполнительно. Малфой стоял в узком проходе с давящими психоделическими рисунками на стенах в окружении мусорных баков. Но главное — под фонарями, потому что вокруг ночь. Со стороны улицы послышались сигналы машин вперемешку с музыкой, а значит, Драко быстро найдет себе место и занятие до утра. — Свободен. — Хозяин, обычно в таком состоянии вы… — Добби. Пожалуйста. Оставь меня. И домовик послушно скрылся. Малфой ощутил океанскую соленость в воздухе, когда вышел к проезжей части; порыв ветра напомнил, что такое осень в южном полушарии. А следом и номера машин подтвердили ему, что он в Мельбурне. Спасибо Добби, что не в Канаде. Драко сразу привлекло пару вывесок в конце улицы. Ему просто нужно было выпить. Обезболить спазмированные мышцы и все. Он толкнул стеклянную дверь с дешевой неоновой вывеской и сразу увяз в плотном обволакивающем гомоне людей и фоновом инди-роке. Мест за столиками не было, но у бара нашлось пару пустых стульев. Малфой уперся локтями в стойку, сделал заказ и через несколько минут уже горячил рецепторы крепким магловским виски. Он не хотел обдумывать то, что произошло. Собственно, поэтому он и здесь. Сейчас бармен обновит его рокс еще пару раз, а потом, возможно, даже заговорит о чем-то, и Малфой будет загадочно избегать вопроса о роде его деятельности, больше уводя разговор в то, как потерял то, что строил годами из-за одной заносчивой… Нет. К нему подсядет какая-то красотка с выгоревшими на солнце светлыми волосами и голубыми глазами, почти как у него, только кожа у нее будет смуглой, с легким оливковым отливом, с россыпью родинок на спине… Малфой запрокинул голову, залпом выпивая содержимое, и выдохнул спиртовое испарение вместе с тихим стоном негодования. Иронично, что он сейчас там, где все началось, — в Австралии, когда он впервые понял, что она станет его проклятием. Так и вышло. Малфой так глупо проигнорировал свою интуицию. Но что заставило его обостренное чутье так затупиться? Почему она так действовала на него, если это всего лишь влечение, всего лишь секс, всего лишь женщина?! Откровенно говоря, ему было стыдно, что сейчас он думает не об исправлении ситуации в чемпионате или о команде, которая теперь вынуждена отвечать за его — его! — слабость и слепоту, но он ничего не мог с этим поделать. Виски должен был помочь — разжижить густое варево в голове из ее подколок, упреков, воскликов, смешков, стонов, но он наоборот усиливал реакцию и, пенясь от переизбытка, все расплескивалось наружу. Так он не заметил, как начал беседовать с барменом. Роберт, так он представился. — Получается, пьешь из-за девушки? — Я так не говорил, — оторвал указательный палец от стакана и покачал им Малфой. — Ты сказал, она тебя кинула, — хмыкнул Роберт, которому Драко описал ситуацию самым коротким и понятным способом, избегая деталей. — По факту, она даже не была моей девушкой. — Выбрала какого-то богатого недоумка с мутными связями, которому плевать на ее чувства? — наполняя очередной стакан, сочувственно предположил распространенный сценарий Роберт. — Нет. Если бы она выбрала меня, то я бы не сидел здесь в компании тебя и бутылки Glenfiddich. — Она выбрала… Что она выбрала? Почему она так поступила? Если ее подкупили конкуренты, то зачем ждала так долго? Искала подходящий момент, сближалась, помогала ему и команде. Неужели такую увлеченность и преданность делу можно было сыграть? Хотя, если за этим стояла другая команда на решетке, то, возможно, они предложили ей место у себя. Версия о том, что это она завладела артефактом и стояла за дублированием, казалась абсурдом, но Малфой знал, что отметать ее в его состоянии было бы абсолютно предвзято. Особенно, с учетом того, как резко она сорвалась с места, как только Нотт пересек финишную черту. Бежала в букмекерскую лавку? Может, это ее ручка тогда валялась на полу после конференции? Малфой достал мобильный телефон, так и не ответив Роберту, но, справедливости ради, он как раз пытался разобраться с его вопросом. Он начал набирать сообщение помощнице. Мысль о том, что Грейнджер все-таки выбрала деньги, заставляла его испытывать и выражать отторжение физически, потому что Роберт, глядя на его лицо, зеркально скривился. «Мне нужно, чтобы ты проверила операции по всем имеющимся счетам Гермионы Джин Грейнджер, 19 сентября 1979 года рождения», — настрочил и отправил. А потом вспомнил пресс-конференцию снова. Как много подозрительных моментов он упускал все это время? «И Бартемиуса Крауча» — отправил вдогонку. «И Тома Рэддла». Казалось, он пил, чтобы язык не смог выговорить ни «Грейнджер», ни уж тем более «Гермиона». Потому что она уже точно не была первой, но так до конца и не стала второй. Зависла где-то между и превратилась в обезличенное «она». Может быть, так оно и останется — прошлым опытом, который преподнес очередной урок: чувства — его худший враг. Малфой почти отложил телефон, но скоблящая внутри жажда обыскать каждый дюйм, каждый угол, раздеть, выпотрошить, перевернуть вверх дном, только лишь бы узнать, что для нее важно, что она выбрала и почему, не давала покоя. «Проверь всех», — напечатал в итоге и засунул телефон в карман брюк. Он видел неотвеченные звонки от Пэнси и мамы, сообщения от Блейза и Тома, но ему было не до них. Он в роуминге. Впрочем, это не значило, что он был недосягаем. На плечо опустилась чья-то рука, и Малфой, идентифицировав ее по весу, как мужскую, мысленно приготовился к необоснованным пьяным нападкам. Что ж, если виски не действует, то, может, разбитые костяшки (или физиономия, тут как повезет) помогут. Драко обернулся, но перед ним было лишь до ужаса знакомое и раздражающе довольное лицо Блейза Забини. — Как ты… — скривившись в недовольстве, он попытался поинтересоваться причинами и способом его прибытия на другой конец света, но ответ они озвучили одновременно: — Добби… — Добби. Просто разными интонациями. Забини сел на свободный барный стул рядом и заказал то же самое. — Живот прихватило? — спросил он, как будто то, что Драко даже не начал гонку, обычное дело. — Мозги у кое-кого прихватило, — огрызнулся Малфой, не глядя на друга. — Да ладно, у тебя еще три уик-энда, чтобы разнести мечты Поттера о чемпионстве. Он об этом даже не думал. Чемпионство… Она, она, она… — Пэнси мне говорила держаться подальше от Грейнджер, — начал Драко. — Ты много общался с ней на яхте. Не возникло желания посоветовать мне что-то подобное? — Я не понял, как мы перешли к обвинениям? — Блейз спокойно тянул виски из рокса, но не улыбался. — Она, конечно, любопытная малышка, но и я не твоя мамочка, Драко. Он был прав. А даже, если бы Забини что-то сказал ему, он бы вряд ли послушал — как не послушал маму, Пэнси, свою интуицию, да даже саму Грейнджер. Это было личное. Что-то, что он не мог понять и осознать, но оно было. Что-то, что он упускал. Месть? Карма? Он вспомнил ее вопрос на балу, сразу после секса, и в груди что-то растеклось — горячее, но пустое, и это был не алкоголь. Сколько же она твердила о доверии, пока сама верила только заголовкам газет! Видимо, его слов ей оказалось недостаточно. — Почему у меня вечно какая-то хрень с инженерами? — в никуда бросил Малфой, зная, что этот риторический вопрос не останется без внимания Забини. — Подожди, ты хочешь сказать, что из-за Гермионы не вылетел сегодня? — Я хочу сказать, что на следующий сезон мне нужно будет искать нового инженера. В действительности Драко не знал, как вести себя в текущем. Даже то, что он уже сделал — а точнее не сделал — не рассказал все Тому, как только понял, — не поддавалось объяснению. В баре стало теснее от пришедшей из ниоткуда толпы спортивных фанатов. Судя по цветам футболок и кепок, это были болельщики Williams и Ferrari. Последние здесь наверняка, чтобы напиться. — Драко, не стоит решать сгоряча, — Забини помрачнел, будто Малфой когда-то винил его за уход. — Гермиона — хороший специалист. Почему ты вообще решил, что это она? — Сомневаюсь, что эльфы мне подмешали что-то в утренний чай! — но друга это не убедило. — В паддоке я пил только из ее бутылки. — Кто-то об этом уже знает? — Нет. Я ушел сразу после финиша. — Может, она… — Блейз подбирал слова? — Ну, пыталась наоборот защитить тебя? Малфой внимательно посмотрел на Забини, оценивая вероятность, что Добби его забрал не до конца протрезвевшего после какой-то тусовки. — Умственные способности после ухода из спорта сменяются чрезмерной эмпатией и безграничной фантазией? — с раздражением спросил Драко, но Блейз не позволил своей версии быть заклейменной абсолютно беспочвенной. — Тогда, в ваш отпуск, мы общались. И как я понял, Канада очень отразилась на ней. По договору мы же не можем даже с друзьями ничего обсуждать. Гермиона справлялась сама. Может быть, она знала о какой-то угрозе? — дозированно подкидывал топливо в мозг Забини. — Гонка прошла без аварий? — Кого-то вроде развернуло только, — механически ответил Драко, потому что осознанно за треком он не следил, а потом взбесился, повернув голову к другу. — А с каких пор ты ее защищаешь? — Просто рассматриваю варианты. В любом случае, у каждого должен быть шанс хотя бы на то, чтобы объясниться. Меланхоличное настроение Забини не совпадало с радостными криками людей в баре, и когда Драко увидел, что источником веселья оказались именно парни в красных футболках, он недоуменно уставился на них. — Не знал, что когда McLaren приезжают первыми, фанаты Ferrari тоже празднуют… — надменно прокомментировал Малфой, с горечью осознавая, что именно он сегодня стал причиной невыезда Шумахера, а Нотт — победы Кулхарда, но реакция оказалась неожиданной. — Эй, чувак, что за бред ты несешь? Если не разбираешься в F1, то лучше не лезь, — оборвал его один из весельчаков. — Подожди, а кто выиграл Гран-При сегодня?.. — с опаской спросил Драко. — Шумахер, конечно, — долетел до него хоровой ответ. Он никогда не считал себя глупым, хоть преподаватели в детстве и говорили, что высоких баллов в Хогвартсе у него бы точно не было, но сейчас ему казалось, что он не может сложить два плюс два. Перед ним уже было лицо виновного — ее лицо, — а он все еще не мог разгадать загадку. Малфой поднялся с барного стула, как в приступе лунатизма, завороженно следуя куда-то с пустым взглядом, но Блейз успел закинуть ему руку на плечо, не давая уйти далеко. Вот контроллер, он же как раз следует его совету. Лучше бы за виски заплатил. Они развернулись к входным дверям, когда их окликнул бармен. — Эй, Марко, ты забыл бумажник, — Роберт потряс кошельком из драконьей кожи, и Малфой в два шага вернулся, чтобы с благодарностью забрать его. — «Марко»? — переспросил Блейз, когда они выходили наружу. — Ну, за «Драко» в магловском баре я еще не пояснял, — усмехнулся он, и они наконец оказались на свежем воздухе. Серебристые контуры крыльев сапсана очертили над ними круг, чтобы позволить птице взмыть в воздух и исчезнуть с сообщением для Добби. Нужно было выбираться отсюда. — Куда ты теперь? — Требовать объяснений, — коротко ответил Малфой и первым переместился с эльфом в уже вечерний Брюссель. На такси он быстро доехал до отеля и поднялся в номер 108. Сдержанные три удара о поверхность двери, лишь бы не испугать ее раньше времени. И вот, она перед ним. — Драко? Увидела его и улыбнулась. Улыбнулась. Но сразу следом, по тому, с каким напором он двинулся прямо на нее, поняла, что поводов для этого не было и не будет. — Что ты делаешь? Стой! — Ты еще смеешь меня останавливать? — Малфой проходил дальше, заставляя ее пятиться, а потом захлопнул за собой дверь. — После того, как сделала из меня идиота? Телевизор раздражающе перебивал его. На экране — интервьюеры у паддоков гоночных команд. Видимо, он оторвал ее от просмотра F1. — Пожалуйста, успокойся. Ты… — Я успокоюсь, да. Когда ты мне все объяснишь, — он закивал, находясь близко к ее лицу, когда она пересекла всю площадь комнаты и оказалась зажатой между ним и стеной. Рука сама легла на ее шею, в этот раз в настоящей угрозе — сжалась, подперла горло и пальцами придавила дрожащие венки. — Кто ты на самом деле, Грейнджер? Он так хотел, чтобы она испытывала то же, что и он — пусть только физически, но чтобы было так же страшно и обреченно. В отличии от него, она хотя бы знала, чего от него можно ждать: — Не можешь дышать, да? — слыша полувсхлипы, он заглянул в ее глаза, ослабляя хватку, а потом нервно усмехнулся. — Но ведь ты же считаешь меня убийцей. — Я не… — сипло начала она, восстанавливая дыхание. — Поэтому решила меня наказать? — Малфой полностью убрал руки и уже пожалел, что так сильно приблизился и вообще коснулся ее. Сделал шаг назад. — Или кому-то из твоих покровителей не нравится, когда я побеждаю? — Драко, это не… — Тебя попросили устранить конкурента? Кто это? Гринготтс? — Драко, пожалуйста… — «Драко, Драко, Драко»! — перекривил, подражая ее скулежу, просто, чтобы прекратить эту раздражающую фальшь вперемешку с его именем. — Какая актриса! А можешь заплакать? Ну же, давай! Снова схватил ее за подбородок, озверело всматриваясь в эмоции на лице. Что бы значили ее слезы? Страх? Жалость к себе? Физическая реакция на удушение? Вина? Была ли разница, если верить ей — вестись на это опять и опять — было плохим решением с самого, блять, начала? Но она не плакала, только сжала челюсть, словно и не собиралась давать ему никаких ответов. Ему критично нужно было получить от нее хоть что-то: пусть не правду, так обвинения, крики… слезы. — Что тебе нужно? Деньги? — Малфой похлопал по карманам в поиске бумажника. — Давай я заплачу тебе, чтобы ты не лезла. В два, в три раза больше, чем тебе предложили! — Мне не нужны деньги! — А что тогда? — Правда! — О, мне она бы тоже как раз не помешала, — усмехнулся он, расценивая ее неуместный идеализм как шутку. — Хочешь сказать, ты ничего не скрывал от меня? — она смахнула растрепавшиеся волосы с лица и впилась в него проницательным взглядом. Даже если бы она была слепой, его — она видела насквозь. Малфой привык к тому, что обычно тайнами обладал только он. Что он не просто гонщик. Оказалось, что и она не просто гоночный инженер. И все-таки была разница. Драко опустил руки и сжал челюсть, прежде чем сказать — честно и просто: — Я бы никогда ничего не подмешал тебе. Я бы никогда не воспользовался тобой. Она молчала. Смотрела сначала куда-то в сторону, потом в потолок. На шее выступили тяжи, словно приближая к нему те участки, которые покраснели по его вине. Нет. Он ни в чем не виноват. Телевизор заполнял тишину. Интересно, результатами F1 она тоже будет довольна? Он бы хотел увидеть ее, когда она досмотрит запись. Блейз дает херовые советы. Шанс заслуживает только тот, кто готов хотя бы попытаться его взять. — Да, я поступила ужасно, — наконец проронила она, — но это касалось только чемпионата, не тебя. — Ты предала меня не как гоночный инженер, Грейнджер. Она подняла на него глаза не сразу, а после резкого выдоха — может, насмешливого, а может вырвавшегося просто от неожиданности. Но в них не было ни капли веселья, даже того, какое было, когда она только открыла дверь. Она смотрела на него, как тогда, на балу, когда говорила ему, что он ей не нравится. Судя по всему это было правдой. Жаль, он не поверил. — Я не более, чем твой инженер, — выдавила она, и это ощущалось, как глоток из той злосчастной бутылки — безвкусно, но ядовито. — Тогда тебе будет достаточно лишь уйти из команды, — настолько, насколько можно ровно ответил он. Вот и все. Нужно идти, и он действительно двинулся к двери. — Нет. — Внезапно возразила она, но потом тон сломился в мольбе. — Прошу… Дай мне время… — Время? — Я знаю, что ты думаешь. Но просто поверь… Я… — Ну же? — не плохой человек. Салазар… — Да? Вот так просто? — он не знал, откуда в нем силы сдерживать нарастающую с каждой ее фразой истерику, и боялся, что она найдет выход слишком концентрированно и неуместно. — Ты мне почему-то не поверила, когда я сказал тебе то же самое. Грейнджер нервно терла виски, а потом и вовсе закрыла рот и нос обеими руками. — Я ошиблась… Очень сильно ошиблась. Я хочу исправить… — Скажи мне правду! — требовательно заорал Малфой, но получил лишь обреченный стон: — Я не могу! Драко стиснул челюсти и отвернулся. Он не был так силен в легилименции, как Том, да и не стал бы он лезть в ее голову теперь, видя ее сопротивление. Может, ему и не нужно знать причины. Может, достаточно лишь последствий. И они состояли не в DNS. Взгляд искал, за что зацепиться, лишь бы не поворачивать голову к ней. На фоне комментаторы обсуждали погоду и состояние трассы в Спа, камера скользила по стартовой решетке с болидами, по лицам зрителей и маршалов, пока Малфой не увидел одно знакомое. Стоп… Ему, должно быть, показалось. Просто похожее. Кадр сменился, а она аккуратно продолжила, опять становясь объектом его ярости, заслуживая это абсолютно каждым, блять, словом: — Я знаю, что ты ненавидишь меня, но сезон еще не закончился. Я клянусь, что я сделаю все, чтобы не подвести тебя… Я обещаю, ты не потеряешь ни одной… Сука. Актриса. И полная дура. — Неужели ты правда не понимаешь?.. — перебил ее Малфой. — Что?.. — Мне так похер на сезон, Грейнджер! — качнул головой, улыбаясь, будто испытал облегчение, и тут же понял, что вот он — выход. Концентрированный и неуместный. — Но ты же все время хотел… — Да я так чемпионом мира не хотел стать, как тебя! Выпалил и сразу… нет, не пожалел. Грейнджер ведь сама хотела этого — правды. Больше ни слова в ответ. Она смотрела не моргая — он тоже. Малфой хранил много тайн, но вот она — самая главная: никакой он не гонщик. У настоящих гонщиков лишь одна любовь на всю жизнь — скорость. У Драко же появилась другая. Теперь она знала. Телефон глухо завибрировал у бедра, и важность поступившего звонка избавила его от уже подкрадывающейся неловкости после признания.

***

Пару часами ранее

Грейнджер толкнула дверь и вошла в комнату. Посередине стоял стол с двумя стульями друг напротив друга. Когда свидетель, ожидающий ее, поднял голову, она замерла в полушаге. — Тео?.. Они смотрели друг на друга не моргая. В его глазах было замешательство и страх. В ее — замешательство и сомнение. Нотт стоял так, будто вот-вот начнет пятиться от нее. — Я… Я не понимаю. Я сообщил в Министерство… — Тео, — наконец шагнула она внутрь, закрывая дверь, — мне сказали, что ты хочешь дать показания в обмен на защиту. Это так? — Ты же не с ними?.. — неверящим, сломленным тоном выдавил он, потирая шею через ворот рубашки. — Не с кем? Грейнджер никогда не видела Тео в таком состоянии: абсолютно разбитым и обреченным сразу после только что одержанной победы. Она старалась действовать предсказуемо и медленно, вспоминая профессиональные инструкции, но они здесь едва ли могли помочь. Ей хотелось только обнять его. Все-таки допрашивать друзей ей еще не приходилось. Но если он пришел говорить правду, без этого не обойтись. Она села за стол напротив опасливо стоящего Нотта и сложила руки на столе. — Тео, я представитель Международной волшебной полиции. И я думаю, в интересах обоих из нас сохранить эту встречу в тайне. — Да… — Тогда я готова тебя выслушать. После небольшой сверки данных, которые Грейнджер решила пока не вносить в протокол, чтобы не отпугнуть Тео окончательно, она позволила ему самостоятельно начать рассказ. Он явно не знал, как вести себя с ней, от дружеского флирта и самоуверенного взгляда не осталось и следа. Если в воздухе было хотя бы напряжение, то вот у нее в груди ничего — будто оттуда уже потихоньку начали вырывать все, что приросло за эти месяцы. Всех, кто был ей дорог. — Когда я только попал в высшую гоночную серию, я летал за Nimbus International. Это сильный конструктор, но их метлы все же пришли из квиддича, и это не помогало мне полностью раскрыться. На одном из мероприятий ко мне подошел Барти. — Барти Крауч? Технический директор Ogden Fireline? — Да. Он сказал, что видит во мне потенциал и хочет дать мне его раскрыть. Такие намеки от топовой команды на решетке, конечно, меня воодушевили. Я пообещал, что буду работать в полную силу и следовать всем его инструкциям, лишь бы попасть к ним. — Инструкциям? — Ну, это были скорее советы и цели. Я был счастлив, что кому-то действительно важен мой результат. Он стал моим негласным наставником. — Ему нужны были какие-то данные от тебя взамен? — Нет. Он ничего не спрашивал про Nimbus. Его истинный мотив я понял позже. Когда я уже попал в Ogden Fireline, от него почти сразу начали поступать странные задачи. — Какие? — Он говорил, что это часть командной стратегии и что это необходимо. — Что именно он просил тебя сделать, Тео? — Врезаться в барьер на шестом повороте, например. Оставить включенным подавитель после тоннеля. — То есть провоцировать аварии? — Типа того, я так думаю. — И ты выполнял? — Я… Я не мог отказаться. Я держался в команде только за счет него. Когда я говорил, что хочу заниматься исключительно спортом, он просто «компенсировал» мои нарочные неудачи прибавлением процента к вознаграждению, но мне это, если честно, не надо было. А потом… когда я начал напрямую отказываться, он стал меня этим шантажировать. По шее Тео стекали капли пота. Неужели они действительно включили тут обогрев, как в пыточной? Его кожа постепенно теряла присущий ей дорогой блеск. Теперь это была просто влага, смывающая тот лоск, воплощением которого Нотт и был. Таял весь его образ, затапливая и ее. — Ты понимал, зачем он тебя об этом просит? — Сначала лишь догадывался. А чем дальше все заходило, тем больше я понимал, что он манипулирует результатами. Мной. Что я здесь не для того, чтобы реализовать свой потенциал или стать чемпионом. — Эти манипуляции, они были выгодны Ogden Fireline? — Нет. Точнее, они не были направлены на победу команды. Иногда даже наоборот. Это мешало. Деморализовало. — Тогда каким образом он выбирал цель? — Я не знаю точно… — У тебя были догадки, идеи? — Каждый раз, когда я пытался их подтвердить, Крауч очень злился. Говорил, что лишит меня контракта и репутации. Мне кажется, что я такой не один. — Ты обсуждал это с кем-то? — Ну, это не тот разговор, который можно завести за кофе на кухне, — Тео впервые улыбнулся, да и то нервно, почесывая затылок. — Но да, думаю, Тед тоже выполнял какую-то свою часть, потому что Том не видел никаких странностей в данных. — Кого-то еще подозреваешь? — У Барти было много связей с журналистами, с сотрудниками других команд, причем не поверхностных: однажды с ним за руку поздоровался механик McTony. Это было странно. Да и в целом, на мероприятиях его часто можно было увидеть со спонсорами. Они всегда слишком задушевно с Эаргидом общались. — С Эаргидом? — Ну да, это спонсоры Gringotts. Вообще Том считал это плюсом Барти: то, что он держит врагов близко. — Прям врагов? — Ну, конкурентов. Хотя… иногда борьба между спонсорами еще ожесточенней, чем между командами. Наверное, если бы Флойд хоть раз пришел на мероприятие, все закончилось бы дракой. Провокацию на словесную заварушку она уж точно видела совсем недавно. — Считаешь, Крауч работает на конкурентов? — Я не знаю наверняка. Но каждая авария сильно влияла на нас. Больше, конечно, доставалось Драко. Грейнджер прочистила горло, будто стараясь растворить в этом звуке его имя, но это лишь привлекло внимание Тео. — Он знает? — Что? — непонимающе подняла на него взгляд Гермиона. — Он знает, что ты не гоночный инженер? Теперь уже ей захотелось попятиться и слиться со стеной за спиной. Но она сидела. И ей нужно было делать свою работу. — Все, что мы тут обсуждаем, является тайной расследования, — сухо ответила она. — Мгу. — Угрюмо рыкнул он, опуская голову. — Я понял. Показания Нотта были самыми ценными доказательствам, которыми она обладала, потому что они снимали подозрения с Малфоя, но они же теперь ставили под угрозу свободу Тео. Она боялась даже спрашивать о Канаде. Как обеспечить ему защиту, когда, скорее всего, одна из аварий, что он спровоцировал, была смертельной? Нет. Она не вела протокол не для того, чтобы не испугать Тео. Она просто пока еще сама не знала, сможет ли использовать его показания. Сможет ли она опять выбрать не его. Она так устала всех предавать. Грейнджер подняла взгляд на Нотта — он сидел ровно, опираясь на спинку стула, его кисти были не видны, а руки заведены назад. Так, словно он уже в наручниках. — Почему ты сейчас решил все рассказать? — спросила она напоследок. — Перед Бельгией он снова приказал мне спровоцировать столкновение. Меня спасло то, что Драко… — Тео резко втянул воздух через зубы, прерывая предложение. Годрик, он заботился о ее чувствах? — Ну, ты знаешь. Тогда все и так пошло наперекосяк. А в этот раз я уже не мог. Поэтому и пошел в местное Министерство в пятницу. Я готов к последствиям, но я больше не хочу переживать то же, что после Канады. Я подумал, что это самый безопасный способ. Она не отвечала. Пыталась всеми силами не возвращаться к тому же состоянию, какое было у нее на гонках в Канаде и Венгрии. Сжимала и разжимала пальцы, стараясь не утратить способность ощущать себя в пространстве, но по телу расползалась парализующая боль. Гермиона больше не справлялась. В общем-то, у нее и до этого не особо получалось. — Мне безумно важно сохранить свое место в BM1, — добавил Тео с ноткой мольбы. — Да ты понимаешь, что тебе угрожает тюрьма?! Сердце билось неистово. Последние силы были брошены на то, чтобы оттолкнуться и встать. Или на голос, который на удивление не задрожал. Вот, что он подразумевал под "безопасным способом". Сколько же влияния имел над ним Крауч, что рассказать все команде было для него страшнее, чем почти что прийти с повинной в Министерство другой страны? Нотт отшатнулся, но ничего не говорил, пока она снова не обмякла в кресле. — Я не могу потерять все это, Гермиона, — повторил он уже жестче, но эта жесткость была напускной. — Я не могу потерять и отца… Я не могу разочаровать его. Она слушала его. А вот ее тело ее — нет. Так и сидела напротив наивного беззаботного шутника, которому одобрение отца после смерти матери слаще, важнее и желаннее, чем свобода. По-прежнему, готового платить такую высокую цену за чужую мечту. Здесь и правда было чертовски жарко. Она чувствовала, как стекает по вискам или по щекам. Уже и не разобрать было. Кое-как встала, держась за стол. Она почти ушла, избегая каких-либо обещаний, но оглушительный «дзинь!» телефона остановил ее. Прежде чем уйти, тяжелой рукой Грейнджер открыла сообщение: «Запись гонки у тебя в номере, но уже известно, что результаты не совпадают. Поздравляю. Планируем объявление о подозрении Д.М. и на следующей неделе закрываем дело». Нет. Если она оставит миссию, если ее раскроют, то они точно обвинят его. Еще и это она не могла допустить. Спрятав телефон в карман, она вернулась к столу и забрала частично заполненный протокол опроса, последний раз взглянув на Нотта. Пот наконец смыл весь этот клоунский грим, который он наносил месяцами, оголив фиолетовые разводы гематом у расстегнутых пуговиц рубашки и настоящие эмоции, которые заставили ее признать, что на ее щеках все-таки были слезы.

***

Значит, не показалось. Малфой смотрел на отчет по банковским операциям и вспоминал лицо, которое смотрело на него с телевизора в тот вечер. Барти Крауч. Тот самый, который всегда становился на сторону Драко в спорах с Томом. Тот, кто, как никто, разделял его парадигму повышения ставок и постоянного риска во имя получения большего. Тот, кем почему-то всегда был недоволен Том и с кем уже три года не было никаких значимых технических изменений. Тот, чей отец однажды пришел к нему, четырнадцатилетнему, домой и позорно проиграл в дуэли с сопляком. Тот, кто, как оказалось, руководствовался только личной выгодой, создавая иллюзию преданности и благосклонности. В кабинете было тихо, как и во всем поместье. Нарцисса гостила у миссис Забини, а Пэнси он не отвечал со дня гонки. С командой Драко, как обычно, не увидится до среды, поэтому у него как раз было время, чтобы дособирать пазл. Единственным контактом с внешним миром оставался Блейз — он успел запрыгнуть в сужающуюся воронку его вынужденного затворничества, и выгнать его оттуда не представлялось возможным. Поэтому и тишине приходилось двигаться, когда Забини заваливался прям по центру мягкого кожаного дивана напротив стола Драко. Как и в этот раз. После любезного принятия компли замечаний его внешнему виду и небритому лицу, он спросил о том, зачем на самом деле открыл камин для него сегодня: — Ты сможешь подстраховать нас на последние три гонки? — Что? — огневиски в роксе пошатнулось вместе с его резким рывком вперед. — В смысле? А Грейнджер? — Скажем так, шанс ей был дан, но она им не воспользовалась. — Что она сказала? — Неважно. Даже если бы ее объяснения сгодились, она сама вряд ли вернется после того, что было. Губа Забини поползла вверх, брови сошлись у переносицы. Он ждал объяснений. Жаль, на то, чтобы затолкнуть его обратно в камин, сил не было. Как и на то, чтобы отбиваться от его любопытства. Малфой коротко пересказал ему их последний диалог, но выражение лица Блейза не изменилось. Что ж, оно соответствовало ситуации. — То есть она тебе сказала, что вы всего лишь коллеги, а ты — что хочешь ее больше, чем взять сезон? — Да. — Думаю, я спущусь за еще одной бутылкой. — Нет, — не желая обсуждать тему его отрицательного выхода из френдзоны, осек его Драко, — ответь мне. — Что? Пожертвую ли я полтора месяца своей жизни на бесконечные тренировки и споры с тобой? — Блейз, я серьезно. — Нет. Даже не проси. — В смысле? — Малфой правда не ожидал отказа, даже без учета, что это был его единственный вариант. — Почему? — Я не хочу даже обсуждать. — Это важно, я бы не просил, если бы не такая ситуация. — Категоричность заставила Драко усилить допрос. — В чем проблема? — Да в Крауче! — В Крауче? — он почти рассмеялся с примитивности причины, но вспомнил о том, что лежало перед ним на столе. — Подожди, в смысле? — Не хочу его видеть и все. Закрыли тему. — Нет, нет закрыли. Отвечай. Драко встал и обошел стол, остановившись прямо над Забини, требовательно скрестив руки на груди. — Что? Почему это важно? — Может, потому что у него последние три года операции по счетам в Argentum превышают даже мой доход? Включая международные поступления на магловские счета, которые подвязаны к его основному в галлеонах! — Что? Как? Откуда ты?.. — Это не важно. Отвечай, Забини. — Я скажу-скажу, — видя напор Драко, он вжался в диван, — но обещай, что не будет, как с Гермионой. Еще одно предательство? — Забини. — Просто то, что я расскажу, это опасно. Я не должен. — Блейз допил свой виски и тут же налил еще. Начал не сразу, нервно взбалтывая алкоголь в стакане. — Крауч заставлял меня удалять данные по гонкам, когда случались аварии и кто-то погибал. По манометрии были видны изменения в поведении метлы второго пилота. Сантос тоже был у него на крючке. Видимо, сорвался. Я с ним поругался после Монако, а потом он просто вынудил меня уйти. Найден еще один фрагмент пиздеца. Малфой оттолкнулся от столешницы бедрами. — И какого хера ты молчал, Забини? — Ну, знаешь ли, сокрытие улик это вообще-то уголовное преступление в Великобритании! — Ты придурок! Ты просто… — Драко начал ходить туда-сюда по комнате. — Подожди… Если Сантос… Значит, он завербовал и Тео. Да?.. — С вероятностью 99,9%, — отстрелявшись с сокрытой правдой, он мирно попивал огневиски. — Но его-то вряд ли мучают угрызения… — Блейз! — Ладно-ладно. Если Лукас, то и Тео. Если Блейз, то и Тед. То и Гермиона. — Что еще ты знаешь? — уселся рядом на диван. — Слышал что-то о его связи с Гринготтс? — Гринготтс? Так ты же сказал, что его счета в Argentum? — Скорее всего, лишь потому что у Гринготтса нет возможности такой гибкой конвертации по всему миру, — закатил глаза Драко, а потом сел ровно и оттянул ворот рубашки, осмысливая полученную информацию. — Вот же суки. Переманивали к себе годами, а потом решили так сыграть… Как иронично — использовать Argentum в своей цепочке грязного подкупа, чтобы их банк мог хоть как-то сводить концы с концами… — Хочешь сказать, Эаргид платит Краучу, чтобы он подстраивал аварии? Вот зачем он позвал Забини. Может, тот и законсервировал часть мозгов в своем автомобильном бизнесе, просиживая большую часть времени на виноградниках в Тоскане, он задавал правильные вопросы, наводящие порядок в его собственной голове. — Видимо, да. После Канады, когда Тома отстранили, а я стал главным злодеем по версии Пророка и ему подобных, у них была «тайная» встреча. Хотели не оставлять виртуальных следов обмениваясь наличкой, но просчитались. — И у них получалось, Салазар их дери! Я забрал из Argentum 70% своих инвестиций! — Это ты зря… — хмуро покосился на него Малфой, хоть сейчас это было меньшим из зол. — Но ты говорил, что у него какие-то международные поступления. — Видимо, эта тварь целый бизнес на мне построила, — он сжал челюсти, а потом пояснил: — Ставки. — Но они же запрещены, как его не вычислили? — Он ставил на Формулу-1. Дублировал результаты с помощью моего артефакта. Блейз реагировал сдержанно, скорее всего, только лишь потому, что каждый следующий факт оказывался еще более фантастичным. Малфой тоже как-то туго поспевал за своим же рассказом, потому что пазл собирался в реальном времени. — Какого артефакта? — хмыкнул его друг, насмешливо накидывая нереалистичные варианты. Но в этой истории у абсурда нет границ. — Того, что ты в детстве… Не-е-ет. Серьезно? — Абсолютно. Наконец-то тишина отвоевала немного места на диване между этими двумя. Они молчали где-то минут десять, пока Блейз не спросил: — Что планируешь делать? — О, Забини, — Малфой заулыбался. — Это самая интересная часть. — Может, сначала поговоришь с Гермионой? Хренов любовный советчик! — Я думаю, ей это не нужно, — вставая с дивана, обрубил он. — Ей бы просто спокойно выпутаться из этого дерьма без последствий. Это я обеспечу. — Может, тогда долетаешь с ней сезон? Драко вспомнил, как мечтал выйти с ней на подиум, и подойдя к окну, чтобы скрыть улыбку, ответил так, как считал, произойдет с наибольшей вероятностью: — Она не согласится.

***

Грейнджер стекала по обратной стороны двери, которая за ним захлопнулась, даже несмотря на то, что уже наступил понедельник. Ощущения были прежними, когда она принимала душ, переворачивала мокрую от слез подушку другой (тоже мокрой) стороной, пропускала завтрак с командой и перемещалась на базу с помощью портключа. Тео и Драко утром она не видела и благодарила обоих за то, что решили с ней лишний раз не пересекаться. В лондонской квартире было холодно и темно, хотя пасмурный сентябрьский день еще даже не подходил к концу. Она размешала гранулы кофе в кипятке, сразу залила все молоком, даже не проверив его свежесть, просто чтобы побыстрее — ноги замерзли стоять на плитке. В этой квартире не было ничего от нее — только минимальные атрибуты пригодности к выживанию. Ни книг, ни полок для них, ни домашних тапочек или халата, ни любимой кружки, ни даже брелка на ключах. Все говорило о том, что она тут временно, что это все не по-настоящему и нечего привносить сюда душу. Но она привнесла. За этим столом Гермиона никогда не пила кофе, потому что однажды пересеклась на офисной кухне с ним и с тех пор делала это только там. В этой душевой она смывала его прикосновения и влажные остатки их близости, которой не должно было случиться. На этом диване она впервые училась управлять своим дыханием, потому что он всегда заставлял его сбиваться. Считала вдохи и выдохи, отучая себя думать о худшем, просто потому что он не отвечает. Порог этой квартиры он никогда не пересекал и не пересечет, потому что ее здесь тоже скоро не будет. Гермиона вставила кассету в приемник под телевизором и с ногами села на диван, укутавшись в плед. Изображение, которое она по пикселям изучила еще в Брюсселе, снова подверглось пересматриванию. Она не планировала убирать лицо Крауча, позволяя ему подстегивать ее ярость каждый раз, как только она подумает о том, чтобы немного отдохнуть. У нее осталось меньше недели, чтобы найти другие неопровержимые улики против него, кроме показаний Тео, и представить в МВП адекватную, логичную схему преступления. Может быть, потом она поживет месяц-другой у океана, может, даже у родителей, но это неточно. А пока она попытается выжить на растворимом кофе с молоком, иногда с сахаром, чтобы мозг работал — да, отвратительно, — но не ей здесь требовать большего. Она уже поставила под угрозу чемпионство Драко, еще репутацию и годы жизни — будет слишком. Мысли о том, что он сказал ей напоследок, перед тем, как отвлечься на звонок и исчезнуть, невольно стали красными нитями между событиями на ее детективной доске. В этом был его главный секрет? Точно нет, но, в отличие от всех остальных, к нему она была готова меньше всего. Все, чего он хотел, — шанс получить ее, а она позволила снести его на полной скорости. Стала его красным флагом, а не желанным титулом. Наказанием — во всех плоскостях, которыми он успешно владел до встречи с ней. А она хотела — правды, правды, правды, его. Не признавалась никогда, потому так все и вышло. Когда ехала за ним, она ехала за ним. Не за ответами, не миссию какую-то завершать, не разоблачать кого-то или уж тем более не делать выводы и потом внушать себе, что этот плохой человек ей не пара. Она хотела догнать его, найти сидящим за рулем машины посреди поля и остаться там, пока пилоты гоняются, люди болеют, злодеи делают зло, авроры борются за справедливость и закон. Ей так хотелось быть просто Гермионой. Которую он за плечи, по родинкам, нежно и честно. Вышло не так. В авариях часто так — бьются колени, головы, сердца. Но выживают. Выживают. Кофе остыл, и кислота добралась до ее рецепторов. Полная темнота квартиры делала взгляд с телевизора более зловещим, и Гермиона боялась. Возникла мысль воспользоваться длящимся квиддичным межсезоньем, чтобы унять тревогу с подругой, но вместо этого она лишь включила торшер. То, что заставляло ее испытывать страх, не было обычной любовной драмой, решение для которой можно было выплакать. Ей стоило вспомнить дыхательные упражнения для контроля и приступить к разработке плана. Но вдруг она снова не справится? Вдруг она снова ошибется?..

***

Гермиона нашла себя уснувшей на диване с пергаментом под щекой. Глаза открылись неприятно, будто она медленно отрывала пластырь, а потом снова закрылись от яркого света из окна, отраженного стеклом буфета. Две ночи без сна и два дня на одном кофе давали о себе знать, но проспать работу, пусть даже с которой ее могут уволить, как только она переступит камин, было слишком. Она быстро приняла душ, наскоро высушила волосы, надела джинсы, какую-то кофту и, уже закрыв двери, по пути накинула на плечи тренч. В квартире, что она сняла, не было дымохода, она специально выбирала такую, чтобы не пришлось звать никого из Ogden Fireline для настройки связи. На улице моросило, а с обувью она все-таки прогадала — пришлось прыгать через лужи, спасая тонкие балетки. Быстро добежав до ближайшей почты с телефонными будками, спустилась на подвальный этаж к общественным каминам. Честно говоря, Гермиона была мысленно готова к тому, что останется стоять на месте, покрытая золой вместо пороха, из-за того, что ее доступ уже отозвали, но этого не произошло. Через мгновение она ступила на чистый мрамор главного холла штаб-квартиры. Это значило, что Малфой еще не пришел. Грейнджер решила начать с самого сложного: спустилась на минусовый уровень с ограниченным доступом и подошла к экрану со свежими данными. Она не была уверена, что ее отпечатка хватит на все блоки, но попробовать стоило. Ей хотелось отсмотреть последнюю гонки до мельчайших деталей так, как она отсмотрела F1. Раздел записей технических отсеков мобильной палатки поддался. Гермиона слишком громко выдохнула удовлетворение и оглянулась, убеждаясь, что она все еще одна. А потом свободно воспроизвела запись с отслеживанием конкретного сотрудника. Крауч вел себя вполне обычно в тот день, даже его отчаяние в ситуации с допингом выглядело вполне натурально. Правда Грейнджер никогда не видела его настолько злым. Во время гонки он и так был у нее на виду, но вот после — эти два дня ее мучало любопытство, почему он оставался в Вервье так долго. Вот он идет через паддок после гонки, вот поворачивает в коридор, пока все бегут ко флай-лейну, и вот… — Гермиона? Инерционный взмах палочки, и экран потух. Голос в пустой темной комнате испугал ее, и, обернувшись, она увидела такого же перепуганного Теда. Словно он тоже не должен был здесь находиться. — Привет, — отреагировала она и вспомнила, что из гоночной команды она была единственным инженером с доступом на этот уровень. — Что ты здесь делаешь? — Я? Мне просто нужна была статистика за последний месяц. — Крауч попросил? — несвойственным ей в общении с ним властным тоном спросила она, зная, что права. А еще зная, что если бы она вернулась сюда вечером, этой записи бы уже не было. — Да, как и всегда, — пряча за улыбкой неловкость, ответил Тед, оставаясь на месте. — Позволишь? — Я еще не закончила. — Крауч пометил письмо как срочное. Я быстро. Это было тяжело. Хотелось закричать, потрясти его за плечи, воззвать к совести, но это все было невозможно. Если она помешает ему, то это спугнет Барти. А если он испугается, то станет действовать осторожнее. Кроме этого, самому Теду тоже небось будет несладко. — Конечно. Грейнджер изобразила дружескую улыбку и, уходя, уже на последних ступеньках, она присела и сквозь прутья решила добавить к ней еще и совет: — Кстати, Крауч ленится и не всегда проверяет работу. Ну а вдруг? Решив вернуться туда попозже, Гермиона пошла в технический корпус. В переговорной, где обычно проходили встречи, был полный бардак. Документы, которые по итогам работы команды заполнял Уго, были разбросаны на столах абсолютно не так, как в главном корпусе, где к ним относились бережно. Оно и понятно — в основном это были отклоненные техдиром запросы на новые внедрения. Том жаловался на то, что они не двигались, и иронично, что причиной был человек, который за это движение и отвечал. Она невольно всмотрелась в перечень правок в таблице — одной, второй, третьей. Среди многих одна повторялась почти в каждом запросе — дефект, который Гермиона пыталась исправить все эти месяцы. Она считала себя недостаточно компетентной в этом на фоне Крауча, а теперь ее осенило. Что, если Барти все это время блокировал их попытки добавить обновление не просто так? То, что позволяло синхронизировать результаты пилотов, могло быть не личной связью, как она считала, а связью метел с болидами. И тогда это было не тем лишним, что могло быть обнаружено чарами, а как раз отсутствующим. Ее разработка могла заблокировать эту связь. Грейнджер позволила себе воспользоваться беспорядком и забрать некоторые из отчетов. Она все равно здесь, скорее всего, в последний раз. Вернувшись в главный корпус, она задумалась о том, как бы незаметно пробраться в кабинет Барти. Кристина все утро не покидала приемную, охраняя пустые директорские офисы, как цербер, но когда наступил обед, она наконец освободила путь. Гермиона наложила определяющие чары на замок двери Крауча и обнаружила многоуровневую сигнализацию вперемешку с какими-то порчами. Было наивно полагать, что единственным средством защиты здесь служила Кристина. Поспешно выйдя в коридор, она заметила Тома. Он направлялся к себе. Гермиона понимала, что ее методы почти исчерпаны, а пара собранных ею за сегодня бумажек вызовут в МВП только смех, но она могла хотя бы предупредить Рэддла. Пусть неполноценно, может быть, даже намеками, но могла дать ему знать, что рядом с ними опасный человек. Подойдя, он приветственно улыбнулся: — Гермиона. Ты как? — спросил следом он, очевидно, заметив ее не самый лучший внешний вид. — Все в порядке, просто не выспалась, — отмахнулась она, а потом опустила глаза, опасаясь, что теперь все ее реплики могут считываться им двусмысленно. — О, Драко, — снова улыбнулся Рэддл, глядя ей за спину, и она нехотя обернулась. — Том, есть разговор, — бросил Малфой, как роняют металлический гриф на кафельный пол в пустой комнате. — Есть время сейчас? — Конечно. — Том, я тоже хотела… Но Драко надменно шагнул вперед: — После меня. Том просто кивнул ей и улыбнулся. Наверное, так по-доброму в последний раз. За ними закрылась дверь, а она не знала, что делать: позорно сбежать или позорно принять свою участь. Грейнджер захотела еще раз пройтись по почти бывшему рабочему месту, но решила, что если ее застанут за документами или техникой уже после новости об организации DNS, она вряд ли растрогает кого-то своими объяснениями о прощании. Поэтому она просто сидела в общем холле, изводя себя предвкушением собственного краха — как специалиста, как друга, как человека. Теперь она понимала Тео. Страшно было видеть разочарование в глазах всех, с кем она работала эти месяцы, когда несмотря на совершенно другую мотивацию она правда получала удовольствие от каждого успешно испытанного обновления, от каждого набранного их пилотами очка. Она бы многое отдала, чтобы сохранить все это. Пределы этого обмена ей правда не предстояло исследовать. У Тео получилось как-то обрести шанс. Гермиона все сделает, чтобы ему удалось сохранить то, что ему дорого. И то, что дорого Драко. А вот с ней уже все. Наступило время их с Драко тренировки, но из приемной никто не выходил. Она чувствовала себя наивной дурой, словно ждала, вдруг все обернется по-другому, вдруг он решит и ей дать шанс. Но минуты шли, а никто так и не появлялся. Это на самом деле и был ответ. Гермиона встала с дивана резко, не давая себе осознать, что это конец. Механически дошла до каминов. Бросила последний взгляд на холл. И испарилась в пламени.

***

Она металась по квартире так, словно очередной заход окажется достаточно сильным, чтобы врезаться в стену и разбить себе голову. По поведению Теда было ясно — других свидетелей ей не получить. Внезапно заявляться к Лукасу, с которым они даже не знакомы, было бы странно, учитывая необходимость все еще сохранять прикрытие. Блейз вряд ли стал бы помогать ей после того, как она подставила его лучшего друга. Как и вряд ли он бы выслушивал, что это все ради его лучшего друга. У нее был только один вариант. Безрассудный. Опасный. Наивный. Так или иначе, он был. Для этого нужно было дать ему то, чего он так хотел. Правду. Гермиона села за стол. Выдвинула ящик под столешницей и достала пергамент. Кончик пера уже набрался чернилами и теперь скрипуче коснулся чистой бумаги.

«Главе Правления

АО Argentum

Марко А. Флойду

Прошу вас раскрыть информацию о банковских операциях одного из клиентов вашего банка за последние три года, включая текущий. Учитывая политику и репутацию Argentum, я бы хотела заручиться вашей личной поддержкой, потому что дело имеет важное влияние не только на спортивную сферу, но и на конкуренцию в банковском секторе. К письму прикрепляю Приказ об открытии дела уровня А №1993-D от 12 августа 2001 года и хочу подчеркнуть, что лицо подозревается в ряде тяжких преступлений, совершенных в разных юрисдикциях. Как только вы подтвердите готовность сотрудничать, я смогу предоставить вам больше информации. Понимаю, вы можете не верить мне, но прошу поверить в меня. И мою стратегию. С искренним желанием раскрыть правду, Агент Международной волшебной полиции Гермиона Джин Грейнджер» Она впервые подписывала внешнее письмо так. Подошла к окну, подождала сову и отдала ей конверт с пометкой «Строго конфиденциально!». Мистер Флойд наверняка даже не читает почту. Но, может, прочитает кто-то другой. Агент МВП, Гермиона Грейнджер. Ты сошла с ума, если считаешь, что это сработает. Так или иначе, она закрыла окно и поставила чайник, чтобы заварить ненавистный кофе. За эти три дня он больше стал привычкой, чем необходимостью, потому что сон уже пересиливал даже тревогу. Молоко плюхнулось в чашку, разливая уже смешанную часть напитка на стол, но внезапный стук в окно усугубил ситуацию, когда от неожиданности рука Гермионы толкнула чашку к краю столешницы. Горячий кофе обжег колено, но ей было все равно — за стеклом она видела силуэт совы. Снова. Неужели ответ? Так быстро? Грейнджер приняла новый конверт, в благодарность протянув птице пару засушенных сверчков, и быстро распечатала его. «Уважаемая мисс Грейнджер, В связи с самовольным оставлением рабочего места вам объявляется выговор за нарушение трудовой дисциплины. Обращаем ваше внимание, что в случае повторного нарушения к вам будут применены предусмотренные внутренними правилами меры дисциплинарного взыскания, включая штрафные санкции. Просим вас прибыть на рабочее место завтра своевременно и больше не нарушать существующее расписание тренировок и других рабочих активностей. С уважением, ваша команда Ogden Fireline» Мисс Грейнджер моргнула четырежды, прежде чем осознать смысл последних двух предложений. Удалось ей понять лишь то, что это был самый приятный выговор в ее жизни. Ну, и то, что ей следовало лечь сегодня пораньше. Уже в кровати, думая о завтрашнем дне, она снова услышала шум у окна, будто ветки дерева, подвергшиеся осеннему неистовству, просились спасти их от дождя и ветра, тарабаня в окно. Этот шум мог бы стать расслабляющим фоном, если бы не был таким неоднородным и настойчивым, поэтому ей пришлось встать. На отливе сидел филин. Не ее сова. Поэтому она и не догадалась, что это снова почта. Странно. Может, это лично от Рэддла, и штраф все-таки будет? Гермиона забрала очередной конверт из клюва птицы, и та упорхнула. Бумага в этот раз была плотнее и приятнее на ощупь. Казалось, что от нее даже был какой-то свежий запах, но она списала это на неубранную чашку с заваренной на ночь мелиссой вместо кофе. Перед разворотом последнего сгиба стало нервно. Может, это уведомление об ошибке? Вот оно настоящее письмо — торжественное уведомление об увольнении. Это было бы правильно. Так должен был закончиться ее день. Черт бы ее побрал реагировать на филина. Но глаза уже понеслись по аккуратным завиткам каллиграфии: «Уважаемая агент Гермиона Джин Грейнджер, Официальные запросы от представителей правоохранительных органов подлежат подаче через канцелярию банка на юридический отдел. К вашему сожалению, согласно политике Argentum, мы не распространяем информацию о клиентах. В то же время, отдел безопасности обеспокоился вопросами вашей работы по совместительству, поэтому приглашаем вас в центральный офис для сверки персональных данных завтра в 18:00. С признательностью за сотрудничество, оператор №57324» Письмо действительно прочел кто-то другой.