Глава 13. 1:0

Вот она снова в месте, где думала больше никогда не окажется — в крутящемся кресле за своим столом в общей инженерной зоне, смотрела расписание на день. Рутина, рутина, встреча с командой Уго, обед, рутина, проверка обновлений, пропуск, настройка конфигураций симулятора, пропуск. Тренировки с Малфоем были отменены. Сначала Гермиона обрадовалась этому — не представляла, каково будет пытаться работать с ним после всего, что произошло, особенно, учитывая, что и раньше он был не особо-то управляемым, а потом наоборот испугалась: вдруг он не знает, что Том не уволил ее? Или знает, но не согласен с этим решением? Вчера она и сама не успела обдумать условия, в которых ее работа здесь оставалась возможной. Ходить по коридорам штаба даже с неподтвержденным ярлыком самозванца было тревожно. А ходить по коридорам штаба, рискуя наткнуться на Драко, скручивало желудок. Ей стоило подавить в себе это, ведь рано или поздно это произойдет. Нужно просто найти опору в своих ритуалах, — подумала она и пошла на кухню. Оттуда слышались голоса, которые умолкли в тот же миг, как Гермиона вошла внутрь. Кристина испуганно покосилась на нее и взяла свою подружку-секретаршу из отдела маркетинга под руку, чтобы уйти с ней в соседний зал. Они, конечно, никогда не испытывали друг к другу теплых чувств, в частности, потому что Грейнджер позволяла себе требовать встречи с руководителями без записи и под конец дня из-за каких-то спонтанных озарений, но сейчас было обидно. Все-таки то, что разговоры с Томом происходили за закрытой дверью, было видимостью приватности. Кристина первой знала все новости и распространяла сплетни быстрее скорости метел, что они разрабатывали. Слава Годрику, частью информации они с Рэддлом иногда обменивались мысленно. Хотя какая уже разница… Наполнив чашку порцией свежемолотого (наконец-то!) кофе, Гермиона вернулась к работе. После заполнения отчетов по манометрическим показателям последней гонки, она пошла в блок к Уго. Она старалась вести себя, как обычно, может, только чуть сдержанней и тише. — У тебя все в порядке? — посреди обсуждения уточнил Уилл, когда на десятое отклонение ее правок она только молча кивнула. — Да. Да, просто задумалась, — оправдалась она, выкручивая бодрость и убедительность сильнее с каждым словом. Обсуждение заняло не много времени, и уже когда все должны были расходиться, в комнату вошел Оскар и шепнул что-то на ухо Уго. Гермиона бы не обратила внимания, если бы не последовавший за этим взгляд. Он заметно побледнел и с каким-то смущением посмотрел на нее. Будто теперь ее «задумалась» стало очевидной, последней ложью. Обедала она одна. После обеда спустилась на нижние уровни. Была уверена, что Тед все удалил, но хотела проверить другое — потеряла ли она доступ, подразумевая под этим доверие. Когда система откликнулась на ее магию, она даже нервно рассмеялась. Гермиона поняла — весь этот день служил ей наказанием. Формально все оставалось как прежде — с маготехникой, машинами, метлами. Но не с людьми. Убедившись, что данные за гоночные выходные подчищены, она не без разочарования вернулась к другим задачам. Последним рывком на сегодня стали настройки с Тедом, и в пять, засидевшись за бумагами, она поспешила к симуляторам. Она снова услышала чье-то обсуждение из коридора, но в этот раз задержалась у двери. — Ты серьезно? Это же бред! — вроде бы голос Теда. — Кристине незачем врать, — настоял кто-то, наверное, из механиков. — Да она просто неправильно поняла, услышала обрывок разговора без контекста и додумала. — Говорю тебе. Вот увидишь. Драко уйдет. В следующем сезоне будет летать за Gringotts. Гермиона ожидала чего угодно, но не этого, и тут же вошла в кабинет. Тед оглянулся на звук. Циско покачал головой, поздоровался с ней и вышел. Неужели ЭТО все обсуждали весь день? Неужели взгляды, в которых она читала разочарование, были шоком и жалостью? Ее одолел зуд непонимания. Она отстраненно бросила сумку на скамью и, не здороваясь, подошла к симулятору. — Приступим. Какая там первая вариация погодных условий? — сухо бросила она, готовая к работе. Так прошел час. А после так же, не обдумывая ни единой капли информации, она зашла в камин: — Argentum!

***

Ее мгновенно переместило в многоуровневый зеркальный холл, бесконечные пространства в котором взаимно поглощали серебристость стен. Раздражающий сетчатку дизайн. Грейнджер озвучила цель визита, показала палочку и скоро оказалась в большом кабинете на последнем этаже, где ее попросили подождать банковского служащего. Она не думала о том, что ждет ее здесь, потому что если она ошиблась, то та же политика Argentum, что служила камнем преткновения в ее расследовании, и сыграет в ее пользу — они никому не раскроют ее тайну. — Добрый вечер, агент Грейнджер, — прозвучало сразу за щелчком двери, спиной к которой она стояла. — Добрый вечер, мистер Флойд, — ответила она, только услышав голос, и тогда обернулась. Сердце сразу затарабанило, дышать захотелось чаще. Пришел. Ощутилась острая нехватка окситоцина, но трогать его нельзя. А точнее неправильно и нагло. — Как ты узнала? — спросил, встав напротив, но не близко. Захотелось усмехнуться, но это тоже совершенно неуместно. Просто она начала вспоминать, когда впервые эта мысль закралась ей в голову. Наверное, когда она только услышала его имя. Гермиона плавными предсказуемыми движениями достала палочку, и с ее взмахом между ними на уровне глаз начали появляться буквы: М, А, Р, К, О, Ф, Л, О, Й, Д. Со следующим взмахом они перемешались, в беспокойном рое ища свое новое место. А когда сформировались в стройное «Драко Малфой», он усмехнулся. — То есть меня действительно считают убийцей? — рассуждающе начал он. — Не я, — сразу выпалила Гермиона, но он лишь фыркнул еще раз: — Интересно, как давно? Он уперся бедрами в стол напротив нее, не собираясь и не предлагая присесть. Видимо, разговор будет коротким. Ей было стыдно за то, что она ему не поверила, но она здесь не для того, чтобы оправдываться. — Важно то, что в МВП по-прежнему думают, что за всем стоишь ты, — более напористо продолжила она, чтобы показать свои намерения. — А что думаешь ты? Малфой склонил голову, всматриваясь в нее, как в какой-то музейный экспонат. Теперь, когда они оба тут, ей нужно раскрыть часть карт: — Ты можешь воспринять это как шутку, но косвенные улики указывают, что это… — Барти Крауч. Она округлила глаза, хотя предполагалось, что такая реакция будет от него: — Да, но как ты?.. Малфой опустил голову на скрещенные в лодыжках ноги и тяжело вздохнул. — Я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Что именно из того, что я хочу, ты имеешь в виду? — Зачем ты тогда пришел? — Увидеть. — Меня? — Почти. Как ты будешь меня уговаривать. Гермиона думала, что эту словесную подачу он не отобьет, но ему удалось. И хоть в его ходе она уловила допущение, что получить важные выписки по счетам Крауча возможно, ее поразило другое: — Ты флиртуешь со мной? — Грейнджер, ты знаешь, как я к тебе отношусь, — без доли смущения, легко ответил он, скрестив руки на груди. — То есть это подействовало бы? — подыграла она, хотя сердце щекотал каждый его намек. — Все, что ты делаешь, действует на меня. Вот. Снова. — И ты не злишься? — Если я с твоих слов флиртую, это не значит, что я не злюсь. — Тогда покажи это, — потребовала она и шагнула ближе. — Зачем? — Потому что ты имеешь право меня ненавидеть. — Хочешь, чтобы я тебя ненавидел? — Драко с любопытством наклонил голову, а потом сощурился. — Или просто не хочешь, чтобы любил? Да как он может так открыто об этом говорить?! Он тоже шагнул ближе. — Тебе, должно быть, некомфортно от этого? — Что ты несешь? — возмутилась она, делая вид, что он заблуждается. — Почему это мне некомфортно? Мне комфортно. Точнее… Я имею в виду… — Хочешь ненависти? Хорошо. Потому что то, что ты разгадала мою тайну быстрее, чем я твою, невероятно бесит. Это не льстило. Могло бы, но не сейчас. Гермиона наконец тяжело вздохнула и присела за стол. За этим нарочитым равнодушием было что-то сложнее ненависти, она зря все свела к ней. Наверное, просить его открыться ей эгоистично, но его мнение о ней уже вряд ли могло стать хуже. — Драко, давай поговорим. Честно и без сарказма. — Грейнджер, мой отец был гиперконтролирующим деспотом, главной целью которого было лишить меня мечты. В первый год в BM1 меня пытались убить из-за того, что я эту мечту начал реализовывать. Теперь конкуренты пытаются уничтожить мою репутацию, мою карьеру и мой бизнес одним выстрелом. Команду и моих близких шантажируют. Меня считают убийцей. Ты правда считаешь, что на фоне этого то, что ты играла моими чувствами, чтобы достичь своих целей, моя главная проблема? — Я не играла твоими чувствами! — Да? И что же из всего этого было по-настоящему? Она пожалела, что села, потому что теперь не могла отвернуться. — Много, — пробормотала она тихо. — Слишком много. — Ты сама захотела говорить честно, Грейнджер, так говори. — Я не могу! Мой статус… Да и… твой тоже. Она даже напрямую сказать ему о миссии не могла из-за регламентов, какие уж тут разговоры о том, что было по-настоящему. — Ясно, — коротко заключил он, и тогда она подняла на него глаза, но он на нее не смотрел. — Что бы ты сделал на моем месте? Малфой отошел к окну, она могла наблюдать его профиль. — В тот день после гонки я планировал спросить, чего бы ты хотела для себя. Понять, нравится ли тебе быть гоночным инженером или я мог бы избавиться от этой профессиональной зависимости друг от друга. Готов был пожертвовать нашими результатам, чтобы… — он со смешком опустил голову, явно подавляя им обиду. — Чтобы больше не делать вид, что слона в комнате не существует. В целом, несмотря на то, что мы не поговорили, я узнал ответ. — Драко снова посмотрел на нее. — Тебе важна карьера, твоя работа, Грейнджер. Неважно, какая из них. Все равно бы ничего не получилось. Она разделяла его обиду. Ей тоже было невыносимо жаль, что это правда. Ее амбиции губили ее всегда. Этот раз не исключение. — Ты так говоришь, потому что у тебя уже многое есть. — Может быть. То, что он не спорил, ей не нравилось. Все это принятие ей не нравилось. И эта отстраненность. Что она должна делать сейчас? Уговаривать его раскрыть данные? Делать вид, что между ними ничего не было? Уйти? Удивительно, но поведение Драко натолкнуло ее на мысль о том, как много людей готовы никогда не признаться в чувствах из-за неуверенности, что это окажется взаимно. Как упрямый страх ранить собственное эго отравляет саму суть любви, делая ее какой-то меркантильной. Он никогда ничего не требовал от нее взамен. А она даже сейчас пришла просить. Впрочем, признаваться в чувствах тоже можно по-разному. — Ты правда уходишь из Odgen Fireline? — Откуда информация? — Слышала. Сегодня все в штабе об этом говорят. — Уже? Быстро. Малфой подошел к столу и наконец сел напротив. — У нас была встреча с Эаргидом. Мы обсуждали условия перехода. — Я не понимаю. Это твой способ остановить это все? Дать Гринготтсу то, чего они добивались? Он вздохнул с усталой улыбкой: — Грейнджер, из всех, кто портил мне жизнь, у тебя самые сексуальные извилины, и поэтому тебе повезло. Не думай так про остальных. Его заигрывания уже стали фоном, особенно теперь, когда его голос сочился угрозой. — Что ты задумал? — Тебя это не касается. — Меня это еще как касается! — Только МВП мне не хватало… Начнется перетягивание канатов! — Ты забываешь, что ты не главный вершитель правосудия! — Вообще-то это меня тут выебали больше всего! Прилив крови к ее лицу и бодрости к их разговору произошел слишком стремительно. Они снова ругались. И она уже не понимала, хорошо это или плохо. — Прости. Сама все увидишь на следующей гонке, — смягчился он, но не она: — На следующей гонке ты будешь уже в Азкабане! МВП дала мне неделю на завершение миссии. Ты должен дать мне хоть что-то, чтобы я могла защитить тебя! — Защитить меня? — он изогнул бровь. — Не делай из меня лживую суку, — с вызовом бросила Гермиона. — Я беспокоюсь о тебе. — А регламент МВП точно позволяет такое говорить? — Закрой рот. Она скрестила руки на груди и отвернулась к окну. Она честно пыталась прийти к какому-то согласию с ним, но, может быть, он прав — все равно ничего бы не получилось. Малфой подбросил в руке какой-то предмет, похожий на большую монету и, приземлив ее в ладонь, запустил от своего края стола к ее. Оно оказалось между ее пальцами. — Что это? — Маголокатор. Я разместил его в кабинете Эаргида в начале недели. Гермиона впервые видела такой — тонкий, удобный для установки и снятия, не вызывающий подозрений. — Думаешь, туда придет Крауч, когда до него дойдут слухи? — Если бы ты видела банковские выписки по его счету, ты бы не сомневалась. Он потеряет миллионы дохода, если рычаг его влияния на Гринготтс в виде меня испарится. — С чего ты взял, что они будут говорить именно там? — Ну, это их второе любимое место для обсуждения заговоров после тайного переговорного зала Argentum. Там они обычно обменивались наличкой, думая, что никто не знает. Гермиона долго рассматривала маголокатор, а потом изобличительно усмехнулась: — То есть анонимность в Argentum — это иллюзия. Зачем тебе вся эта информация, если ты не сотрудничаешь с властями? — Потому что с ней я и есть власть. Ну, конечно. Она и забыла, что бесстрашие и неуязвимое эго Малфоя держится именно на секретах — его собственных и чужих. — Хорошо. И это твой план? Подловить признание, что Гринготтс через Крауча портил репутацию команды и влиял на акции Argentum? Не очень походило на возмездие. — Я и так это знаю. Это скорее только начало. Малфой придвинулся ближе, сложив руки в замок на столе. — Несколько месяцев назад Пэнси обнаружила нарушение лицензионного договора на мой артефакт. Лицензиат отрицал это, и в ходе проверки тоже все было в порядке. А потом выяснилось, что его используют вообще в другой сфере. Результаты BM1… — Совпадают с F1, — закончила она за него. Наконец-то удивился и он, но ненадолго: — Глупо спрашивать, откуда ты знаешь. С твоим мозгом аномалия — не заметить этого. Так вот, второй частью доходов Крауча являются выигрыши со ставок. Этого она не знала наверняка. Догадывалась, но не могла связать все воедино, да и поверить в то, что за этим стоит один человек, было сложно. (Малфой не в счет. Он… почти сверхчеловек). — Я все еще не понимаю одного. Как он мог гарантировать Гринготтс, что будет такое совпадение — смерть одного гонщика и твоя победа? — Так работает артефакт, — пояснил Драко. — Как создатель, я притягиваю всю нерастраченную положительную энергию в зоне его действия. — И Крауч все это узнал и использовал? — Видимо, да. Она не пересекалась с Барти с гоночных выходных, и теперь еще больше мечтала, чтобы так продлилось подольше. Она не была уверена, что сможет вести себя, как ни в чем ни бывало. (С Малфоем это было другое. Тогда у нее против него были лишь странные совпадения). — Ты его уже видел? — Да. — Как ты вообще держишься? Он лишь беззвучно рассмеялся. Так, будто его план позволял ему быть таким спокойным. — Мне нужно время до конца следующей недели. Дальше мне все равно. Делайте, что хотите. — Этого, — Гермиона подняла перед глазами тонкую пластину маголокатора, — недостаточно. — Я не могу дать тебе выписки. Это убьет Argentum, — отрезал он и встал. — Не говори, что у тебя больше ничего нет. Она молчала. — Грейнджер? Малфой уперся руками в стол, нависая над ней. — Есть. Но я не могу это использовать. — Почему? — Я обещала. — Грейнджер, серьезно? — он начинал злиться. — Снова тайны? Может, с малфоевским всевластием получится спасти всех? — Это показания Тео. Но следующая эмоция Драко заставила ее отсесть подальше. — Тео дал показания? — шокировано переспросил он, все на его лице окаменело, кроме желваков. — Неофициально. — И что в них? — Шантаж Крауча. Авария в Канаде. Он готов идти на сделку, но я не могу гарантировать ему, что он останется на свободе… Драко оттолкнулся от стола и сгреб волосы на макушке в попытке то ли зачесать, то ли выдрать. Ей было сложно видеть его таким. Не потому что он не справлялся, а потому что она знала — теперь ему придется сделать все, чтобы справиться. Где он только брал силы на это? — Почему в моем окружении одни… — снова выругался он, в этот раз вовремя останавливаясь. — Что ж, вот и причина, почему мне не нравится вмешательство МВП. Гермиона уже поняла. — Потому что придется чем-то жертвовать.

***

Больше всего раздражало, что на самом деле то, что она единственная разгадала его секрет, пока он даже не догадывался о ее, не злило его. Быть полностью разоблаченным (или просто полностью честным) оказалось так приятно. Даже несмотря на то, что встреча с ней была пиком его уязвимости, в ней была такая свобода, которую он не ощущал никогда до этого. У него была самая чувствительная информация о политиках, международный бизнес и возможность купить почти что угодно, но о роскоши быть собой он никогда не смел даже мечтать. Впервые испытал ее с ней, и даже готов был к той цене, что нужно было заплатить за это — находиться в близости к девушке, которая не может быть его, обсуждать план их дальнейшего взаимодействия, не подразумевающий ничего романтического. В то же время теперь ее мотивация не была позицией слабости, как если бы ее шантажировал Крауч. Она. На него. Охотилась. По факту, конечно, на Драко, и успешно, но приходилось признать еще раз, что тогда она говорила ему правду: она не слабая принцесса и ее не нужно спасать. Вот это и злило. И влекло одновременно. Возможно, если бы его не одолела эта нечеловеческая увлеченность, он бы уловил признаки: раны от тренировок, которых не требовалось для ее позиции, неплохой навык управления метлой, уступки там, где их быть не должно, учитывая ее характер, дисциплина (опоздания на тренировки с ним не в счет). Использование Оборотного в конце концов! Но сейчас это все оправдания. Она оказалась способнее в этой игре. Это тоже ему следовало признать. То, что она оказалась агентом вызывало кучу опасений, потому что он никогда не заходил в своих отношениях с правительствами так глубоко, но то, что она призналась осознанно, не было для Малфоя пустяком. Она использовала его же слова. Он говорил, что не верит ей. Брехня. Верил он ей, еще как. Потому и хотел ее тогда. Потому и пришел сейчас. Одним письмом она выстрелила минимум трижды, и он почему-то добровольно подставлял под пули собственную грудь. Раскрыть его тайную личность? Давай. Раскрыть свою тайную личность и сомнительно оправдать свои действия? Пусть. Попросить об услуге, на отказе от которой держался его бизнес? Продолжай. Но все-таки он соврал еще кое в чем. На фоне постоянного выгрызания своего места в этом мире, угроз его жизни и имени, именно ее выбор был самым живым, и оттого самым болезненным. А может, потому что он не мог на него повлиять ничем из того множества вещей, которыми обладал. Она по-прежнему выбирала работу. И хоть как бы сильно он не ценил преданность, его в ней это не отталкивало. Это чертовски восхищало. Потому что он был таким же. Блейз бы сказал, что у него травма, раз любой намек на конкуренцию, воспаляет какие-то участки в его мозге и теле, но он никогда не боролся ни за что недостойное. Да и ничто в жизни не доставалось ему легко. Гермиона не была равной ему. Не в том смысле. Во-первых, ему не хотелось даже в мыслях формулировать это так, будто она должна ему соответствовать. В его семье и так годами взращивались отвратительные идеи выгодности и подходящести в отношении брака. Во-вторых, она действительно во многом уступала ему, но только чтобы превзойти в чем-то другом. То, как она мыслила, как каждый раз доказывала, что найденные им пределы интеллекта можно преодолеть, делало ее такой привлекательной, как никакую другую женщину. На самом деле, он никогда и не смотрел ни на одну женщину так долго. Ни один процесс не завораживал его так, как она, делающая буквально что угодно. Но сейчас Малфою нужно было сосредоточиться на том, в чем он был хорош, и, как подтвердилось, это точно не любовь и отношения. Месть. Гермиона называла это разоблачением и поимкой, но его план эти мелочи не включал. За то, что кто-то посмел его обмануть, а кроме этого позволил себе считать, что может такое проворачивать с ним и его близкими и остаться безнаказанным, он готов был разорвать собственноручно. Даже на глазах агента МВП. Хотя по ее последним реакциям, она бы присоединилась. В частности ради этого он и передал ей маголокатор и часть данных, которые позволили бы ей отсрочить его арест. Даже если бы его не посадили в изолятор, Ogden Fireline и его, как пилота, это точно бы уничтожило. Он попросил только не разглашать МВП источник, хотя это рано или поздно все равно раскрылось бы. Когда Грейнджер услышала по маголокатору, что Эаргид договорился о встрече с Краучем, они решили собраться в поместье, чтобы прослушать разговор все вместе. На самом деле собрать всех действующих лиц в одном месте было ее идеей, чтобы составить план и не сорвать ее миссию. Он просто согласился. Из гостинной начали доноситься звуки неоднократно вспыхивающего пламени, и Драко поспешил встречать гостей. Правда чем ближе он подходил, тем менее дружелюбные звуки слышал. — Какого черта он тут делает? — То же, что и ты! — Я не собираюсь сидеть с ним за одним столом! — А с чего это ты взял, что ты лучше меня? — Я хотя бы не остался сидеть под каблуком у Крауча! — Хватит. — Малфой остановился в дверях, прекращая схватку между Тео и Блейзом, которых Грейнджер безуспешно пыталась разнять в одиночку. — Серьезно? — подошел к нему Забини, указывая на Нотта. — Да. Вы оба наделали херни. Так что сядьте и закройте рты. Они закатили глаза и прошли сквозь арку в соседнюю комнату. Тогда Драко посмотрел на нее. Она поджала губы, будто мысленно отвечала на его такое же мысленное: «Я говорил, что это плохая идея». Но вслух сказал лишь: — Привет, — пауза, сохранение расстояния, взгляд глаза в глаза. — Ты в порядке? — Привет, — такая же пауза, сглатывание, улыбка. — Да. Скоро все начнется. Она достала из сумки устройство и прошла дальше, пока он намеренно развернулся боком, почти не сдвигаясь с места, пропуская ее в соседнюю комнату так, чтобы шагая она непременно коснулась его. И она коснулась. Но не случайно. Короткий, целенаправленный контакт. Ее пальцы по его кисти. — Мы все здесь с одной целью, — не давая ему время на ответную реакцию, командным тоном начала она, обращаясь к Тео и Блейзу. — Поймать и наказать виновных. После того, как Крауч и Эаргид признаются, запись будет лежать у меня до следующего этапа — гонки. Есть небольшой риск, что ваши имена будут фигурировать, но у нас будет время, чтобы что-то придумать, — проинструктировала Грейнджер Тео и Блейза. Том не смог прибыть, хотя очень хотел. Теда привлекать было опасно: он слишком труслив, и мог сорвать операцию. Поэтому их было четверо. Гермиона подключила звук заранее, но шоу началось ровно в четыре. В порыве отчаяния Крауч чередовал уже известные факты с животрепещущими деталями, которые добавляли многолетнему сговору все более мерзкого флера. — Я за парнем с малых лет наблюдал, чтобы тебе на блюдечке его принести, а ты вот как поступаешь? — Барти, ты же знал, что наша цель — заполучить Малфоя в команду. Ты думал, этот золотой поток будет длиться вечно? — Ты обещал, что защитишь меня в случае чего. — А тебе кто-то угрожает? — А ты думаешь, меня кто-то оставит в Ogden, когда Малфой уйдет? Том — первый, кто выкинет меня следом! — Барти, мы не можем сейчас позволить себе смену Технического директора… Мы и так уступили Малфою в сделке. — Что? Вы уже подписали контракт?! — Нет. Он выдвинул условия до подписания. — Условия? — Он хочет хочет вложиться. — Что?! — отреагировала Гермиона, и Малфой только шикнул на нее. Она единственная здесь понимала, к чему это может привести, и важно было, чтобы так и оставалось. — Ты же понимаешь, что это привлечет внимание ММФ? — также шокировано реагировал Крауч. — Инвестиции помогут. — И насколько размоется твоя часть? В целом, почти ничего нового из их разговора Малфой не узнал, и прослушка записи служила лишь убеждением, что это не его домыслы. Тео и Блейз, не услышав упоминаний об их роли в этих договоренностях, даже смягчились по отношению друг к другу. Гермиона забрала маголокатор и спрятала в карман кофты. — Мы ожидаем, что ближе к Гран-при Крауч будет особенно импульсивным, поэтому наверняка захочет поставить, чтобы компенсировать потери от Гринготтс. Чтобы не тратить время, Драко специально не прилетит на подиум. Это позволит нам с ним сразу последовать за Краучем. — Может, тогда с Гермионой поеду я? Чтобы Драко не пришлось снова терять очки. — Нотт, с Гермионой ты можешь поехать только в Азкабан. — Да я хотел, как лучше, — обиженно хмыкнул он. — В последний раз Крауч использовал портключ, поэтому важно, чтобы у нас тоже была возможность быстро переместиться. Рядом с треком по информации от Драко две ближайшие букмекерские точки, куда он может отправиться. На них мы и сосредоточимся. Малфой все так же стоял у окна, пока она озвучивала их план, и подкидывал в руке яблоко, небрежно комментируя происходящее: — Жаль, кто-то из нас пропустит шоу. — Шоу будет организовывать МВП, — отрезала Гермиона, поворачивая к нему голову. — Ладно, тут я готов дать вам небольшую роль. — Хочешь сам его задержать? — с вызовом бросила она. — Нет. Мне достаточно будет увидеть его рожу, когда его будешь задерживать ты. Драко откусил яблоко, а Гермиона вернулась к плану, сдержав улыбку: — Твоя задача, Тео, вести себя, как обычно. С учетом обстоятельств, Крауч не должен тебе давать никаких заданий. А тебе, Блейз, нужно будет провести эксперта МВП в паддок после гонки для снятия образцов маячков с метел и трека. Том должен будет следить за тем, чтобы Тед не помешал и за общей безопасностью. Все кивнули. После еще десятка уточняющих вопросов от Нотта, повтора плана перемещений, записей под диктовку адресов и названий точек и кучи других бессмысленных действий, направленных на сработанность и успех миссии, встречу закончили и даже посчитали достаточно продуктивной. Проводив всех из поместья, Драко устало развалился на диване прямо напротив камина. Чего не сделаешь ради того, чтобы Грейнджер была довольна.

***

Дождаться дня гонки было самым сложным. Он предвкушался, как день рождения, но когда наступил, был наполнен каким-то совсем не праздничным мандражом. Вместе с волнением перед финальным этапом миссии приходило и осознание, что на этом все кончится. Больше не будет никакого оправдания ее нахождению здесь, ее увлеченности гоночным спортом, их тренировкам с Тео, внезапной трансменционной связи с Томом, совместным выходам на яхте летом, разговорам на крыше отеля, венским вальсам на мероприятиях, ежедневным встречам с Драко, их регулярным спорам и передразниваниям, внезапным касаниям и длинным поцелуям. Гермиона переодевалась в форму перед стартом, когда почувствовала чей-то взгляд. Обернувшись, заметила Малфоя и, оставшись стоять спиной, незаметно хмыкнула от повторения ситуации. — Снова не стучишь? Сердце стучало вместо него, одновременно желая, чтобы следующий его шаг был настолько же предсказуемым, и моля, чтобы нет. Гермиона в этот раз успела надеть футболку, но все еще не поворачивалась к нему. — Как ты? Голос прозвучал ближе. Значит, он вошел, но остался у двери. — Немного страшно, — честно призналась она. — Почему? Она не знала, как ответить, чтобы прозвучать правильно, учитывая то, что происходило, но пока все умещалось в одну неоднозначную фразу: «Я не хочу, чтобы это заканчивалось». Грейнджер внезапно почувствовала его руку на плече, потом она скользнула чуть выше, к голой коже у кромки воротника. Пальцы обхватили шею сзади, скорее всего в попытке успокоить, но жест был довольно интимным, почти собственническим. — Я хочу уволиться после этого, — нехотя повернулась она к нему, чтобы увидеть его глаза. — Это неожиданно, — спокойно ответил он, опустив руку, и спустя небольшую паузу предположил: — Поэтому тебе страшно? — Нет. Она качнула головой, и из-за уха выбился волос, две руки потянулись, чтобы убрать его обратно — одна из них не ее. — Выбирать себя — не страшно. — М? — он замер с непониманием на лице и ее локоном на пальце — он оказался быстрее или она позволила ему. Неважно. — Я имею в виду свои настоящие желания. — Тогда что тебя пугает? — Что они не сбудутся. Малфой стоял перед ней твердой нерушимой стеной, и ее тянуло опереться. В ногах слабость, в груди колотящееся сердце, в голове противоречия. — И чего же тебе хочется по-настоящему? Голос Драко прозвучал так осязаемо, будто прошелся по коже каждым шипящим отзвуком. Грейнджер вернула ему взгляд, реагируя на его почти шепот. Неужели он до сих пор не заслужил ее честность? Ее рука легла на его шею, притягивая то, что было ее ответом. — Вы готовы? — в проеме появился Тео и тут же неловко увел взгляд. — Просто старт через десять минут. Том всех зовет… Черт… Драко не повернул голову на звук в отличие от нее, а наоборот — сосредоточил взгляд на ней, скользя по скуле и линии челюсти. Казалось, его дыхание было так же осязаемо, как и его шепот. Сколько в нем выдержки? — Да, идем, — ответил Малфой и чуть отступил. Гермиона засуетилась и последовала на выход почти сразу за Тео, получившим подтверждение. Она не знала, как пройдет сегодняшний день, но точно знала, что хочет сделать, когда он закончится. А потом снова вспомнила, что с ними уже это было. Тогда оказалось поздно. В этот раз ей хотелось сделать правильный выбор, а для правильного выбора не существовало неправильного времени. Она резко развернулась, оказываясь лицом к нему, и, не давая себя время на очередное сомнение, все-таки ответила. Тебя. Мне хочется тебя. Притянула его и поцеловала. С той же остервенелой нуждой в этой честной и уязвимой близости. Так, как целуют тех, кого выбирают — осознанно и надолго. Может быть, навсегда. Руки Драко легли на ее талию, придерживая, сжимая, но она все-таки разорвала поцелуй и убежала. Им правда нужно было работать. Гонка шла спокойно, первые две трети дистанции сформировали стабильную картину после проведения флай-стопов. Пару незначительных столкновений, но без участия Нотта. Малфой гнал, как обычно, и в целом это вписывалось в их концепцию непривлечения внимания несвойственным поведением. Правда когда к пятидесятому повороту из пятидесяти трех он по-прежнему оставался в первой тройке, она занервничала. Поттер вряд ли бы изменил ситуацию на последних кругах, а даже если и так — Драко максимум оказался бы вторым. Связываться по трансменции уже не было смысла. Первым преодолев клетчатый флаг, он спрыгнул с метлы и начал принимать поздравления. Ей хотелось верить, что это какой-то план, но она знала, что нет. План — это заранее согласованный порядок действий, а его победа — полнейший произвол. Тео прилетел третьим. Наткнувшись на улыбающегося Тома, она свирепо свела брови, и то, что выражение Рэддла резко сменилось, почти удивило ее. Словно он ее испугался. Нонсенс! Теперь ей придется отправляться на точку одной. По факту, это ее работа, но почему-то присутствие Драко ее успокаивало. Грейнджер следила за Краучем, предупредив агентов на местах о завершении залета. Часть из них фиксировала действие артефакта на трассе F1, остальные уже были в офисах букмекеров. Крауч снова ушел куда-то в сторону кабинетов, пока команда праздновала двойной подиум, и Гермиона начала нервничать, осознавая, что в этот раз он тоже использует портключ. Бездействовать до момента засечения его в каком-то из спорт-баров, казалось испытанием, но и бесцельно перемещаться между точками тоже было плохой идеей. Прошло десять минут, прежде чем капитан группы А вышел на связь: — Мы его засекли. Он прошел через черный вход, поэтому пропустили его. — Фиксируйте все. Я сейчас прибуду. — Подождите… Он уже уходит. Группа у входа, приготовиться. — В смысле уходит? Казалось, Грейнджер переместилась быстрее, чем на то способен портключ. Вылетев из кабинки туалета, она понеслась через бар к выходу. Но агенты под прикрытием лишь развели руками. — Мы слишком поздно нашли его. Он успел сделать ставку и скрыться. От ярости задребезжало все — от подвесок на люстрах и бокалов в баре до поджилок агентов, которые упустили подозреваемого. От разгрома их спасло еще одно сообщение: — Прием, это группа В. Объект на месте. Повторяю. Объект на месте. Сердце ухнуло, адреналин ударил в виски снова, опьяняя сильнее, как новая доза на не протрезвевший организм. Но ясности ума хватило на то, чтобы не перемещаться у всех на виду. Она не могла упустить его. У нее слишком много причин, чтобы желать упечь Крауча и всех его сообщников за решетку. На самом деле, с ним она поняла, что до этого не испытывала настоящей ненависти. Она видела беспринципность и жадность, но такой комбинации паразитизма и алчности она не встречала. А может, все усиливалось тем, что это была не абстрактная ситуация. Крауч причинил вред тому, кого она знает лично. Тому, кто ей дорог. Такое она не оставит безнаказанным. Как только она вышла из женского туалета второй точки, к соседней двери подбежала группа, в которой она узнала коллег. По их виду было понятно — они снова не успели. Во сколько контор еще направится Крауч, прежде чем остановится? Какой истинный размер его отчаяния? А ее? Портключей больше не было. Агенты сосредоточены только в двух конкретных барах. — Драко? — попыталась она, надеясь, что он ответит по трансменции. Была дорога каждая секунда, поэтому когда он не ответил за десять, она бросила полагаться на него. — Хотел отдать все почести тебе, но судя по тону, для них еще рано, — неожиданно отозвался он и, судя по звукам, Танака с Ноттом рядом обливались шампанским. — Их и не будет, потому что Крауч со скоростью света перемещается по барам и делает ставки. Снова раздражающая тишина в ответ от него. Это уже становилось традицией. Она злилась на себя за то, что не предугадала это, и на него за то, что он со своим утилитаризмом позволил операции пойти наперекосяк. — Раздай мой канал на всех, — скомандовал Малфой, и Гермиона сразу выполнила. Если у него был рабочий вариант, она не станет противиться и подчинится. Выскажет ему потом. — В вашу сторону по карте есть еще два бара. Лучше целиться на последний, так будет зазор по времени — он примерно в семи милях от вас. Агентов переместит Добби. Грейнджер, а ты жди меня. Может, в этом состояло доверие? Не в честном «ты мне тоже нравишься», а беспрекословном «хорошо, я жду»? Потому что Гермиона беспрекословно ждала, хотя внутри все кипело. Она стояла за углом спортбара в безлюдном переулке, когда почувствовала резкий порыв ветра, скользнувший по правую сторону, почти развернувший ее. Стук ботинок по грунту — знакомый звук спешивания. Тяжелое дыхание. Чуть горелый запах кожи и пыли. Даже под дезиллюминационными чарами она поняла — Малфой прилетел на чертовой гоночной метле! — Ты сошел с ума? — Если вариантов лучше у тебя нет, тогда садись и надень шлем. Ох, если они выживут, она так много ему выскажет… Грейнджер села позади, опуская забрало шлема. — Подожди, а ты? Но он уже рванул вперед, резко набирая первую высоту. Этот полет не был тем же, что они практиковали тогда над Уилтширом. Несмотря на то, что Драко наложил чары, смягчающие перегрузки, держать голову с давящим и без того весом шлема было тяжело. Только потом она заметила, что еще и была пристегнута к нему ремнем. Сам Драко уклонялся от встречных угроз, чтобы его незащищенная голова не пострадала, и из-за этого их метало из стороны в сторону. Гермиона мечтала почувствовать землю под ногами — это было ее самое настоящее и честное желание все три минуты полета. Прилетев, Малфой лишь потрусил волосами, так, словно выходил из кабриолета, и помог ей встать. Она же держалась изо всех сил, чтобы никто не увидел содержимое ее желудка. Она больше никогда не сядет на метлу. Агенты тоже прибыли. Все заняли места так, чтобы Крауч выбрал конкретную кассу. Теперь он точно не уйдет. Если появится, конечно. На одну точку без очередей у него уходило около пяти минут. Он действовал методично и отточено, и то, что он не появлялся уже минут семь, порождало сомнения о том, что они ждут не зря. Еще минута. Еще две. Гермиона смотрела на часы на запястье, и каждый толчок стрелки вперед казался ей отстуком молоточка правосудия, который дробил остатки ее наивной надежды на то, что она способна выбороть справедливое, правильное для всех решение. Она уйдет из МВП не как человек, который просто ошибся с выбором, а как тот, кто проиграл. Позорно и по всем фронтам. Как вдруг: — Всем приготовиться. Идет к кассам. Грейнджер аккуратно обернулась — он. Глаза бегают, язык высунут в жажде наживы. Волосы потными лоскутами прилипли к вискам, рубашка неряшливо выправлена. Многократные перемещения выматывали, да. Крауч что-то бросил оператору, быстро заполнил протянутые карточки. Все ждали лишь когда он передаст в кассу деньги. И вот он достал конверт. — Можем… — Стоп, — внезапно обрубил Малфой. — Пусть зарегистрируют ставку. Передача денег была не железным, но достаточным доказательством, а риск упустить его снова был огромным. Но их бы вообще тут не было, если бы не Драко, поэтому она помедлила еще несколько секунд, снова доверившись его чутью, прежде чем все-таки отдать приказ. — Можно. Агенты вмиг обступили его. — Бартемиус Крауч, вы задержаны по подозрению в ряде преступлений, связанных с финансовыми махинациями… — Какого хрена? — Барти испуганно огляделся, ища пути отхода. — Вы вообще кто такие? Я не резидент Италии, вы не имеете права меня задерживать! Бар охватил хаос, в панике люди валили наружу. Никому не хотелось связываться с правоохранительными органами в таком месте, даже если они только на словах имеют отношение к итальянской полиции. МВП быстро изолировали зал согласно протоколам работы в магловской среде. Тем, кто не успел уйти, включая сотрудников, придется подправить память. — Вы имеете право хранить молчание. — Предъявите полномочия! Крауч потянулся в карман, но Гермиона успела обезоружить его. Теперь по его лицу было ясно — он понял, что имеет дело с волшебными органами правопорядка, и прав у них предостаточно. Но это был не предел его выражений. Когда толпа агентов расступилась и он увидел Грейнджер, то замер в оцепенении. — Что? Ты?.. Что ты здесь делаешь? — он нервно дергал головой, явно не веря своим глазам, пока его руки сковывали волшебные наручники. — Гермиона, скажи им. Мы же… Ты тут… Ты же моя подчиненная. Она планировала подойти и показать удостоверение, но его попытки манипулировать ей даже сейчас изменили ее планы. Кисть сама сжалась в кулак и с размаху пришлась прямо по переносице. Не совсем по-женски, да и абсолютно непрофессионально, но что ей сделают? Отстранят? — Ах ты… — Крауч хлебнул собственной крови и оттого глотал слова. — Двуличная мразь… Грейнджер не успела ответить, второй удар пришелся уже не от нее. Был бы и третий, и четвертый, если бы появившегося рядом Малфоя не оттащили свободные агенты, а Крауча не обезмолвили Силенцио. Гермиона не осуждала Драко. Была бы ее воля, она бы позволила ему и себе больше. Все-таки был тип людей, для которых правовая система предлагала слишком милосердные варианты. Крауча подготовили к перемещению в предоставленный Министерством магии Италии изолятор. Эаргида тоже должны были доставить в британское Министерство, пока слух о задержании Крауча не разнесся СМИ. Ей не верилось, что им удалось и что дело наконец расследовано. Конечно, предстояли еще допросы или суды, но это уже не ее прямая задача. Малфой стоял в стороне с группой авроров местного Министерства, и она не удивилась бы, если он давал им какие-то инструкции. Когда она подошла к ним, те разошлись, и они остались вдвоем. — Поздравляю, — он мягко улыбнулся, проводя рукой по волосам, чтобы убрать их со лба. — Ты сделала это. — Мы, — коротко поправила она, а потом закусила губу и все-таки спросила, подавляя неловкость: — Что ты собираешься делать? — Сейчас? — Малфой чуть прищурился, а потом кивнул в сторону метлы, трансфигурированной в длинный музыкальный футляр. — Надо вернуться к палаткам. Я обещал Тому вернуть ее целой. — А, да, точно, — улыбнулась она, и когда разговор не сдвинулся, все-таки смело подвинула его еще раз. — А после? Малфой поджал губы, и она заведомо поняла, что нет. Он точно больше с ней не свяжется. — Прости… У меня есть еще дела. Я должен… — Нет-нет, — прервала его оправдания она. — Все в порядке. День был длинным. Я тоже хочу просто отдохнуть. Глупо. Гермиона пошла к машинам, которые организовало Министерство, чтобы без дополнительного внимания увезти всех участников миссии. Она бы в любом случае не выдержала еще один полет на метле. Вечер в отеле она решила провести спокойно. Команда звала ее на празднование, но она предпочла фанатский просмотр гонки в Монце под бокал шампанского, заказанного в номер. Она и не оценила сполна все прелести отелей, в которых они останавливались. Ей следовало наверстать. Мокрые после душа волосы теперь бодряще пахли чем-то лимонно-базиликовым. Мягкий халат, надетый вместо пижамы, приятно укутывал распаренную кожу. Все еще загорелые ноги на белых простынях мерно покачивались в предвкушении последнего вечера ее прежней жизни. Все должно быть хорошо. Все будет хорошо. Болиды на экране разменивались позициями, и Гермиона пыталась отогнать профессиональные мысли при просмотре когда-то любимого спорта. Результат заезда был весьма прозаичен, кроме того, что Ирвайн пришел аж третьим. Может, она больше не сможет смотреть Формулу-1. У нее возникла мысль позволить отцу и наконец обсудить гонку, как раньше. Но потом, когда позиции пилотов финально отобразились на экране, она расплылась в злорадствующей улыбке. Карма существовала. Ей не хотелось считать сколько денег потерял сегодня Крауч, но ее безумно тешила ирония, что последними его словами перед Силенцио были: «Да я куплю тебя и всю вашу полицию!». Результаты не совпадали, и это оказалось еще приятнее, чем врезать ему по роже. В дверь постучали в момент, когда она прыгала на кровати, и ее настигло сомнение, только ли она планировала заказать еще шампанского или все-таки сделала это. Грейнджер поправила развязавшийся халат и пошла открывать. Это действительно было шампанское. И клубника. И он. Смотрящий на нее с легким недоумением — наверное, из-за ее растрепанных волос и сбитого от прыжков на кровати дыхания. Но когда он напористо вошел, облизывая губы, она поняла, что перепутала это с желанием. Он впился в нее жадным поцелуем, отодвинув тележку с пути, пальцами загреб волосы у шеи, подхватил за талию. — Я думала, у тебя планы… — отрывисто выдавила она, когда он спустился к шее. — Ты — в моих планах. — Да? — она искала подтверждение в его глазах, отстранившись, и он мягко улыбнулся, проведя пальцами по ее щеке. Она кокетливо улыбнулась в ответ. — Но я же набор красных флагов. Драко беззвучно рассмеялся, снисходительно склоняя голову, будто ему предстояло объяснение элементарнейшей для понимания истины. Может, так оно и было. — Гермиона, я гонщик. Я не боюсь красных флагов. Его пальцы скользнули к ее уху, но во взгляде больше не было легкомыслия или безумия. Там было восхищение. Теперь Гермиона четко понимала свои желания. Они все были связаны с ним. А его… его были связаны с ней. — Я слышала, ты пропустил поздравления на подиуме сегодня, — заговорщически начала она, незаметно призвав бутылку шампанского. Когда она взболтала ее, Драко начал медленно отходить, качая головой. На его щеках появились ямочки от улыбки. Он ведь сам хотел выйти с ней на подиум. Пробка громким выстрелом ударила куда-то в потолок. Следом пострадал отельный ковер, а потом уже и сам Малфой. Они пили из горла, обливали друг друга и смеялись. Вместе с шампанским к коже прилипали поцелуи. А еще счастье, безумие и любовь.